Passion Mistakes

      Мастерская раньше была безумно маленькой – собственных средств не хватало, чтобы построить полноценное помещение, поэтому они довольствуются небольшой комнатой с одним невзрачным окном, старым столом, найденном в ближайшей деревне, скамьëй из-за нехватки места для стульев и каким-никаким оборудованием для изготовления краски. Человек, что отыскал в лесу, то и использовал.       — Джису, гляди, — Хон отвлекается от чтения скандинавской письменности, поражаясь изумительности птицы. Птица эта, даже в свете грязного окна, имеет чудесный блеск и мягкое оперение. Эта крошка впервые увидела мир и напуганно курлыкнула.       — Поразительно. Как у тебя это вышло?       Человек игриво усмехается, показывая существу корзиночку с белыми цветами.       — Вайсния. Пробую различные сочетания.       Джису кажется, что в тот момент, когда человек подарил ему белоснежного голубя, он влюбился.

***

      Учёба в начале года летит. Парни не замечают, как до отъезда Чана остаётся неделя, поэтому ребята стараются как можно больше времени проводить с ним.       Следующая пара будет через час после обеда, и ребята решают перекусить в кафетерии.       — Мингю, расскажи что-нибудь, — говорит Чан, с огромным удовольствием поедая стейк. Вэн и Су, тоже принимая пищу, кивают в знак желания послушать мудрого среди них. Киму такое внимание порой льстит, и он мгновенно становится игривым:       — Я вам какой-то новостной паблик? — и когда товарищи просто молчат, Мингю усмехается, закатывая глаза. — Ладно, расскажу одну сплетню.       — Ого! — невнятно лепечет Ли с ещё непрожëванным мясом, за что получает укоризненный взгляд Джунхви. Ну подавится же. — Вот это интересно!       — Никогда не задумывались, почему Сунëн-щи такой радостный?       — Разве он не всю жизнь такой? — уточняет Минхао, на что Ким качает головой. Вэн, отложив столовые приборы, задумчиво подпирает кулаком подбородок, а Чан просто делает вид, что думает, на самом деле больше уделяя внимание еде на его тарелке.       — В том-то и дело, что нет.       — Ты ведëшь к тому, что он не радостный, а скорее... — Мингю перехватывает взгляд Джунхви и подтверждает кивком, когда Вэн догадывается. Один только Минхао не понимает.       — Окрылённый? — заканчивает за него Ким и торжественно щёлкает пальцами. — Бинго!       — Так, ребят, я не понимаю связь поведения Сунëна-щи и сплетен.       Чан издаёт звук, подобный бульканью воды, а потом из него выскальзывает смешок.       — Наш Сунëн-щи с кем-то встречается? — предполагает Ли, ярко расплываясь в улыбке, когда Мингю задорно моргает.       — И не просто с кем-то, а с профессором Ли.       — С Ли Сокмином?! — взрывается от изумления Минхао, чудом сделав вид, что не он только что вскочил и закричал на весь кафетерий с прекрасной акустикой. И, мгновенно сгорев от стыда и сев, продолжает шёпотом: — Ты серьёзно?       Мингю с видом победителя (или сытого кота) откидывается на спинку стула, приподнимая уголки губ. Его взгляд удовлетворённо блестит.       — Абсолютно.       Ли Сокмин с недавних пор, вместо их пар в Оранжерее, начал преподавать у них скандинавский и с фееричным акцентом. Минхао думал, что сойдёт с ума от такого огромного потока информации вкупе ярчайшим голосом преподавателя. А теперь оказывается, что он встречается с их адаптером, таким же солнечным, как и он сам.       — Они стоят друг друга.       После обеда у них как раз-таки была пара по языкам с мистером Ли, Су искренне не мог, глядя на Сокмина, не представлять его целующимся с Сунëном.

