Взор его серых глаз

      Ее тошнило от долгой ходьбы и бесконечной открытой местности. Обожженные деревья, однотипные битые домики, протоптанные дорожки и маршруты. Было такое чувство, что она застряла в непродуманной игре, локации которой копировали и бросали в рандомные части маленького городка — в тот самый Первый округ Буферной зоны.       Разрушения, если и превосходили по масштабам кусок территории, который, как оказалось, звался «Нулевым» или «Проходным Нулевым», но больше не обескураживали. Сгнивали себе спокойно, тускнея в лучах медленно заходящего солнца. Кира и на него внимания не обращала, концентрируясь на гряде облаков, взявших курс в родные пенаты, наверное.       — Смотри, куда идешь.       Свят подхватил Киру за локоть, не дав упасть, когда она зацепилась за опаленную выбоину носком ботинка. Подобных углублений насчиталось около семи, и еще десятки зияли на крышах разграбленных домиков. В этом городе они пробыли три дня. Первые две ночи отсиделись на старенькой мойке, а потом сменили локацию на школу, где в бомбоубежище нашелся четвертый рюкзак. Свят забрал сумку с собой, так что теперь на правом его плече было их две. На левом — винтовка.       — Устала? — рыцарь поднял бровь, всматриваясь в ее лицо.       — Ну, я…       — Давайте быстрее, мать вашу, — подогнал Давид, махнув рукой. — Мы выбились из графика. Машинки не будут ждать.       Верно. Не будут. Поэтому они не задержались надолго в классе географии, где под партой нашлись два поломанных глобуса. Давид пинал их на улице вместо мяча, выводя Алису из себя. Свят был ко всему безразличен. Он почти ни с кем не разговаривал, бросив Кире короткое: «Дать тебе воды?» у куска памятника Песчанской Чудотворной, стоявшего около разломанного пополам моста. Когда-то он пересекал речку.       — Чего, блять, сопли жуем? — Давид поморщился, сплюнув на кусок бетона.       — Иди. — Свят подтолкнул ее ладошкой в поясницу, заставив Киру ускориться. — И смотри под ноги, — бросил он ей вдогонку.       Кира за несколько шагов приблизилась к Алисе, докуривавшей сигарету. Эта сумасшедшая прыгнула вчера в холодную воду, решив помыться в водоеме с мутной водой. Кира надеялась, что та заболеет или утопится. Хотя больше всех в этой компании она желала смерти Давиду, шутившему про куколок и пристрастия Боца к миленьким девушкам. Его особо никто не слушал, так что парень заткнулся на подходе к первому микрорайону — так гласила свисающая со стены пятиэтажки синяя табличка.       Как бы Кира ни пыталась запомнить названия улиц или неразборчивые надписи на стенах, выстроить карту в своей голове не получалось. Часть дороги забылась несколько часов назад, спутав поселок за поселком в один клубок. Вряд ли развязать его получилось бы, даже имей Кира бумагу или ручку. В чтении карт она не разбиралась, впрочем, как и в чтении людей. В особенности эмоций фальшивого рыцаря, сменившихся по щелчку пальцев у входа в Готвальдскую Воронку.       Щелчок. И он больше не умел улыбаться.

      Три дня назад.

      Лопатки ударились о стенку маленького сарая, к которой была прикручена труба. Кира вцепилась руками в низ живота, сев на землю, и, согнувшись пополам, стала вдыхать пыльный воздух через рот, чтобы успокоиться. Она здесь, черт возьми. На территории Буферной зоны. И она могла спастись.       — Меня сейчас стошнит, — пожаловалась Кира, жадно выхватывая губами кислород. — С-стошнит… Уйди, уйди, — повторяла она, отбрасывая от себя мужские руки. — Я н-не хочу в сексуальное рабство. Н-не хочу.       — Что это ее так распаяло? — с презрением фыркнула Алиса, чей голос бил эхом, подстроившимся под частые вздрагивания грудной клетки. — Тронулась, похоже, Свят.       Кира притянула колени к груди, уперевшись в них лбом, и накрыла голову руками, будто на нее сейчас обвалится небесный потолок. Бомбы или Птички. И она явно лукавила, потому что попасть какому-то уроду в руки для удовлетворения его сексуальных потребностей было куда страшнее, чем разруха вокруг.       — Поднимай ее, — Алиса тряхнула автоматом, равнодушно цокнув языком. — Закинем в рот таблетки и пусть…       — Иди погуляй, — отрезал Свят.       В последний раз он так говорил с Давидом, и было понятно, что ему не нравится подобное обращение к себе. Парень недовольно скрипнул зубами, но ничего ему не ответил. Стало ясно, что они друг о друге не знали. Все те россказни Давида в тачке были хорошо сыгранным блефом. Кира повелась как дурочка.       — Но мы же…       — Ты не услышала с первого раза? — рявкнул Свят, чьи руки бешено тряслись в такт движений ее плеч.       Рюкзак упал на землю. Алиса чертыхнулась и скрылась за сарайчиком, оставив Киру наедине с рыцарем. Один на один.       — Посмотри на меня, — спустя секунду выдохнул Свят.       У него не получилось ее успокоить. Кира тряслась, и мир вместе с ней. Все сыпалось, как городок под ковровыми бомбардировками. Или как при землетрясении на последней шкале интенсивности. Все. Катастрофа. Полное разрушение.       — Я не… н-не хочу в сексуальное рабство, — всхлипнула Кира, вцепившись в ходящие от истерики колени, — Н-не хочу. Я не…       — Никто не собирается тебя туда отдавать. Никто не отдаст тебя туда.       Свят приподнял голову девушки, стерев внутренней подкладкой рукава влагу с лица. Его голос звучал твердо. Кира в который раз не согласилась, мотая головой из стороны в сторону. Это была интуиция, отточенная в процессе эволюции. Люди сначала учатся врать, потом бояться. Он не боялся, а значит, врал ей.       — Э-это не правда. Я знаю, что это н-не правда! Давид… Он возит женщин, и ты… — Кира подавилась очередным всхлипом, что ковырнул изнутри глотку. — Т-ты тоже их… ч-черт…       Лицо рыцаря стало мутным от нового потока слез. Киру бросало из одного сценария в другой, а мозг продолжал пускать рефлекторные импульсы, будто думал, что она сейчас в адской мясорубке. И он находился в своей собственной центрифуге, просто потому что метался от оправданий к реальным фактам. Ее благородный рыцарь продает женщин, а она… Она думала, что он хороший.       — Мы их не возим.       Кира закрыла руками лицо, пытаясь дышать глубже. У людей есть одна пагубная, распространенная среди каждой из групп привычка — верить, что люди, которые делают хорошие поступки, не могут быть плохими. Жаль, никто заранее не предупреждает маленьких девочек о том, что рыцари не всегда могут быть благородными.       — Я дам тебе кое-что.       — Н-нет. Не надо. Не надо, пожалуйста.       Липучка на кармане рыцаря громко хрустнула. Внутри него покоился крошечный карманный фонарик и несколько пуль, что звенели у нее под лопаткой, пока Свят вел ее через лес, а она прижималась к нему все плотнее, надеясь, что он передумает. Развернется и вернет ее домой.       — Тебе станет немного легче.       — Не надо таблеток! — Кира выставила руки в попытке выбить блистерную упаковку или баночку с успокоительными. — Больше не!..       — Не таблетки, — заверил рыцарь и втолкнул в рот что-то округлой формы, что имело сладкий вкус. — Станет легче, когда распробуешь.       Слюна собралась на языке, вмешивая карамель в соль, что скатилась каплями по щеке, упав на нижнюю губу. И на его пальцы, которые приглаживали влажные участки лица.       — Распробовала?       — Ч-что это? — сглотнув, спросила Кира.       Рот мгновенно наполнило сладостью. Приторной. Кира замерла, привыкая к новому чувству — полному непониманию его действий. Растущему внутри смятению. Так, будто все референтные точки сдвинулись, потеряв всякий смысл.       — К-конфета?       — Леденцовая карамель, — объяснил Свят, закинув себе в рот точно такую же и, зажав между пальцев голубой фантик, повертел перед лицом, демонстрируя, что это не таблетки. — Нравятся такие?       Кира застыла на месте, видя свое отражение в радужках его серых глазах, что шли рябью, как в жаркой печке. Он сейчас с ней говорил?       — Л-леденцы? — настороженно переспросила девушка.       — Да, — кивнул рыцарь, не обратив внимания на недоумение, что так явно читалось в выражении ее лица. — Такие нравятся?       Слабый ветерок подбросил ее волосы, забравшись под воротник черной робы. Кира смотрела на Свята, перекатывающего леденец во рту, и сделала также, позволив конфете растянуть по языку легкие нотки ванили и взбитых сливок. Сладость или гадость?       — У т-тебя их… много? — наверное, как пуль рюкзаках.       — Хочешь еще одну?       Кира толкнула языком конфету во рту, полувопросительно промямлив:       — Н-не знаю.       Между ними протянулась вязкая пауза, смоченная будто бы запахом нашатырного спирта. Ей даже показалось, что атмосфера вокруг вдохнула пары раствора из клочка ваты в виде фантика. И перестала идти миражом.       — Е-есть… — Кира нерешительно дернула зубами сладкую кожицу с нижней губы. — Есть другие? М-может?       Свят прихлопнул карман ладошкой, прежде чем порыться в нем и достать шесть конфет в таких же голубых обертках с белыми линиями на них. Без названия и логотипа.       — Только эти, — Свят протянул раскрытую ладонь, зазывая взять одну. Она знала, чем заканчиваются такие истории — машиной с тонированными окнами и подвалом. — Хочешь еще?       — Они невкусные, — призналась Кира, нервно прыснув, и опустила глаза. Вот почему его пальцы тогда так пахли. — Мне больше нравятся…       — Шоколадные кексы, — опередил ее Свят, и леденец ударился о его нижние зубы. — Я читал, — непринужденно добавил он.       И такое там было написано? Вопрос напрашивался сам собой. Кира выдавила что-то из себя, что Свят не расслышал, а она решила не повторять.       — Послушай, — рыцарь отстранился, сложив руки в замок и подперев ими подбородок, не выпуская из пальцев конфеты. — Мы сейчас в Первом округе Буферной зоны. Если ты сбежишь, тебя застрелят. — Кира вздрогнула, вернувшись в реальность, где вместо конфет клали завернутые в фантики смерть. — Никто не будет разбираться, кто ты. Застрелят или заберут в не самое приятное место. Какие-нибудь плохие люди.       — А ты хороший? — просипела Кира несмело, моргнув от кусочков пыли налетевшей в глаза.       Отвечать Свят не собирался. Он просто смотрел куда-то, только бы не на нее. Кира знала, каково это — бояться смотреть своей слабости в глаза, но, может, ей просто показалось, потому что обострились чувства, и они романтизировали его на эмоциях.       — Я доведу тебя до четвертого.       — Их четыре?! — Кира открыла рот от шока, чуть не выронив конфету на землю.       — Ешь, — приказал Свят и легким касанием прошелся по щеке, заставляя размазывать гадость по языку. — Тебя заказала служба разведки. Они не будут пытать тебя, потому что ты представляешь для них ценность. Отец тебя выменяет. — заверил он, не прерывая зрительный контакт. — С тобой ничего не случится. Никто не станет делать больно.       Стоило ли ему верить? Вряд ли. Это все равно, что спустить злую овчарку с поводка и надеяться, что та на тебя не кинется.       — Ты не знаешь, — возразила Кира, прикусив дрожащую губу. — Н-не знаешь…       — Я знаю, — твердо сказал Свят, чья уверенность не внушала доверия. — Я прослежу.       — Ты... слишком благородный, — фыркнула девушка в ответ.       — Есть такое. — хмыкнул рыцарь, на секунду опустив глаза.       Кира чиркнула взглядом по его лицу, чтобы царапины, как от осколков, остались. Посмотрите на него — шутит в такой ситуации.       — Я все равно сбегу, — решительно пообещала Кира, вглядываясь в аккуратно сплетенные косички на его голове. — Все равно.       Свят с интересом склонил голову, слышно раскусив конфету зубами, и спустя мгновение пообещал ей серьезно в ответ:       — Я тебя найду. — рыцарь приподнял ее за подбородок. — Не переживай.

