Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

Этого не может быть. Это не может быть правдой. Наверняка это был просто очередной дурной сон, и он вот-вот проснётся. Его возлюбленные были бы рядом, окружали бы его и говорили, что всё в порядке. Это был просто дурной сон. Всё было просто прекрасно. Эклипс протянул дрожащую руку к тёмному, влажному пятну порчи, которое теперь представляло собой лишь грязную лужу на полу, отделившуюся от своего носителя. Прикосновение к нему уже не вызывало прежних ощущений– Совсем не то, что прикосновение к Найтмеру. Оно было холодным и… Неправильным. Его взгляд скользнул по полу — точнее, по тому, что от него осталось после разрушения. След внезапно оборвался у стены, которая, как ни странно, осталась целой и была испачкана чёрными чернилами. Теперь ему хотелось проснуться. “Ты ублюдок!” Крик Даста разорвал повисшую в воздухе тишину. Он резко повернулся к Инку и успел заметить, как тот взмахнул кистью и поспешно нарисовал вокруг Кросса несколько нитей, чтобы обездвижить его. Инк отпрянул, когда Хоррор и Даст бросились наперерез Кроссу, который, тяжело дыша, стоял на коленях, пытаясь спасти Найтмера. Он зарычал от злости, пытаясь разорвать путы, но безуспешно. Эклипс заметил, что всё ещё был обмотан веревкой, и поспешно, но аккуратно развязал её, чтобы не давить на живот. Хоррор завязывал её, а Даст укреплял своей магией, чтобы она не порвалась. Оба бросились спасать Найтмера. Пожалуйста, пусть он очнётся от этого ужасного сна. “Я не собираюсь с тобой ссориться”, — сказал Инк. — “Отойди в сторону и дай мне закончить. Ты пострадаешь, если решишь со мной драться”. Бессердечное, лишённое эмоций заявление, которое так не вязалось с выражением лица Дрима. Но это была серьёзная угроза, учитывая их нынешнее положение. Им нужно было быть осторожными, но сказать, что в тот момент они вели себя не слишком рационально, — значит не сказать ничего. “Как ты мог так поступить?” — Крикнул Даст, его руки дрожали от едва сдерживаемой магии. — “Почему ты просто не оставишь нас в покое!?” От того, как дрогнул голос его возлюбленного, полный отчаянной печали и гнева, его собственная Душа сжалась от боли. Он бы многое отдал, чтобы утешить его, но было ли это возможно? Осталась ли хоть какая-то радость в мире без Найтмера? Пожалуйста, проснись… Инк внимательно следил за ними, не сводя глаз с Даста, который представлял наибольшую угрозу, не считая Кросса. Он не мог понять их реакцию, их эмоции, но был готов к тому, что они сорвутся. “Это единственный способ всё исправить”, — сказал он. “Всё исправить!?” — Ужаснулся он. — “Исправить для кого? Для пацифистских миров? Для Дрима? Кто тебя на это подговорил?” “Никто меня ни к чему не принуждал”, — сказал Инк, качая головой. — “Надеть облик Дрима было единственным способом попасть в это место. Он хотел помириться с Найтмером, но это ничего бы не изменило. Это не восстановило бы равновесие. Было бы несправедливо, если бы он просто… Отказался от нашего видения”. “О чём ты говоришь?” — С трудом выдавил Эклипс. Его голос звучал едва слышно, но в болезненной тишине комнаты его было отчетливо слышно. — “Я не понимаю”. Инк перевёл взгляд на Эклипса, и от его взгляда вдруг повеяло сокрушительной, подавляющей тяжестью. Это застало Эклипса врасплох, ведь даже в худшие времена Инк никогда не смотрел на него так. Нет, на этот раз всё было по-другому. “Когда я впервые встретил Дрима, он хотел вернуть своего брата из плена скверны, в которую тот погрузился. Он всей душой верил, что Найтмер всё ещё там, похоронен и тонет в негативе, который был вынужден принять в себя. Всё, что нам нужно было сделать, — это избавиться от скверны. Тогда Дрим и Найтмер смогли бы восстановить Древо Чувств и вернуть равновесие в Мультивселенную. Но после того, как