Взор его серых глаз

      — Мне холодно! — рявкнула Кира, пытаясь вырвать руку.       Ночной лес вобрал в себя не иначе как всю суровость Финского залива, забравшись его ледяным языком под одежду. У Киры всю дорогу громко стучали зубы. Она, вздрагивая, плелась за Святом по узкой тропинке подлеска, оборачиваясь на шорох, куда время от времени падал свет от карманного фонарика, заставляя все вокруг замирать — колышущиеся от ветра кусты и тени, растягивающиеся по дороге.       — Помедленнее! — вскрикнула Кира, толкнув рыцаря в плечо.        Ее шок скрипел на зубах до первой улочки, где в легком тумане тонула маленькая деревушка, по дороге сюда проскользнувшая за тонированными окнами тачки. Кире каким-то чудом удалось сохранить спокойствие, пока они шли по узкому коридору, оставляя за спинами облитую матово-красным светом комнатку и безудержно-язвительный смех мужчин — слишком громкий, чтобы быть хотя бы немного искренним.       Мирон приказал им убраться побыстрее, пожелав легкой дороги. Чека оказалась на своем положенном месте, позволив ей выдохнуть, даже если граната пробыла в руке рыцаря до лестницы. Она билась о ключицу, касалась шеи или запутывалась в растрепанных волосах. Кира помнила, как Свят приобнял ее, выведя из «стойла» под громкие улюлюканья, азарт в которых набирал обороты. Был выкручен на максимум этим: «Еще увидимся», поэтому лимонка сместилась к сердцу, туда, где его стук превысил частоту в несколько герц.       — Ты не услышал, что я сказала?!       Кира занесла руку, вложив в силу удара столько гнева, сколько удалось накопить за час ходьбы по открытой местности. Едва его было больше зачатков рассвета, понемногу расслаивающих темноту. Но, наверное, шлепок оказался сильнее предыдущих, поэтому рыцарь развернулся, заслонив собой обзор на всю ужасную красоту Первого округа.       — Ты забыла, где ты находишься? — выплюнул Свят, щелкнув фонариком так сильно, что тот должен был раскрошиться в его руках. — Я могу тебе напомнить.       — Ты уже сделал это! Ты приставил гранату к моему лицу. Прямо сюда! — Кира ткнула пальцем в щеку, пусть и подсохла слеза, но до конца все-таки не исчезла, запечатавшись на коже между фантомными следами от гранаты. — Скажи мне, что это был муляж.       — Так тебе станет легче? — повысил голос Свят, сохраняя подчеркнутую невозмутимость.       Порыв ледяного ветра ударил в спину, заставив Киру пошатнуться. Она не подала виду, что каждый из позвонков будто стянуло тисками. Вместо вздернула подбородок вверх, доказывая ему, что сможет выдержать его натиск. Больше не поведется.       — Да, это был муляж, — развел руками Свят с какой-то издевкой, нервно прыснув. — Теперь довольна?       — Нихрена это не был муляж!       Кира клацнула зубами и ударила ладонями в его плечо, тем самым заставив рыцаря пошатнуться. Она направилась в сторону пестрящего силуэта здания, который, как она надеялась, был Перевалочным пунктом. Вернуться в клетку и смыть с себя воспоминания кадр за кадром еще никогда не хотелось так сильно.       — Куда пошла? — рявкнул Свят ей вдогонку, полоснув голосом по затылку.       — Отвали!       Ускоренный шаг. Почти бег. Кира мельком видела двигающиеся к горизонту грязные облака, разбивающие недорассвет. В Первом он выглядел зловеще, и не было возможности отыскать в нем хмель или томность, какую она привыкла наблюдать у шезлонгов, считая секунды до того, как вырубится последняя лампа и заурчит генератор.       В Буферной Зоне каждый оттенок ужаса был иным. Кира обняла себя руками, стирая с них то, что прилипло к коже: сальные взгляды мужчин, пропитанные коньяком приватные комнатки и глянцевито-блестящие фишки, сброшенные в кучу. Та балерина в пачке с трещиной на щиколотке теперь казалась сущим пустяком.       — Стоять.       Рука на плече остановила от следующего шага. Свят развернул Киру к себе, заставив заглянуть ему в самые зрачки — в литое стекло, где так отчетливо просматривалось ее отражение. Она была уверена — выстрели в них сейчас, и отрекошетит.       — Ты бы выбрала подорваться, чем остаться у них без меня, — почти выплюнул Свят, и стало ясно: он знал, что там происходит. Те девушки не выглядели… нормально. — Я не шучу, Кира. Это не те люди, с которыми бы тебе хотелось встретиться еще раз.       — Не думаю, что они будут хуже, чем ты, — выплюнула она в ответ.       — Тебе лучше об этом никогда не знать, — не без намека сказал он голосом, который вбивал эту мысль ей в подкорку: «Лучше я, чем они. Лучше я». — Из-за твоей глупости ты могла бы попасть в место, из которого я бы не смог тебя вытащить. Ты бы просила, чтобы тебя убили быстро…       — Ты сам виноват в этом!       Ботинки чиркнули по камушкам от одного неуверенного шага назад. Свят стойко вынес очередной удар ладонями в грудь, округлив глаза оттого, что сейчас услышал. Киру часто вело от ярости, хотя сейчас это было больше похоже на претензию, и ей иногда становилось не по себе от собственных мыслей. Но с волками жить… верно?       — Что ты сказала? — с нажимом спросил он.       Кира оглянулась в поисках выхода — куда бы бежать. Спрятаться в лесу или в том покосившемся домике, где крыша касалась земли?       — Т-ты сам виноват, — повторила Кира несмело, прощупывая его реакцию. Измеряя невидимым сантиметром, насколько его злость травмоопасна. Какой радиус действия, и сможет ли она выжить после такого? — Это твоя работа — доставлять товар, а не развлекаться! Ты сам это заварил — тебе и расхлебывать.       — Кира, — предупредительно протянул он.       — Что?! — вспылила она, вскинув руки.       В воздухе фонило раздражением. Свят ощущался точно реактор, готовый вот-вот взорваться. Кира услышала, как предупредительно щелкнули костяшки пальцев, что совсем недавно сжимали гранату прямо у ее лица.       — Серый берет, да? — прыснула она, и глотку обожгло, будто кто-то выскабливал мясо металлом, доставая до самых внутренностей. — Тебе сказали привезти товар без царапин, а ты, вместо того чтобы работать, таскался со всякими… Хватит меня постоянно дергать! — возмутилась девушка, когда он по привычке притянул ее к себе.       — Молчи, Кира, — покачал головой Свят, явно едва сдерживаясь. — Молчи, я тебя прошу.       Кира не успокаивалась до момента, пока в горле не пересохло. Она неуверенно пробормотала что-то еще, а рыцарь только усилил давление в области запястья. Его злость ощутимо обволакивала атмосферу, вспыхивая в местах, где гулял ветер, насвистывая свою мелодию. И не было в ней ничего хорошего. В подобных песнях нет ни одной строчки о победе, хотя люди почему-то настойчиво продолжают о ней петь.       Эта мелодия внезапно затерялась в свисте, а потом исчезла в гуле от трех ударов по земле. Последний пришелся куда-то дальше, и теперь дым, идущий от упавшего объекта, занимал свой рассвет. Вмешивал грязь, превращая небо в оранжево-коричневую мякоть. Наполняя Первый округ неестественно звенящей тишиной.       У развилки молчание стало невыносимым. Они проскользнули мимо маленького, разваленного по кирпичикам домика. Остатки здания с жадностью лизали рыхлые тени. Кира шла всё медленнее. На веки словно вылили расплавленный свинец, заставляя их попеременно закрывать и открывать. Ее отрезвил звук слабого мяуканья, раздавшийся со стороны оставшейся в целости стенки сарая.       — Стой, — Кира дернула рукой, потянув Свята на себя, чтобы остановить. Он не обратил внимания на ее просьбу, зарывшись, кажется, в собственные мысли. — Да стой же!       — Ну что опять? Что ты хочешь?..       — Тише, — процедила она, внезапно закрыв ему рот ладонью, едва коснувшись губ подушечками своих пальцев. — Слышишь?       Мяуканье стало четче, хотя поднятая вверх бровь рыцаря говорила о том, что он не услышал. Кира осмотрелась по сторонам, всматриваясь в горячую тьму заброшенной деревушки. По пути насчиталось три палисадника и один покосившийся колодец, забитый деревяшками. Интересно, там была вода?       — Здесь где-то кот, — заключила Кира шепотом, будто боялась спугнуть. Следом слабо улыбнулась, подняв голову. — Совсем рядом. Ты его слышишь?       Солнечный луч мазнул его правую щеку, но Свят не растаял. Стойко выносил свет, не превращаясь в пепел. Кира тронула глазами желтоватый лучик, засмотревшись на него слишком долго. Когда он улыбался, там проступала ямочка, которой всего на секунду удалось коснуться большим пальцем.       