Наше время

      — Саплитятам нехер делать в Третьем, — распалилась Алиса, следуя за Давидом через детскую площадку. — Они вечно спорят: был ли журавль «Люфтганза» Отто Фирле или Лисовского. Или чей Куинджи? — высокопарно проговорила она, вскинув руками. — Все такие интеллигентные, а кроме как важничать, больше ничего не умеют. Строчат свои газетки в криптониях, пока их люди подыхают в Изоляции.       — Это называется деколонизация культуры, — вставил Свят, подгоняя Киру легкими касаниями ладошки по спине.       — Это разъединяет общество, — бросила из-за спины Алиса.       — Да нахуй такое общество, которое пихает «Рождественскую песенку» Леонтовича в каждую рекламу кока-колы, — хмыкнул Давид, вытянув из кармана пейджер. — А хули так тихо в последнее время?       Кира не могла с ним не согласиться. Неестественно тихо. Она почему-то представляла это место полным людей, даже если имела слабое представление о том, что такое Первый округ. И как выглядят все остальные. Предполагалось, что этот кусок территории кем-то охранялся, а не был таким пустынным.       — Не до этого всем сейчас, — пожала плечами Алиса, пнув ногой деревянную неваляшку.       Кира мельком посмотрела на качелю, опустившись на кусок зеленой лавочки у подъезда. Она вытянула ноги, переводя дыхание. Алиса и Давид рылись в рюкзаках, попеременно проверяя датчиками темно-свинцовое небо. За все это время, если Птички и просматривались, то мигрировали в теплые края не так массово, как раньше. У нее было одно объяснение — отец пытается ее найти.       Эта мысль совсем не грела. Разочарование в нем так явно читалось в резкости и грубости к остальным. Проще было винить всех, только бы не отца, который перестал искать маму. Кира неожиданно поняла, что от места «пропала без вести» ее отделял всего один округ.       Наверное, глупо было думать об этом. Прошло слишком много времени. Даже если в постоянных звонках с засекреченных номеров было что-то, что давало надежду. Кира без раздумий отдала бы мошенникам все, что у нее есть: деньги, карты, города. Отдала бы без колебаний — только бы маму вернули. Оказывается, она была такой наивной.       Кира оперлась руками о колени, прикрыв глаза. Подступающие слезы сдавили горло. Девушка смахнула их, решив переключиться и осмотреться. Возможность улизнуть или затеряться в пустом городке есть, хотя не совсем ясно, что делать дальше. Как долго она сможет протянуть одна без еды и воды? В какую сторону идти? Если пересечь детскую площадку, удастся оказаться на дороге, ведущей на кладбище. Или во втором микрорайоне.       Мини-карта в ее голове все не выстраивалась. Кира кусала обветренные губы, отдаленно слышала говоривших на повышенных тонах Давида и Алису. Они спорили о культуре, а ей мысленно было смешно. Похитители спорят о культуре. Бред какой-то. Должно быть, Свят считал так же, попивая воду из фляги и закатывая на них глаза. Он поворачивался боком, чтобы проверить, сдвинулась ли девушка хотя бы на миллиметр или нет.       Чтобы рыцарь с ней сделал, найди Кира острый осколок и ударь его со спины? Убил бы, наверное. Он работает на разведку, значит, «серый берет» — не очередная тупая шутка Романа, учитывая, насколько филигранно Свят справлялся с оружием.       Давид и Алиса не выглядели как те, кто проходит службу, или что там у них было вообще? Скорее всего, они — из местных, которых наняли, чтобы перевозить через Буферку людей. В отличие от рыцаря, эти знали, куда идти, где свернуть или в каком доме остаться. Значит, рыцарь не часть «Сети». Может, ее и правда не везут в сексуальное рабство?       Кира обессиленно опустила плечи, иногда вздрагивая от эха ударов, которые гнали взрывные волны в сторону Нулевого. В воздухе запахло едким дымом. Усталость брала свое, понемногу выжимая энергию. Стоит заниматься физической активностью, если есть возможность — так, по крайней мере, говорилось в буклетах.       Кира потянулась и, привстав, несмело приблизилась к клумбе, где пробились первые подснежники. Она присела, коснувшись пальцами кусочка окрашенной покрышки, усеянной мусором. Среди рваных страниц и пластиковых бутылок нашлась приоткрытая пачка сигарет. Рот автоматически наполнился слюной. В последний раз она курила на полигоне, поэтому хватило одного напоминания, чтобы рефлекторно протянуть к коробке руку.       — Не вздумай!       Давление в области бицепса было знакомым. Кира подавилась выдохом, выставив руки, чтобы зацепиться за что-то.       — Тебе сказали ничего здесь не трогать! — рявкнул Свят, развернув девушку к себе — к ярости, что так явно читалась на лице рыцаря, а на лицах остальных — полное непонимание. — Зачем ты полезла за ней?!       — Я… я просто… отпусти!       Кира попыталась вывернуть запястье, и это не сработало. Она поплелась за ним, спотыкаясь о комья подмерзшей земли, остатки качель и железяк. От Свята исходила какая-то яростная тревожность, передающаяся по руке через мурашки. Будто он был проводником. И точно должен был ударить током.       — Там, видимо, подложка. Разберись с этим, Давид, — рявкнул Свят, пересекая с ней детскую площадку.       — Бля, этого еще не хватало, — усмехнулся Давид и поднял с земли автомат.       В следующий момент раздались выстрелы. Клумба за четыре таких разлетелась в щепки. И дело было не в пулях. Это был взрыв.       — Что это такое? — закричала в испуге Кира под заливистый смех Алисы.       Кира затаила дыхание, оказавшись в узком проходе, образовавшемся от свалившихся друг на друга хрупких пятиэтажек.       — Послушай сюда! — рявкнул Свят, толкнув девушку к стене. К каменной кладке, где кто-то оставил надпись красным баллончиком. Кира прижала к шершавой надписи ладошки, проведя по ним несколько раз. — Ты ничего не трогаешь здесь. Деньги, тетради, сигареты, еду — ничего, что плохо и хорошо лежит.       — Но…       — Я не закончил, — рыцарь повысил на нее голос, хотя точно должен был говорить вполголоса над выпирающей крышей, вздымающейся от ветра, как листок. — Там была взрывчатка. Хотела без руки остаться? Тебе, кажется, говорили…       — Не говорили!       Свят в раздражении прикрыл глаза, болезненно впившись пальцами в плечи. Рыцарь злился, тем самым подливая бензин в ее собственную злость. Откуда ей было знать? То есть, Давид говорил ничего не трогать, но…       — Повторяю еще раз, — процедил Свят сквозь зубы, сузив глаза до того прищура, который говорил, что сейчас он спускать с рук колкости не станет. Кира иногда этим пользовалась, потому что имела на право. Все. Он ей должен. — Ты идешь только там, куда тебя ведут, и не трогаешь ничего без разрешения. Ясно?       — Ясно!       Кира дернула плечом, сверля его взглядом. Все сильнее хмурясь и мысленно желая каждому из них найти свой такой «сюрприз», который оторвет им башку.       — Свят, заберешь рюкзак? — свистнула Алиса, показавшись в проходе с рюкзаком. — Мы с Давидом подойдем немного позже. Хотим кое-куда заглянуть. Там небольшой тайничок.       — Здесь стой, — приказал рыцарь, слегка оттолкнув ее от себя.       Наверное, осознание того, что был шанс остаться без конечности, не до конца ударило в голову. Кира сжала руки в кулаки до яростного хруста. Она так и не сдвинулась с места, приклеившись к асфальту.       — Два часа. Там заводик, — шушукалась с рыцарем Алиса, поглядывая на нее с нескрываемой усмешкой. Дура. — Помнишь карту?       Свят кивнул и поместил Алисе что-то в карман. Он зыркнул на Киру, а потом на небо, по которому рванули две ракеты, разрезав густые тучи, и, прежде чем повести Киру в сторону какого-то здания, бросил Алисе:       — Не задерживайтесь надолго, скоро стемнеет.