Дрим увидел вас всех вместе, что-то изменилось в его сознании. Он больше не хотел возвращать прежнего Найтмера. Но это означало, что он никогда не восстановит Древо Чувств! А без него я никогда не смогу чувствовать! Я никогда не стану цельным!” И вдруг он словно увидел монстра с совершенно новой стороны. Уязвимость, которая, должно быть, терзала его долгие годы. В жизни Инка не хватало чего-то, чего он так отчаянно жаждал– Жаждал настолько отчаянно, что был готов на всё, чтобы это изменить. Как и каждый из них когда-то. “… Инк…” — Ошеломлённо прошептал Эклипс, пока Создатель продолжал. “Но появился другой способ! Другой путь! Это вполне возможно!” — Воскликнул он с каким-то странным воодушевлением, словно желая продемонстрировать проект, над которым долго работал, не обращая внимания на зрителей. — “Вот он! Кусочек старого Найтмера!” Единственный палец был направлен в его сторону, но не на него самого. Нет, — Инк указал на семечко в его Душе. Кусочек Найтмера, который был передан ему, когда его возлюбленный был наиболее уязвим. Он инстинктивно прикрыл его рукой, чтобы защитить от посторонних глаз. От угроз. “Это семя — половина того, что нам нужно, чтобы вдохнуть жизнь в новое Древо”, — сказал Инк, словно рассказывая историю ребёнку. И вовсе не так, будто он вскользь упомянул о том, что собирается разорвать Душу Эклипса, чтобы заполучить частичку его соулмейта. “Это омерзительно”, — с отвращением пробормотал Даст. “И это не объясняет, почему ты вообще нацелился на Найтмера”, — вмешался Хоррор. — “Ты знал, что он не подпустит тебя к Эклипсу? Хотел сначала убрать его с дороги?” Инк повернулся к тому, что осталось от его картины на разрушенной стене, и протянул руку к изображению, словно пытаясь оживить его. Это было единственное, что он так и не смог воссоздать. У него возникло ужасное чувство тревоги, он не мог понять, какое сочетание красок, которые заглотил Инк, вызвало такую реакцию. “Тьма Найтмера поглотила бы новое Древо, как это произошло в старой истории. И у нас есть только один шанс все исправить! Я не мог рисковать. Но если бы я запер его в АнтиПустоте, Эррор просто выпустил бы его обратно. Мне нужно было поместить его туда, откуда Тьма не смогла бы просочиться обратно”. Ужасный, просто кошмарный сон — слышать, как о его прекрасном возлюбленном говорят в таком тоне. Строить тюрьму, чтобы держать его взаперти, пока он не зачахнет и не умрет в одиночестве и забвении. Как обрадуется Мультивселенная, когда это откроется. Он не мог этого понять, это– Это было слишком ужасно! Если бы в этом мире ещё осталось милосердие, оно позволило бы ему очнуться прямо сейчас! “Эклипс”. Звук собственного имени заставил его вздрогнуть, вернув в эту ужасную реальность. И в этот момент он не мог игнорировать страшную правду: мир наяву зачастую хуже его самых страшных кошмаров. “Как ты думаешь, есть ли во Вселенной место для каждого?” Душа Эклипса оглушительно колотилась перед грудью, словно сами барабаны судьбы играли симфонию, предвещающую его гибель. Вопрос повис в воздухе, не давая ему вздохнуть. Он задавал его себе снова и снова, год за годом, глядя на Мультивселенную во всем её великолепии. Вглядываясь в себя, он видит все свои грехи. Несмотря на всё, через что ему пришлось пройти, несмотря на все ужасы, свидетелем которых он стал, Эклипс верил. Он не мог не верить: на кону были жизни его близких, и кто он такой, чтобы отвергать их опыт, когда они все так упорно боролись за перемены? “Да”, — ответил он сухим и испуганным, но решительным голосом. — “Есть”. Дрим повернулся к нему с пугающе пустой улыбкой. “Я надеялся, что ты это скажешь. Тогда ты поймёшь, почему я должен довести это до конца”. “Мы не позволим тебе его тронуть”, — сказал Кросс, поднимаясь на ноги, несмотря на то, что его руки всё