Когда заплакали звёзды

✭˚༺⋆✴⋆༻˚✭

      Однажды Тентей, позвав Орихиме к себе, завёл необычный разговор.       – Дочь моя, как ты относишься к своему замужеству в ближайшее время? – с ходу задал он неожиданный вопрос.       – Замужеству? – переспросила Орихиме, а внутри неё все мгновенно похолодело от подступившего страха.       – Верно. Думаю, время пришло.       – Но... Подождите, Отец... – в глазах принцессы застыл настоящий ужас. Она даже при всём желании не могла представить рядом с собой другого мужчину, кроме одного единственного.       – Ты ведь любишь Хикобоши? – спросил Владыка, и от столь хоть и правдивых, но громких слов Орихиме испуганно отступила на шаг, будто её поймали за руку, уличив в каком-то неприглядном проступке.       – Я...       – Мне нужен честный ответ, дочь моя.       Орихиме опустила взгляд. Какое-то время помолчала и собралась с мыслями, в конце концов зажмурилась и, прижав руки к груди, тихо выдохнула:       – Да.       – Тогда стоит начать приготовления. Через неделю мы проведём церемонию.       Девушка резко вскинула голову и посмотрела в глаза родителю, на лице которого играла широкая улыбка. Не веря услышанному, она переспросила:       – Церемонию?..       – Хикобоши – хороший человек. Уверен, он прекрасная партия для тебя.       Какое-то время Орихиме стояла, не в силах пошевелиться, то и дело прокручивая в мыслях сказанное. Единственное, что она смогла сделать – упасть перед Отцом ниц. Уткнувшись лбом в дощатый пол, она тихо благодарила, не замечая, как из глаз ручьём бежали слёзы от переполнявшего её счастья.       Когда она получила разрешение удалиться из родительских покоев, то незамедлительно отправилась на поиски Хикобоши со счастливой вестью и нашла его достаточно быстро.       – Орихиме... – завидев девушку ещё издалека, он быстро оказался рядом с ней. Однако радость от встречи быстро сменилась на беспокойство, стоило ему обратить внимание на её вид: припухшие от слёз веки, чуть смятое кимоно, растрёпанные волосы... Девушка была чем-то сильно обеспокоена, что его не на шутку испугало.       – Мой Отец... – сбивчиво заговорила она и, не в силах усмирить эмоции, спрятала своё лицо в ладошках. – Господин, он... хочет выдать меня замуж... За тебя.       – Что? – Хикобоши не расслышал последнюю фразу и, мгновение поколебавшись, аккуратно взял её за запястье и отвёл в сторону, чтобы увидеть девичье лицо. Орихиме от этого прикосновения вздрогнула и подняла на него полный безграничного счастья взгляд:       – Отец дал добро на... на брачный союз... с тобой.       Юноша так и замер, поначалу решив, что ослышался. Лишь спустя какое-то время он пришёл в себя от этой новости и вдруг осознал, что неприлично долго продолжает держать любимую за руку. Но сил отпустить у него просто не нашлось. Да и сама Орихиме не хотела обрывать их первый и столь долгий тактильный контакт.       Хикобоши нежно, едва касаясь, провел пальцами по тыльной стороне её ладони, от чего Орихиме содрогнулась всем телом. Этот невинный жест говорил красноречивее любых слов. Не в силах справиться с мощным потоком абсолютно новых ощущений, она прикрыла глаза, чувствуя, как медленные поглаживания становились всё ощутимее, а затем юноша, переплетя их пальцы, потянул её на себя и неуверенно заключил в кольцо больших и сильных рук.       – Если это правда... – зашептал он ей на ухо, обдавая нежную кожу своим рваным дыханием. – Если это не плод моего воображения, и я сейчас не сплю, то счастливее меня не найдётся никого во всей Вселенной.       – Хикобоши... – выдохнула Орихиме и положила правую руку ему на грудь. Она отчётливо ощущала под ладонью неистовый стук его сердца, которое так и рвалось навстречу её, бившемуся с ним в унисон.       Орихиме даже в самых смелых мечтах не могла представить, что значит касаться того, кого любишь всем своим естеством. Лёгкое, еле уловимое прикосновение кожи к коже, словно воздушное крыло бабочки к щеке — этого ведь так мало... Но может ли что-либо ещё в мире быть сильнее подобного? Она ловила на своём лице чужое прерывистое дыхание, жадно вдыхая его. Тонула в океане нежных и невинных ласк Хикобоши, хотя где-то глубоко в груди всё горело яростным пламенем, которое норовило выжечь все внутренности дотла.       Хикобоши действительно не мог до конца осознать, что услышанное им — чистая правда. Любовь всей жизни станет его супругой, и он сможет быть подле неё всегда. Касаться в любое время. Засыпать и просыпаться рядом.