***

      На вывеске приборостроительного завода остались несколько выцветших желтоватых букв и два с половиной этажа без окон. Бело-коричневая кладка снаружи, темно-зеленая внутри. Несколько формовочных машин и печей для плавки стекла. Кира мельком заглянула внутрь одной из них, отыскав на дне огромной металлической чаши разноцветные атласные лоскутки вроде вставок, что были на костюме Арлекино. И до него добрались, видимо.       — Почему здесь так… пусто? — Кира имела в виду городок, название которого так и не удалось узнать.       — Тебе кажется, — односложно ответил Свят, отворив тяжелую дверь.       Маленькая котельная, в которой они сидели в полной тишине, была захламлена коробками с макулатурой. Свят осмотрел каждую на наличие «сюрпризов», осветив фонариком тонкую паутину с обсидиановыми крошками — кусочками грязи, что падали с треснувшего потолка. Кира изредка посматривала на развевающуюся вуаль, пока его не подцепил сквозняк, пнув в противоположный угол крошечной комнатушки. Ей было чертовски скучно.       Кира повернула голову, заерзав на мягкой сидушке, той половинке кресла с короткими ножками, что хрустели каждый раз, когда она не могла принять удобную позу. У нее ныли ноги. И все тело. Рыцарю, кажется, было все равно. Он второй час подряд крутил в руках какие-то болтики, аккуратно раскладывая по мешочкам пули и баночки.       Аккуратно. Кира прыснула, заставив его поднять глаза и обменяться недвусмысленными угрозами. Она бы, наверное, выиграла переглядки, окажись Свят на ее территории. На своем поле играть всегда проще, поэтому рыцарь был таким расслабленным в своей среде обитания.       — Алиса сказала… — Кира принялась драть рытый бархат подлокотника кресла, бросая розоватые хлопья на пол. — Сказала, что ты из Третьего. Ты там родился?       Почему-то это ее волновало больше всего, и даже если Кира была уверена, что Алиса не врет, почему-то все равно захотелось уточнить. А вдруг? Свят точно не планировал отвечать, продолжая делать вид, что ее в комнате нет, как бы громко она не вздыхала, привлекая к себе внимание, выводя его на разговор. В конце концов, Кира уткнулась взглядом в кусочек неприкрытого пленкой окна, откуда приглядывалась ножка билборда и черно-синяя рамка внизу картинки: «Центр. За метром — метр».       — Кто это такие? — Кира указала подбородком на изображение, всматриваясь в крошечную надпись с номером телефона, которая только и делала, что кричала громко: «Позвони и выменяй жизнь на ключи от новой высотки». Легкие деньги почему-то всегда пахнут кровью. — И саплитята. Давид как-то…       — Тебя это не касается.       Свят ударил дном металлической кружки о подставку, что подогревала воду, и высыпал внутрь два пакетика сахара, а затем кофе, пыль которого коричневым облаком поднялась над окантовкой посуды. И на него захотелось дунуть, чтобы он рассыпался по белой коже, как веснушки. Или как зажившие ранки. Кира видела их в цвете дешевого растворимого.       — Ты меня туда ведешь, значит, я имею право знать, — она скрестила руки на груди. Будто совсем перестала его бояться. И эта беспечность обволакивала атмосферу, падая на переставшие дрожать плечи. — Какая разница, если я все равно не смогу вернуться? Это их заказ, верно? Тавро, что у меня на плече, похоже на те штампы из накладных…       — Рот, — оборвал ее Свят, и в этом больше не было ничего от протянутых на открытой ладони леденцов, запах которых растворился во флере цитруса у той самой мойки, где у кого-то в виске, видимо, застряла пуля. — Или я заклею тебе его сам.       Вода в металлической кружке закипела, вторя ее набирающему обороты раздражению. Эта эмоция не была им считана. Свят в следующий момент вернулся к кружке с кофе, так и не узнав, что Кира готова была начать с ним словесную перепалку. Наверное, ее и правда распаяло. Страх перестал почему-то чувствоваться, одна настороженность осталась.       Кира закинула ноги, подтянув колени к груди, и стала наблюдать за тем, как Свят помешивал жидкость столовой ложкой из комплекса посуды. Она особо не рассчитывала на вилки или тарелки. Вся еда из ИРП укомплектована по пакетикам, коробкам или консервным банкам. Изредка в домах находились пиалы из граненого стекла, куда вливался безвкусный суп.       Кира привыкла к пресной еде быстро, и она бы определенно отдала бы кого-то на растерзание, только бы съесть кусок обжаренного мяса в специях. Или за галеты, которыми с ней больше никто не делился. Кира подняла голову, выглядывая в приоткрытом рюкзаке рыцаря голубые фантики или темно-зеленый флоупак с печеньем. Там лежали одни магазины и пули, хотя ей показалось, что рыцарь потянулся рукой в сумку, готовый достать что-то к горячему напитку.       — Ты пьешь кофе, — констатировала Кира и внезапно встала, качнувшись на пятках.       Насыщенно-горьковатые нотки растворимого осели в крошечной котельной, где места не хватило бы для четверых. Два вкрученных бойлера в стену и сваленные в кучу вещи, которые напоминали лежанку в больнице, заполнили две трети пространства.       — Да, — скрежетнул зубами Свят, искоса поглядывая за тем, как она приблизилась к подоконнику, под которым тянулись медные трубы.       — Я тоже хочу, — намекнула Кира, оставив взлохмаченное пятно пара на кусочке окошка от выдоха. — Хочу кофе.       — Ты его не любишь, — сказал рыцарь и сделал глоток.       И все-то он знал.       Если бы Айвенго существовал в реальности, она бы умилялась и посмеивалась над ним из-за того, что он читал. Вот бы от него осталось хоть что-то для нее настоящее. Теплое, хмельное. Таким Кира помнила его у бассейна.       — Хочу кофе, — настойчиво протянула Кира с нотками раздражения и услышала слабый грохот посуды, что упала на пол, как ее сердце у Готвальдской Воронки. Странная это вещь — сердце. Хранит в себе рубцы, как игольница, а может, и что похуже. — Так ты заваришь мне его или нет? — не выдержала девушка, почти рявкнув на него.       — Нет, — отрезал Свят тон в тон ее голоса.       Грубиян. Кира явно его раздражала, и это чувство тянулось за ней еще с первой встречи у лестницы. Нет, правда, почему он отказался от кресла в офисе, если в деле замешаны деньги? Как там сказала Алиса? Самый жирный товар, да?       — Нет ничего хуже жадных мужчин, — поцокала Кира языком, думая, как быстро у него лопнет терпение. — С такими девушки не водятся. Тебе предложили денег, но ты жалеешь одну чашку кофе?       Попеременные щелчки пальцев были громкими. Легко. Свят что-то делал за ее спиной, вымещая злость в стуке посуды, неосторожно разорванном пакетике с сахаром, что должен был рассыпаться у лежанки, а потом ударе дна кружки о подставку. Кира прислушивалась к шуму, высматривая мини-ураганчики на дороге из пыли, пока не почувствовала внезапное давление в локте.       — Эй, хватит меня… — возмутилась Кира, встретившись лицом к лицу с зимней стужей. И ей действительно стало холодно. Всученная Святом в руку металлическая кружка грела только ладонь. — Г-горячо, — растерялась она, задержав дыхание.       — Потерпишь, — процедил рыцарь, выдерживая секунду ее прищур, прежде чем вернуться на место.       Его раздражение было крепким на вкус, как прожженный сахар. Кира отвернулась, сделав маленький глоток, чтобы скрыть от него усмешку. Почему-то вспомнила Кристину, которой пообещала устроить мини-вечеринку; все обещания, данные отцу, от которых тяжело было на душе, и на глаза наворачивались слезы.       Было в этом вечере что-то от странного спокойствия. Ненастоящего. Обычно за чашечкой кофе люди смеются или рассказывают душераздирающие истории, а Кира вязла в мыслях — романтизируя и очеловечивая ржавые закаты в Первом округе, застрявшие в горниле военных уродств, или рыцарей с косичками, которые притворялись хорошими.       — Где Алиса и Давид? — тяжело выдохнула Кира, поставив на подоконник кружку, из которой исходил тонкий хвост пара, заглатываемый сквозняком в щели. — Они спят вместе, да? Я видела у нее пачку презервативов. Это не первый раз, когда они остаются наедине. — буркнула она, слизав каплю горького кофе с уголка губы. — Ты тоже спишь с ней?       Что-то неожиданно звякнуло. Скорее всего, пугает пушкой, из которой не выстрелит. Не в нее точно. Кира была ему нужна, поэтому это осознание пыталось играться с ним, задевать, выводить фальшивого рыцаря из себя, дергать… Ха, за косички. Он сам себе их плел. Странный.       — Алиса у вас что-то типа развлечения? — Кира коснулась разгоряченной ладонью холодной стенки, успокаивая надоевшую пульсацию в местах, где линии жизни стали как будто бы короче. Не иначе происки наглых Мойр. — Вы поэтому взяли ее? Чтобы удовлетворять свои…       — У тебя пять минут. — Свят бросил пушку в рюкзак с такой резкостью, что Кира поежилась от звука, всегда полного металлических оттенков. — Допила, и чтобы я тебя больше не слышал, — повысил он голос прямо, как… ее отец.       У них в семье это было обычным делом — перетягивать канат, пока руки не сотрутся. Свят явно был сильнее в подобных играх. Кира развернулась к нему лицом, чтобы демонстративно оттолкнуть кружку в уголок окна и вскрикнуть злобно:       — Я не люблю кофе!       Коричневые капли усеяли пыльный подоконник. Свят поднял на нее глаза, слышно щелкнув челюстью. Кира с вызовом вскинула подбородок вверх и, не дождавшись, пока он что-то скажет, опустилась на пол у коробки с макулатурой, с грохотом выбросив содержимое на пол: письма, газеты, технический журнал в коленкоровом переплете и разорванные листы сканворда.       Рыцарь прожигал ее спину взглядом, забираясь под одежду не хуже сквозняка. От второго не было жарко. Да и щеки не пылали почему-то. Кира хотела приручить это странное чувство, которое наступало на пятки, но, кажется, выпестовала что-то похуже смущения и обиды.       — У тебя есть ручка? — отчеканила Кира. В вопросе слышались нотки не разгоревшегося скандала. — Пока не стемнело, я хочу…       Треск рвущегося материала, а затем характерный звук открытого замка не дали ей закончить. В следующую секунду к бедру подкатился маркер. Кира подобрала вещь, покрутив ее в руке, и отбросила колпачок, заставив тот отлететь в сторону. Не хочет ее слушать? Не хочет говорить с ней? Прекрасно.       — Боевая часть сабли, — громко прочитала с листа девушка, отдаленно услышав характерный звук веревки. Пошел он. — Шесть букв, — выплюнула она, поставив точку в первом квадратике. — Клинок. — а затем чиркнула по слову на листе, что весь был исписан кем-то.       Кира делала так же только с одной целью — побесить его. Наверное, это было странно, и ей стоило забиться в угол, трястись от страха и не смотреть ему прямо в глаза, но тут было как-то все по-другому. Наедине не страшно, оказывается.       — Сохатый великан, четыре буквы. — Кира встряхнула лист, и таких было десятки в коробках. — Лось. — она поцокала языком и глянула на трубу, где было его отражение — недовольное. — Мощный космический объект, излучающий огромное количество энергии.       — Кира, — предупредительно рыкнул Свят. Впервые произнеся ее имя. Вау.       — Квазар. — довольно хмыкнула девушка, ткнув маркером на букву «К». — Он находится в черной дыре. В центре почти каждой галактики есть черная дыра. — зачем-то проговорила она, — Их около четырех видов. Если в нее попасть, можно превратиться в спагетти. Это называется спагеттификацией.       Свят раздраженно щелкнул по кнопкам пейджера, проверяя грипс. Кто бы мог подумать, что тысячи мини-побед будут слаще одной большой. Не так увлекательно сразу выиграть войну, как захватывать город за городом. Ты просто в какой-то момент становишься слишком жадным, накачивая себя быстрым дофамином.       — Еще есть совсем маленькие черные дыры, — усмехнулась Кира с каким-то осуждением, будто Свят не знал, что можно одну такую поместить в карман, но знал ее привычки, и неясно, какой из фактов ей нравился больше. Она решила разобраться с этим позже, закинув мысль в самый дальний ящик в своей голове, — я бы даже сказала, крошечные. Их можно поместить в…       — Кира!       Голос рыцаря хранил в себе тоже металлические оттенки и звякал с угрозой, но больше не заставлял вздрагивать. Кира сжала в руке исписанный лист сканворда, превратив его в импровизированный шарик, и отбросила в угол.       — Мне нужно помыться, — буркнула девушка. В котельной еще запахло невысказанной откровенностью. — И сменить белье.       