ещё были связаны. — “Мы не позволим тебе этого сделать!” От этого движения по рукам его возлюбленного заструилась свежая кровь. Его сопротивление должно было ослабить путы, чтобы они могли сразиться– Но чего им это будет стоить? Что ещё они могут потерять? “Я буду убивать тебя столько раз, сколько потребуется”, — прорычал Даст, и его заострённая кость затрещала от едва сдерживаемой магии. Его колодец УР будет наполняться снова и снова, гнев и безумие будут нарастать, пока он сам не растворится в них без остатка”. А какой у них был выбор? Хоррор схватил кусок дерева из разрушенной стены, оторвал его от основания и стал размахивать зазубренным краем как самодельным оружием. Будут ли они сражаться до тех пор, пока не будет разрушено всё, что они здесь построили? Неужели его жизнь всегда будет заканчиваться насилием? Каждый путь, каждая перезагрузка, каждое изменение его Души? Почему всё всегда так? ‘Выбор есть всегда’. Он не осмеливался взглянуть на разбитое зеркало, ведь до того момента, когда напряжение должно было лопнуть, оставались считаные секунды. Но ему не нужно было видеть Киллера, чтобы знать, что тот здесь. Он всегда был рядом, внутри него. ‘Этому нас научил Найтмер’. Найтмер. Тот, кто всегда видел в них лучшее. Тот, кто не позволял миру смотреть на них свысока. Тот, кто показал им, что даже в самые мрачные времена можно найти равновесие. “Подождите, стоп–”, — сказал Эклипс, расставляя руки между ними. — “Не обязательно так”. “Значит, ты пойдёшь?” — Удивленно спросил Инк. — “Ты понимаешь, насколько это важно?” “Он никуда с тобой не пойдёт!” — Закричал Хоррор, закрывая его своим телом. — “Эклипс, не думаю, что сейчас мы сможем его урезонить…” “Это должно когда-нибудь прекратиться! Мы не можем продолжать калечить и убивать друг друга! Инк, послушай, я знаю, ты думаешь, что новое Древо Чувств всё исправит, но это не так. Оно не помешало порче существовать. Оно не помешало людям творить зло”, — в отчаянии настаивал Эклипс. — “И оно никогда не предназначалось для того, чтобы создавать чувства из ничего. Оно должно было служить ориентиром, показывать людям, как найти свой собственный баланс. Плечо, на которое можно опереться в трудную минуту”. “Ты не можешь этого знать!” — Заявил Инк. — “Всё было хорошо до того, как скверна заразила Дерево! До того, как она заразила Найтмера!” “И кто тебе это сказал? Дрим?” — Спросил он. — “Потому что ты всегда слышал только половину этой истории. И всё было далеко не так хорошо в течение очень, очень долгого времени”. Инк колебался, разрываясь между противоречивыми чувствами. Его глаза быстро перебегали с одной фигуры на другую, выдавая его неуверенность, пока он обдумывал слова Эклипса. “Ты просто говоришь это, чтобы остановить меня”, — пробормотал он, но по внезапной дрожи в его голосе Эклипс понял, что, возможно, на этот раз даже сам Инк не до конца верил своим словам. — “Ты не понимаешь, каково это — жить вот так! Быть наполовину монстром. Я просто хочу испытывать настоящие чувства, и… Это единственный выход! Внезапно придя в себя, Инк схватился за кисть, нарушив напряжённую тишину, воцарившуюся, пока все готовились к внезапному началу боя. Но его останавливает ряд синих нитей, удерживающих опасную кисть. Инк моргнул и проследил за его взглядом, направленным вверх, к разлому в потолке, где Эррор, свесив ногу, внимательно наблюдал за ними. “Не в этот раз”, — сказал он. — “Ты возвращаешься со мной и Дримом”. При упоминании Солнечного принца из портала выглянуло ещё одно лицо, которое оценило обстановку, прежде чем войти. Внезапно перед ними оказались два Дрима, одинаковых во всём, кроме выражения лиц. Должно быть, это в какой-то степени задело Инка, потому что он тут же сбросил маску, и краска растеклась по полу, обнажив его настоящее лицо — впервые