Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

Его возлюбленные выразили обеспокоенность просьбой Эклипса установить зеркало в его комнате. “Не придирайся к себе. Ты совершенен таким, какой ты есть”, — настаивал Найтмер. И Эклипс понимал это и ценил его заботу. В конце концов, он всё ещё работал над восстановлением тела и разума. Но он хотел потратить время, чтобы по-настоящему… Увидеть себя. Чтобы не испытывать шока каждый раз, когда он случайно оказывался перед зеркалом. Не торопиться и просто… Смириться со всем в своём собственном темпе. Они доверяли ему. И одно это доверие вызвало у него достаточно тёплых, неясных чувств, чтобы заставить его покраснеть. Но это не значит, что они также были неправильными. ‘Ты отвратителен’. Эклипс перевёл дыхание, чтобы успокоиться. Голос звучал только в его голове, несмотря на жуткое желание проверить тёмный угол своей комнаты. “Нет, ты просто ведёшь себя как придурок”, — сказал он вслух. Было ли это терапевтическим — признавать внутренний голос и отвечать ему вслух? Он не знал. Но звук его голоса, приглушенный стенами его комнаты, был намного лучше, чем тот голос, что иногда звучал в его голове, как будто он дрейфовал в пространстве настолько вечном, что никто никогда не смог бы его уловить– ‘Ты всё ещё боишься потеряться. Даже несмотря на то, что друзья Киллера так усердно работают, чтобы исцелить тебя’. “Мои друзья, спасибо им. И прогресс требует времени. Я был Сансом, затем Киллером, а теперь я Эклипс. И это нормально, это просто показывает, что я развиваюсь как личность, основываясь на своем опыте”, — процитировал он Найтмера. Полный решимости, он оглядел себя. Многое в нём пошло от Пустоты, учитывая то время, которое он там пробыл, и то впечатление, которое она произвела на него. Его Душа кружилась, как туманность — красивая, когда она была в небе, но пугающая, когда она покоилась в центре его груди, как будто ей там самое место. Остальная его магия тоже следовала этому примеру. Он не ожидал, что у него появятся глаза, после стольких лет, когда долгую часть жизни они были едва заметны. Он высунул кончик языка, рассматривая его. Даже этот оттенок фиолетового был похож на тот, который переняли Кросс или Даст, но снова переливался крапинками, которые напоминали ему звёзды на тускнеющем небе. Он со вздохом спрятал язык, посмотрев ниже, на свой живот. Или, скорее, туда, где был бы его живот, если бы он захотел его вызвать. "Давай, сделай это. Чего ты так боишься?" Поначалу, когда он вернулся домой, у него оставалось не так уж много магии. Её едва хватало, чтобы удержать кости вместе. А то, что он начал медленно накапливать, было немедленно использовано его телом для заживления ран и восстановления сил. Становилось лучше, и он мог это сказать, благодаря любящей заботе Хоррора, который готовил ему питательные блюда и подкармливал его. Он нерешительно взялся за низ куртки и приподнял её, обнажив пустое пространство между рёбрами и тазом. Ему нужно было попробовать призвать своё тело сейчас, просто чтобы увидеть его, чтобы узнать, какие изменения произошли в его магии. ‘Оно будет похоже на Пустоту’. Этот вариант был вероятнее. И прекраснее. Он приспособится, как он это делал со своей Душой, своим языком, своим ножом, своими глазами и– ‘Найтмер при одном взгляде на тебя почувствует отвращение’. Он ахнул от навязчивой мысли, инстинктивно опуская куртку, чтобы снова прикрыться. Эта мысль была похожа на червя — незваного, но зарывшегося глубоко в закрытые части его разума, где он не мог расслышать слов. Найтмер больше не наблюдал за звёздами. Он находился с ними, свернувшись калачиком и удобно устроившись рядом, обхватывал руками Эклипса, а щупальцами остальных, пока они расслаблялись на свежем вечернем воздухе. Но Эклипс заметил, как он впился взглядом в небо, когда звёзды начали выползать вперёд вместе с заходящим солнцем, его едва скрываемое презрение — всего лишь ещё одна вещь, которая стала неожиданным изменением в жизни. ‘И он всё равно будет смотреть на тебя. Отвратительного’. Он не мог спорить, это казалось таким правильным. Он всё ещё приспосабливался к утверждениям своих товарищей, что они всё ещё любят его, несмотря на новообретенные перемены, тревоги и тому подобное. Но даже сейчас, когда он смотрел в зеркало, он чувствовал отвращение к тому, что видел. Было бы справедливо, если бы они тоже испытывали отвращение к нему… “Почему здесь так темно?” Эклипс подпрыгнул от внезапно прозвучавшего голоса Даста за спиной, молча проклиная себя за то, что всё ещё такой пугливый. “Перегорела лампочка в лампе в углу”, — ответил он. “А, ладно. Я заменю её, как только мы закончим тренировку с Кроссом”, — Даст скользнул к нему сзади, его руки легли на него в непринуждённом объятии. Он прислонил голову к плечу Эклипса, глядя в зеркало рядом с ним. — “Голоса в темноте звучат громче. Они обращались к тебе?” “Нет”, — прозвучал немедленный ответ. Его брови нахмурились от собственной лжи, но в глазах Даста не было осуждения, только доброе терпение и понимание. — “Я имею в виду… Да. Обращались”. “Музыка тоже может помочь; просто фоновый шум, который заглушает звуки. Но если ты знаешь, что у тебя действительно плохой день, держись подальше от электроники”, — последовал его совет. — “У меня есть комната в замке, где мы можем оставаться в безопасности, если тебе когда-нибудь будет интересно”. Его прекрасный Даст! Он понимал это — жил с этим сам и у Эклипса не было причин испытывать угрызения совести из-за своего состояния. Он взял руки Даста в свои, сжимая их в подобии объятия. Они улыбнулись друг другу, купаясь в простых прикосновениях и волнах привязанности, которые перекатывались между ними. Он не мог удержаться, чтобы не повернуться и не поцеловать его, своего милого, совершенного, миниатюрного любовника, который прогнал так много плохого из мыслей. Эклипс вздёрнул подбородок, прижимая их лбы друг к другу и сопровождая поцелуи улыбками. Руки Даста забеспокоились; одна обхватила затылок Эклипса, чтобы вдавить их во что-нибудь поглубже, в то время как другая потянула его за куртку, ощупывая ребра сквозь мягкий материал. Ощущение этих маленьких рук на нём сейчас, простое прикосновение, практически электрическое по своей интенсивности, только подтвердило для него, насколько он изголодался по прикосновениям. Конечно, ему всегда нравилось быть близким со своими партнерами; что-то веселое и игривое, чтобы отвлечь их от проблем, проявить немного любви и развлечь самих себя. Но сейчас всё было по-другому. Это была внутренняя потребность. Что-то, что удерживало бы его на земле; он держался за них так крепко, как только мог, чтобы быть уверенным, что никогда не потеряет их снова. Он мечтал о том, чтобы впустить их в себя, позволить их магии переплестись, пока потные руки отчаянно хватаются друг за друга. Целовать их так глубоко, чтобы они могли чувствовать то, что чувствовал он, всё то, что он не мог выразить словами, он мог втолковать им своим языком. Он хотел доставить им удовольствие; видеть, как их собственное желание растёт вместе с волнами любви, которые он впитывал от них, хотел слышать их крики, когда они теряли связь с миром, и смотреть на то, какими красивыми они были под ним. ‘И всё же каждый раз ты их подводишь’. Даст прижал его к стене; Эклипс чувствовал эрекцию своего прекрасного партнера через шорты, не требуя, а просто демонстрируя свой интерес и проверяя его тело. ‘Тебе следует придумать для него что-нибудь приятное, если ты его так сильно любишь’. Он хотел! Он хотел этого, нуждался в этом, нуждался в них — разуме, теле, Душе! Но он ещё даже не вызвал себя перед зеркалом, чтобы увидеть