***

      Медленно переваривая перечень новых слов, Минхао в свободное время отправляется в библиотеку – чтобы подтягивать знание языка, читая иностранные издания. Он узнаёт много сочетаний, о которых по программе им не говорят; полученные сведения он применяет в те дни, когда ему позволяют посетить Оранжерею – Чхве Ин не против его компании, Су стал ему хорошим другом, который очень много рассказывает о внешнем, человеческом мире.       Изготавливать краски становится для Минхао вроде хобби. Он с удовольствием хранит краски в своей маленькой тумбочке, с особым предвкушением ожидая пары по Живописи, которые им вводят в последнюю неделю перед отъездом Чана. Су преуспевает в ней, и Джису очень часто его хвалит – давно он не видел таких способных студентов.       Да, он определённо преуспевает и не осознавая становится одним из самых лучших в группе – преподаватели то и дело, что говорят о его старательности во время обедов или в Магическом деканате.       Сунëн подсаживается к Джису, заглядывая в рукописи на особо сложном языке. Даже Сокмин не всегда способен подобный материал перевести. (А Сокмин самый лучший, по скромному мнению Сунëна). Джису просто любит читать – эта любовь появилась очень давно, когда он каждый день общался с Вону, воспоминания о котором сейчас вызывают боль и неимоверную тоску. Хон прерывает поток собственных мыслей, наконец-то посмотрев на коллегу. А Квон как будто догадывается о внутреннем шторме друга, но неспециально спрашивает:       — Правда они очень похожи?       Джису не сразу понимает о ком речь, но всё становится на своих места, стоит Квону дополнить свой вопрос.       Да, в Минхао есть тот же потенциал, что и в Вону несколько столетий назад. Они не совсем похожи, Чон как будто был более зрелым, чем Су; зато сам Су учится на своих ошибках, и в этом нет ничего зазорного. Они оба преследуют одну цель – стать профессионалом своего дела. Минхао медленно, но верно идёт к этой цели. Но чтобы стать поистине могущественным, для Су нужно приоткрыть одну дверцу к знаниям.       Джису резко встаёт, пугая Сунëна своей резкостью, за что поспешно извиняется и смотрит на время. Минхао должен быть в библиотеке.       Она встречает его обыденной тишиной. Голова Су виднется в самом конце помещения, среди столов и множества книг. Хон одëргивает себя, мысленно просит сил к собственному терпению, чтобы не выдать истинные эмоции. Вернув себе профессиональную стойкость, он не спеша подходит к студенту и отвлекает деликатным покашливанием. Минхао поднимает голову, удивляется присутствию преподавателя рядом с ним и, положив самодельную расписанную цветочным орнаментом закладку, закрывает книгу. Джису улыбается уголком губ.       — Здравствуй, Минхао. Я... хочу сделать тебе подарок? Точнее, даю тебе возможность изучать литературу, доступа к которой нет даже у некоторых преподавателей.       Су поражённо поднимает брови, и голос Сунëна мгновенно звучит в голове: «Ты точно избранный», но что скрывается за этим словом. Почему именно Минхао достоин такой чести? Что в нём такого? Это одновременно восхищает – то есть он трудится не насмарку? – и пугает – то, что таится на самом деле за данным ему званием.       — Это ключ от потайной комнаты, где ты можешь найти особо старинные издания для изучения сочетаний. Язык сложнее того, что ты учишь сейчас, но я уверен, что ты справишься.       «Избранный» звучит больше не как благословение, а скорее как проклятье: ты обязан быть лучше, ты должен сделать это и то, потому что все надеятся на тебя, полагаются, и это огромная ответственность.       Минхао уже не хочет быть первым в рейтинге, если ему стоит платить не только трудом-старанием, но и ментальным здоровьем.       

Но, возможно, Су ещё не понимает, насколько сильно его затянет в этот водоворот, только если он согласится взять предоставленный ключ!..