с тех пор, как он появился. “Инк… Что ты натворил?” — Ошеломлённо спросил Дрим, осматривая разрушения. — “Почему ты не пришёл ко мне?” “Все говорили, что тобой манипулируют. Ты бы меня не послушал”, — просто сказал Создатель. — “Я собирался всё исправить”. “Всё кончено”, — сказал Эррор. — “Что бы там ни было у тебя в голове, всё сделано. Не усложняй”. Оглядев комнату, он понял, насколько сильно его превосходят числом. Это выбило его из колеи, его плечи заметно поникли, а амбиции рухнули. Инк в последний раз взглянул на Душу Эклипса, его лоб нахмурился, словно он представлял себе будущее, которое так и не наступило. И, обреченно вздохнув, он повернулся к порталу. “Что!? Нет– Он так просто не уйдёт! После того, что он сделал с Найтмером! Я, черт возьми, убью его!” — Закричал Даст, бросаясь вперед и обрушивая на Создателя шквал костяных атак. Инк отпрыгнул назад, но Дрим встал между ним и противником и силой толкнул Инка обратно к порталу. Кросс тут же обхватил освободившимися руками Даста и повалил его на землю, чтобы тот не смог нанести ещё один удар. Даст закричал, и этот ужасный звук сокрушил Душу Эклипс. Весь гнев и печаль, вся несправедливость ситуации, в которой оказался тот, кто был причиной всей этой боли, исчезли из поля зрения, чтобы не усугубить ситуацию. “НЕТ! Нет, Кросс, отпусти меня! Я убью его! Не дай ему уйти! Не смей меня блять останавливать!” — Кричал его возлюбленный, и УР подхватил его, когда на него нахлынуло горе. Казалось, прошел ещё час, прежде чем Даст наконец начал успокаиваться. Его крики сменились рыданиями, а когти, впивавшиеся в руки Кросса, теперь цеплялись за него, как за спасательный круг. Хоррор и Эклипс быстро подошли к своему самому маленькому товарищу, осознав всю тяжесть произошедшего.   С Дастом было что-то не так. Но, честно говоря, никто из них не был «таким». Ни в малейшей степени. Им нужно было прийти в себя, отдохнуть и собраться с мыслями после того, как схлынет шок, чтобы осознать случившееся и составить логичный план действий. Но это было невозможно. В глазах каждого из них читалось негласное понимание, что никто из них не сможет расслабиться, пока они не придумают, что делать дальше. Так они и оказались за кухонным столом с большим кофейником между ними. Даст дрожал от воздействия своего УР, которое не было подавлено, но было сведено на нет солдатом, продемонстрировавшим силу своей воли. Хоррор переплёл их пальцы, сжимая руку Даста всякий раз, когда казалось, что голоса Даста вот-вот нарушат тишину. Это было хорошо и для Хоррора — в стрессовых ситуациях его разум не всегда справлялся, а забота о Дасте давала ему возможность сосредоточиться на чём-то одном. Выполнять по одной задаче за раз, чтобы двигаться дальше. Приготовить кофе, раздать чашки, присмотреть за остальными… Кросс действовал с точностью до наоборот, в этом Эклипс был уверен, хотя солдат почти не проронил ни слова с тех пор, как всё произошло. В то время как Хоррор был сосредоточен на внешнем, Кросс сосредоточился на внутреннем. Его разум работал на пределе, перебирая все возможные варианты решения стоящей перед ними задачи, но в ущерб собственному благополучию. Именно Хоррор смыл кровь с рук Кросса и перевязал их в тех местах, где они были порезаны, пока он вырывался из пут. Эклипс тоже хотел помочь. Хотел предложить им утешение, поделиться идеями или просто взять за руку. Но его Душа стояла костью горле. Он не мог ясно мыслить. Найтмер был в Пустоте. Он вцепился в свою Душу, сжал её так сильно, что стало больно, лишь бы остановить паническое кружение, которое грозило поглотить его. Как до этого дошло? После всего, через что они прошли, он и представить себе не мог такого ада. Даже в самых страшных снах. “Ладно… Ладно, мы во всём разберемся”, — внезапно сказал Кросс, вставая и