Свят накрыл ее руку своей, слегка сжав и отодвинул ладонь от лица. Кира не возражала, мысли были заняты другим — сможет ли она приютить животное в номерке, который не был настолько элитным, чтобы вешать табличку «С животными нельзя»? Она даже была готова отдать ему свою порцию еды, только бы забрать с собой.       — Я не видела здесь животных, — пожала плечами Кира, едва сдерживая улыбку. — Пошли посмотрим? — с надеждой спросила она.       — Мы не будем никуда идти и ничего смотреть. — отрезал рыцарь в своей манере, заставив нахмуриться.       — В смысле? — покосилась на него Кира, будто он только что отказался дышать с ней одним воздухом, что было глупо — он без него не протянет и больше трех минут. — Вдруг ему нужна помощь, или он голодный. — теперь была ее очередь повышать голос.       — Мы не будем туда идти, смотреть или его вытаскивать, — отчеканил Свят, прищурившись. — Скорее всего, он связан, Кира, и… — он резко остановился и прикрыл глаза на секунду, поняв свою ошибку. — Неважно.       Киру будто током прошибло. Она отпрянула от него на приличное расстояние, прижав руку к клокочущему от страха сердцу.       — Т-то есть… Там, то есть, там может быть…       — Это обычная практика, — Свят отвел взгляд, подцепив потухший фонарик, висевший на петле штанов. — Такие наивные, как ты, попадаются и остаются потом без руки.       — Но он же… он же не понимает, что… — пролепетала она быстро, проглатывая кислую слюну. — Ты разбираешься в этом. Вдруг ты ошибся, и…       — Нет, Кира.       Это была минутная слабость, которая растянулась на две или три. Кира покачала головой, стерев испарину со лба. Даже самые плохие люди просто не могут вредить животным. Не могут — и все.       — Тебе совсем его не жаль? — почти всхлипнула Кира, забираясь своим страхом ему в радужки. — Ты ведь любишь собак. — ей хотелось, чтобы так было. Чтобы в нем было что-то человеческое. — Ты должен достать его.       — Послушай… — выдохнул Свят, выставив руку в успокаивающем жесте.       — Достань его! — Кира толкнула его ладонями в грудь, надеясь хоть в этот раз запустить сердце. Ее осталось у входа в Готвальдскую воронку — приходится надеяться теперь на чье-то. — Сейчас же!       — Идем.       — Я никуда не пойду, пока ты его не достанешь! — Кира увернулась от его руки, шмыгнув в сторону мяуканья, будто усиливающегося специально. — Нет!       Резкий рывок. Ее схватили за талию, и ноги оторвались от земли. Перед глазами завернулся горизонт. Коленки чиркнули по животу, уперевшись в пресс. Кира вскрикнула, оказавшись закинутой на плечо.       — Поставь меня на землю! Поставь! — завопила она, схватившись за его локти в попытке удержаться, хотя вряд ли Свят собирался бросить ее на землю. Он просто пошел дальше, игнорируя удары и шлепки по спине. — Так ты меня нес по лесу после того, как накачал?!       — Успокойся.       — Ты не понравился мне с самого начала, — выплюнула Кира вместе со слюной.        Свят подкинул ее, чтобы плотнее зафиксировать руку под коленями, фыркнув:       — Это было взаимно.       — С самого начала я знала, что ты ненормальный! — взвизгнула Кира, пропустив сказанное мимо ушей. — Урод, как и все остальные здесь! Отпусти меня сейчас же! — и шлепнула его по пояснице.       Мужские руки ослабили хватку после второго удара. Бедренные косточки чиркнули по груди. Кира съехала вниз по спине и машинально ухватилась руками за талию рыцаря, впившись в каменный пресс пальцами. Земля оказалась в миллиметре от лица. Еще бы немного, и она уперлась бы в нее носом.       — Точно отпустить? — фальшиво сомневаясь, протянул Свят.       Кира заколебалась, откинув движением головы волосы, что волочились по грязи, и замолчала, затолкнув подальше свои возмущения. Свят, должно быть, поднял бровь и левый уголок губы. Такое просматривалось, когда он с кем-то говорил, выдавая его человеческую натуру.       — Нет? — переспросил он, выждав секунд десять. — Тогда ладно.       