      И он берёт. Потому что неизвестность манит. И даже если его будет нещадно гнуть, ломать под тяжким грузом испытаний, он не откажется от своих слов и действий. Его поступки – есть он сам. Ведь именно так судят о человеке.       — Спасибо Вам, — хрипло благодарит Минхао, признательно кивая и принимая ключ обеими руками, как что-то безумно дорогое и раритетное; столь хрупкое и важное, что нельзя упустить, разбить или потерять.       Этот ключ – его судьбиный крест.       Джису, мирно удовлетворённый своим недавним решением, возвращается в Магический деканат, намеренно не отвечая на любопытно-вспыхивающие расспросы Квона. Су тем временем рассматривает изумительной чудесности ключ с аметистовыми камнями, что пленительно тайно переливаются в тусклом свете библиотеки. Он кладёт книгу на полку и ходит меж стеллажей в поисках чего-нибудь похожего на замочную скважину.       В самом тёмном углу, куда практически не проникает солнце, Минхао замечает теряющийся фиолетовый блеск. Стоит ему подойти и покрепче сжать в ладонях ключ, как немыслимо, прямо в воздухе, появляется замок; такой же чудной красоты, что и ключ. Су, преодолев в этот миг смятение, в следующий – поворачивает ключ, и замок с шёпотом фей открывается.       Точно за упавшим замком появляется дверь, которая сама же открывается, показывая коридор, освещаемый лишь фонарями, похожими на морские.       — Невероятное волшебство, – с тихим восторгом говорит Минхао себе и спускается по лестнице в этом коридоре. Идёт он недолго. Библиотека открывается ему иным образом; кажется, эта комната меньше основной лишь в три раза, но пособий здесь также великое множество! У Су глаза разбегаются, он жаждет всё-всë изучить в ближайшее время. Минхао искренне благодарен Мистеру Хону за такую возможность.       Распорядок дня у Минхао лишь немного меняется, когда он каждый день в течение этой недели читает о запретных сочетаниях; параллельно он думает, зачем тогда о них писать, если их нельзя повторять. Минхао их просто запоминает. Перед каждым пособием на латыни написано, что они не должны попасть в руки врагу – Су с опозданием понимает, что некоторые из оттенков могут создать оружие массового поражения или же биологическую катастрофу, или ещё что похуже – всё зависит от символики цветов. Возможно, эти книги спрятаны в этой части библиотеки в качестве простого напоминания, чего делать не стоит; но как же Золотая Академия справляется с особо любопытными студентами, которые пренебрегают осторожностью ради новых знаний? Кажется, система включает проверки, самые примитивные, как, например, поход в Оранжерею. Ин по обыкновению запрашивает список с перечнем, по возможности уточняет, для изготовления какой краски требуются ингредиенты.       В воскресенье днём ребята прощаются с Чаном, а он со смехом твердит им, что ещё сам не знает, когда они с другими ребятами отправятся домой.       — Ты нам обязательно напиши, — всё равно продолжает с забавой Минхао, на что Ли закатывает глаза.       — Любопытно как! — и всплескивает руками. — В человеческом мире нет доступа к Сказочному Интернету.       Джунхви подходит к Чану со спины и набрасывается, крепко обнимая поперëк груди.       — А мы тебе Джунхао пошлëм, — игриво тянет он, но при этом стеснительно ухмыляясь. Парни мысленно поддразнивают за эту черту старшего. — С запиской, и непременно будем ждать ответа.       — Хорошо, мои дорогие друзья, я вас услышал.       Джунхао, будто почувствовав скорую разлуку, грустно курлычет, садясь в руки Чана. Ну точно домашний.       — Я буду скучать по тебе, милый Джунхао. Надеюсь, ты быстро доберëшься до меня.       — Давайте на всякий случай подрессируем его.       Парни весь вечер заставляют Ли прятаться то за ëлкой, то за какое-то здание; даже в кафетерии, предварительно закрыв дверь – а Джунхао всё равно его находит, и ребята ликуют.       — Нарисованные птицы такие сообразительные, — воодушевлённо подмечает Чан, а рядом прогуливающаяся Чеëн с очаровательной ухмылкой бросает ему в спину:       — Жаль, что тебе эта особенность не досталась.       — Ты! — вскипает Ли, а Пак след стынет. — Ух, почему она не может быть ко мне более доброжелательной?       — Может потому что ты первым огрызнулся, а она подхватила? Тем более она же не со зла – подкалывает только.       — Как и мы, — подтверждает чужие слова Минхао, одаривая Ли скромной улыбкой. — Чеëн добрая.       Чан вздыхает, почëсывая затылок. Закатное солнце лижет их спины оранжево-алым огнëм.       — Я знаю, просто я буду по всем вам скучать, — Вэн с Су, обменявшись понимающими тёплыми улыбками, одаривают Ли пламенными объятьями. За этот месяц они здорово сблизились, поэтому расстояние становится проблемой для их дружбы.       — Когда-нибудь мы обязательно встретимся.       Чан довольно хмыкает на реплику Джунхви, а потом они дружно отправляются домой пить чай. Они переговариваются почти до полуночи, прежде чем их начинает клонить в сон.       Минхао просыпается от того, что Джунхао щиплет его за руку. Су, недовольно нахмурив брови, смотрит на птицу и не понимает её столь странное поведение.       — В чëм дело, Джунхао?       Голубь хлопает крыльями, и Су беспокоится, что они могут разбудить Вэна, а кровать Чана пуста, поэтому, быстро переодевшись, Минхао хватает птицу и мчит на улицу. Джунхао немного успокаивается, а потом порывается улететь.       — Джунхао, стой! — птица преодолевает расстояние стремительно, и Су приходится бежать за ней, минуя преграды в виде поваленных деревьев или крупных камней. Его ноги практически путаются в зарослях плотного леса. Минхао позволяет себе остановиться только тогда, когда Джунхао садится на крышу какого-то фургона, у которого окна только со стороны водительского сидения.       — Что он здесь делает так поздно? — Су притаивается за кустарником и прислушивается к шорохам, которые вскоре превращаются в слова.       — Босс будет доволен количеством новой «глины».       — Ага, — соглашается собеседник, поправляя капюшон. Тёмная фиолетовая ночь и одежды не позволяют разглядеть лица незнакомцев. — Целых восемь.       — Разве их не должно быть девять?       — А, один студент удачно сдал со второй попытки. Босс об этом уже знает.       Это они говорят о нëм и, кажется, студентах, которые не прошли первое испытание? И Чан находится в этом фургоне, не особо похожем на автобус, который отвезёт их домой. И что значит «глина», а кто является так их называемым Боссом?       — Ух, давно такого не было. Старательный значит.       — Мы не вмешиваемся в политику Академии, они – в нашу; просто выполняем свою работу, — человек цокает, и, если бы не капюшон, можно было увидеть, как он закатывает глаза. — Поехали уже. Нам долго добираться.       У Минхао зарождается паника. Куда они отправляются, и если Ли там, то Су непременно последует за транспортом. Всё это очень странно. Как только транспорт трогается, Минхао танцует между деревьями, всё ещё оставаясь в тени, прежде чем с ужасом поймёт, что фургон ускоряется, а птица следует за ним.       «Джунхао, куда ты!» — тревожно звенит в голове, когда транспорт теряется в поле зрения, утопая во тьме. Су выходит на сухую дорогу, что даже следов от шин нет и, полный смятения и непонимания, возвращается в общежитие.