повреждения. Они, конечно, знали, что это не должно было стать большой проблемой. Он хотел исцелиться, быть в порядке и двигаться дальше из этой проклятой Пустоты! Но она преследовала его здесь. И он был напуган. Эклипс осторожно отодвинул Даста, разделив их ровно настолько, чтобы он мог эгоистично продолжать чувствовать тепло, исходящее от тела Даста. Даст посмотрел на него с беспокойством, поэтому он улыбнулся и издал тихий, задыхающийся смешок. “Мы, э-э… Опоздаем на тренировку с Кроссом”, — сказал он. Он знал, что это было слабое оправдание. Даст знал. Потому что это было не в первый раз — черт возьми, практически всегда у них было модное опоздание, раскрасневшиеся лица, футболки шиворот навыворот, дерьмовые ухмылки на лицах, в то время как Кросс только раздражённо качал головой. ‘Трус’. “Э-э, да. Конечно. Давай не будем заставлять Кросси ждать”, — согласился Даст, отступая, чтобы дать Эклипсу пространство. Эклипс сразу же почувствовал, что скучает по нему, даже это ничтожное расстояние между ними вдруг стало слишком большим, хотя именно он оттолкнул его. С его стороны было нечестно играть таким образом, но он был беспомощен, чтобы бороться с угнетающим чувством вины, которое тяжёлым грузом лежало у него в груди. “Ну, тогда пошли”, — слегка улыбнулся Даст, протягивая Эклипсу руку. В какой-то момент он испугался, что Даст больше не позволит ему держаться за себя; не тогда, когда к нему вернулись силы и ему не требовалась помощь при ходьбе. Но здесь был Даст, который всё ещё изящно позволял ему цепляться и так же крепко держался в ответ. Он найдет способ преодолеть свои недостатки. Он просто надеялся, что это произойдет достаточно скоро, чтобы он не оттолкнул своих товарищей в процессе.       “Я умираю с голоду”, — тяжело дыша, сказал Хоррор, сидя рядом с Эклипсом на тренировочной площадке. Кросс всегда усердно работал с ними. Он хотел убедиться, что они были в отличной форме на случай, если у них возникнут проблемы. И хотя Эклипс был благодарен Кроссу за время и энергию, потраченные на то, чтобы поставить его на ноги, он был измотан. “То же самое. Давай ускользнем отсюда, пока он занят с Дастом?” — С ухмылкой предложил Эклипс. “Звучит заманчиво”, — усмехнулся Хоррор. Пара тихо извинилась, позволив звукам бластеров и костей скрыть их побег. Они проскользнули на кухню, хихикая, как подростки, прогулявшие урок и собравшиеся вместе покурить. Вместо этого Хоррор схватил Эклипса, развернул его и уложил на стол. Было легко обхватить Хоррора ногами, удерживать его на месте, пока они наслаждались своим импровизированным побегом. Хоррор зарычал, занося руку, чтобы обхватить его, в то время как его зубы нашли пристанище на шее Эклипса. “Ммм… позволь мне накормить тебя чем-нибудь вкусненьким…” — по сути, это заявление было скорее мольбой, чем чем-либо ещё — Хоррору нужно было накормить их, нужно было знать, что он может сохранить их в безопасности, помочь им оставаться сильными. Он взял на себя личную ответственность позаботиться о питании Эклипса после его возвращения. И он, как известно, заводился, наблюдая, как его товарищи едят то, что он приготовил. “Хех, да, здоровяк, немного еды — это здорово”, — ухмыльнулся Эклипс, когда Хоррор впился мягкими укусами ему в шею. Это было приятно, потому что даже когда Хоррор отстранился и отвернулся от него с румянцем на щеках и ухмылкой на лице, Эклипс всё ещё чувствовал на себе призрачные отпечатки укусов. Он принялся за приготовление сэндвичей, которых хватило бы и Кроссу, и Дасту, когда они закончат. Эклипс болтал ногами взад-вперед в воздухе, наблюдая за его работой; наслаждаясь его компанией и наблюдая, как он вкладывает свои любовные намерения в каждый слой. Теперь, когда он прошёл начальную фазу выздоровления, есть стало легче, еда больше не вызывала тошноты при каждом укусе. И поэтому Хоррор имел полную свободу прикасаться к ингредиентам руками, вкладывать своё намерение обеспечивать, исцелять, любить в каждое блюдо. Это заставляло магию Эклипса гудеть, как проволоку, и он стал поглаживать струйки собственной магии, мягко стимулируя процесс заживления. Звук открывающейся бутылочки с таблетками возвестил о том, что Хоррор закончил готовить еду. Конечно же, он отвернулся от стола, выдерживая взгляд Эклипса, и направился к нему, как хищник, который только что заметил свою очередную добычу. Ещё до того, как Хоррор забрался на стол и устроился у него на коленях, Эклипс почувствовал его магическую тоску по своей драгоценной паре. Он едва мог вспомнить, когда они в последний раз лишали девственности кухонный стол; это было так давно. Но, тем не менее, он почувствовал, что его лицо вспыхнуло от нового интереса, такого же, как у Хоррора. “Открой рот, сладкая горошинка”, — Хоррор покатал маленькую добавку между пальцами, позволяя своему намерению впитаться в обычную безвкусную таблетку. Не раздумывая, Эклипс подчинился, его язык был влажным и готовым, даже когда он наблюдал за едой, с любовью приготовленной в прелюдии, столь отчетливой для Хоррора. “Дааа…” — Глаза Хоррора прикрылись, когда он положил витаминку внутрь, осторожно перекатывая её на кончике языка Эклипса, чтобы тот мог почувствовать возбуждение, которым она была тщательно покрыта. Эта медленная игра была на уровне, которого он не испытывал с момента своего возвращения; он был настолько сосредоточен на исцелении, что она была отодвинута на второй план как ненужный приоритет. Но ему это было нужно. Так же, как раньше ему был нужен Даст, и по какой-то неизвестной ему самому причине он всё испортил. Несмотря на это, Хоррор давал ему ещё один шанс, возможно, тонко чувствуя растущую потребность Эклипса снова сблизиться со своими товарищами. Когда его партнёр убрал пальцы, Эклипс проглотил таблетку, позволив её питательным свойствам усвоиться его организмом, который всё ещё с готовностью хватался за них, как умирающий. Хоррор замурлыкал от удовольствия, теперь он протянул руку, чтобы взять приготовленный им бутерброд и поднести его ко рту Эклипса. Охваченный чем-то диким, он наклонился вперед и открыл рот, откусывая большой кусок, хотя бы для того, чтобы ещё больше ощутить присутствие Хоррора. “Правильно…” — Прошептал Хоррор, его голос был глубоко восхищён. Это вызвало у него дрожь, почти эйфорию, поскольку не только вкус захлестнул его, но и близость его возлюбленного возродила что-то глубоко внутри него. Он даже не мог заставить себя отстраниться, позволяя кормить себя с рук, как дикое животное. “Так хорошо кушаешь для меня, Эклипс…” Он мог сделать это с Хоррором. Он лучше, чем кто-либо другой, понимал, каково это — страдать от многолетнего голода, когда твоё экто реагирует не совсем правильно, быть не худым, а иссохшим от напряжения. Он никогда бы не осудил; он, вероятно, даже помог бы Эклипсу в его собственной адаптации! ‘Или ты повторно травмируешь его своим появлением. Заставь его почувствовать, что он не справился со своей личной миссией помогать тебе все эти месяцы. Готов ли ты поставить на карту его благополучие, чтобы узнать?’ Нет! Это была неправда! Это был бред существа, которое наслаждалось его страданиями. Хоррор никогда бы не посмотрел на него с отвращением, не тогда, когда он страдал так же, как страдал Эклипс! ‘Тогда продолжай. У тебя хотя бы достаточно сил, чтобы призвать истощённую форму?’ Он отстранился, повернул голову, упрямо пытаясь сформировать своё экто. Он чувствовал, как искры его магии пульсируют по его лейлиниям, и всё же ему никогда не требовалось таких сознательных усилий, чтобы попытаться получить буквально что угодно! Он упрямо лишил себя языка, добавив ничтожную сумму в свой запас магии. “Эклипс…?” Нет! Нет, этого не могло быть. Хоррор так усердно работал, а Эклипс смог призвать свой язык без каких-либо проблем, так что он подумал… “Эй, что случилось?” — Хоррор схватил лицо Эклипса, поворачивая его, чтобы встретиться с ним взглядом. Глубокая озабоченность, охватившая яркий глаз, только заставила его Душу сжаться в панике. Как он мог сейчас признать, что, несмотря на усилия Хоррора, ничего не получалось так, как должно? Что он подводил его? ‘Отвратительный’. “Всё в порядке! Я просто… Не голоден прямо сейчас”, — сказал он, хватаясь за соломинку. Шок на лице Хоррора почти заставил его взять свои слова обратно, но он держал рот на замке, ожидая, когда пройдёт болезненный момент. “Ты… Почти ничего не ел”, — начал он, его тон был полон беспокойства. “Должно быть, это всё из-за тренировок. Эй, но не волнуйся, я отнесу еду в свою комнату и уверен, что скоро снова проголодаюсь”, — солгал он. Он знал, что больше не будет голоден. Чувство вины и так было слишком тяжёлым для желудка. Медленно кивнув, Хоррор отступил, позволив Эклипсу соскользнуть со стола, не сказав ни слова. Это было неправильно. Это заставляло его чувствовать себя грязным, одновременно нуждаться в них только для того, чтобы оттолкнуть их своей неуверенностью. Ему нужно было прочистить голову, посмотреть себе в лицо должным образом и доказать, что всё в порядке. А потом-! А потом… Он загладит свою вину перед ними. Всей душой. “Хей, Эклипс”, — тихо сказал Хоррор. “Э-э, да, приятель?” — Эклипс не мог смотреть ему в лицо, стыд разъедал его изнутри. “Сегодня вечером я приготовлю твоё любимое блюдо. Так что, знаешь, даже если у тебя сейчас нет аппетита, ты всё равно можешь спуститься позже”. Он кивнул, не оборачиваясь: “Да. Звучит заманчиво. Увидимся за ужином”.       Его сдерживали страхи. ‘Киллер ничего не боялся’. “Это ложь, и ты это знаешь”, — прорычал он себе под нос. — “Мне не нужна бессмысленная неуверенность прямо сейчас. Мне нужно решение”. Он бросился по коридору к своей комнате; его эмоции были в беспорядке после того, как причинил боль двум своим товарищам, единственным намерением которых было любить его. Грязное чувство пробирало его до мозга костей. Это было прискорбно, но чувство вины было слишком легко распознать сейчас. Если бы было так же просто смыть его, найти логику там, где в его голове было так много рассуждений. Он знал, что его товарищи терпеливы и разумны. Он знал, что они не давят на него, что они готовы подождать, пока он снова не будет готов. Но он хотел быть готовым сейчас. Это было похоже на боль, когда они были порознь; ужасное, холодное чувство, которое начало просачиваться в него, как будто он умирал. Всё ещё были дни, когда он чувствовал, что если не будет цепляться за их тепло, то никогда больше не почувствует себя живым. ‘Ты их используешь’. “Вовсе нет! Я люблю их!” — Запротестовал он, вцепившись в куртку. Его душа беспорядочно, болезненно кружилась, и ему нужно было успокоиться, прежде чем он потревожит Найтмера своей бессмыслицей. Когда он проходил мимо душа, звук льющейся воды заставил его застыть на месте. Это было раздражающе. Он всегда тренировался дольше остальных, принимал душ, затем завтракал. Его солдатский режим был предсказуем даже сейчас. “Я ими не пользуюсь”, — прошипел он себе под нос. Даже через дверь, слушая шум льющегося душа, он как будто чувствовал присутствие Кросса вне пределов своей досягаемости. Он должен вернуться в свою комнату, снова сесть перед зеркалом и посмотреть в лицо самому себе. Поведение несчастного щенка, скребущегося в дверь, не решит его проблем. Но, возможно, ему вообще не нужно было беспокоить Кросса. Он мог просто принять душ отдельно, смыть с себя всё более мерзкое чувство, охватывающее его, и просто насладиться пребыванием в его компании в течение нескольких минут. Он уже открывал дверь, прежде чем окончательно решил, будет ли это лучшим вариантом действий. Пар окутал его, теплый и приятный; он не осознавал, насколько замёрз. Эклипс уже слышал слабые звуки воды, ударяющейся о движущееся тело; его разум легко предоставил ему картинку ещё до того, как он шагнул вперед. Сильный, сексуальный Кросс, который любил оставлять своё экто призванным, пока принимал душ и восстанавливал силы после тренировки. Киллер обычно пробирался сюда после прогула тренировки; раздевался и проскальзывал в кабинку с Кроссом только для того, чтобы принести невероятно подробные, сладкие извинения. "Киллер был уверен в себе". Это было то, что ему было нужно. К нему вернулась уверенность. Больше никаких этих нелепых сомнений в себе или своей игре. Даже если ему не хватало магии для себя, не было причин, по которым он не мог бы обеспечить своих любовников. Как Кросса. Прямо сейчас. Как и прежний он. Он решительно начал раздеваться, не обращая внимания на то, как напряглась его грудь, когда он снимал шорты и кроссовки. С курткой было сложнее; драгоценный подарок был напоминанием о том, что они всегда были там. Он ненавидел расставаться с ней, даже ради этого. Но это было важно, поэтому он отложил её и футболку в сторону. Как Киллеру удавалось делать это так легко, когда Эклипс чувствовал себя таким неуклюжим? Переспать с Кроссом было так же легко, как дышать большую часть времени; пара шутников всегда искала повод для небольшого легкого развлечения. Просто потому, что он был другим и, возможно, совсем немного отстал от практики– “Привет?” — Раздался вопросительный голос Кросса, его голова с любопытством высунулась из душевой кабины. Эклипс замер, когда взгляд его партнера поймал его, и он подавил нелепое желание прикрыться, которое внезапно возникло у него. При виде Эклипса глаза Кросса загорелись радостью: “Эй!” Внезапно Кросс потянулся к нему, взял за руку и увлек в воду с ухмылкой: “Сбежал от меня в конце. Вы с Хоррором снова улизнули пораньше на перекус?” “Хех, д-да. Хоррор приготовил бутерброды для всех”, — запинаясь, сказал он. ‘Очень легко’. “Обычно я бы отругал тебя за то, что ты бросаешь, но ты так хорошо справляешься. Ты достиг всех своих контрольных показателей и добиваешься такого большого прогресса, что, думаю, мне придётся усилить твою программу восстановления быстрее, чем я ожидал. Я действительно горжусь тобой,” — усмехнулся Кросс. Он стоял, ошеломленный словами, которые не имели для него смысла. Прогресс? Гордится им? Это было всё равно, что слушать, как он говорит о ком-то другом. “И я знаю, что ты разочарован своими ножами, но пока твоя магия снова не станет стабильной, можно использовать материальные. Это сделает переход намного более плавным, как только ты снова призовёшь их. Итак, постарайся не быть к себе так строг!” Кросс смотрел прямо на него с таким любящим обожанием в глазах, что Эклипс не знал, как реагировать. Прежде чем он осознал это, его заключили в объятия. Инстинктивно его руки легли на бёдра Кросса, а пальцы нежно проследили за струями воды, стекающими по его мускулистой фигуре. Кросс был идеален. Он был подтянут и великолепен, его тело было сокровищем, которое Киллер любил дразнить и исследовать. И всё это было прямо здесь, у него под рукой, а он даже не знал, что делать. ‘Ты ревнуешь к нему?’ “Я — нет, это не…” “Эклипс? Эй, что случилось?” — Спросил Кросс с нотками беспокойства в голосе. Кросс не виноват в том, что он эгоистично чувствовал себя таким образом, смотря снизу верх на его скульптурное экто с завистью к тому, чего у него больше не было своего. Было просто невозможно не заметить разительную разницу, когда они стояли в объятиях друг друга; его милая, идеальная пара и– ‘Ты сам, полумертвое существо, плевок из космической помойки–" “Это неправда–” Внезапно он почувствовал тошноту. Его горло горело, и он, казалось, не мог отдышаться. Последнее, чего он когда-либо хотел, это прийти сюда и сравнивать себя с прекрасной фигурой Кросса. Кросс не виноват, что он облажался– “Эй, ладно, милый, давай вытащим тебя отсюда. Всё, просто держись за меня”. Он должен был предполагать, что чувствует себя уверенно. Он должен был предполагать, что Кросс хорошо проводит время. Это было его новое «я»? Кто-то настолько оторванный от жизни, что не мог даже дать эту простую вещь людям, которые значили для него больше всего? Устанут ли они ждать, пока он возьмет себя в руки и… ‘Оставят тебя в пустоте’. “Я… Мне жаль! Кросс, прости, пожалуйста,” — пробормотал Эклипс, но он не мог открыть глаза, не мог столкнуться с отказом, который отбрасывал его назад, в какое-то огромное и тёмное место, которое пугало его. “Что здесь произошло?” “Босс! Я точно не уверен. Я думаю, у него паническая атака–” “Я понимаю. Спасибо, что присматриваешь за ним. Пожалуйста, позволь мне продолжить”. Он был окутан тьмой. Это должно было усугубить ситуацию, поскольку теперь он был подвержен этим атакам всякий раз, когда к нему подкрадывались тени. За исключением того, что даже в этот критический момент, когда его разум предаёт его, он никогда бы не принял темноту Найтмера за что-либо иное, кроме полной безопасности.       Он не помнил, как заснул. Всё его тело было измучено, и ему была невыносима мысль о том, чтобы пошевелиться, поэтому он не двигался. Он позволил глазницам медленно открыться, свет его глаз стал тусклым и затуманенным. Его укрыла мягкая, теплая постель, простыни глубокого королевского фиолетового цвета, которые он узнал бы где угодно. “Найт…” “Я здесь, любимый”, — ответил он. Его щупальца, которые уже обвились вокруг его спящего тела, нежно сжали его, подбадривая. Эклипс вздохнул, бесконечно благодарный за контакт. “Я облажался сегодня, Найт”, — признался он. “Правда?” — Промурлыкал Найтмер. Он кивнул. “Да. Я просто хотел немного повеселиться с ребятами, как в старые добрые времена. Но я… Облажался. В итоге всем стало больно”. “Интересный взгляд на ситуацию. Но я хочу, чтобы ты знал, что здесь были три очень обеспокоенных монстра, которые также поделились со мной своими взглядами на ситуации. И никто из них не упоминал ничего подобного”, — ответил Найтмер. “Да, что ж… Они просто были милы,” — вздохнул Эклипс. Он рассеянно ухватился за одно из ближайших к нему щупалец, притянул его к себе и уткнулся в него лицом. “Ты подталкиваешь себя к близости, к которой ты не готов”. “Но в том-то и дело!” — Воскликнул он, внезапно садясь. — “Я хочу этого с ними — с тобой! Я хочу схватить Даста и затащить его в ближайший шкаф, чтобы хорошо провести время! Я хочу, чтобы Хоррор овладел мной на кухонном столе! Я хочу удивить Кросси в душе! Но что-то не так с этим телом и что, если оно никогда не станет лучше? Что, если я никогда не смогу показать им, как сильно я их люблю?” Найтмер обнял Эклипса, притягивая его ближе. Это была вторая натура — прижиматься к его груди; позволять обнимать себя множеством конечностей, которые позволяли ему чувствовать себя в безопасности. “Я помню, как ты в первый раз обнял меня вот так”, — начал Найтмер. Это было любопытное заявление, потому что Эклипс всегда чувствовал себя так, словно все обнимают его. — “По моим замёрзшим костям пробежало тепло. Моя душа пылала. Я не знал, куда деть руки или конечности, если бы мне разрешили прикоснуться к тебе в ответ. Никогда ещё не было никого, кто хотел бы прикоснуться ко мне так, как ко мне прикасался ты, и я был в панике. Это было так приятно и так правильно, но у меня не было опыта в таком. Я не знал, как ответить взаимностью. И я думал, что ты почувствуешь это; что тебя оттолкнёт моё невежество и ты найдешь более подходящего партнера. Вместо этого ты провел меня через это, предложив мне то, с чем, как ты знал, я смогу справиться, и обеспечил мне комфорт до тех пор, пока я не смог получить всё, что ты мог предложить.” “Ну, ты знаешь, в руководстве по свиданиям сказано, что нужно быть осторожным при свиданиях со сверхъестественными монстрами из потустороннего мира”, — пошутил Эклипс. Найтмер ухмыльнулся, наклоняя лицо Эклипса к своему, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй. “Это происходит сейчас? Что ж, ты справился с этим мастерски. И всё же сейчас ты здесь, твои тело и Душа изношены и изменены, тебя годами не касалась любовь, и ты только начинаешь исцеляться, но при этом настаиваешь на том, чтобы оставаться таким, каким ты был, не обращая внимания на тот факт, что, возможно, всё, что тебе нужно, как и мне, — это время и наставления.” Он чувствовал себя неуверенно; мысль о том, что придётся отнимать ещё больше времени у его товарищей, которые и так были такими терпеливыми, задела его за живое. Но, возможно, это был недостаток в его собственном мышлении. Он был настолько сосредоточен на завершении своего выздоровления, что не хотел тратить время на то, чтобы пройти процесс так, как это было необходимо. “Ты действительно думаешь, что этого будет достаточно?” “Я вполне уверен. Я только прошу тебя попытаться довериться мне, и, возможно, ты обнаружишь, что наслаждаешься процессом почти так же сильно, как конечным результатом”, — усмехнулся Найтмер. Мирная тишина овладела ими, вечер подходил к концу, когда Найтмер схватил книгу со своей полки легким движением щупальца. Им было тепло вместе под мягкими одеялами, с приглушенным светом, и Эклипс начал погружаться в заманчивый сон, в котором он всё ещё остро нуждался. “Я всегда доверяю тебе, Найт”, — пробормотал он, дрейфуя, зная, что его возлюбленный убережёт его этой ночью от преследующих во сне голосов.       “Поцелуй меня”, — улыбнулся Найтмер. И это было так просто, что Эклипс ухватился за эту возможность. Когда он обхватил ладонями лицо своего маленького возлюбленного и прижался губами к его губам, он даже не рассматривал это как что-то иное, кроме красивого проявления привязанности. В конце концов, во всей Мультивселенной не было причин, по которым он когда-либо не поцеловал бы Найтмера. И когда Найтмер нежно лизнул его, он без колебаний открыл рот, чтобы соединить их языки. Его горло сжалось от эмоций, когда его драгоценный любовник овладел им. Они заботились о его теле и разуме, следили за тем, чтобы он выздоравливал должным образом, и чтобы голоса в его голове не преследовали его слишком агрессивно. Интимность этого уровня отошла на второй план по совершенно законным причинам! Но теперь… Казалось, что Найтмер снова целует его в первый раз. И это было потрясающе. То, как его магия мягко обвивалась вокруг магии Эклипса в медленном, грациозном танце. Теперь их ничто не могло поторопить; ни работа, которую нужно было выполнить, ни ерунда, которая могла бы их отвлечь. Это были просто они, изучающие друг друга с нуля. Отчаянное и тревожное чувство начало подкрадываться к нему сзади. Ему нужно было прижаться ближе, почувствовать больше восхитительной магии между ними, поклоняться Найтмеру, как он того заслуживал– Найтмер неторопливо отстранился, нежно прижавшись лбом к Эклипсу, даже когда он приоткрыл рот, тяжело дыша и нуждаясь в том, чтобы Найтмер вернулся к нему. “Посмотри на себя, ты такой красивый у меня”, — прошептал Найтмер, покрывая легкими целомудренными поцелуями щёку Эклипса и спускаясь к изгибу его шеи. “Найт”, — Эклипс вздрогнул, когда кость его шеи, к которой он редко прикасался, покалывало при каждом нежном облизывании и покусывании рта Найтмера. Он хотел прижать Найтмера к себе, он хотел сделать что-то для своего возлюбленного, но он не был уверен, что у него пока получится–! “Я очень надеюсь, что сегодня вечером ты снова навестишь меня”, — прошептал Найтмер. — “Я, безусловно, был бы рад возможности поцеловать тебя ещё раз, если бы ты подумал об этом, как думаю я”. Ох, прижаться друг к другу в постели, сплетая тела, и снова целовать его вот так! Мысль о том, что у них может быть это снова, и так скоро, прогнала охватившее его беспокойство. Во взгляде Найтмера не было ни малейшего намёка на потребность торопиться с этим или заходить дальше, чем есть сейчас. Итак, когда Найтмер отстранился с самодовольным выражением на лице, которое обещало ему ещё больше, Эклипс не смог удержаться от ухмылки. Это был первый раз, когда простой акт близости закончился без того, чтобы он почувствовал, что предложил недостаточно. Его кости ощущали приятное тепло, а Душа кружилась, как у подростка, который только что получил свой первый поцелуй.       “Та-да. Вот и всё,” — без фанфар представил зал Даст. “Черт возьми, это потрясающе!” — Эклипс ахнул, оглядывая новейшее дополнение к замку. Это была комната удобных размеров, достаточных, чтобы они все могли разместиться здесь, но не настолько большая, чтобы темнота расползалась по углам. В комнате уже горел камин, освещавший всю комнату и прогонявший любые следы холода. На противоположной стороне стена воды стекала в небольшой приподнятый бассейн, где у поверхности плавало множество рыб. Растения, расставленные повсюду поблизости, придавали комнате землистый запах, а также цвели красивые ночные цветы, которые Эклипс узнал по садам за пределами замка. “Очевидно, что любой может прийти сюда в любое время, но большинство из нас используют её, когда ситуация становится… Слишком невыносимой. Я кормлю рыб и поливаю растения, но в остальном вечер игр всё ещё остаётся в гостиной,” — объяснил Даст, плюхаясь на диван в центре комнаты. Даже мебель была простой по внешнему виду и экстравагантной по очевидному дизайну для удобства. По комнате были разложены роскошные подушки и большие мягкие одеяла, как будто кто-то мог просто лечь на пол, и у него всё равно было бы всё необходимое в пределах досягаемости. В дальнюю стену был даже встроен стеллаж, на котором стояло множество закусок и напитков, готовых к употреблению. “Всё стало плохо, когда ты… Умер. Или, во всяком случае, мы думали, что ты умер. Многие из нас были в отчаянье, но… Я действительно боролся. Папирус больше не был только в моей голове. Он был в телевизоре, в темных углах и — ну, ты понял суть. Итак, Найтмер создал эту комнату с учетом этого, чтобы помочь мне. Мне было бы куда пойти, где он не смог бы добраться до меня, и я мог бы просто… Существовать, пока не почувствую себя лучше,” — Даст смотрел в камин, не встречаясь глазами даже с Эклипсом, который сел рядом с ним. “Но это не только для меня. Кросс любит приходить сюда и раскрашивать; вон в том ящике есть цветные принадлежности. А Хоррор любит устраиваться в кресле-качалке и спать перед камином, когда ему становится слишком холодно. Вообще-то, Найтмер часто присоединяется ко мне здесь. Он ложится со мной и просто позволяет мне скормить ему всё негативное дерьмо, которое у меня происходит, пока мы просто не… Уснем”. “Мне жаль. Я не хотел умирать”, — искренне сказал Эклипс. Даст рассмеялся, наконец оглядываясь на него: “Как будто ты сам напросился на это. Никто тебя не винит. Теперь это и твоя комната тоже. И ты можешь использовать её в любое время, когда этого дерьма станет слишком много, хорошо?” Эклипс не ответил, вместо этого скользнув за спину Даста и обняв его рукой за талию. Даст немедленно развернулся, уткнувшись лицом в грудь Эклипса и прижимаясь к нему. И было так хорошо, что он был таким. Они всегда были так осторожны друг с другом; танцевали вокруг невидимого невроза и осторожно переступали границы, не зная, что из этого уже слишком. Но здесь, в этом безопасном пространстве, держась без каких-либо забот, кроме того, сколько времени прошло с тех пор, как они двое могли быть вот так вместе, наконец-то всё снова было в порядке. Это могло бы стать их местом, где они могли бы быть свободными вместе, и уже чувствовалось, что тепло в комнате приспосабливается к их потребностям. Когда Эклипс почувствовал, как слеза капнула ему на Душу, скатившись по закругленному краю, он сильно вздрогнул, чувствуя, как вся боль Даста покидает его. Он невероятно крепко прижал его к себе, переплетя их ноги и зарываясь лицом в капюшон Даста. Он был не единственным, кто всё ещё приходил в себя, как могло показаться. Негласное разрешение, которое было предоставлено каждому из них, позволяющее им чувствовать свою боль и впитывать прикосновения, которых каждый из них отчаянно жаждал, было облегчением, в котором он не осознавал, что ему нужно. Это была близость, комфорт, о котором он и не подозревал, что может обеспечить. И было приятно знать, что на него снова можно положиться, даже в такой малости.     “Это… Нормально?” — Спросил он, хотя сам вопрос казался глупым. Найтмер множество раз видел его без одежды. Он исцелял его с того момента, как тот вернулся в это царство, сломленный и разбитый в дребезги. Но теперь всё было по-другому. Найтмер смотрел на него не в поисках переломов или синяков. Он смотрел на него с желанием. “Ты потрясающе красив, и я не могу оторвать от тебя глаз”, — вздохнул Найтмер, восхищенный открывшимся перед ним зрелищем. “Я… всё ещё не могу призвать–” Рука Найтмера, прижатая к его груди, прямо рядом с его бешено бьющейся Душой, оборвала его нервные слова. “Ты совершенен таким, какой ты есть. А теперь, если ты не возражаешь, я был бы рад поцеловать тебя ещё”, — сказал Найтмер. Эклипс кивнул, широко раскрыв глаза и не зная, что сказать дальше. Он ожидал, что Найтмер заползет по его телу, прижмет их друг к другу, как они делали до сих пор каждую ночь. Вместо этого его маленький любовник просто ухмыльнулся про себя, прежде чем повернуться и поцеловать внутреннюю сторону колена Эклипса. “Ох…” — звук вырвался у него прежде, чем он смог его остановить. Его лицо вспыхнуло, когда он быстро прикрыл рот рукой, осознавая, что сегодня вечером всё будет совсем по-другому. Его удивление, должно быть, понравилось Найтмеру, который скорее засмеялся, чем услышал, его тёмный принц медленно прокладывал путь поцелуями по внутренней стороне бедра Эклипса. Его ноги легко раздвинулись, освобождая место для чего-то ещё, даже когда его суставы начали быстро лихорадочно светиться. Возможно, в какой-то момент у него хватило бы ума смутиться тому, как легко он сейчас заводился. Но это было ничто по сравнению с языком Найтмера, который осыпал его мелкими, дразнящими облизываниями после каждого нанесённого поцелуя. Он мог видеть восторг в глазах Найтмера, когда тот посмотрел вверх, его лицо было так близко к его нетронутому тазу, что Эклипс не мог дышать. Но Найтмер просто пропустил это, обняв Эклипса за плечи и прижавшись к его ключице. Эклипс вцепился Найтмеру в ребра, не зная, что делать, кроме как держаться за своего возлюбленного, когда его щедро одаривали любовью, от которой трепетала его Душа. Нежное прикосновение зубов к нему заставило его задохнуться, его ноги сжались вокруг талии Найтмера, удерживая его, когда на нём появились синяки, только для того, чтобы успокоил его тот же дьявольский язык, который воспламенял его. Он не мог вспомнить, когда в последний раз смотрел в зеркало и видел что-то, что ему нравилось. Но если Найтмер захочет оставить на нём ещё несколько таких отметин… Что ж, это может изменить ситуацию. Несмотря на растущее возбуждение, эта мысль оказалась не надуманной, поскольку Найтмер повернулся, чтобы проделать то же самое с его шеей сбоку. “Ах– Найт!” — Эклипс подчинился прихотям своего возлюбленного, которые, казалось, полностью вывели его из себя. Небольшой всплеск боли