Тренировка с интимным координатором

Они не знали, когда это началось. Всё произошло слишком незаметно. Оба думали, что это игра, что их персонажи друг друга любят, а не они. Правда, каждый раз целуясь, оба совсем не притворялись, и каждый это понимал. Тогда они и начали проводить больше времени вместе, ничего не объясняя и не говоря. Они разговаривали на съёмках, а вне их просто были рядом, в объятиях друг друга, никогда не переходя на что-то большее. Им этого пока что этого хватало. На съёмках той самой серии, после которой всё пошло немного не по плану, оба ощущали себя относительно нормально. Их отношения уже переросли эти смущения. Рядом с Рюдингом Омар себя чувствовал в некой безопасности, потому что тот спрашивал о каждом своём касании, о каждом действии. Эдвин же ощущал полное доверие со стороны Рудберга, что заставляло его сердце биться чаще, а вишенкой на торте становился томный взгляд Омара, дающий разрешение на всё. В общем, всё шло более-менее сносно, но это не длилось долго. Лиза решила, что они готовы полностью прогнать сцену, и вот тогда ситуация начала немного напрягаться. В тот момент, когда Эдвин полностью погрузился в роль, на него опять нахлынуло отчаяние, которое преследовало его все эти дни. Как только он почувствовал что-то похожее на взаимность от Омара, Эдвин начал бояться. Бояться, что все их отношения — это просто игра в Симона и Вилле. Последние несколько недель съемок стали для него пыткой, мысли с жрали его изнутри. Он не мог ни спать, ни есть. На съемки он приходил через силу, только ради того, чтобы потом полежать вместе с Рудбергом и посмотреть фильм. Конечно, Омар это заметил и, наверное, уже миллион раз спросил, что такое, на что Эдвин просто отвечал «бессонница». Что ж, вернёмся к сцене. Начиная прогонять её, Омар опять почувствовал эту депрессивную ауру со стороны Эдвина, и немного подумав, сложив два плюс два, начал догадываться, в чём дело. Он любил Эдвина, а не Вилле, и донести это до Рюдинга сейчас ему казалось самым важным. Тогда, немного подумав, ему пришла очень весёленькая идея в голову. И вот, когда очередной раз «Вилле» с силой прижал «Симона» к себе, Омар очень тихо прошептал Эдвину на ухо его имя. Эффект был чудесный. Рюдинг не ожидав такого, немного сбился в движениях и круглыми глазами посмотрел на Омара, а тот лишь невинно улыбнулся в ответ. В тот момент Рудберг думал, что это лучшая идея на свете, потому что после этого Эдвин выглядел немного лучше, а повторив такое ещё несколько раз, с лица парня пропала эта напряжённость. В такую рискованную игру они играли на протяжении всей тренировки, до последнего круга. На последнем круге оба слишком увлеклись, что привело к беспорядочности движений и к громкому стону Омара. Это их отрезвило, правда, лишь на секунду. Услышав такой прекрасный голос Рудберга, Эдвин решил, грубо говоря, насрать на всё. — Всё к чёрту. А дальше… дальше Омара буквально вытаскивают из комнаты, и на глазах у всей команды Эдвин с очень однозначным лицом несёт его в свою гримерку. Стыд у Рудберга ушёл совсем на задний план. Стыдливо извинятся перед всеми они будут потом, если конечно кто-то из них вообще сможет посмотреть кому-нибудь в глаза после такого. Как только за спиной Эдвина закрывается дверь, он летит к дивану и вжимает Омара в подушки, не веря в происходящее. Омар Рудберг — этот прекрасный актёр и певец, сейчас лежит под ним, в его комнате, весь красный и возбужденный. Эдвину захотелось сделать его своим. Контролировать себя невозможно. Рюдинг целует губами хрупкую шею, чуть прикусывая тут же начиная оставлять красные пятна. Такая ласка сразу выкидывает Омара из реальности. Он откидывает голову назад, открывая больше места для парня, параллельно обхватывая его голову и прижимая к себе ещё ближе. Не оставив ни одного живого места на шее парня, Эдвин решил опуститься ниже, чуть оттягивая воротник и целуя ключицы. — Снимай. Севшим голосом проговорил он и, не дожидаясь ответа, сам начал раздевать Омара, тот же ни чуть не сопротивлялся. Как только у Рюдинга открылся обзор на голую грудь певца, у него возникло к