✭˚༺⋆✴⋆༻˚✭

      Свадебную церемонию провели ровно через неделю, как и распорядился изначально Тентей. Он искренне радовался, когда видел счастье и безграничную любовь в глазах любимой дочери по отношению к новоиспечённому супругу. Как и Хикобоши не сводил с девушки влюблённого, полного нежности и трепета взгляда – это благоговейной радостью и гордостью окутывало родительское сердце. Орихиме, словно хрупкий горный цветок, раскрылась и стала ещё прекраснее, чем когда бы то ни было: любовь и забота мужа сделали её более женственной, изящной и красивой.       Только радость Владыки была совсем не долгой. Полностью увлечённые друг другом, они оба совершенно забыли о своих обязанностях: стада коров и быков со временем разбрелись кто куда, а Орихиме больше не ткала для Отца диковинные полотна. Девушка забросила свое ремесло, полностью отдавшись замужеству, а смыслом её жизни стал только Хикобоши, остальное же, включая Отца, отошло на последний план, от чего в Его душе поселилась обида, на смену которой затем пришёл и гнев.       Чаша терпения Тентея быстро переполнилась и, не в силах больше сносить подобное положение дел, он спустился к молодым как раз в тот момент, когда они неспеша прогуливались по полю, беззаботно подставляя свои счастливые лица тёплым лучам солнца.       Хикобоши, завидев Господина, почтительно поклонился, а Орихиме, обрадованная встречей, пустилась к Нему бегом.       – Отец! – радостно воскликнула она, однако улыбка мгновенно сползла с её лица, стоило ей почувствовать, что Тентей не на шутку разгневан.       Приблизившись к молодым супругам, мужчина остановился и сурово посмотрел на них.       – Дочь моя... Ты не оправдала моих ожиданий, – в сердцах сказал Он, а Орихиме и Хикобоши замерли, не смея пошевелиться. – Как и ты, Альтаир. – Он перевёл недовольный взгляд на Хикобоши, который юноша стойко выдержал. – Твои стада разошлись, а моя Орихиме забросила ткацкое ремесло. Подобное невежество непростительно! И потому я принял решение обоих наказать.       – Нет, прошу... – тихо прошептала Орихиме, а затем уже громче вскрикнула. – Нет!       – Наказать! – взревел Тентей так, что под ногами задрожала земля, а его голос превратился в оглушительный раскат грома, разнёсшийся повсюду. Мужчина провёл рукой по воздуху, после чего солнце, которое ещё мгновение назад ярко светило на ясном, безоблачном небе, резко скрылось за взявшимися из ниоткуда густыми тучами. – Аманогава!       Осознав, какая участь их ждёт, Орихиме развернулась и бросилась к Хикобоши. Он нежно обнял девушку, зарываясь носом в её волосы, и тихо прошептал:       – Всё будет хорошо, слышишь? Владыка проявит милость, я уверен...       – Нет... Не проявит, – она затрясла головой и заплакала, изо всех сил прижимаясь к его груди. – Так не должно быть, я ведь... Я не смогу без тебя! – Орихиме подняла голову и посмотрела в его глаза, которые были так же полны немого отчаяния и мучительной боли. – Мне не нужна жизнь без тебя!       – Мы будем вместе, несмотря ни на что, – он грустно улыбнулся, словно сам не верил в то, что говорил, и заправил выбившуюся огненную прядь ей за ухо. – Вот увидишь.       Орихиме не успела ничего ответить, потому что неведомая сила начала отталкивать её от любимого. Какое-то время они пытались бороться, но против могущества Отца и она, и Хикобоши оказались бессильны.       Отступив на шаг, она с горечью смотрела, как к ним протянула свою руку Аманогава. Поначалу между ней и Хикобоши потёк тоненький ручеёк, который с каждым мгновением увеличивался, вспухал, расширялся, делался более бурным и неистовым, разделяя двоих влюблённых, заставляя их все дальше отходить друг от друга, а затем и вовсе потерять из виду, – настолько широко раскинулся Млечный Путь. Со всех сторон слышался страшный грохот от падающих камней. Земля выла и ходила ходуном. Дул порывистый и холодный ветер, который нещадно хлестал по щекам, пробирал до самых костей.       