Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

“Как ты думаешь, есть ли во Вселенной место для каждого?” Душа Эклипса оглушительно колотилась перед его грудью, словно сами барабаны судьбы играли симфонию, предвещающую его гибель. Вопрос повис в воздухе, не давая ему вздохнуть. Он задавал его себе снова и снова, год за годом, глядя на Мультивселенную во всем её великолепии. Вглядываясь в себя, он видит все свои грехи. Несмотря на всё, через что ему пришлось пройти, несмотря на все ужасы, свидетелем которых он стал, Эклипс верил. Он не мог не верить: на кону были жизни его близких, и кто он такой, чтобы отвергать их опыт, когда они все так упорно боролись за перемены? “Да”, — ответил он сухим и испуганным, но решительным голосом. — “Есть”. Дрим повернулся к нему с пугающе пустой улыбкой. “Я надеялся, что ты это скажешь. Тогда ты поймёшь, почему я должен довести это до конца”.     Теперь Дрим стал навещать их чаще. Первые несколько раз всё происходило по-дипломатическому: братья вели переговоры и обменивались информацией о различных сферах, которые обращались к ним за советом. Это была формальная встреча, наполненная неловкой атмосферой, которая обычно сопровождает напряженные деловые переговоры. Но через несколько недель ситуация начала меняться. Хоррор умел снимать напряжение, его покладистый характер был чем-то таким, за что, казалось, зацепился Дрим. Солнечный принц начал помогать на кухне, стремясь скорее прислуживать, чем быть обслуженным, было слышно, как они болтают и обмениваются смехом. Помогло то, что у Хоррора тоже были хорошие отношения с Блу, и вскоре Дрим, казалось, увидел в монстре с проломленным черепом и голодной улыбкой свою половинку. “Блу напоминает ему о брате”, — тихо сказал Дрим, словно чувство вины заставляло его оправдываться. — “О ком-то, кого он любит и по кому очень скучает… Я понимаю это чувство”. С Дастом оказалось сложнее: из-за его параноидальных наклонностей и склонности к затворничеству Дрим не знал, как к нему подступиться. Так продолжалось до тех пор, пока он не стал свидетелем тесных, симбиотических отношений между их самым маленьким партнером и самим Найтмером. Это была их личная связь, которую они никогда не позволили бы увидеть за пределами своего дома, и Дрим наткнулся на неё совершенно случайно. “Чем дольше Найтмер сидит дома, тем сильнее его скверна”, — объяснил Эклипс. Его голос звучал мрачно, но глаза светились нежной любовью. — “Но душа Дасти подобна неконтролируемому колодцу… Она то пересыхает, то переполняется волнами, которые не всегда можно предсказать. Если мы не поможем, она может его погубить”. “Они уравновешивают друг друга”, — вставил Дрим, и на его лице отразилось понимание. “Два сапога пара”, — усмехнулся Эклипс. Но солнечный принц был молчалив и отстранён, словно погружен в свои мысли. Эклипс ждал, давая ему время, пока их гость наконец не заговорил. “Моему брату никогда не воздавали по заслугам за ту роль, которую он сыграл”, — сокрушался Дрим. — “Люди считали его предвестником отчаяния, как меня — предвестником радости. И после… Инцидента… Я, кажется, тоже перестал это замечать. Я боялся того, во что превратился мой брат, вместо того чтобы открыть глаза на его потенциал”. Дрим вдруг посмотрел на Эклипса, не в силах скрыть грустную улыбку и мокрые глаза: “И посмотри на них. Они идеально подходят друг другу”. Но кое-что из сказанного не давало Эклипсу покоя, даже когда Дрим тихо отошёл в сторону, чтобы не мешать им. “… Значит ли это, что ты не приносишь счастье, как все говорят?” — Внезапно спросил он, желая знать ответ. — “Ты… Поглощаешь его? Как Найтмер?” Услышав этот вопрос, Дрим усмехнулся, и это был весь ответ, который ему был нужен, но принц всё же заговорил. “Именно так”, — подтвердил он. — “Единственная радость, которую я приношу другим, — это результат моих усилий и харизмы. Но если бы это было так, зачем кому-то вообще быть рядом со мной? Если я, появляясь в комнате, высасываю из неё всю радость? Позволь