только ещё больше подогревал его возбуждение, его пальцы впились в бока Найтмера, чтобы удержать их вместе. Он был уверен, что проявит что-то; его чувствительность к действию, которое когда-то было простой прелюдией, теперь само по себе стало восхитительным ужином. Но, несмотря на его ненасытную потребность противостоять Найтмеру, магия в его костях не высвобождалась, а только нарастала, оставляя его беспомощно задыхаться у шаткого края, к которому его подталкивали. Найтмер замычал от удовольствия, увидев оставшийся след от укуса, и не торопясь провел языком по ямкам. “Тебе это нравится?” — Раздался низкий шепот. И даже это, простой звук его голоса в таком состоянии, после столь долгого отсутствия, вызывал слёзы на его глазах. Он не мог ответить, слова не доходили до него, поэтому он кивнул. Найтмер склонил их головы друг к другу, приблизив их так близко, что Эклипс почувствовал удовлетворённое мурлыканье, исходящее из его горла. “Такой хороший для меня”, — Найтмер нежно потерся об него носом, прежде чем совершенно неожиданно наклонилась, чтобы поцеловать прямо в его трепещущую Душу. “Хаах!” — Эклипс задрожал, когда по нему пробежала прямая привязанность, его магия внезапно вспыхнула огнем. Он прильнул к своему маленькому возлюбленному, тело сотрясалось от освобождения, удовольствие от Души излучалось глубоко внутри него. Это было неожиданное событие, которое заставило его трястись от толчков, его кости медленно остывали от натиска приятной привязанности, которой они были удостоены. Когда, наконец, он открыл глаза, он увидел удивленный и зловещий взгляд монстра, всё ещё тщательно обмотанного его собственными конечностями. “Э-э, хех, что я могу сказать? Давненько не виделись. И ты настолько хорош”, — пошутил Эклипс, и на его лице легко появилась улыбка. И внезапно стало неважно, что он поступил не так, как намеревался. Было приятно снова быть с кем-то рядом. Всё остальное либо встанет на свои места, либо он адаптируется. Особенно, если это означало увидеть Найтмера таким снова.       “Найт сказал, что у тебя проблемы с магией?” — Спросил Хоррор, присаживаясь на диван рядом с ним. “Да, она… Неправильно реагирует. Несмотря на то, что я ел и принимал добавки!” — Он вздохнул, разочарованный признанием. Хоррор обхватил ладонями щеки Эклипса, наклонил голову, чтобы встретиться с ним взглядом с нежной улыбкой: “Почему… Ты не сказал мне раньше?” “Я не хотел тебя расстраивать! Ты был так добр ко мне, заботился о том, чтобы у меня было всё необходимое! Я думаю, что просто… Со мной сейчас что-то не так. И я не хотел, чтобы ты чувствовал себя ответственным за это.” Большой монстр понимающе промычал, наклоняясь вперед, чтобы потереться носом о его лицо: “Капризный приятель, не стоит беспокоиться. Мне нравится помогать. И я думаю, что могу знать, что происходит. Подойди ближе, позволь мне обнять тебя?” Они переместились, Хоррор посадил Эклипса к себе на колени и держал его так, чтобы он мог прислониться спиной к его груди. Обняв его, Хоррор взял Эклипса за руку и нежно начал массировать её. Он сильно надавил на ладонь, делая небольшие круги и стараясь аккуратно разделить все крошечные суставчики, кусочек за кусочком. “Когда мы, монстры-скелеты, долгое время обходимся без еды, наши тела приспосабливаются к кризису, держась за магию иначе, чем мясистые монстры”, — объяснил Хоррор. “О, д-да? Черт возьми, это действительно приятно, приятель…” — Он вздохнул, когда Хоррор проделал то же самое с каждым суставом пальца, снимая напряжение, о котором Эклипс не подозревал. Хоррор кивнул, переходя к запястью своего партнера, мягко нажимая на его большой палец, пока не раздался тихий щелчёк и не вспыхнула вспышка мерцающей магии: “Мы держим магию в наших суставах, чтобы нормально держаться вместе. Голодание усугубляет это, чтобы мы не разваливались на части. Когда нам снова вводят пищу, эти суставы могут забиться, потому что наш организм не всегда осознает, что кризис миновал.” Странный треск лопающихся пузырьков между суставами стал ещё более отчетливым по мере того, как Хоррор обрабатывал его руку; нежный массаж превратился во что-то более хиропрактическое по своему характеру, когда были обработаны его локоть и плечо. “Ваши упражнения с Кроссом, вероятно, немного помогли, но даже в этом случае иногда нам просто нужно делать это вручную. Я могу показать тебе несколько упражнений, чтобы помочь освободить магию, и достичь желаемого результата. Если у тебя войдёт в привычку делать это каждый день, ты даже не заметишь как проблема исчезнет.” Думать становилось всё труднее. Он весь дрожал и покраснел, его конечности обмякли, когда Хоррор манипулировал им, выпуская волны магии обратно в его организм. Он чувствовал себя разбитым, как будто слишком много съел и ему нужно было подольше поспать, чтобы прийти в себя. “Я думал… Ты сделал это небольшое упражнение по йоге, потому что Кросси заставил тебя. Хех…” — Он усмехнулся, едва заметив, как Хоррор выскользнул из-за его спины и уложил его на диван. “Нет, не могу винить его за это. Если ты хочешь присоединиться ко мне, мы можем заниматься этим вместе каждое утро,” — предложил он, устраиваясь между ног Эклипса и ослабляя давление на его ступни. “Мммм, черт возьми, это–” — его слова перешли в довольный стон признательности. Дальнейший разговор был прерван на этом этапе, Эклипс потерялся из-за ощущения, что его собственная магия вновь вернулась в его организм. Он лишь смутно заметил, как из-за Хоррора хрустнули суставы между его бедром и тазом, совершенно уверенный, что если бы кто-нибудь зашёл к ним, они могли бы подумать, что попали в какой-то новый причудливый пыточный переплёт между парой. Хоррор закончил заниматься грудной клеткой, снова вернувшись к сильному массажу и разглаживанию рёберного хряща. Даже сейчас Эклипс чувствовал, как умелые руки Хоррора беспрепятственно высвобождают накопленную магию. Он был более расслаблен, чем когда-либо за последние годы, и не мог заставить себя открыть глаза. “Спасибо, приятель… Я должен был сказать тебе с самого начала. Но я уверен, что теперь я смогу правильно вызывать своё экто, ведь чувствовать мою магию стало намного проще”. Довольный смешок вырвался из груди Хоррора: “Проще, чем ты думаешь… Учитывая, что ты уже вызвал его”. При этих словах глаза Эклипса распахнулись, он недоверчиво оглядел себя. Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, Хоррор наклонился и положил голову на прикрытый живот Эклипса. “Вот ты какой”, — прошептал Хоррор, необычайно довольный даже такой тонкой талией. “Черт возьми–” “Сейчас я тебя хорошенько откормлю”, — Хоррор поцеловала его, замышляя что-то наверняка коварное, чего Эклипс едва мог дождаться.       