Свят вернул девушку в прежнее положение — его плечо уперлось в живот. Киру слегка потряхивало от ходьбы. Она ерзала на нем до момента, пока не потянулась к той руке, которую Подорожнику удалось подлатать, но… не сжала. Почему-то остановилась, обессиленно повиснув на рыцаре, который не собирался спасать так, как нужно.       Перевалочный пункт был в тридцати шагах. Кира подтянулась, приняв удобную позу, и припала щекой ниже лопатки, глядя на дорогу, по которой солнечные лучи размазывали свет. Где-то отдаленно доносился свист, заглушающий шум крови в ушах и удаляющееся мяуканье, от которого в горле стоял ком. Кира закусила нижнюю губу, но все равно слетело что-то до ужаса слабое:       — Стоит ли это того? Это все стоит того?       Свят не ответил, даже если услышал вопрос среди гулкого рева где-то вдалеке. Может, этот вопрос останется у него в голове и будет дергать за ниточки совести с этого момента. Вряд ли она когда-нибудь узнает. Это останется где-то между ними, в Первом, как одна из кровавых надписей на остатках стен.       — Кто это? — прощебетал знакомый голос после нескольких громких ударов в металлические ворота.       Кира оказалась стоять на земле, встретив появившуюся на проходе Тишу, напялившую халат нараспашку. Она осмотрела растрепанные волосы девушки, смазанный макияж и помаду, мазки которой едва видимо остались на подбородке и шее.       — Господи, где вы были? — пролепетала шатенка, осматривая их в ответ. — Что с вами? Что с вами случилось?       — Прикрылась бы, — выплюнула Кира сквозь всхлип, ударив ее плечом.       Кира забежала во дворик и поднялась на второй этаж. Открытая клетка ждала ее с полуночи. Девушка, ничего не говоря, юркнула внутрь. Упала на кровать и укрылась с головой одеялом. Голос Алисы прорезал тишину третьего этажа. Она говорила о чем-то на повышенных тонах, перекрикивая возмущения Давида, пока на глаза наворачивались слезы.       Это было глупо, верно? Здесь умирали люди, а она плакала по коту, который бродил по развалинам в поисках пищи. Но ей правда было жаль. Очень.

***

      В номере пахло сладкими имбирными пряниками — такими, какие когда-то пекла ей бабушка, поливая медом. Бабушка варила его из цветков бузины, реже — липы или одуванчиков, заполняя кухню насыщенными нотками корицы и мускатного ореха — тем самым ароматом детства, который заставил Киру выглянуть из-под одеяла. Она отыскала пластиковый поднос с пиалой, где покоились два кусочка домашнего печенья.       Больше никого в пряничном домике не оказалось.       Кира спустила ноги на холодный пол и проковыляла к столику, чтобы рассмотреть угощения поближе. Сладкая жизнь в Первом по вкусу была как подгоревший сахар, поэтому она вернула на место подгоревшего имбирного человечка, запив горечь зеленым чаем. Ей стоило забить желудок, даже если есть совсем не хотелось.       Бессонница и эмоциональная мясорубка окончательно вымотали тело. Она проплакала около двух часов, надеясь, что гуляющему среди разрухи коту удалось выбраться или найти домик, где его приютят какие-нибудь… хорошие люди. Едва ли они здесь остались, если существовали вообще.       Кира отодвинула шторку и сощурилась от света. Сегодня перевалочный пункт почему-то умирал в тишине опустевших номерков и еле слышных шагов во дворике, где торчало трое парней, закидывающих в багажник тачки тяжелые ящики. Гриша крутилась рядом, подавая солдатам куртки и иногда посматривая в мутные окошки маленьких комнат, в одну из которых кто-то подкинул ключ.       Видимо, Гриша не была той, кто открыл ей дверь, иначе бы она подала знак. Оставила записку или послание, которое не просматривалось на подносе. Кира повертела его в руках и, так ничего не отыскав, вернулась к тому, что происходило на улице — те парни грузили товар.       Тиша получила не меньше половины всего того, что покоилось в ящиках, в обмен на ночлег. Оружие, магазины и пули перестали звенеть в рюкзаке Алисы. Ее сумка так и осталась лежать пустой у изголовья кровати. Остались, разве что, ИРП и средства первой необходимости. Ничего ценного для похитителей. Тиша должна была обобрать их до нитки, хотя было неясно, хорошо это или нет.       — Алиса, это ты? — устало выдохнула Кира, когда услышала скрип открывшейся двери.       Сквозняк забежал в комнату, оплетая ноги. Ключ слышно повернулся, и замок щелкнул. Кира обернулась на звук, расширив от шока глаза. Давид успел развалиться на кровати Алисы, закинув ноги на тумбочку, где стояла лампа, видимо, для красоты.       — Д-давид?       — Он самый, — хмыкнул парень и вынул белую пачку из кармана, где показались три сигареты и зажигалка. — Не ссы, солдат ребенка не обидит, — поцокал он, явно наслаждаясь ее растерянностью.       Язык огонька зажигалки чиркнул по кончику его носа. Разорванный дымок вырвался из его губ, растянувшихся в лукавой улыбке. Кира насторожилась, вжавшись лопатками в металлические прутья решетки. Из всех уродов Давид казался ей самым отвратительным. И где-то на краешке сознания она даже насмехалась над синяками на его лице, зацепившими татуировки «Drop» и «Shot».       — Почему ты пришел?       — Ты теперь под присмотром, — пожал плечами Давид, не придавая своим словам значения.       — С-с чего вдруг? — запнулась Кира, думая, почему он здесь. Она ведь… просила, чтобы Давид не приходил. — Ты же не занимаешься присмотром пленных, сам же…       — Заткнись и жди, пока не придет Алиса, — выплюнул он вместе с дымом.       Огонек вспыхнул от чирка большого пальца по кремнию зажигалки. Давид указал подбородком на противоположную кровать, молча приказывая Кире сесть. Она несмело устроилась на самом краешке, выждав, когда парень докурит до смолы и достанет следующую. Перекатит медленно из одного разбитого уголка губы в другой. Усмехнется так, будто перед ним стоит тарелка с хорошо прожаренным стейком. И у этого человека есть дочь? Должно быть, он отвратительный отец.       — Че? — поднял бровь Давид, словив ее заинтересованный взгляд.       — У тебя есть дочь, — констатировала Кира, не отрываясь от серой дымки, которая рассыпалась в воздухе.       — Настенька, если тебе интересно, — перекривлял это парень, пустив по комнате два серых колечка. — И да, это не мешает мне возить шлюх во Второй.       Кира закатила глаза на его хохот. В институте ей часто говорили о том, что ее отец «крутой», до первой закрытой двери в кабинке туалета. Она знала, что они ей завидуют, даже если обращала внимание на те пули в ящиках, которые потом застревали в черепной коробке какого-то солдата. Давид не ее отец. В этом была разница — в том, «зачем» ты это делаешь.       — Должно быть, твоя дочь сильно расстроится, когда вырастет и узнает, чем занимался ее отец, — фыркнула Кира и зыркнула на него, ожидая увидеть соответствующую реакцию. — Паршиво ей будет.       — Уверен, людям на Канарских островах действительно паршиво, — подметил Давид, щелкнул пальцами в воздухе. От звонкого щелчка развеялась дымка. — Мы потом вместе погрустим. Может, и тебя вспомним.       — Как мило, — слабо улыбнулась Кира, кажется, совсем осмелев. — Ты никогда не задумывался над тем, что твоя дочь тоже девочка? И когда-нибудь может оказаться на моем месте? Не думал, что с ней поступят подобным образом? Украдут, например? Или… — она выдержала паузу, прислушиваясь к скрипу шин во дворе. — Отправят на служение Мирону?       Это должно было задеть. Отрезвить затуманенный взгляд Давида, не переставшего раскуривать сигарету. Кира знала, куда стоит бить, хотя мало что знала о Мироне и «стойле», которое выглядело поначалу как подпольный клуб. Не тот, где толпа сходит с ума от выпивки. Вовсе нет. Там сходили с ума от власти, забитой вместе с потом в солдатские формы.       — Фильмов пересмотрела? — наконец прыснул Давид, затушив о подошву кусок сигареты, перед тем как бросить его в пачку. — Не думал, что дочь Главнокомандующего настолько тупая.       — Об этом ты думал, когда я полоснула тебя крышкой от консервной банки и сбежала? — быстро парировала Кира, усмехнувшись.       Давид хрустнул шеей, склонившись таким образом, что часть его лица, где был огромный синяк, стала темнее. Он медленно склонил голову вправо, затем влево, будто приценивался.       — Ты когда-нибудь слышала об Изоляции? — спросил Давид, растянув по лицу ублюдскую улыбку.       Кира ничего ему не ответила, застыв на месте, как только он закрутил ножом между пальцами, не задевая лезвием кожу. Давид просто тебя пугает. Просто пугает. Он ничего не сможет сделать.       — Туда отправляют таких непослушных девочек, как ты, — Давид поднял тонкую бровь, приблизив лезвие к глазам, чтобы поближе его рассмотреть, а может, сравнить, насколько оно было острым и как его колкости. — В самые темные уголки этого места. Я могу провести тебе экскурсию на пару деньков, — его растянутые в удовольствии губы побежали по отражению ножа. — Сразу перехочется открывать свой рот.       Кира уверенно вздернула подбородок вверх, комкая пальцами теплое одеяло.       — Давид, ты здесь не главный. На побегушках вместе с Алисой. Ты никто и ничего здесь не решаешь, — твердо отчеканила девушка, подчерпнув решимость от характерных шлепков ботинок, приближающихся к их номеру. — Я думала, это понятно.       Давид тряхнул головой и дотянулся до ходящего ключа в замке, сжав его, пока кто-то на той стороне пытался открыть дверь. Кира напряглась, бегая глазами от его руки к отражению на лезвии.       — Знаешь, что я люблю больше всего? — загадочно протянул Давид, щелкнув по кнопке ручки и наконец спрятав нож. — Когда такие, как ты, ломаются. И еще больше — из-за тех, от кого менее ожидают. Сечешь, дура? — и ядовито усмехнулся, вытянув ключ.       — Смена патруля, мать вашу, — выругалась Алиса, влетев в комнату. Кира наконец выдохнула с облегчением, но оно быстро сменилось шоком. Все лицо Алисы было усеяно бурячного цвета пятнами. — Давид, хватит трепаться. Тебя ждут на первом.       — Ебать тебя разрисовало. Ты себя в зеркало видела? — насмешливо свистнул парень, получив тычок в плечо. Придурок. — Да, бля, переставай уже, — возмутился он сквозь смех, продолжая получать удары по спине.       — Быстро на первый, — шикнула Алиса, дернув подбородком в сторону проема.       Давид бросил из коридора что-то о том, что фотографию ее лица стоило разместить на баннере в Нулевом, чтобы отпугивать ликвидаторов. Алиса перебросилась с ним шутками и шмыгнула к тумбе, где отыскала мешочки с лекарствами.       — Что с тобой? — Кира шокированно уставилась на нее, совсем перестав обращать внимание на приоткрытую дверь, через которую была возможность вновь выскользнуть.       — Кошак какой-то, — фыркнула Алиса, закинув в рот две таблетки. У нее в руках оказался небольшого размера тюбик. Девушка выдавила вязкую жидкость на пальцы и размазала ее по зонам воспаления, смотрясь в плафон. — У меня аллергия на этих пушистых тварей. Такие милые, да? Переносчики заразы, — скривившись, выплюнула она на свое отражение.       — Кот? — Кира подняла брови, привстав, чтобы получше рассмотреть крапы аллергии на бледной коже девушки. — Но… откуда здесь кот?       — Свят нашел под забором и принес сюда! — распалилась Алиса, ударив ладонью по изголовью кровати. — Носится постоянно с этими… бездомными животными, как с писаной торбой. — она покрутила пальцем у виска. — Мессия, мать его.       — С… животными?       Реакция была запоздалой. В последнее время мозгу необходимо было больше времени, чтобы обработать информацию. Прошло около тридцати секунд тишины, прежде чем Кира внезапно рассмеялась, будто кто-то оставил на огне банку сгущенки, и та взорвалась. Бум.       — Тебе смешно?       — Что ты… вовсе нет, — хохотнула Кира, отвернувшись к окну в попытке унять эту эмоцию, прихлопнуть ладонью грудную клетку, заставив ту перестать двигаться. Она не помнила, когда в последний раз испытывала что-то подобное. — Не знала, что… что у тебя аллергия на животных.       — Точнее, на рыжих тварей, — поправила Алиса, дотянувшись рукой до кровати в поисках чего-то. — Хватит уже ржать!       Подушка прилетела в Киру. Смех все никак не останавливался, заставляя дрожать грудную клетку. Она упала, закрыв ладонями лицо, чтобы оставить там несколько смешинок, вымазанных в соленой жидкости, что отпечатались на кончиках пальцев.       Говорят, у равнодушных души гниют быстро. У ее рыцаря был еще шанс спастись.