нему несколько вопросов. На сосках Омара были тонкие, серебряные колечки, что выглядело, будем честны, весьма эротично. Проколы добавляли некую изюминку в образ сучки, каким Омар иногда казался в глазах людей. — Когда ты их сделал? Задал вопрос Эдвин, сразу прижавшись ртом к одному из них, не много оттягивая кольцо зубами, проделывая то же самое правой рукой с другим соском. На вопрос у Омара не было сил отвечать. Как только он почувствовал натяжение на груди, его тело пробило молнией удовольствия. Он громко простонал, сильно вздрагивая, что очень понравилось Эдвину. — Хм? Я нашёл твою эрогенную зону? — Не дразни меня… Каждое слово давалось Омару с трудом. — Я хочу тебя, пожалуйста… Эдвин усмехнулся, и наконец-то спустился рукой ниже, с силой сжимая стояк и выдавливая очередной стон из Рудберга. Не теряя драгоценных минут, он начал растягивать молнию джинсов и проникать пальцами под ткань боксеров, не много поглаживая член парня. — Быстрее… Прошу… Всё время шептал Омар. Тогда Эдвин нехотя отстранился от Рудберга, встал с дивана и, вытаскивая из рядом стоящей тумбочки бутылку и презервативы. За эти несколько мгновений Омар успел стянуть с себя последнюю одежду, и как только Эдвин, раздеваясь, подошёл к нему обратно, сексуально раздвинул перед ним ноги, открывая полный доступ к себе. Его лицо говорило только одно. — Сучка. Прошипел Эдвин и раздвигая его ноги ещё сильнее лёг между потираясь стояком об его промежность. Провокации Омара действовали отлично, но нужно было себя контролировать, чтобы не причинить боль Рудбергу. Собирая остатки терпения, Рюдинг вылил содержимое бутылки себе на пальцы и вошёл сразу двумя. Но, к его удивлению, они слишком легко скользнули внутрь. Эдвин посмотрел вопросительно на партнёра. Омар замялся. — Ты спишь с кем-то? Говоря это, он намеренно толкнул пальцы чуть глубже, с силой давя на комочек нервов. От такого Рудберг широко открыл рот в беззвучном стоне и выгнулся так, что Эдвин забеспокоился, не сломал ли его сейчас. Но всё равно бесстрастно сказал. — Я жду ответа. Омар, понимая, что от вопроса не отвертеться, стыдливо закрыл лицо руками и начал шептать. — Я хотел тебя ещё давно и… трогал себя, представляя, что это ты. Ты у меня будешь первым парнем. От такой откровенности возбуждение Эдвина достигло пика. Его волнение как рукой сняло, а на его место пришло какое-то безумное счастье. Он медленно отодвинул руки от лица парня и нежно поцеловал. — Я безумно рад. — Эдвин! Омар ткнул его в бок коленом, но всё же Рюдинг заметил лёгкую улыбку на его лице. Тогда Эдвин вытащил пальцы и одел презерватив, подставляя головку к входу. — Скажи, если будет больно. Омар кивнул, и он толкнулся входя сразу на половину. От такого Рудберг начал чуть подрагивать. Эдвин, заметив это, начал зацеловывать его лицо, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений, не двигаясь, давая Омару привыкнуть. Спустя минуту Рюдинг почувствовал на своей пояснице давление. Расценивая это как «да», он одним толчком вошёл во всю длину, проезжаясь по простате и заставляя Омара коротко крикнуть. Это немного испугало Эдвина. Он подумал, что сделал что-то не так, сделал больно. Парень хотел уже было закончить всё это, как Рудберг прижал его к себе ногами сильнее. — Сделай так ещё раз. Попросил он, смотря на парня, затуманенным и возбужденным взглядом. Последние тормоза были сорваны. Эдвин не контролируя себя с силой толкнулся в Омара, снова проходясь по простоте и сразу переходя на бешеный темп. Рудберг после первых двух толчков потерял весь оставшийся разум. Он громко стонал, что точно услышала вся команда, и закатывал глаза от каждого глубокого проникновения. Так хорошо даже Симону с Вильгельмом не было. После этого они не выходили из комнаты до вечера, разговаривая и, по традиции, смотря какие-то фильмы, разоряя стоявший там холодильник. Про съемки в тот день забыли все. . . . — Ну, знаете, мы просто в один момент поняли, что безумно любим друг друга, и случилось то, что случилось. Так же мило ответил Омар Лизе. После журналисты еще долго пытались узнать подробности. (Безрезультатно)