Тренировка с интимным координатором

— Как они начали встречаться? На самом деле это было очень… очень забавно. Для Лизы Амбёр этот вопрос был не очень трудным, но ответить на него она также не очень хотела. В основном из-за двух актёров, которые сейчас одновременно, стыдливо опустили головы. . . . Шли съемки третьего сезона, третьей серии. Я думала, что для Омара и Эдвина это было не самое лучшее время, им предстояло отрепетировать и снять одну из самых горячих сцен, это было не в новинку, но всё же. В общем, началось это именно там. Конечно, я уже замечала, что они как-то странно себя ведут, точнее наоборот не странно. Их поцелуи в сериале стали выглядеть естественно, из-за чего Симон и Вилле стали более чувствительно выглядеть. Я думала, что это потому что они друг к другу привыкли и набрались опыта и так далее. Это был первый тревожный звоночек. Потом они стали неразлучны на съемках, стали больше общаться, больше проводить время друг с другом. Один раз я даже сказала «Ребята, вы из роли выйти не можете?» и тогда они странно посмеялись. Это был тревожный звоночек номер два. И так не помню, какое было число, но у этих двоих проходила тренировка с их интимным координатором, хочу отметить, они были полностью одеты. Всё вроде шло нормально, в начале актеры, конечно, немного стеснялись, но после десяти минут оба расслабились. Эдвин постоянно спрашивал разрешения на любое действие, хотя этого и не требовалось, и каждый раз, когда он это делал, Омар выглядел почему-то счастливо, судя по всему, это вызывало доверие у Руберга. Омар же был сам по себе смелее Эдвина, иногда он даже вгонял меня в краску своими шуточками, но сейчас он был каким-то притихшим, что немного напрягало. Так же оба бросали какие-то странные взгляды друг на друга. Лично я думала, что это они так играют Симона и Вилле. Я так думала. Спустя час мы определились с движениями и начали переходить на дыхание. У Омара всё получилось прекрасно, наверное, потому что он поёт. С Эдвином же были некоторые проблемы, но поскольку он выступал в роли эм… ну вы поняли, это не сильно требовалось, и мы решили оставить как есть. Что ж, начинается самое интересное. Омар валялся на кровати под Эдвином, мы обсуждаем, что можно добавить, и тут координатор предлагает Омару попробовать «простонать» имя Вильгельма. Сначала они, конечно, попытались нас отговорить, но поскольку оба уже устали от такого двухчасового интима, быстро сдались. Мы начинаем с самого начала прогонять сцену, всё идёт хорошо, они заходят в комнату, падают на кровать и вроде бы всё в норме, время от времени Омар стонет имя Вилле. Но всё же что-то мне не давало покоя. И, к сожалению или к счастью, мои тревожные звоночки оправдались. Где-то на середине сцены их движения, которые мы обсудили, стали сбиваться, оба начали слишком увлекаться, не слыша наши замечания. И в один момент Эдвин с силой переворачивает Руберга, вдавливая своим весом в кровать, и Омар протяжно и тонко стонет его имя. До этого момента все ещё можно было списать на игру, но сейчас… Оба в тот момент замерли, мы с координатором тоже, а после взгляд Эдвина меняется. — К чёрту. Рычит он и берёт Омара на руки, утаскивая из комнаты. Мы стояли в полном ступоре. . . . Хотела бы всё это сказать Лиза, но язык не поворачивался. — Давайте на этот вопрос ответят они сами. Сказала она и с ангельским лицом посмотрела на красных актёров.