мне объяснить… Помни, что эмоции — это баланс. Слишком много печали принесёт страдания. Но в меру она подарит сочувствие. Даже меланхолию. С другой стороны, слишком много радости — это бремя. Бремя, которое нужно нести, поддерживать. Это может быть опасно, как если бы возбужденный ребёнок побежал по улице, не проверив, нет ли там опасности. Я беру лишнее и пытаюсь привнести покой”. “Я… Никогда раньше об этом не задумывался”, — честно признался Эклипс. — “Не думаю, что мне когда-либо было что дать”. “Учитывая, через что тебе пришлось пройти, возможно, никогда”, — согласился Дрим. — “Но тебе есть чем поделиться. Твоё счастье питает счастье других”. В этом было легче разобраться. Улыбки его возлюбленных были заразительными, и он сразу вспомнил все радостные моменты, которые они пережили вместе. Они танцевали на праздниках, валялись под звёздами тайком пробирались в комнаты друг к другу… “Но Душе Найтмера всегда будет требоваться гораздо больше, чтобы поддерживать себя”, — печально вздохнул Дрим. — “Сейчас она живет в дисбалансе. И я– Мы пытаемся понять, как всё исправить”. Ему было над чем поразмыслить, и из-за того, что он услышал, Эклипс почувствовал неуверенность. Он взял в руки свою Душу, словно этот щит мог защитить маленькое драгоценное семечко, жившее внутри, от неведомого будущего. Но, возможно, время действительно лечит, или же в глубине души Найтмер хотел восстановить испорченные отношения с братом. Какова бы ни была причина, Эклипс чувствовал, что с каждым новым визитом Дрима Найтмер становился всё более дружелюбным. Важные встречи постепенно перерастали в нечто более неформальное. И когда атмосфера стала более непринужденной, каждый из них молча согласился сделать всё возможное, чтобы выразить свою поддержку, даже если это означало просто посидеть вместе в комнате и поболтать. “Ты в порядке, Найтмер?” — Спросил Эклипс однажды вечером. Редкий момент, когда они остались наедине, ведь из-за хаоса, в который ввергла их сложившаяся ситуация, каждый из них невольно цеплялся за других, как за спасательный круг. Не то чтобы Эклипс возражал: он наслаждался их присутствием. Он больше никогда не будет воспринимать это как должное. Но ему нужно было знать, что Найтмер не просто надевает маску, не притворяется храбрым или равнодушным ради них в ущерб собственному благополучию. Перемены были едва уловимы: пальцы на странице едва заметно замерли, хотя всё остальное тело его возлюбленного оставалось таким же расслабленным, как и прежде. Эклипс уткнулся лицом в шею своего партнёра, нежно потерся об него, чтобы смягчить внезапность вопроса, и почувствовал, как рука, обнимавшая его, стала крепче. “И что же вызвало у тебя беспокойство?” — Спросил Найтмер, протянув руку к щеке Эклипса и нежно проведя по ней пальцами. “Для начала ты не ответил на вопрос”, — заметил Эклипс, и его рёбра под ним беззвучно двинулись от усмешки. “Я вижу, от тебя ничего не ускользает”, — сказал Найтмер. — “В таком случае позволь мне развеять твои страхи. Со мной всё в порядке”. “Просто… Я знаю, что постоянное присутствие твоего брата может быть… Утомительным”, — объяснил он. — “К тому же на нас оказывается сильное давление извне, и это не улучшает ситуацию”. “Понятно”, — протянул Найтмер. — “И ты переживаешь за меня?” “Конечно”, — быстро ответил Эклипс. — “Всё это происходит так внезапно, что у тебя не было возможности просто… Принять всё как есть. Учитывая, как давно вы с Дримом враждуете, я не ожидал, что ты закроешь на всё это глаза ради договора”. “И всё же это почти определение договора”, — сказал Найтмер с дразнящей полуулыбкой, смягчаясь при виде надутых губ Эклипса и слегка соприкасаясь с ним лбами. — “Успокойся. Хотя есть вещи, от которых я готов отказаться ради нашего будущего, я не собираюсь позволять использовать себя в их интересах. Я уже не тот монстр, каким был раньше, и давление со стороны других уже не имеет той силы, что прежде”. Он чувствовал, что его возлюбленный говорит правду. Это