оглядывая всех присутствующих. — “Мы не можем изменить то, что произошло, но это не значит, что всё потеряно”. Надежда. Болезненная тема. То, что в какой-то момент принесло каждому из них неописуемую боль. Но в характере Кросса, в его решительности было что-то такое, что позволяло ему сохранять надежду, когда остальные видели вокруг лишь тьму. “Теперь мы знаем больше. Пустота — это не смертный приговор, как мы думали раньше. Эклипс — живое тому подтверждение”, — настаивал Кросс. — “Когда его забрали, он не был ранен, а значит, велика вероятность, что сейчас и с ним всё в порядке”. “… Он не…” — начал Даст и замолчал, потому что его подвел охрипший голос. Он откашлялся, сделал вдох, чтобы собраться с силами, и почувствовал поддержку, когда Хоррор сжал его руку. — “Он не такой, как мы с вами. Он монстр другого типа. Порча — неотъемлемая часть его Души, и ей нужен негатив извне, чтобы существовать. В Пустоте, судя по всему, этого нет. Он голодает”. Голодает. Одно это слово вогнало всех в ступор, а Хоррор и Эклипс обменялись страдальческими взглядами. Скелеты-монстры, в отличие от многих других существ, могли пережить опасности, которые в иных обстоятельствах стали бы верной смертью. Голод, пытки, утопление… Это было не всегда к лучшему. Но Найтмер не был обычным монстром, каким бы он ни казался. Сколько он сможет продержаться, прежде чем скверна просто поглотит его собственную Душу? Эклипс не был в этом уверен. “Время не терпит отлагательств”, — согласился Кросс. — “Ты прав. Нам нужно действовать быстро. Эклипс, судя по тому, что ты нам рассказал, время там течёт не так, как здесь. Тебя не было гораздо дольше, чем казалось с нашей стороны”. “Да, это было как… Целая жизнь. Хотя я не могу сказать, в какой степени это было связано с тем, что у меня просто сносило крышу”, — признался он. — “Я правда не знаю”. “Ничего страшного. Лучше перестраховаться”, — кивнула Кросс. — “Итак, нам нужно спланировать спасательную операцию. Первый шаг — проникнуть в Пустоту. Мы знаем, что во время солнечного затмения в Оутертейле появляется узкий проход”. “Оно будет не раньше чем через год”, — тихо возразил Хоррор. В ответ на удивленные взгляды он смущенно пожал плечами. — “Может, я и… Веду подсчёт. Для себя.” “Чёрт, Хоррор…” — Сочувственно пробормотал Эклипс. “Это… Не идеальный вариант. Но если это наш единственный выход…” — Кросс поморщился, мысленно прикинув сроки. “Нет!” — Внезапно воскликнул Даст. — “Дракон Пустоты! Это может стать нашим пропуском!” Эклипс моргнул, когда все взгляды обратились к нему, словно в поисках подтверждения. Он тщательно обдумал вопрос: “Ну, я имею в виду… Теоретически возможно использовать его как портал, а не как оружие. Но мы не можем проверить, нет ли здесь подвоха”. “Откуда нам знать, что это не просто чёрная дыра?” — серьезно спросил Хоррор. — “Она может раздавить нас, а не телепортировать”. Потенциально смертельный просчёт. Такой, который настоящий ученый проверил бы, прежде чем с головой бросаться в неизвестность. Но Эклипс с того самого момента, как впервые стал свидетелем этой разрушительной атаки, знал, что именно скрывается в зияющей пасти Дракона Пустоты. Он чувствовал это нутром, как бы сильно ни боялся этого существа. Дракон был призван из его Души. Его энергии. Он был порождением Пустоты, как и сам дракон. “Нет, всё получится. Я знаю, что получится”, — кивнул Эклипс. “Тогда мы можем действовать немедленно”, — сказал Кросс. — “Второй шаг — продумать план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Мы не знаем, сколько времени может уйти на поиски Найтмера. Мне понадобятся запасы еды и любая географическая информация, которую ты сможешь вспомнить–” “Тебе?” — перебил его Даст. — “Погоди, подожди. Что ты имеешь в виду?” В комнате снова повисла тишина. Кросс виновато