Когда стихия наконец умолкла, какое-то время Орихиме безмолвно стояла на берегу, стараясь тщетно разглядеть противоположный берег. Понимание, что это невозможно и Аманогава окончательно разделила её с мужем больно ударило её. Она упала на колени и издала настолько отчаянный вопль, что сердце Тентея, который всё это время стоял в стороне и наблюдал за происходящим, на мгновение замерло, а сам он пожалел о содеянном. Орихиме, уткнувшись лбом в землю, горько плакала, и сквозь рыдания можно было расслышать без конца повторяющееся только одно:       – Хикобоши...       Её горе и безысходность оказались настолько сильны, что Тентей больше не в силах был на это спокойно смотреть. Он подошёл ближе к девушке и, чуть помолчав, спросил:       – Ты так сильно его любишь?       Орихиме повернула к нему заплаканное лицо, искажённое гримассой невыносимой муки.       – Только в нём — вся моя жизнь, и без Хикобоши она мне не нужна.       – Я позволю тебе с ним встретиться, – сжалился Владыка, тронутый речами дочери. – Но при условии, что ты весь год будешь усердно трудиться и ткать лучшее полотно, как и прежде. И он тоже должен за этот год привести все свои стада в порядок. Ты слышал, Альтаир?! – последний вопрос снова разрезал воздух громким раскатом грома. Чуть помолчав, Тентей удовлетворённо кивнул. – Он все понял. По истечении года вы сможете увидеться, но лишь на один день и одну ночь.       Сказав это, Тентей удалился, оставив Орихиме наедине со своим несчастьем и болью.

✭˚༺⋆✴⋆༻˚✭

      Весь год Орихиме прилежно работала не покладая рук. Она находилась за ткацким станком дни и ночи напролёт, вот только если раньше ткачество приносило душе радость, то сейчас оно превратилось в тяжёлую ношу, которую скинуть с себя не предоставлялось возможным. Она чувствовала себя опустошённой и несчастной, много плакала и, казалось бы, слезы давно должны были иссякнуть, но они оказались нескончаемы. Одиночество душило. Мешало дышать, спать, есть, да и просто жить. Радость окончательно покинула её, а улыбка перестала появляться на прекрасном девичьем лице.        Улучая свободное время, Орихиме вновь и вновь приходила на берег Аманогавы, и, становясь на колени, умоляла реку сжалиться над ней и пропустить к любимому, но каждый раз слышала в ответ печальный шепот, который находила в шумном потоке:       – Я не могу, не могу, не могу, не могу, не могу...       Тогда Орихиме вставала, долго и беспомощно вглядывалась в противоположный берег, будто бы могла там увидеть его. Затем шла прочь, сгорбившись под грузом своей печали.       Тентей прекрасно видел страдания дочери, но старательно делал вид, что не замечает этого. Его сердце больно щемило, когда приходилось слышать её тихий и безутешный плач, но он ничего не предпринимал. Гордость Владыки не могла простить неповиновения даже собственного ребёнка.       Мучительно долгие часы ожидания складывались в дни, дни перетекали в недели, а недели – в месяцы. Но всё же этот день настал. День, которого Орихиме ждала целый год.       Она надела своё самое красивое кимоно, вплела в волосы цветок камелии и поспешила отправиться к Аманогаве. Сердце переполняло счастье от одной мысли, что она наконец увидит его, своего Хикобоши.        