Свят порылся в рюкзаке, бросив на лежанку бутылку воды и сухой душ. Кира, не поворачивалась, подглядывала за ним через отражение в навесном бойлере, усеянном стертыми наклейками: «А ты горишь, ты творишь…»       — У тебя пятнадцать минут, — бросил рыцарь у выхода, хлопнув дверью.       Кира выждала, пока шум снаружи стихнет, и на цыпочках приблизилась к лежанке, где стояла вторая кружка с кофейной гущей на дне — смазанным предсказанием, в котором не угадывались хэппи-энды. Совсем. И в приоткрытом рюкзаке, до которого она дотянулась, не было ничего, кроме коробок с инструментами и масляной жидкости. Сдержанно, и как его характер. Должно же быть там что-то еще, верно?       Кира пригладила нижнюю подкладку, нащупав небольшой карманчик, обшитый нитками, и пролезла в него пальцами, отыскав тот самый медальон с буквой «Р», что-то холодное округлой формы и бумаги, завернутые в трубочку.       Кира вытянула содержимое, раскрыв ладонь. Шесть штук пожелтевших облигаций, перетянутых резинкой, и обычное, ничем не примечательное обручальное кольцо. Он женат? Да ну, не может быть.        — Почему так долго? — возмутился Свят, заставив Киру обернуться.       — Давид хотел кое-что проверить, — отозвалась Алиса за дверью. — Мы недалеко наткнулись на одну группу. Он хочет разобраться. Поможешь ему?       Вот черт. Кира засуетилась, выронив добытые находки из рук, и спустя несколько попыток наконец сгребла все в кучу, стараясь запихнуть вещи обратно. Прихватила с собой купюру. Всего одну. Прежде чем сложить коробки и масло, которое лежало то ли поверх них, то ли под ними. Разбираться времени не было.       — Кто такие? — недовольно спросил Свят.       — Вроде из третьего, — зевнула Алиса. — Там у них что-то вроде мини-границы. По-хорошему, лучше с ними разобраться, вдруг дезертиры какие. Я отведу принцессу к Белому Пляжу. А она, кстати, где?       Ручка двери, заев, дернулась несколько раз. Кира действовала быстро — подобрала сухой душ, разорвала пакет, стянула робу, позволив ей упасть на пол, оголила живот и рванула в угол комнаты, перевернув по пути чашку.       — Скучала? — пропела Алиса, заглянув внутрь котельной и махнула ей рукой.       — Н-нет, — покачала головой Кира, забившись в угол.             Алиса хохотнула, переступив порог. В образовавшемся проеме появился рыцарь, скользнув взглядом по ее телу. Кира прижала к груди разорванную коробку сухого душа, неловко переступив с ноги на ногу.       — Осмотри ее, — приказал Свят, чиркнув последний раз по бедрам, с которых свисала роба. — Мало ли что припрятала.       — Ага, — отмахнулась Алиса, проскользнув внутрь. — Давай заканчивать и на боковую. Завтра подъем в пять.       Кира с облегчением выдохнула и, наконец закончив принимать душ, позволила Алисе осмотреть ее вещи вплоть до носков. Она так и не узнает, что найденный клад был сброшен в исписанные листы сканворда, а на утро незаметно помещен в карман плащевки. Туда, куда, по слухам, можно было поместить крошечную черную дыру.

***

      Дальше мотосервиса простиралась пустая дорога. По правую сторону — лес, по левую — все те же домики, за которыми скрывалась маленькая церквушка. Алиса остановилась около нее, бросив на землю пару чужих крестов для тех, кто приносил Домашнему Богу дань. Она предложила задержаться рядом с речкой, напоминавшей по форме извивающуюся змею. Кира отказалась, посчитав идею купаться в такую погоду безумием. Небо было сегодня задурманено легированными тучами. Вот-вот дождь сорвется на головы.       — Сколько еще мы будем идти? — Кира накинула на голову капюшон, затянув его, чтобы прохладный ветер не так сильно хлестал по лицу, развевая распущенные волосы.       — Так не терпится попасть в Четвертый? — отшутилась Алиса, прокручивая между пальцев маленький пейджер. Грипс пришел ранним утром, и они покинули завод, не дождавшись остальных. Давид и Свят так и не объявились. Рюкзаки остались в котельной, так что они вскоре догонят их. — Если ничего не случится, в начале июня будем на месте.       — В начале июня? — переспросила Кира, дрогнув скорее от ее ответа, нежели холода. — П-почему так долго? То есть… Там должна быть машина или…       Алиса остановилась, отбросив ботинком какой-то кусок тряпки, и осмотрелась по сторонам. Кира сделала так же, не найдя ничего подозрительного. Ночью пролетали две-три Птички, но это все, что тревожило опустевший городок. Когда-то красивый городок.       — Не все так просто, — Алиса пожевала губу, поправив автомат на плече, и дернула подбородком на улочку, призывая идти за ней вглубь через покосившиеся пятиэтажки. — Будем отталкиваться от ситуации, принцесса, — пробурчала она нечетко.       — Может что-то произойти?       — Здесь все может произойти, — заключила девушка и замолчала.       Невозможно было готовить себя к худшему. Хотя могло ли быть что-то хуже похищений или разбросанных по городу взрывчаток, что прятались в, казалось бы, таких безобидных вещах, как пачка сигарет? Они вроде как убивают медленно, растягивая момент, чтобы послевкусие смерти чувствовалось на языке горечью табака.       В последнее время все мысли крутились вокруг Костлявой, которая оставляла на стенах домов свой автограф — граффити и послания. Кира не удивилась бы, найди она одну из тех, что видела на стеле во вспышке камеры. И городок явно питал какую-то к ним особую, извращенную любовь, сохранив надписи почти нетронутыми. Разве что с царапинами и черными дырами от пуль.       — Кто такие саплитята? — буркнула Кира, плохо скрывая свое любопытство. — Вы постоянно говорите о них… странные вещи.       — САПЛите, — поправила Алиса, акцентируя каждый слог. — Работают с организацией «Просвет». Просвет плодит Гамлетов, но не спрашивай меня о них, я не особо что знаю. Одним словом — писаки-вандалы, — осуждающе перековеркала она, — проводят литературную коммеморацию в Проводах в Третьем. Думают, что писанина поможет им закрепиться.       Кира прокрутила в голове сказанное, нахмурившись, когда не смогла сопоставить ничего конкретного. Она замерла на мгновение, наткнувшись на строчку на фронтоне здания: «Трактор в поле дыр-дыр-дыр, кто за что, а мы за мир».       — Так это какой-то батальон? — спохватился Кира, поняв, что отстала от Алисы. За несколько широких она шагов подбежала к девушке.       — Сказала же — организация. Подпольная. — Алиса, видимо, закатила глаза, громко поцокав языком. — Штампуют газетки и брошюры с призывами к революции. Развлекают народ. Нашим бы только хлеба и зрелищ, — пожала она плечами, покачивая в руках автомат. — У нас люди творческие, а тут такая тема — война. Есть, где поспекулировать, где разогнаться.       — Понятно. — вовсе нет.       Кира засунула руки в карман плащевки, нащупав пальцами бумажную трубочку, стянутую резинкой. Ей виделось разъяренное лицо Свята, когда он отыщет пропажу, а она объяснит, что никакого отношения к этому не имеет. Кажется, легче было укротить молнию, чем выдержать его прозрачно-стеклянный взгляд. Он таял иногда. В не самых безопасных для нее ситуациях.       — Ну-ка стой, — Алиса выставила руку, явно прислушиваясь к шуму.       — Ч-что такое? — насторожилась Кира.       — Тише.       Между двух пятиэтажек гулял ветер, неся пыль и мерный треск, похожий на автоматные очереди. Кира занервничала, сглотнув тревогу, что всегда была кислой на вкус. Ее разбавляли сладкие таблетки и невкусная леденцовая карамель. Она была бы поспокойнее, будь с ней рядом рыцарь. Он выглядел так, будто знал, как решить любой вопрос. Кроме разбитых на кусочки надежд, конечно же.       — Идем за мной. — Алиса перешла на шепот, ткнув пальцем на пятиэтажку без крыши, в которую они быстро забежали. — Только тихо давай, — шикнула девушка.       Звук выстрелов на втором этаже стал четче. Алиса опустила ее на пол, прижав ладонь к макушке, и приложила палец к губам. Кира закивала, разместившись в углу пустой комнаты, пока женская рука медленно передернула затвор автомата, указав дулом в окно. Это плохо. Это очень плохо.       — Вот, блядь, — тихо выругалась Алиса под звуки топота ног, приближавшихся к ним. — Хочешь жить, принцесса? — хмыкнула она, в кого-то прицеливаясь. — Знаю, что хочешь, — добавила, не дождавшись ответа. — Мне нужно, чтобы ты достала пейджер из моего кармана и…       Кира среагировала быстрее, прощупав куртку на наличие устройства. «Роза Люксембург» гуманно хранила его в правом кармане черной куртки, и крышка ее пейджера почему-то щелкнула, как череп от удара прикладом, повторяя историю. Кто-то говорит, что она циклична, видимо, люди плохо понимают, что это всего лишь последствия неправильно принятых решений.       — Введи цифру за цифрой, — проинструктировала Алиса, прижавшись спиной к стене у окна, не выпуская из рук автомат. — Цифру за цифрой, поняла? Иначе оторвет к херам руку. Будет потом культя.       — Ч-что? Т-там?..       — Взрывчатка, прикинь. Чтобы чужие ручки не лезли к моим вещам, — хмыкнула Алиса, в нервозности кусая губы. — Давай, вводи: четыре, восемь, ноль… — и выглянула наружу.       Не стоило ей этого делать, потому что в следующую секунду пуля чиркнула по противоположной стенке. Алиса выстрелила в кого-то в ответ, кто прятался за домиком напротив, выкрикнув громко: «Нашел». Это был не Свят или Давид. Это были те плохие люди.       — Ч-черт, — в панике вскрикнула Кира, выронив вещь из рук, и поползла спиной в сторону выхода. — Я не… Я не…       Очередная пуля пролетела прямо перед ее лицом. Буквально. Кто-то говорит, что перед глазами проносится вся жизнь. Они лгали. Кира ничего не видела, кроме отлетевших гильз и пыли. И ей повезло, что инстинкты взяли верх.       Кира поднялась на дрожащих ногах, нащупав рукой балюстраду, с которой сыпалась краска, прилипая к пальцам. Она попыталась вытереть кусочки о робу, хотя не совсем понятно, почему это было важно.       — Стой! Ты не понимаешь, что ты!.. Вернись, идиотка!       Выстрелов было больше пяти. Кира видела, как не справлялась Алиса, оставшаяся в соседней комнате, чтобы отстреляться. Автомат в ее руках визжал, как ненормальный, не переставая шуметь. Звук заполнил пятиэтажку. Завис в ней, как гарь и пыль, норовя взорвать здание к чертям собачьим. Кто-то явно вложил душу в каждую такую шальную.       Ничего не оставалось делать, как подняться и побежать наверх по лестнице, отбивая ритм ботинками на третьем, а потом и на четвертом пролетах. В такт летящих пуль. И кто-то бежал за Кирой, повторяя маршрут. Следы, остающиеся на пыльных ступенях. У тех, кто гнался за ней, вряд ли имелись в карманах конфеты. Гонка за выживание никогда еще не была такой горькой.       У входа на крышу у Киры сперло дыхание. Металлическая дверь, которую она дернула на себя, не поддалась. Пришлось забежать в коридор, промчавшись по нему в поисках одной из комнат, где могла быть мебель. Где можно было спрятаться. Кира не была трусихой, но здесь страх заиграл новыми красками — в тон неразборчивым граффити.       Почему-то все плохое всегда сбывается, не спрашивая у тебя трех заветных желаний. Кира бы обменяла их, только бы выстрелы закончились, и кто-то перестал ее преследовать, как ночные кошмары, наступая на пятки под утро. Но даже они не были такими ужасными, как реальность — та самая жестокая, в которой она могла заработать пулю.       Может, Домашний Бог сжалился над ней, позволив приземлиться на пол перед одной из квартир, где стоял диван. Кира не предприняла попыток подняться и поползла в место, где она думала, что сможет спрятаться. Отсидеться. Переждать, пока за ней не придет кошмар поменьше, остановив свистящие пули и чьи-то ругательства. А они приближались к ней быстрее, чем фальшивый рыцарь приходил на помощь. Хотя казалось, в шуме ее пульса нельзя было ничего разобрать.       Кира оттолкнула от себя поваленные в кучу доски, использовав прикрученный к стене шкафчик, чтобы подняться. Он в следующий момент упал от давления. Ей удалось выровняться и сделать несколько шагов в сторону расстрелянного дивана. Она почему-то больше не плакала, хотя пыталась выдавить из себя слезы, чтобы легче стало.       — Стоять!       Команда и отчетливый щелчок оружия. Кира замерла, инстинктивно подняв руки вверх. Голос не был ей знаком, поэтому она не решилась прыгнуть за стертый диван или рвануть вниз по лестнице, толкнув его в проходе. Кажется, человек за ее спиной точно бы выстрелил.       — Повернись, — приказал незнакомец, и Кира послушалась, чувствуя, как руки дрожат и рефлекторно подгибаются от страха пальцы. Будто их бил кто-то крошечными зарядами тока. — Ты что, из Пятого, да? — спросил он, зыркнув на рамку ее позывного.       