отвел взгляд, но решительного выражения его лица было достаточно, чтобы они поняли, к чему идёт разговор. “Чёрт возьми”, — выругался Эклипс, не веря своим глазам. — “Ты собираешься идти туда один”. “… Это самый безопасный вариант”, — не стал отрицать Кросс. — “Чем больше нас будет, тем выше вероятность, что мы разделимся”. “Ты правда думаешь, что мы будем сидеть сложа руки и смотреть, как ты исчезаешь?” — Даст недоверчиво покачал головой. — “Нет– Ни за что”. Кросс внезапно схватил его за руки, привлекая внимание Даста. “Я знаю, что это будет непросто”, — сказал он. — “Из-за УР тебе хочется действовать. Хочется что-то сделать. Но мне нужно, чтобы ты был здесь, рядом. Мне нужно, чтобы ты заботился о нашей семье”. В этом хаосе было легко забыть, что всего через несколько недель они ждут ребёнка. Но даже несмотря на это, Эклипс чувствовал, что есть ещё какие-то невысказанные моменты. Без влияния Найтмера Даст был подвержен нестабильности. И хотя теперь у них был запасной план, он вынуждал Даста тяжело болеть, чтобы снизить его УР до приемлемого. А в Пустоте это было просто невозможно. Он не мог пойти. А ещё был Хоррор. Его организм уже однажды оправился от гранитного истощения. Шансы на то, что он сможет сделать это снова, были крайне малы. И это не говоря уже о психологическом напряжении, которое могло возникнуть при повторении такого опыта. Ему было лучше дома, рядом с близкими. И он планировал то, что им понадобится для восстановления после возвращения. “Эклипс, я знаю, что тебе тяжело, но всё, что ты можешь рассказать мне о своём пребывании в Пустоте, будет сейчас полезно. Мне нужно знать, чего ожидать”, — мягко настаивал Кросс. Происходило ли это на самом деле? Неужели он вот-вот станет свидетелем того, как его семья развалится окончательно? Он поднял руку, чтобы ещё раз сжать свою Душу. Семя внутри неё никогда ещё не было таким холодным и пустым — это было суровым напоминанием о том, что поставлено на карту. Эклипс глубоко вздохнул, понимая, что дальнейшие события будут становиться всё более тягостными. Вспомнить всё то, от чего он так старался избавиться, было только первым шагом. Но ради своей семьи он был готов на всё. “Ладно… Я расскажу тебе всё, что помню”.   Следующие сутки прошли как в тумане. Целая куча планов. Даст записывал всё, что мог вспомнить Эклипс, — от пространственных аномалий до географических ориентиров. Потому что, как выразился его возлюбленный, если они собираются сделать что-то глупое, то пусть хотя бы сделают это с умом. Хоррор поспешил подготовить всё необходимое, вложив всю свою силу в лекарства, которые должны были поддерживать стабильный уровень магии Кросса. Невозможно было сказать, сохранятся ли эти эффекты в таком изолированном пространственном кармане, но их товарищ старался предусмотреть все возможные варианты. Даже Эррор откликнулся на зов Кросса. Разрушитель был их лучшим шансом на спасение после того, как они найдут Найтмера. Его связь с АнтиПустотой давала ему уникальное преимущество в разрушении стены между мирами. Но всё это были лишь предположения. У них не было чёткого плана по поимке Найтмера. Несмотря на готовность Кросса пожертвовать собой ради семьи, план казался обреченным на провал. И, несмотря на храброе выражение лица своего возлюбленного, Эклипс чувствовал страх в его душе. В конце концов, Кросс уже не в первый раз сталкивается с миром пустоты. АнтиПустота уже была его тюрьмой. Станет ли следующей целью сама Пустота? Как далеко зайдет его решимость? В тот вечер он не удивился, увидев, что Кросс сидит под их деревом и смотрит на ночные звёзды, словно произнося безмолвные клятвы. Эклипс тихо подошёл к своему возлюбленному, ощущая под кроссовками лишь мягкую траву, и прильнул к его раскрытым объятиям в надежде, что это не в последний