***

      Джунхви очень сладко просыпается. Он легко зевает, одновременно потягиваясь и оглядывая комнату. Его взор мгновенно беспокойно сверкает, когда он замечает Минхао, сидящего в закрытой позе и глядящего в одну точку перед собой.       — Минхао?       Су крупко вздрагивает, но не в силах посмотреть на товарища. Вэн мгновенно подходит к нему, садится подле и трепетно-крепко укрывает его пледом, по-медвежьи поглаживая. Минхао на мгновение становится лучше, пока навязчивые мысли не полезли в голову с новой силой. Джунхви, ощущая это чужое беспокойство, аккуратно укладывает товарища в свои объятья и тянет назад, на постель, позволяя Су лежать на своей груди. Солнце скользит по их переплетённым рукам.       — Чана увезли этой ночью в непонятном фургоне вместе с другими ребятами. И Джунхао улетел за ним.       Вэн чувствует, как дрожь Су усиливается, именно поэтому бережно утыкает его голову в себя, массирует её и проговаривая мелодию из подбадривающих слов, которые действуют на Минхао чуть ли не колыбелью. Вся тревога точно испаряется, когда Джунхви держит его вот так.       — Мы разберёмся с этим попозже. Давай отдохнём, а потом займёмся домашним заданием.       Когда Вэн ощущает кивок, подобный боданию, он мягко расплывается в улыбке. Им сегодня некуда спешить.       День проходит по-обыденному увлекательно, а вечером Минхао посещает свою излюбленную библиотеку. Его так и манят пособия с запретными сочетаниями; где-то он видел заголовок о Крестоносном желании, где рассказывается про цвет, который может преодолеть Время и Пространство, точно разрезать обе материи изысканно и позволить в небольшой промежуток поместить что-то новое, желаемое. Изготовление трудоёмкое, но Минхао это не пугает – он готов к этому испытанию с пониманием, что последствия могут быть тяжёлыми и, возможно, необратимыми – он играет в злую шутку с Миром, который не жалует перемен в Прошлом, ведь всё настоящее стоит на нём, фундаменте. Су переписывает ингредиенты, краткий рецепт и задумывается, как бы ему без подозрений собрать всё необходимое.       Оранжерея двадцать четыре на семь под охраной Чхве Ина. Есть предположение, что сказочные существа рано или поздно, но устают в течение дня, значит Ин может отдыхать в то время, которое близится к полуночи. Минхао оставляет Джунхви, занятого чтением книги, с кинутой фразой о ночной прогулке и добирается до нужного места за три минуты благодаря бегу. Стеклянное здание изумительно сверкает под лунным лоснящимся светом; сказочно сверкает блеск светлячков, наполняющих пространство маленькими беспорядочными маяками. Су подходит ко входу Оранжереи и сквозь окно замечает спящего Ина. «Какой он милый!» — проносится в голове у человека, когда он замирает перед дверью. Как ему лучше поступить? Незаметно и бесшумно, что будет довольно сложно, пробраться в Оранжерею за необходимыми ингредиентами или же разбудить существо, но на полных основаниях посетить место. Второй вариант как будто безопаснее, даже несмотря на то, что Су скоро раскроют (лучше так, чем он безрассудно поставит на себе клеймо «вор» или «негодяй»), и Минхао покрепче стискивает баночки с краской в своём кармане худи.       Поэтому он аккуратно стучит, ожидая, когда Ин распахнет веки. Конечно, Минхао мог бы сделать себя невидимым, но, во-первых, он не знает, сколько времени проведёт в Оранжерее, а действие такой краски он не проверял, во-вторых, Ин, с самого рождения связанный с магией, мог заподозрить обилие волшебных частиц в помещении. Ну и в-третьих, что не стоит исключать, у Чхве Ина могут быть припрятаны козыри, о которых Су не подозревает.       