Несмотря на своё нетерпение изучить своё новое экто, Эклипс подождал, пока к ним не присоединится Найтмер, чтобы тоже видеть это. Это казалось правильным; он хотел, чтобы они сделали этот шаг вместе. Киллер был первым у Найтмера много лет назад. И теперь Найтмеру казалось правильным быть его первым в ответ. Между ними двумя было что-то драгоценное, что он не мог толком объяснить. Руки обвились вокруг него, знакомые щупальца скользнули по его талии и ногам, и мягкий голос Найтмера сзади прошептал: “Ты готов, мой дорогой?” Он кивнул, и внезапно эти темные руки начали расстегивать его куртку. Он позволил ей соскользнуть с его плеч, прежде чем повернуться, наклоняясь, чтобы поцеловать Найтмера. Энергия сегодня вечером была иной, более тяжёлой, полной невысказанных слов и желаний, накопившихся за годы боли и нужды, которые, наконец, переросли во что-то, чему они могли следовать. Руки Найтмера скользнули ему под футболку, горячо коснувшись рёбер, когда был сброшен ещё один предмет одежды. Часть его сожалела об идее снять халат Найтмера; его прекрасные призванные груди выглядывали из-за одежды, и он мог бы легко откинуться на кровать и любоваться им весь вечер. Ещё один день, когда он не так отчаянно желал чего-то большего. Ему часто приходилось напоминать себе, что теперь у них есть время насладиться друг другом. Теперь, когда его опустили на знакомую мягкую постель, его руки потянулись, чтобы снять мягкий материал с плеч Найтмера, даже это простое обнажение заставило его Душу перевернуться, его восхищение невозможно скрыть. “Ты прекрасен”, — прошептал Эклипс. Найтмер улыбнулся ему сверху вниз, снова приближаясь к нему для глубокого поцелуя. Теперь было легко приоткрыть губы и впустить в себя Найтмера, мягко поощряя тепло от его костей распространиться по всему телу с намерением насладиться чем-то большим сегодня вечером. Он мог чувствовать возбуждение Найтмера, крепко прижатого к его ноге и своё возбуждение, проявляющееся в ответ. С таким любовником он чувствовал предвкушение, а не беспокойство, того, что он мог предложить сегодня вечером. Он практиковался, позволяя себе чувствовать только через собственную одежду, на что он способен. Это всё ещё было сложно, его хватало только на то, чтобы делать киску на какое-то время, делая её стабильной. Но он надеялся, что этого будет достаточно; демонстрация того, как он выздоравливает, и шанс наладить контакт, о котором он мечтал с момента своего возвращения. Он приподнял бёдра, чтобы можно было снять шорты, и остаться обнаженным перед возлюбленным. Даже когда он попытался сосредоточиться, чтобы оценить свою способность призывать раньше времени, Найтмер отвлек его; его руки скользили вверх и вниз по его костям, в то время как их поцелуи становились только глубже. Он задыхался между ними, когда его возлюбленный исследовал его, его прикосновения делали больше, чтобы вывести его магию на передний план, чем всё, что он мог пожелать сделать сам. Найтмер боготворил его, как будто он заслуживал такого поступка от такого прекрасного монстра. И он был беспомощен против этого. “Были дни, когда я верил, что невозможно будет оторваться от тебя”, — задыхаясь, прошептал Найтмер ему в лицо. — “Мои сны пронизаны мыслями о нас вместе”. Он откинулся назад, глядя на Эклипса между ног. Без малейшего колебания Найтмер опустил руку на переднюю часть таза Эклипса, его пальцы блуждали по поверхности чувствительной кости. “Что скажешь, любимый? Ты чувствуешь, что мог бы призвать себя ради меня?” “Да! Для тебя всё, что угодно!" — Кричал его разум, но ни одно слово не слетело с его губ. Вместо этого его Душа мерцала от усилий, его магия заметно собиралась по всему телу, чтобы соответствовать его естественной форме. Несмотря на свою решимость, он поднял глаза к потолку, не желая смотреть на него сам, пока не услышит приговор от Найтмера. Это было нелепо, но, несмотря на это… Он почувствовал, как его экто затвердевает; живот вместе с мягкой киской между ног — это всё, на что он пока был способен. Ещё предстоял долгий путь, прежде чем у него накопится достаточно резервов для чего-то более сложного или игривого. Он ожидал вздоха, или хмыканья, или даже разочарованного вздоха от Найтмера. Что-нибудь, что заинтересует его и успокоит нервы. Чтобы дать ему повод начать объяснять, что он продолжит работать над этим, что экто не всегда будет таким плохим, в следующий раз он сделает что-нибудь получше, но Найтмер молчал. Рука, лежащая на его животе, начала легко водить по его тонкой поверхности. Это было почти щекотно, чувство, которого он не испытывал так давно, что он поежился от этого. “Так мило”, — вздохнул Найтмер. — “Ты воплощение красоты”. Эти слова снова заставили его горло сжаться от эмоций. Найтмер, казалось, всегда оказывал на него такой эффект; осыпая его похвалами и обожанием, в то время как его собственный разум только кричал и принижал его. Он хотел верить словам, но это было так трудно, когда он был уверен, что стал чем-то настолько похожим на то, что Найтмер ненавидел больше всего– Нежное прикосновение к его щеке успокоило его, поняв его нерешительность и мягко поощряя взглянуть на себя со стороны. Он знал, что должен. Его товарищи так много сделали, чтобы помочь ему достичь этой точки. Научиться снова любить себя было его обязанностью во всем этом. Приподнявшись на локтях, он впервые с момента своего возвращения посмотрел на себя сверху вниз. Найтмер улыбался, глядя на Эклипса, на его новое экто-тело. Оно было невероятно тонким, таким же, каким он ощущал сквозь куртку. Но ошеломило его не это. Оно было тёмное, как порча Найтмера. Он ожидал чего-то более близкого к Кроссу или Дасту, учитывая, как мерцал его язык в отражении. Но вместо этого перед ним предстало пространство чёткой черноты, темноты, смешанной с темно-фиолетовым, отражающим ночное время. Найтмер провел по нему руками, заставляя его переливаться цветами, как северное сияние среди звёзд. Его магия, стимулируемая прикосновениями его возлюбленного, вспыхнула в ответ на их призыв, и он не мог не покраснеть при мысли о будущем, в котором его товарищи могли бы точно видеть, что они с ним делают. Он потянулся к себе, проведя рукой по плоскому животу. Его экто не блистал так ярко от его собственных прикосновений, что имело смысл, учитывая, что прикосновения его товарищей были тем, что действительно заставило его магию выйти на первый план. “Потрясающая палитра цветов, соответствующая твоей индивидуальности. Это прекрасно, в чём я не сомневался. Но что ты об этом думаешь? С тобой всё в порядке?” Всё ли с ним в порядке? Глядя на себя, это было определенно не то, чего он ожидал. Несмотря на это, он чувствовал себя на удивление спокойно, осматривая своё новое тело. Наконец-то увидев его, он избавился от страхов, которые его поглощали, и его охватило чувство спокойствия и принятия. Но ещё важнее было выражение любви на лице Найтмера. Теперь он знает, что Найтмер всё ещё может смотреть на него таким образом, несмотря на то, что всё в нём так радикально изменилось. Он не был уверен, что когда-нибудь попытается призвать снова, если его опасения подтвердятся. “Мгх… Оно хорошее. Я в порядке. На самом деле не так уж плохо, правда?” — Беззаботно пошутил он, проводя рукой по себе, чтобы снова увидеть, как засияли разноцветные пятна. И внезапно Найтмер снова поцеловал его, и всё действительно было в порядке. Жар от его партнера не угасал во время их импровизированной паузы, если уж на то пошло, его пара, казалось, ещё отчаяннее хотела прикоснуться к нему сейчас. Они медленно расстались только для того, чтобы Найтмер опустил голову и начал изливать свою любовь к его новому экто. Оно было чувствительно, как и всё остальное в нём. Он так не привык к прикосновениям, несмотря на тщательные сеансы, которые с ним провели, чтобы вернуть ему такую любовь. Каждый поцелуй отзывался болью прямо в его душе, и он обнаружил, что жаждет большего — наконец, он был готов. “Пожалуйста, Найт, я хочу тебя…” — Умоляла Эклипс. Он знал, что Найтмер может читать его чувства, что Эклипс до этого момента подпитывало его собственными сомнениями и тревогами. То, как Найтмер собственнически обнял его, то, как его усилия плавно удваивались по мере того, как он опускался всё ниже и ниже, одновременно полный энергии и жаждущий большего. Первое прикосновение к его клитору вызвало отчаянный стон, его голова откинулась на подушки, в то время как бедра пытались выгнуться ближе к прикосновениям его любовника. Теперь скользкие, тёплые отростки поглотили его полностью, как будто Найтмер сдерживал их и больше не мог. Эклипс подтолкнул их ближе; они держали его