раз. “Хэй”, — просто сказал Кросс и слегка улыбнулся. Но Эклипс не мог заставить себя улыбнуться в ответ. Тревога терзала его, и он изо всех сил прижимался к возлюбленному. “Он там. Я собираюсь вернуть его к нам”. “Просто… Так много неизвестных факторов, Кросс”, — прошептал Эклипс. “Это правда. Но на этот раз всё по-другому. Мы готовы”, — настаивал он, не вырываясь из болезненной хватки Эклипса, а, наоборот, прижимаясь к ней ещё сильнее. Каждый синяк будет ещё одним напоминанием об их любви. — “Я не остановлюсь, пока не верну его. Это ещё не конец”. Рука Кросса скользнула вниз и нежно коснулась живота Эклипса. От этого невинного жеста у Эклипса перехватило дыхание, и он стиснул зубы, сдерживая нахлынувшие эмоции. “Поддерживай своих папочек, пока меня нет, хорошо, Нова? Я рассчитываю, что ты поддержишь их боевой дух”, — прошептал Кросс своему будущему ребёнку. — “А когда мы вернемся, устроим большую вечеринку в честь этого события!” Чтобы отпраздновать каждый пропущенный день рождения. Каждое пропущенное Рождество. Каждый пропущенный юбилей. Но эти годы того стоили. “Чёрт, Кросс, я не могу–” “Ничто не разлучит нашу семью. Клянусь”, — поклялся он, обхватив рукой щёку Эклипса и прижав его голову к своей. — “Мы пройдем через это. Я верну Найтмера домой”. Той ночью они лежали, прижавшись друг к другу, и не могли уснуть по-настоящему, а лишь пытались дать отдых своим телам и умам перед лицом опасностей, которые ждали их на следующее утро. Они обнимали друг друга, и никто из них не мог озвучить все свои страхи. И когда в окна начал проникать бледный утренний свет, им показалось, что это дурное предзнаменование. Они стояли на тренировочном поле, расстроенные, но полные решимости. К Кроссу был привязан плотно набитый рюкзак, напоминающий о его солдатских годах. Он был доверху набит припасами, которые должны были помочь ему продержаться. Но надолго ли? Кросс никак не мог самостоятельно найти Найтмера. Не в этом месте. “Ладно, Эклипс. Призови Дракона Пустоты”, — сказал Кросс, прервав его тревожные размышления и побудив к действию. “В-верно”, — кивнул Эклипс. Это был единственный способ вернуть Найтмера. Его душа никогда не станет цельной без нежного притяжения– … Семени. Подождите минутку. Пассивная мысль промелькнула в голове как раз в тот момент, когда Дракон ожил в вихре ветра и энергии. Его разрушительные когти вонзились в землю, заставив её содрогнуться под ногами, и Дракон замер перед ними. Невозможно было не засмотреться на потемневшую внутреннюю поверхность рёбер — явный признак неестественной конструкции. Существо, порождённое Пустотой. “Вот и все”, — глубоко вздохнув, сказал Кросс. — “Не теряйте надежды! Мы доведём дело до конца. Найтмер вернётся к нам”. Их возлюбленный повернулся к ним, не в силах удержаться, чтобы снова не заключить каждого из них в объятия. Руки обхватили маленькие щёки Даста, и он страстно поцеловал его в нахмуренный лоб. “Ты сильнее, чем думаешь”, — прошептал он мягко, но ободряюще. — “Береги их ради меня”. “Я так и сделаю”, — пробормотал Даст, и его решимость омрачила печаль. ‘Ты же знаешь, что он его не найдет’, — раздался голос, который нельзя было игнорировать. Кросс повернулся к Хоррору, который, не теряя времени, притянул своего возлюбленного в крепкие объятия. Большая рука обхватила голову Кросса, прижимая его к себе, и он наклонился, чтобы запечатлеть на его губах страстный поцелуй. “Будь осторожен. Мы будем ждать тебя”, — сказал он, в последний раз прижимаясь лбами. ‘Он будет скитаться. И скитаться. И скитаться…’ И когда Кросс повернулся к нему, страх, должно быть, отразился на его лице, потому что возлюбленный молча притянул его к себе, чтобы утешить. “Я даже представить себе не могу, как тебе сейчас тяжело”, — сказал Кросс. — “Но не забывай о других. Сосредоточься