было почти забавно: все бурные эмоции, которые он сейчас испытывал, почти наверняка были его собственными. Эклипс так сильно хотел, чтобы всё получилось. “Ах, мой дорогой”, — промурлыкал Найтмер. — “Не позволяй этим тревогам поглотить тебя. Эти моменты только для нас. Чтобы мы могли насладиться обществом друг друга, прежде чем нас настигнут испытания и невзгоды родительства. Скоро нам будет о чём беспокоиться”. “Да… Ты прав”, — кивнул он, хотя подавить свои чувства всегда было проще на словах, чем на деле. Возможно, это в нём говорил Киллер, который хотел цепляться за каждое чувство, хорошее или плохое, после стольких лет без них. “… Я вижу, что сегодня ты не в духе, так что, может быть, я смогу тебе помочь”, — прошептал его спутник, снова коснувшись пальцами обнажённой ключицы. — “Я буду читать вслух, и каждый раз, когда мы будем останавливаться, чтобы перевернуть страницу, я буду украшать тебя поцелуем”. От неожиданного предложения Эклипс покраснел. Романтическое предложение уже избавило его от тревог, и его душа встрепенулась. “Ну, это…” — Запнулся он, качая головой и посмеиваясь над тем, что его застали врасплох. — “… я имею ввиду, как я могу отказаться? Мне ведь не нужно отвечать на вопросы о книге, верно? Я могу отвлечься”. “Уверяю, никакого теста не будет”, — Найтмер взял его за подбородок и слегка наклонил голову, придвигаясь ближе. — “Позволь мне продемонстрировать”. И под нежным прикосновением их губ Эклипс совершенно забыл о том, что его вообще беспокоило.   Излишне говорить, что он был полностью успокоен. Вот почему, когда Дрим пришёл в следующий раз, явное недовольство Найтмера застало его врасплох. Как только Дрим переступил порог портала Кросса, на бесстрастном лице Найтмера появились резкие черты: он прищурился и слегка поджал губы. “Что случилось?” — Тихо прошептал Эклипс. Его возлюбленный на мгновение замолчал, оценивающе глядя на Дрима, в то время как близнец тепло улыбнулся им. “… Я пока не уверен”, — ответил он. Если бы он и хотел сказать что-то ещё, у него не было времени, потому что к ним подошёл Дрим, чтобы, как обычно, поздороваться. Он пытался понять, что видит Найтмер, но весь день ничто не предвещало беды. Разговоры велись спокойно и непринужденно, хотя Эклипс с тревогой ждал каких-нибудь неприятных новостей, которые могли помешать их продвижению. Но этого так и не произошло. Конечно, его возлюбленный мог почувствовать какой-то негатив, какое-то невысказанное чувство вины, которое Дрим испытывал сегодня и которое могло отразиться на них. Он попытался почувствовать это сам, но ничего не ощутил. Он не мог видеть, чувствовать или ощущать то, что ощущал Найтмер, какой бы крепкой ни была их связь. “Может, это из-за братства”, — предположил Хоррор. — “Что-то из их истории всплыло в памяти. Например, Дрим вспомнил, как Найтмер однажды оставил носок на полу, и теперь старается не расстраиваться из-за этого”. Это было неправильно. И время не изменило ситуацию. Скорее, Найтмер стал ещё более замкнутым. “Не трогай его!” — Прошипел Найтмер, обвивая щупальцами запястье Дрима, чтобы отдернуть его руку, которая легла на плечо Эклипса. Это был довольно дружеский жест, но внезапная вспышка гнева удивила их всех. За последние несколько недель они настолько сблизились друг с другом и с самим Дримом, что такие мелочи уже не вызывали у них прежнего беспокойства. Дрим широко раскрыл глаза, глядя на Найтмера, а затем быстро поднял руки, извиняясь. “Прости– Мне не следовало этого делать”, — сказал он. — “Это не мое дело. Пожалуйста… Не мог бы ты оставить меня на минуту?” Они молча наблюдали за тем, как Дрим выходит из комнаты. Все шансы на мирный визит были упущены, и напряжение достигло предела. Неужели это конец? Их единственный путь к Мультивселенной, которая так стремилась их изолировать, оборвётся в одно мгновение? На каждого из них давил груз ответственности, и между ними повисло невысказанное понимание. “Я не понимаю, что сегодня происходит”, — внезапно