Кира посмотрела на место, где был карман, однако крапа на форме мужчины не нашлось. Не трудно было догадаться, что это один из той группы, которую они встретили несколько дней назад. У этого мужчины автомата не было, но была пушка.       — Говорю, ты из Пятого, да?! — заорал он, заставив ее в панике сделать несколько шагов назад и упереться в диван. — Не двигайся, сука!       — Х-хорошо, х-хорошо, — успокоила его Кира, и ей стоило невероятных усилий, чтобы не разрыдаться сильнее. Упасть на колени и просить помилования. — Я не двигаюсь, не двигаюсь, — заверила девушка.       — Отвечай! — рявкнул незнакомец и за три шага приблизился к ней, схватив девушку за волосы.       Кира вскрикнула, оказавшись прижатой к стенке. Перед глазами смылся столик с кусками фотографий, мандариновый фужер, а все остальное и вовсе замылилось, когда дуло уперлось в щеку, ударив по нижней челюсти. Интересно, какой у костлявой был прикус?       — Ну? Из Пятого?       — Д-да, да, — быстро закивала Кира, глотая буквы, чувствуя давление в области левой щеки. Холодной и мокрой от слез. — Я из Пятого. Из Пятого.       — П-правда? — он шмыгнул носом, удивившись, и посмотрел сначала ей за левое плечо, потом за правое. Будто в стенке было что-то. Или кто-то. — У тебя есть что с собой?       Кира отрицательно покачала головой, смаргивая слезы, заглядывая в глаза незнакомцу, где отражался дрожащий пистолет с насечками на стволе. Оставленные там будто бы в доказательство того, что пуля до него не достала. И, видимо, не собиралась.       — У тебя есть курить? — шепнул незнакомец ей на ухо, слышно облизнувшись. — Или, может… — он задумался, прежде чем кашлянуть. — Деньги? Деньги есть?       — У меня ничего… Я… — Кира выхватывала приоткрытыми губами воздух, пытаясь взять себя в руки и прислушаться к шуму — там все еще стреляли.       Мужские пальцы не разжимались. Кира бы сейчас все отдала, только бы Свят оказался здесь. Забрал из одного ужаса в ужас поменьше.       — Пиздишь. У тебя точно что-то с собой есть, — хмыкнул мужчина, сплюнув на пол. — Я сам посмотрю.       — Н-нет… Стой!       Кира дрожащими руками прошлась по плащу, словно верила, что если залезет сейчас в карман, там найдется что-то, что позволит ему отойти. Там не было ничего, кроме той странной бумаги, которая только чудом не выпала, и она, как сомнамбула, смотря в точку между его бровей, протянула перетянутую резинкой трубочку. И только сейчас поняла, что ими связывались концы косичек.       — А говоришь, ничего нет, — хохотнул он, так сильно хлопнув ее по плечу так сильно, что Кира пошатнулась, чуть на него не упав. — Дай сюда!       Незнакомец прочистил горло, и его улыбка моментально спала, когда он развернул валюту, подняв ту вверх. На ней был рисунок: красная, извивающаяся змея, пышущая огнем, и солдат с мечом в руках, бросающийся на существо.       — Десять скоб? — прочитал он вслух и хмыкнул, медленно сминая бумагу в кулаке. Это был плохой знак. — Поиграть со мной вздумала?       — Я не… Я не…       — Я не из твоей компашки! — внезапно заорал незнакомец ей в лицо и надавил на подбородок. — Жри, сука, — выплюнул он, затолкав в рот валюту.       Кислород резко перестал циркулировать. Кира почувствовала давление в области горла. Кашель, который застрял в глотке, а затем вспышку боли в области затылка от удара о неровную стенку. На втором зубы клацнули по языку, и валюта по вкусу стала как кровь, а кровь по вкусу, как акварель.       — Говори, где остальные! — заорал, встряхнув девушку несколько раз.       У Киры голова пошла кругом. Она задыхалась и давилась куском бумаги, рефлекторно проталкиваемым в горло, а он все дергал ее, будто приводил в чувства.       — Где остальные ты!..       Кто-то сбил его. Резко. Кира упала на пол, сплюнув бумагу и акварельно-кровавую слюну, позволив кашлю драть глотку под отчетливый костяной хруст.       Голова из-за прилива кислорода пошла кругом. В висках застучал пульс. Кира поежилась от четкого хруста челюсти — будто мерзкого щелчка кастаньет у самого уха. У смерти явно был свой собственный оркестр и своя мелодия — реквием где-то в глотке.       Желудок скрутило от удушливого кашля того человека, чье лицо превратилось в кровавое месиво. Мужчина дергался на полу, размазывая по нему кровь. Кира посмотрела на багровую лужу у его рта, затем на дрожащие руки с царапинами, оставшимися от порезов о кусочки стекла.       Боль не чувствовалась совсем. Ее заглушил шок, непонимание, вырывающийся свист через стиснутые зубы того мужчины, которому, казалось, не хватало нескольких ударов, чтобы отключиться. И таких было два.       Послышался хрип. Характерный звук веревки. Кира повернула голову в сторону рыцаря, связывающего за спиной руки незнакомца.       Наверное, ей повезло прийти на какое-то время в себя, потому что в поле зрения попал пистолет. Тот пистолет, что грозился пустить пулю в лоб. Сама не понимая как, Кира схватила пушку, поднявшись на дрожащих ногах, и подскочила от голоса:       — Опусти пистолет.       Свят отпихнул ногой тело мужчины и двинулся в ее сторону. Кира на каждый его шаг делала свой — назад. До тех пор, пока не напоролась на преграду.       Кира тряхнула пистолетом, который вело из стороны в сторону, словно балансировала над пропастью. Стояла себе на тонком канате и верила, что не упадет без страховки.       — Опусти. Пистолет. — Свят выбил каждое слово, как воздух, когда тебя бьют кулаком в солнечное сплетение. — Ты услышала?       — Н-не подходи! — вскрикнула девушка, ударившись о стену плечом.       — Кира. Сейчас же брось пушку.       Свят приподнял полностью обагренные в крови руки. Не для того, чтобы сдаться, а успокоить. Кира никогда не стреляла в людей. Особенно в фальшивых рыцарей. Она несмело прицелилась в его лживое сердце, указательным пальцем пригладив спусковой крючок, и, крепко зажмурившись, выстрелила прямо в него.       Что-то рухнуло с грохотом. Разбилось. Кира не осмелилась открыть глаза. Она просто не выдержала, съехав по стенке вниз и прижав кровавые ладони к холодному лицу, начала рыдать. Громко, размазывая по коже грязь и кровь.       Пистолет выпал из ослабевшей руки, приземлившись в груду осколков на полу. Наверное, в этом мире людям жилось бы проще, если бы на счастье разбивались сердца. И плохие концовки историй.