на сегодняшнем дне. И позволь себе быть счастливым, пока нас нет. Это поможет, обещаю”. “Кросс, подожди, так ты не– Ты не сможешь его найти”, — взмолился Эклипс. — “Пустота… Она меняется. Она движется в реальном времени. Она то сужается, то расширяется, и даже если тебе кажется, что ты движешься в правильном направлении, ты просто теряешься–” Он говорил бессвязно, страх мешал ему подбирать слова. Но теперь он точно знал одно. Что вся боль, которую пережила его Душа, наконец-то может быть использована. Что, несмотря на все страдания, он выстоял. Адаптировался. И точно так же, как дракон был порождением Пустоты… Точно таким же был и он. “Я должен–” — Начал он, но голос в его голове оборвал его на полуслове. ‘Он никогда тебя не отпустит. В твоём-то состоянии’. Кросс посмотрел на него терпеливым, невинным взглядом. Все годы, что они были вместе, Кросс был защитником их семьи. Он бы сто раз бросился в огонь, лишь бы избавить их от малейшей боли. Но на этот раз я сделал неправильный выбор. “Я должен… Подойти с тобой”, — пробормотал Эклипс, уже терзаемый чувством вины за то, что, как он знал, ему предстояло сделать. — “Я хочу провести с тобой каждую свободную секунду”. Его возлюбленный грустно улыбнулся, кивнул, взял его за руку и повернул к дракону. Они шли медленно, не торопясь, каждый из них изо всех сил тянул время. Эклипс на мгновение закрыл глаза, запоминая ощущение руки Кросса в своей. Они слишком быстро добрались до Дракона Пустоты. Его зияющая пасть пока была пуста и ждала, когда Эклипс создаст портал. “С тобой всё будет в порядке, если ты будешь так близко? Притяжение довольно сильное”, — с беспокойством спросил Кросс. “Да. Я справлюсь”, — кивнул Эклипс. Чем дольше они тянули, тем сильнее сжималось у него внутри. Чувство вины за то, что он собирался сделать, только усиливалось, готовясь посеять сомнения в тот момент, когда ему нужно было быть сильным. По его щекам текли тёмные слёзы, дыхание стало прерывистым и учащённым. Это нужно было сделать прямо сейчас. Он не мог позволить страху взять верх. Эклипс крепко обнял Кросса. “Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете, правда?” — Прошептал он. “Да”, — шепнул его партнёр в ответ. — “И я тоже люблю. Вы все для меня — всё”. “… Тогда, пожалуйста, Кросс, прости меня”. “Простить–?” Удар в затылок оказался таким лёгким только потому, что его любовник не ожидал его. Они так часто тренировались вместе, и Кросс всегда был готов защититься от удара в эту часть головы, так как он мог привести к сотрясению мозга. Удар ровно такой силы, чтобы оглушить его. Кросс охнул, и его колени подогнулись. Эклипс быстро подхватил его, освободил от сумки с припасами и спрятал в когтях Дракона Пустоты для защиты. “Я и так задержался здесь, милый”, — сказал Эклипс, когда пасть дракона потемнела, образуя портал. — “Но Пустота теперь часть моей Души. Как и Найтмер. Идти должен я”. Он не знал, что это значит для их будущего ребёнка. И больше всего на свете он хотел бы, чтобы ему не пришлось делать этот выбор. Но у Найтмера не было времени. И он не мог оставить его умирать в одиночестве. “П-подожди”, — невнятно произнес Кросс, протягивая к нему руку. “Я найду его”, — поклялся Эклипс, когда портал активировался, создав вокруг них мощный вихрь. Кросс кричал, в его глазах читалась паника, когда он понял, что происходит. Но Эклипс не слышал его из-за портала, из-за всепоглощающей тьмы и тишины, в которые он позволил себя увлечь. Как только его Душа пересекла порог, Дракон Пустоты исчез, и связь с их миром оборвалась в мгновение ока. Кросс в ужасе опустился на колени, его рот раскрылся от изумления, а за спиной послышались шаги остальных. Он ощупал траву, на которой только что стоял его возлюбленный, но там уже никого не было. “Эклипс… Что ты наделал?”