сказал Даст, решительно глядя на Найтмера. — “Но мы с тобой. Что бы это ни было и что бы ни случилось дальше”. “Я отведу его домой”, — быстро добавил Кросс. — “Тебе не нужно больше с ним общаться, Найт. А со всем остальным мы разберемся завтра”. “В этом нет необходимости”, — Найтмер поднял руку, останавливая своего возлюбленного, который собирался броситься в погоню за солнечным принцем. — “Я сам обо всём позабочусь. Всё, о чём я прошу, — оставайтесь здесь вместе, пока я не вернусь. Когда все уладится, мы обсудим случившееся”. “Мы что, ожидаем драки?” — Спросил Хоррор, когда Найтмер повернулся, чтобы последовать за братом. — “Я не буду сидеть сложа руки, если начнутся неприятности”. “Неприятности?” — Спросил Найтмер, и это слово заставило его на мгновение замереть, прежде чем на его лице медленно появилась ухмылка. — “Не здесь. Не в моих владениях. Но, возможно, мы немного повеселимся. Я не буду тебе мешать”.     Несмотря на внешнюю невозмутимость, в душе тёмного принца начала назревать буря, как только он увидел лицо брата. И хотя его тёмная сторона жаждала дать волю гневу, иногда даже ему приходилось напоминать себе, что лучше действовать тоньше. Ему нужно было разобраться, прежде чем действовать вслепую. Но этот момент так и не настал, и его терпение было на исходе. Он получит ответы — дипломатическим путем или с помощью силы, ему всё равно. Потому что, в конце концов, то, что он был готов терпеть сам, и то, что он был готов терпеть ради своей семьи, — это совершенно разные вещи. Увидев, как невинная рука тянется к его возлюбленному, и зная, что намерения этого монстра были грязны, он ломал кости и за меньшее. Он готов на всё, чтобы защитить своих товарищей. На всё. И как бы ему ни претило это признавать, сейчас они были особенно уязвимы. Эклипс был на сносях, и до родов оставалось совсем немного, так что эти последние недели могли преподнести им сюрприз в любой момент. Найтмер не мог рисковать и вступать с ним в конфронтацию в его нынешнем состоянии, особенно зная, как быстро Эклипс бросится ему на помощь. От одной этой мысли в голове всплывали всё новые тревожные образы, которые Найтмер изо всех сил пытался подавить: Кросс, корчащийся от боли из-за травмы позвоночника, Хоррор с рукой на перевязи, которую он носил несколько недель после неожиданной стычки, Даст, покрытый ожогами после того, как полез на передовую… Они и так слишком много пережили. Хватит. Пришло время ему проявить себя как Король, которым он поклялся быть, и защитить их от любого безумия, которое может на них обрушиться. Идя по коридорам, он без труда следовала по стопам Дрима. Ощущение чего-то неладного в его замке было как заноза, которая так и ждала, чтобы её вытащили. Прошло всего несколько минут, а Дрим уже успел удобно устроиться в своем кабинете, о чём свидетельствовала свежая картина на стене. “Должен признать, у тебя безупречное внимание к деталям”, — сказал Найтмер. — “Копия идеальна, вплоть до мельчайших оттенков и движений”. “Я тоже так подумал”, — последовал непринужденный ответ, а рука художника ни на секунду не прервала работу. — “Стоит ли спрашивать, что меня выдало?” Найтмер презрительно фыркнул при виде изображённого на стене Древа чувств, которое, несмотря на его связь с этой иконой, никогда не нравилось ему. “Ты никогда не сможешь в точности воспроизвести то, чего у тебя никогда не было. И что бы ни делали с тобой эти краски, это не настоящие эмоции, Инк”. “Я прекрасно это понимаю”, — пожал плечами Создатель, дорисовывая листья. Ловким движением кисти он изменил цвет краски на более яркий, идеально подходящий для золотых яблок. “Должен признаться, сначала я думал, что Дрим просто скрывает от меня свои эмоции. Что он сдерживает их, готовясь к очередной атаке”, — продолжил Найтмер. — “Но когда я понял, что это ты, то попытался выяснить твои мотивы. И всё же ты ускользаешь от меня. Так скажи же, какова твоя цель? Уж точно не в том, чтобы украсить мои стены”. “Они удручающе