за талию и обвились вокруг его спины, поднимаясь к шее. Он повернулся лицом к ближайшему из них и запечатлел на нём поцелуй, который, как он знал, почувствовал бы Найтмер. Найтмер взял его в рот, нежно посасывая, а ноги Эклипса почти сразу же начали дрожать. Это была ещё одна вещь, в которой он не был уверен: что части, которые он мог бы сделать, даже реагировали бы на стимуляцию. Его опасения оказались напрасными, давление магии, тревожно циркулирующее в паху, подталкивало его к освобождению гораздо легче, чем это могли бы сделать одни его кости. В тот момент, когда он почувствовал давление у входа, он ахнул, пытаясь толкнуться вниз — да, пожалуйста, возьми меня, это было так давно, и я скучал по тебе– Вот почему Найтмер был главным — Эклипс не отличался особым терпением, что, по иронии судьбы, было у него общим с Киллером, и он бы взял нежно прощупывающее щупальце своего милого принца и засунул его так глубоко в себя, что у него перед глазами вспыхнули бы звёзды. Осторожный, нежный любовник утончил и заострил кончик, прежде чем деликатно ввести его внутрь. Он застонал от облегчения, когда сладкий придаток ощупал его, извиваясь, чтобы проверить границы магии. “О, д-да, это так–!” Потрясающе! Снова ощутить своего возлюбленного внутри себя, пусть даже в такой малости. Он почувствовал, как покраснело его лицо, когда он позволил себе расслабиться и просто насладиться ощущением единения. Тихое, контролируемое рычание вырвалось из горла Найтмера, когда он собственнически прикусил бёдра Эклипса, наблюдая, как тот начал позволять естественному обхвату щупальца наполняться. Внезапно он почувствовал себя полнее, растягивающаяся его киска, к счастью, приспособилась к изменениям размера его любовника внутри него. Прошло совсем немного времени, прежде чем Найтмер начал мягко раскачивать его внутри и снаружи, проверяя, выдержит ли его магия то, что должно было произойти. Он хотел бы продержаться всю ночь. Его разум был готов, но тело не могло долго поддерживать экто, его кульминация уже приближалась к чему-то неконтролируемому. Ничто не доставило бы ему большего удовольствия, чем заниматься этим часами — по очереди кутаясь в простыни и обнимая друг друга, целуясь и касаясь своих мокрых от пота тел, пока они отдыхают между раундами, только для того, чтобы начать снова и не останавливаться, пока не взойдёт солнце. Мысль об этом была почти невыносимой, но Найтмер не желал, чтобы это закончилось на этом. Эклипс пытался отдышаться, пока щупальце медленно вытаскивали из него. Он улыбнулся своему приятелю, удивленный едва сдерживаемым желанием, отразившимся на его лице. Потому что точно так же, как это было слишком долго для Эклипса… Это было слишком долго и для Найтмера. Об этом говорило всё его тело; то, как его порочность истончалась, как проявились пот, голубой румянец на щеках и упругие соски, затвердевшие только от возбуждения, то, как его рука беспокойно поглаживала его, нуждаясь в прикосновении. Найтмер втиснулся между складками Эклипса, улучив момент, чтобы покачать их в медленном, но глубоком ритме. Они застонали вместе, вход Эклипса затрепетал от того, что было так близко, волны давления и освобождения ужасно дразнили, когда он так сильно в нём нуждался. Он протянул руку, чтобы схватить Найтмера, переплёл их пальцы и сжал его для поддержки. Он едва осознавал, что задыхался, издавая тихие звуки при каждом движении, пока они не достигли пика, когда Найтмер, наконец, начал давить на него. Даже сейчас он был очень осторожен, в Эклипсе было недостаточно влаги, чтобы создать плавное скольжение. Они могли бы прихватить немного смазки, но не было ни малейшего шанса, что теперь он отпустит Найтмера, что находился у него между ног. Он был в большом отчаянии, ему было всё равно, он просто должен был заполучить его! Несколько осторожных толчков, и Найтмер полностью вошёл в него, придав ему самую замечательную пульсирующую твёрдость, на которую можно было надеяться. Свободной рукой он потянулся к его члену, обрадованный, когда смог почувствовать длину эрекции своего любовника животом. Он сжал её, как снизу, так и сверху, и Найтмер тихо выругался в ответ, меняя угол наклона, чтобы перегнуться через Эклипса. “От тебя захватывает дух,” — его голос дрожал, когда они прижались друг к другу. Эклипс целомудренно поцеловал его, далеко не в последний раз сегодня вечером, прежде чем выдохнуть: “Пожалуйста, я больше не могу ждать! Пожалуйста, возьми меня!” Найтмер ободряюще кивнул и начал двигаться. Он хотел обхватить Найтмера ногами, притянуть его ближе и глубже, но его силы иссякали, и ему оставалось позволить им просто лежать, разведенными в стороны, пока его возлюбленный делал с ним всё, что хотел. Это не имело значения, напомнил он себе. Теперь, когда ничто не стояло у них на пути, будет бесчисленное множество возможностей. То, как Найтмер входил в него сейчас, неожиданно стимулировало его клитор, каждое соприкосновение их тазов косвенно доставляло ему удовольствие, причём это было почти слишком сильно, слишком быстро–! Он громко застонал, зная, что долго не протянет, и не заботясь об этом. Не тогда, когда каждый толчок внутри него, казалось, завершал его, каждый поцелуй вдоль шеи и поспешно прижатый к щекам, лишал его возможности дышать. Его магия, нестабильная и простреливающая его лейлинии, как живой провод, заставляла его беспомощно дрожать, в то время как Найтмер наполнял его и подталкивал к краю пропасти– Кульминационный момент поразил его, как будто его Душа изверглась, он держался за Найтмера, пока его киска сжималась, бесконтрольно трепеща, пока он не почувствовал, как тепло от оргазма его пары наполняет его до отказа. Найтмер глубоко сжал их вместе, когда кончил, позволив Эклипсу использовать его, чтобы пережить собственное удовольствие, пока его тело сотрясалось от толчков. Когда разгар игры прошёл, Эклипс почувствовал, что его тело, наконец, сдало, магия истрачена, иссякнула ещё до того, как Найтмер смог выйти. Жидкость от их совокупления покрыла его крестец и постельное белье, отчего по телу пробежал холодок. Найтмер осторожно распутался, переместился, чтобы лечь рядом с Эклипсом и не спускать с него глаз. Его тепло было изумительным, и Эклипс не мог удержаться, чтобы не свернуться калачиком рядом с ним и не закрыть глаза. Они оставались в таком положении некоторое время, позволяя себе наслаждаться сонным послевкусием, но в конце концов Найтмер ускользнул сам, только чтобы вернуться с теплой мочалкой. Он аккуратно вымыл внутреннюю поверхность бедер и таза Эклипса, прежде чем подсунуть под него сухое полотенце, чтобы он мог отдохнуть, и подоткнуть вокруг него одеяла. Раздался слабый стук в дверь. Он едва обратил на это внимание, находясь на грани сна и продержавшись лишь до тех пор, пока снова не почувствовал объятия своего возлюбленного. Вместо этого он почувствовал, как кто-то прижался к его спине, слишком большой, чтобы быть Найтмером, но идеального размера, чтобы быть Кроссом. Другой выполз из основания кровати и прижался к его груди, и он улыбнулся, принимая в объятья Даста. Найтмер скользнул следующим, позволив своим щупальцам обвиться вокруг всех. Смутно он знал, что за Найтмером лежит Хоррор, более крупный и способный удержать нескольких из них в своих длинных руках. Он почувствовал, как большая рука легла ему на шею, мягко успокаивая кости в невысказанном приглашении ко сну. Голоса наконец смолкли, и он почувствовал себя более наполненным и совершенным, чем когда-либо. Было хорошо отдохнуть сейчас, зная, что он окружен всеми своими возлюбленными. Ему просто нужно не забыть подразнить их завтра за то, что они, по-видимому, подслушивали за дверью.