Однако, придя на берег, Орихиме поняла, что любимого мужа здесь нет. Она замерла в томительном ожидании, надеясь, что ещё немного, и он появится. Время шло, но ничего не менялось. Осознав, что её обманул сам Владыка, она заметалась по берегу, словно раненая лань, а затем и вовсе от безысходности истошно взвыла, и этот леденящий душу плач волной разнёсся по всей округе. Хотелось рвать на себе волосы, разбить голову о камни, разодрать собственную грудь, достать сердце, которое продолжало упорно биться, вот только для кого теперь?.. Надежда, которую она лелеяла этот проклятый год, одномоментно разбилась вдребезги о жестокость и циничность собственного Отца.       – Ты ведь обещал! – обречённо вскрикнула она, её ноги подкосились, и девушка обессилено упала на землю лицом вниз.       У неё больше нет ничего. Нет смысла жить. Хикобоши стал её всем, частью её самой, которую безбожно оторвали, смяли и равнодушно вышвырнули, будто ненужный мусор. Горечь утраты настолько сильно поглотила её, что Орихиме не сразу почувствовала чьё-то мягкое прикосновение к щеке.       – Посмотри на меня, дитя Тентея. – сквозь собственные рыдания уловила она посторонний голос.       Подняв голову, Орихиме не сразу разглядела перед собой огромную, практически в половину человеческого роста птицу, которая, чуть расправив крылья, с материнской нежностью смотрела на девушку.       – Госпожа Сорока... – безжизненным голосом произнесла Орихиме.       – Почему ты так горестно плачешь? Мы всей стаей услышали твои стенания, поэтому и прилетели.       – Отец разлучил меня с моим мужем. – сама не зная почему, Орихиме впервые решила поделиться своей бедой с кем-нибудь, быть может, это хоть каплю облегчило бы её мучения. – Он обещал, что через год я смогу с ним встретиться, но лишь на один день и одну ночь, однако... Река слишком широка, мне никогда её не перейти, и я... мне...       Подступившие слезы не дали договорить. Закрыв лицо руками, она снова заплакала.       – Прошу, дитя, не плачь! – мягко протрещала птица. – Твои слёзы и слёзы твоего супруга могут вызвать дождь. Уже идёт большая туча, гляди! – в подтверждение своих слов она махнула крылом на запад, где и правда начинали сгущаться тёмные тучи, которые на вечернем небосводе казались гигантской чёрной пастью кровожадного зверя. – Тогда ваша встреча обречена.       – Я не знаю, что мне делать, госпожа! – всхлипнула Орихиме. – Я не знаю!       – Ваша любовь настолько сильна, что это тронуло наши сердца. Поверь, нет ничего невозможного, и мы вам поможем.       С этими словами сорока, вскинув голову и раскрыв огромный клюв, издала громкий клич; на него тут же прилетела стая других, точно таких же сорок. Орихиме с замиранием сердца наблюдала, как они, цепляясь друг за друга огромными лапами и расправляя свои пёстрые крылья, начали сотворять из собственных тел огромный проход через бурную реку. Девушка, прижав руки к груди, в оцепенении глядела на живой мост, который образовывался прямо на её глазах.       – Ты можешь идти, – поведала птица, встав напротив Орихиме. – Хикобоши давно ждёт, но помни: времени у тебя до завтра, мы сделаем для тебя такой же мост вновь, чтобы ты могла беспрепятственно вернуться назад, и будем делать для вас так каждый год в этот же день, если не будет дождя. Настолько сильные и светлые чувства между вами двумя должны существовать во что бы то ни стало.       – Спасибо! – Орихиме снова упала на колени перед Сорокой. – Спасибо вам большое!       – Иди, дитя, – мягко поторопила птица.       Девушка, кивнув, поспешила перейти Аманогаву. Стоило ей ступить на противоположный берег, как она заметила мужа. Обливаясь слезами облегчения, она бросилась в его объятия, а Хикобоши с готовностью подхватил любимую.       Все внутри клокотало и бурлило от обрушившихся на него эмоций: упоительного счастья от воссоединения с женой, тоскливого ожидания, восторга, досады... Он безостановочно шептал её имя, непрестанно покрывая нежными поцелуями лицо. Орихиме плакала и прижималась к родному телу любимого, до сих пор думая, что это её очередной сон. Она так боялась снова проснуться в одиночестве, что изо всех сил цеплялась за него, будто в любой миг он мог испариться.       