унылые”, — вздохнула Инк. — “Я бы с радостью добавил немного красок”. “Нет, не стал бы”, — пошутил он. Инк открыл рот, чтобы ответить, но слова сами сорвались с его губ. Если его псевдоэмоции и отреагировали на этот выпад, он прекрасно это скрыл. “Знаешь, Дрим десятки раз пересказывал мне вашу историю”, — уклончиво ответил Инк. — “Это прекрасная история”. “Он рассказал тебе свою историю, не мою”, — прошипел Найтмер. “Готов поспорить, Дерево чувств было поистине впечатляющим зрелищем”, — невозмутимо продолжил он. — “Это была одна из причин, по которой я вообще связался с Дримом. Он думал, что если ему удастся избавить тебя от скверны, то вы вдвоём сможете возродить Древо и восстановить равновесие в Мультивселенной. Меня покорила надежда в его глазах”. Дрим всегда так действовал на людей: его характер и тяга к светлому вселяли в их сердца и души что-то такое, чего он сам никогда не мог. Было почти клинически интересно наблюдать за этим сейчас, на лице человека, который испытывал желание, но не мог его осознать. В какой-то момент маленький пузырёк с краской, который держал в руках Создатель, снова сменил цвет на вязко-тёмный. Кисть осторожно, почти нерешительно, окунулась в краску и нарисовала знакомый образ — тёмное, испорченное яблоко. Оно было темнее, чем его собственная душа, это точно, но ведь именно таким его всегда видели люди, не так ли? “Но теперь видение Дрима изменилось. Всё по-другому”, — внезапно сказал Инк, нахмурившись. — “Теперь он не хочет избавлять тебя от скверны. Люди говорят, что ты им манипулировал, но… Всё не так просто, верно? Как будто его путь изменился. Он перестал читать историю до конца и переключился на что-то новое. Но я всё равно хочу довести эту историю до финала”. “Какое тебе до этого дело?” — Выплюнул Найтмер. — “То, что происходит между мной и моим братом, тебя не касается, так почему тебя это волнует? Чувство долга, которое заставляет тебя действовать вместо него? Ввязываться в драку, когда я заставил его заключить перемирие?” Инк бросил на него любопытный взгляд, но тут же вернулся к своему творению, словно ища в нём подсказки. Сила, которую этот монстр черпал из своих красок, была непредсказуемой даже в лучшие времена. Найтмер напрягся, когда Инк протянул руку сквозь стену и сорвал испорченное яблоко, которое теперь стало осязаемым и трехмерным. “Лови”, — без злого умысла сказал он, подбросив предмет. Найтмер зарычал и отпрянул в сторону, чтобы яблоко безобидно ударилось о стену позади него. “Отвечай на вопрос!” Инк равнодушно пожал плечами, и этот жест выглядел странно на фоне застывшего лица Дрима. “Я больше не хочу копировать эти чувства. Я хочу испытать их сам, что-то настоящее, исходящее из моей собственной Души. И если что-то и может мне в этом помочь, так это Древо Чувств. Оно может помочь мне стать чем-то большим, чем я был рожден. Я могу стать по-настоящему цельным”. “Дерево Чувств мертво, Инк”. “Из-за порчи”, — подсказал он. — “Но без неё у нас есть реальный шанс довести эту историю до конца! Есть надежда!” “Не хочу тебя расстраивать, но ты такой же заблуждающийся, как и жители деревни”, — выплюнул Найтмер. — “Дерево Чувств никогда не дало бы тебе того, чего ты хотел. И пока в этом мире живут люди, вместе с ними будет расти и порча”. “Посмотрим”. Он ожидал, что Инк достанет оружие и ввяжется в драку, что в конечном итоге приведёт к тому, что они вернут податливую форму Создателя в АнтиПустоту, чтобы с ней разобрался Эррор. Но внезапная смена атмосферы, вызванная простым проявлением силы Инка, оказалась неожиданной, и даже тени в комнате потемнели. Он понял, что звук доносится сзади, и, обернувшись, увидел, что на месте бессмысленного пятна краски на стене появился глубокий, зловещий портал. И если Найтмер привык к тьме, порождаемой негативом, то это было что-то совсем другое. Пустое. И на мгновение время словно замедлило свой ход. Он без труда узнал это место — он столько часов смотрел в ночное небо, проклиная само его существование