***

      Пятнадцатое апреля. Совершенно точно сегодня было пятнадцатое апреля. Так гласил небольшой календарик на стойке администрации — слегка оборванный по краям и разрисованный ручкой. Даты перечеркнуты. Кира щелкнула по одной ноготком, совсем не понимая, почему не заметила, как быстро прошла неделя, и что на кухне появилось радио. Оно болтало о чем-то, разбрасываясь нечеткими новостями, не доходящими до второго этажа.       Этим вечером в холле было совсем тихо. Музыка снаружи не играла, персонал не бродил по коридорам, заглядывая в комнаты. Один генератор качал свет в лампы, отражение которых отпечаталось на окне. Его слегка трогали яркие ленты фар машины, возле которой крутились Алиса и Давид. Парень из Пятого согласился подкинуть их до Второго за две пушки и четыре пачки ИРП. Он торчал на улице, раскуривая сигарету, иногда посматривая на них через окно с нескрываемой настороженностью.       Это стало слишком заметным спустя несколько дней наблюдений — солдаты из Павших Коммунаров желали всадить рыцарю в спину нож. Свят перебрасывался короткими фразами с теми, кого встречал на улице, но с остальными разговоры не заходили дальше оскалов и переглядок, чтобы сказать, что он здесь желанный гость. Тиша и персонал были единственными, кто относился к нему сносно. И странно, что никто не пытался перезаряжать пушки, учитывая, каким иногда ощущалось здесь напряжение.       Наверное, это не должно было ее волновать. Лучше, если кого-то из них расстреляют, а рыцарю всадят пулю. Так, чтобы не задело жизненно важные органы. Кира приучала себя к ненависти к нему — такому противоречивому человеку, что все подкармливал ее чувства странными для похитителя поступками. Не такой уж он и плохой, раз рыжий пушистый комок шерсти слонялся по дворику, потягиваясь в теплых лучах весеннего солнца. Нет, серьезно. Он действительно его достал?       Кира глянула на рыцаря, сосредоточенно проверяющего грипс на пейджере, где мигал красным экран, изредка пуская зеленоватые диаграммы. Она приблизилась к нему почти вплотную, чтобы получше рассмотреть рисунок. Свят не заметил, хотя, скорее всего, не придал этому значения, свободной рукой стягивая резинку на одной из косичек. Получалось плохо. Она, не раздумывая, встала на носки, дотянувшись до прически. Зачем-то.       — Что ты делаешь? — Свят обернулся и остановил ее, клацнув пальцами по запястью.       — Ну, я… — протянула Кира, чьи мысли выветрились после громкого щелчка застежки забитого вещами рюкзака. А значит, они собирались идти долго. — Ты просто… не справляешься с этим, хотя косы плести умеешь. Тебя, кстати, кто учил? — добавила она быстро, не дав ему возможности продумать случившееся.       Свят опустил ее руку, как тем предрассветным утром, где солнечный луч касался невидимой ямочки на его щеке. Теперь этим злоупотреблял мокрый свет лампочек новогодних гирлянд, рассеивающих свои пушистые комья по холлу. Это место иногда заслуживало больше света.       — В следующий раз не подходи со спины, — предупредил он, нахмурившись.       — Тебе страшно? — хмыкнула Кира, споткнувшись о его многозначительный взгляд, из-за которого уголки губ опустились вниз. — Думал, я смогу тебя убить?       Крышка устройства захлопнулась от чирка большого пальца. Несмотря на его немногословность, Свят почему-то чувствовался сегодня расслабленным. Вновь не вписывался в картину мира, который так долго для нее выстраивал. Этот чертов пазл хотелось собрать и побыстрее. Кире казалось, что она скоро сойдет с ума.       — Я могу среагировать и прострелить незнакомцу руку, — пожал плечами рыцарь, небрежно бросив пейджер на стойку администрации.       Кира потопталась на месте, впиваясь взглядом в его лицо. Она определенно заразилась у Первого одержимостью — снимать кожу живьем, чтобы добраться до самой сути. Жаль, за такое люди потом расплачивались жизнями.       — Ты не станешь стрелять мне в руку, — уверенно сказала Кира спустя мгновение, почти почувствовав кончиками пальцев ток. — Я знаю, ты этого не сделаешь.       И это была ошибка в одну реплику, после которой рушится весь сценарий. Его паттерны всегда повторялись, как в евклидовой геометрии. Параллельные прямые не пересекаются. И все. Он чем-то был похож на запутанную формулу.       — Это ты так думаешь, — безразлично пожал плечами Свят, вернувшись к устройству.       