Человек-заяц пробуждается и удивлённо смотрит на человека по ту сторону стекла. Он мгновенно встаёт с насиженного плетëного кресла и с тихим скрежетом отворяет дверь, встречая спокойного Су.       — Минхао, привет, что ты здесь так поздно делаешь?       — Я подумал, что ночью растения выглядят более волшебно, чем при солнечном свете. Хотел проверить эту гипотезу, если ты разрешишь.       Чхве ещё не совсем просыпается, но согласно кивает, впуская студента, но в первую очередь – своего друга. Су на секунду становится стыдно, что он так пользуется своим положением.       — Есть какие-то конкретные цветы, которые ты хочешь увидеть? — Минхао думает с секунду, но затем отрицательно мотает качает головой. Чтобы его не сразу обнаружили. — Хорошо. Можешь прогуливаться, а как закончишь, скажи мне.       Ситуация ещё никогда не складывалась так благоприятно!       Су благодарно улыбается и идёт в лабиринт из растений, срочно выискивая ему нужные. Их немного, но сложность в изготовлении Крестоносного желания состоит именно в граммовках, а ингредиенты – пустяк. Если бы, конечно, это было легально. Минхао ловко собирает соцветия, пряча их в пустые коробочки, а на месте сорванных цветов умело изображает мощными мазками (для убедительности) их же. Визуально – не отличить. Су как никогда довольный убирает всё в карманы, опрыскивает лишние капли волшебной краски раствором белилии и, убедившись, что никаких следов не оставил, возвращается к Ину спустя сорок пять минут.       Честно, начинает клонить в сон. Чхве вновь дремает, и Су это уж больно умиляет. Он несильно толкает существо в предплечье, пробуждая и очаровательно улыбаясь.       — Ин, большое тебе спасибо. Это было очень увлекательно.       Чхве сладко зевает и потирает правый глаз, игриво спрашивая:       — Ну и какой вывод ты сделал? — Минхао молчит: «Ты очень добрый» и говорит «Ночью цветы и вправду красивее». Ин смеётся над ним, хлопает по плечу и отпускает домой. Они желают друг другу спокойной ночи, и Минхао мирно возвращается в общежитие. Вэн уже спит. Су оставляет всё в своей тумбочке – у него есть пять часов для сна, прежде чем ингредиенты превратятся в кислотную мраку.       Он встаёт с утра пораньше, чтобы добежать до Мастерской и начать изготовление краски до начала занятий. Как только Минхао выходит на улицу, когда плачет трава от росы, ему на плечо садится Джунхао. Его любимый и дорогой Джунхао! Он в порядке! Су осматривает птицу и с ужасом замечает окровавленный живот, но голубь не ранен. «Неужели, это кровь Чана», — беспокойным бенгальским огнём ревёт мысль. И именно эта мысль делает поступок Минхао более отчаянным. Теперь он точно не остановится.       Су с огромной старательностью относится к этому делу, более терпеливо и тщательнее перетирая ингредиенты и заливая их необходимыми порциями растворителей. Нужный оттенок получается мертвенно-фиолетовыи, как цвет кожи утопленника – это зрелище одновременно и пугающее, и завораживающее. Чужая кровь на Джунхао стоит перед глазами, и Минхао с каким-то нездоровым трепетом начинает выводить символы на бумаге, проговаривая эти же слова, как зачарованный.       Он хочет, чтобы эти странные люди, причинившие Чану боль, исчезли с лица земли; чтобы они в будущем не смогли повлиять на Золотую Академию и чтобы – с треском-грустью думается – Ли Чан был жив, здоров и рядом с его друзьями. Минхао завершает письмо, которое мгновенно сияет чёрным фейерверком, растворяясь в воздухе. Су не знает, какую часть Прошлого он изменил, но он с облегчением возвращается в комнату и ненадолго засыпает.