Хикобоши осторожно уложил Орихиме на траву и навис сверху. Медленно поддаваясь очарованию наступившей ночи, он смотрел на любимую нежными взглядом. Она ласково и очень мягко поглаживала его руки, а он блаженно ощущал, как она пододвигалась всё ближе и ближе, то и дело настойчиво притягивая его к себе. Хикобоши чувствовал, как в них обоих разгорался безмолвный живой огонь, делая их своеобразное ложе средоточением этой прекрасной ночи. Когда он, склонившись над лицом Орихиме, начал целовать любимые губы, то заметил, как её глаза мерцают в нежном свете. Над краем чёрного, далеко протянувшегося леса, вставала огромная луна. Её свет заливал всё вокруг, дивно струился по её лбу, щекам, изгибам шеи, путался в длинных волосах. Хикобоши аккуратно помог ей освободиться от кимоно и с наслаждением наблюдал, как обнаженные плечи и грудь красиво переливались в прохладном лунном свете. Глазами и губами он увлечённо следовал за белоснежными бликами, любуясь красотой любимой жены. Как заворожённая, она тихо лежала, затаив дыхание, с робко опущенным взором, утопая в его нежных ласках и задыхаясь от собственной любви. Их тела слились воедино в чувственном порыве, а их души переплелись, став одним целым. Тихие вздохи и стоны упоительного блаженства забирала Аманогава себе и уносила в свою глубину.       Им даже не требовались разговоры: всё было понятно без слов, потому что их сердца говорили через прикосновения, поцелуи и нежные жесты. Этот мучительно долгий год был полон страданий, тоски и горечи, и сейчас Хикобоши желал закрыть собой жену от этого мира, и самому хотя бы на время забыть пережитую им невыносимую боль и беспросветное одиночество.       Ни ночью, ни днём, они не сомкнули глаз, не ели и не пили, стараясь посвятить друг другу каждое мгновение: насладиться общением, надышаться, налюбоваться, наслушаться... Они понимали, что наперёд этого сделать невозможно, но отчаянно хватались за каждый миг, мечтая оттянуть момент расставания, который неумолимо приближался.       Когда небо озарили лучи закатного солнца, а на горизонте показалась стая птиц, Орихиме с горечью осознала, что время пришло.       Год. Впереди был ещё один мучительный год.       – Прости меня... Милая... любимая, если сможешь, прости... – шептал Хикобоши, крепче прижимая к себе своё сокровище, пока сороки сооружали мост.       – Что ты такое говоришь?.. – всхлипнула Орихиме, пряча слёзы где-то у него на груди. – Не надо, прошу, ты ни в чём не виноват! Такая уж у нас судьба...       Она чувствовала, как родные руки вжимают её в себя — в любимое, горячее тело; старалась насладиться последними мгновениями близости перед долгой разлукой.       – Я не смог защитить... – его голос предательски дрогнул. – Я не смог защитить нашу любовь, но я клянусь, слышишь? Клянусь в следующей жизни или в другом мире я смогу... Ты же найдёшь меня? – Орихиме зажмурилась и затрясла головой, но Хикобоши взял в ладони её лицо, вынуждая посмотреть на себя. – Найдёшь ведь?       – Как?..       – Хотя бы там я буду твоим защитником. Мы обязательно найдём друг друга и тогда проведём вместе всю оставшуюся вечность.       – Я верю тебе, – прошептала Орихиме, крепче цепляясь за ткань его хаори. – Где бы мы не повстречались, я найду тебя.       – Пора! – протрещала Сорока, пролетая над ними.       – У нас обязательно будет жизнь, в которой мы будем вместе. – тихо произнес Хикобоши, а затем нехотя расцепил руки, выпустив любимую из своих объятий.       Орихиме отступила на шаг, сквозь слёзы глядя на расплывающийся образ мужа.       – И уже навсегда?..       – Навечно.