после того, как Киллер так внезапно покинул их. Он понятия не имел, как Инк смог создать такой портал здесь, так далеко от Оутертейла, но сомневаться в способностях Инка — верный путь к ранней могиле. Он и сам создавал подобные порталы и прекрасно знал, что этот портал не до конца готов и для того, чтобы связать два измерения, его нужно активировать с помощью магии Создателя. Как только он это сделает, скорее всего, возникнет разрушительный вакуум, и всё, что находится поблизости, будет затягиваться в Пустоту, пока проход остается активным. А значит, в безопасности не было ничего. Оторвав взгляд от стены, Найтмер стиснул зубы и развернулся, выставив вперед щупальца, готовые пронзить Инка на месте. За это короткое время Инк успел подготовиться: его тело оплели свежевыкрашенные цепи, которые зацепились за пол. Создатель ухмыльнулся, не ведая страха, и взмахнул рукой, высвобождая свою магию, за мгновение до того, как Найтмер смог бы до него дотянуться. Эффект не заставил себя ждать: стена вокруг портала пошла трещинами, а оглушительная смена атмосферы привела комнату в беспорядок. Найтмер отпрянул, оказавшись слишком близко к порталу, чтобы сопротивляться, и был вынужден вцепиться щупальцами в пол, чтобы не попасть в портал. Мебель опрокинулась, и он быстро разнес её в щепки, чтобы она не сбила его с ног и не столкнула обратно в ловушку. Кучи бумаг и книг ослепляли его — настоящий вихрь работы, которая когда-то казалась такой важной, а теперь была просто ещё одним препятствием на его пути. Несмотря на силу, которую даровала ему порча, его тело было легким, ведь его выбрали за открытость конструкции как вместилище для необузданной магии, а не за вес или прочность. Его оторвало от земли, хотя щупальца остались на месте, и его тело протащило обратно через Пустоту, растянув конечности до предела. Как только его душа пересекла порог, он болезненно вскрикнул и едва не ослабил хватку своим оружием. Небытие поглотило его, воспламенив его порчу пустотой, которая внезапно окружила его со всех сторон. Негатив подпитывал его, поддерживал, а в этом месте не было ничего подобного — как будто весь воздух в комнате внезапно выкачали, и он задыхался и слабел. Словно желая окончательно освободиться, его скверна метнулась к порталу, отчаянно стремясь вернуться в родные владения, но её удержала связь с его Душой. Найтмер закричал, его тело разрывалось на части, пока он пытался не дать себя затянуть ещё глубже. Он быстро понял, что это бесполезная затея и что именно в этом и заключался план Инка. Чтобы лишить Найтмера его собственной силы. Чтобы запереть его здесь. Но злоба была сильным негативным чувством, эмоцией, которой Найтмер был преисполнен. И одного вида довольного Инка было достаточно, чтобы Найтмер снова взбесился. Потому что, даже если бы он не сможет выбраться отсюда, он позаботится о том, чтобы Инк тоже не сделал этого. Ослабив хватку щупалец, он молниеносно вытянул их и обхватил Инк, прежде чем вакуум успел затянуть их внутрь. Глаза Создателя расширились от удивления, его цепи прогнулись под неожиданной нагрузкой, вызванной необходимостью удерживать ещё одно существо. Они могли сломаться в любой момент, а поскольку Инк не мог использовать свои краски, чтобы закрыть портал раньше времени, они были обречены на гибель. “Мы оба падём–!” — Злобно прорычал Найтмер. И действительно, раздался приглушенный треск, когда цепь лопнула, и они оба полетели внутрь. “Хватай его!” – Но внезапно его оттеснили в сторону, когда Кросс обхватил Инка руками, решительно вцепившись пальцами в осквернённые щупальца Найтмера. По сравнению с ними всеми Кросс был невероятно силён. Солдат годами оттачивал своё мастерство, чтобы стать непревзойденным в своих физических способностях. Теперь он стоял, словно стена, на пути у Пустоты, стиснув зубы, и шаг за шагом продвигался назад, волоча за собой их обоих. “Найтмер!” Их голоса доносились до него приглушенно, через порог этого ужасного места, но паника в голосе его возлюбленного была очевидна. Внезапно Эклипс оказался рядом, его тело прильнуло к порталу, чтобы дотянуться до него. Вокруг него были натянуты верёвки, явно связанные таким образом, чтобы нагрузка распределялась равномерно. Его взгляд скользнул туда, где остальные держались за стену, а Хоррор изо всех сил старался натянуть верёвки, привязанные к кости, которую Даст укреплял с помощью постоянной подпитки магией. Найтмер потянулся к Эклипсу, помогая ему, пока Кросс шаг за шагом подводил их друг к другу. Если бы он смог вернуться за порог портала, у него было бы больше сил! Они смогли бы справиться вместе! “Вот оно! Давай, Найт! Я почти тебя поймал!” — Воскликнул Эклипс, едва касаясь его кончиками пальцев. Позже его, конечно, поразит мысль о том, что его прекрасный возлюбленный испытывал из-за него такой страх. Что даже здесь, на краю самой Пустоты, Эклипс прыгнул, чтобы дотянуться до него. Его бедная Душа, должно быть, была в смятении, и когда всё закончится, Найтмер поклянётся, что подождёт весь мир–! Единственной причиной, по которой он вообще обратил внимание на Душу Эклипса, было то, что– Край портала начал разрушаться. Несмотря на всю мощь Инка, эта проклятая штука не могла долго существовать в этом месте. Крайне опасная штука. Найтмер видел множество несчастных, оказавшихся в ловушке из-за несвоевременного закрытия портала, чьи тела в мгновение ока оказывались зажаты между двумя мирами. Перед его мысленным взором мгновенно промелькнула картина, навеянная его собственными воспоминаниями об этом ужасе, только теперь на пороге стоял Эклипс. Он отправился ради него в это ужасное место. Он рисковал жизнью ради него, когда они только начали налаживать отношения. Несмотря ни на что, они верили в него и сражались бок о бок с ним, даже когда жизнь причиняла им боль и унижала их. Они улыбались ему и делились с ним самыми сокровенными мыслями… Они любили его, как никто другой. Как он мог не улыбаться, даже зная, что это его конец, глядя на монстра, который так его любил? Как он мог не улыбаться, зная, что, несмотря на боль, всё пройдёт? Их семья будет расти, у них появится ещё больше прекрасных воспоминаний, и они продолжат бороться за мир, который будет достоин их. “Всё будет хорошо, Эклипс!” — Воскликнул он. Время никогда не было на их стороне, и этот момент стал очередным ударом. Он хотел бы всё объяснить, но не мог: портал заметно мерцал, предвещая недоброе. Найтмер собрал последние крупицы негатива, которые смог найти, вытянув их из тех, кто был рядом, и сосредоточил их в последнем рывке. Вызванным щупальцем он отбросил Эклипса от Пустоты, хотя та и пыталась затянуть его внутрь. И в одно мгновение всё закончилось. Портал захлопнулся, вакуум резко схлопнулся, и все участники полетели назад, а окружающая их атмосфера пришла в норму. Эклипс рухнул на спину, задыхаясь от удара. Он с трудом пошевелился, перевернулся на бок и, опираясь на руки, попытался встать. Но там ничего не осталось. Ничего, кроме пятна на стене, где засохли чернила. И ещё одного пятна на полу, где скверна Найтмера была отрезана от тела, оставив лишь влажный след там, где должен был быть его возлюбленный. Найтмер исчез. Потерянный в Пустоте.   Примечания: Итак, эта глава должна была быть длиннее. Но вскоре после того, как я опубликовал последний пост, мой отец тяжело заболел. Я проводил с ним столько времени, сколько мог, и он умер незадолго до Дня благодарения. Мы были очень близки, и в конце ему пришлось нелегко. После этого я не пытался писать ничего, кроме «Гифтмаса», которому был твердо намерен посвятить себя. Сейчас мне сложно найти мотивацию. В конце концов она вернется, потому что я очень люблю эту историю. Но пока я хотел бы закончить этот отрывок, который, надо признать, был написан ещё до ноября. Я собирался написать ещё один фрагмент, прежде чем закончу этот, но на это уйдет ещё какое-то время. Надеюсь, не так много, но мне кажется, что стоит моргнуть, как проходит месяц, и вот мы уже здесь.