Крышка пейджера открывалась и закрывалась только для того, чтобы заполнить паузу, которая душила, как надетый на голову мешок в той тачке. Свят отстраненно осматривал холл, не поворачиваясь к ней. Кира была уверена, что правую часть его лица жгло от ее пытливости. Она не собиралась заканчивать разговор, поэтому вопрос слетел с языка быстрее, чем тает на ладошке снежинка:       — Что случилось с твоим отцом?       На его лице не дрогнул ни один мускул, напомнив ей ту ночь, где он сидел в бархатном кресле, раскидываясь своей уверенностью. Зная, что пушка осталась где-то на входе, а в рукаве у него провальный «запасной план» на тот свет.       — Его застрелили, — легко ответил Свят, поправив горловину свитера, где в следующий миг скрылись черные буквы татуировки. — Думал, ты поняла.       — Да, но… — Кира раскинула руками, чувствуя закипающее внутри негодование. — Ты так просто об этом говоришь. То есть… — она скосила глаза на поверхность стойки, по которой плыли мокрые огоньки гирлянд. И они вероломно лизали его длинные пальцы. Почему-то рыцаря любил этот свет Первого округа. — а мама? У тебя есть мама?       — Ты много болтаешь, Кира. — его голос взял тот тон, который высекал искры, как удары кувалдой по мостовой. Звучал как предупреждение. Только-только собравшаяся заорать система оповещения. — И это начинает мне надоедать.       — Значит, есть?       Кира завороженно уставилась на рыцаря, не обращая внимания на собирающееся вокруг него раздражение — заряды, из-за которых пухли шаровые молнии. У нее выработался иммунитет. Совсем не страшно.       — Как зовут твою маму? Она живет в Третьем? — Кира приблизилась к рыцарю, чиркнув плечом по его, и подперла рукой щеку, становясь ближе — к нему, свежему запаху мужского геля, а значит, никакого цитруса, никаких всаженных в туристов пуль. — Алиса сказала, что ты из Третьего. Ты там вырос, — заключила она, прощупывая каждую эмоцию, которую так хотелось поймать. Собрать руками и запомнить. — Твоя мама знает, чем ты занимаешься? Мне кажется, что…       — Ее нет в живых, — обрубил Свят, больше ничего не добавив.       Кира замерла на мгновение, еще раз прокрутив в голове сказанное, прежде чем дернуться от собственных мыслей, будто в испуге. Она сделала крошечный шаг назад. Это было слишком знакомым, чтобы просто так над этим глумиться. И по сердцу сейчас словно скребли чем-то острым, потому что ей не хотелось иметь с ним что-то настолько общее.       — Так… она… Она, — промямлила Кира, не найдя нужных слов, а он все не смотрел на нее, будто и вовсе не было дела до переживаний. — Мне… жаль.       — Заждались? — проворковала Тиша, показавшись с коробкой в проеме. Она остановилась за стойкой, спрятав колокольчик, который звонил только по утрам. — Держи, котенок. Будешь проверять? — девушка протянула рыцарю новенькие пейджеры, хлопнув выкрашенными тушью ресницами.       — Да, — кивнул Свят и сгреб устройства к себе.       — Вечно он так, — рассмеялась шатенка, махнув в его сторону. И попала — собственнически, по плечу, и теперь там гуляла ее ладонь. Кира задержала взгляд на этом движении дольше положенного, пытаясь успокоить мелкую дрожь внутри, появившуюся от смеси эмоций. — Никому не доверяет. — и, прочистив горло, отняла руку, потому что Свят поднял глаза.       — Посиди там, Кира. — Свят указал подбородком на место, где остались стоять два столика. Остальное снесли на улицу, посчитав, что апрель уже достаточно теплый, чтобы задымлять внутренний дворик сигаретным дымом по вечерам.       — Принести тебе воды, милая? — весело обратилась к ней Тиша, которая, кажется, никогда не выходила из образа.       — Принеси ей, — скомандовал Свят.        Кира присела на край стула, в последний раз прислушиваясь к грохоту посуды и смотря на суетившуюся на кухне Тишу. Она выскользнула из нее с подносом, поставив тот на подоконник. А затем всучила стакан Кире, проговорив вполшепота:       — Раз добром нагретое сердце век не остынет.       Ладонь стала мокрой. Кира поймала пальцами холодные капли, оторвавшись от стакана с водой. Струсив с себя странное чувство, которое находило в ней отклик. Эта его история и... кот, которому повезло быть спасенным.       — Что ты?.. Прости, что ты сказала? — Кира подняла голову, несколько раз моргнув.       Тиша задержала на девушке долгий взгляд, будто хотела рассказать что-то — какой-то секрет — но вместо слов приподняла руку, показав три пальца — своеобразный знак. Она постучала им по сердцу, прежде чем стремительно подбежать к рыцарю:       — Котенок, все работает? — пролепетала шатенка, повиснув на его плече. — Эти как новенькие. Сигнал во Втором ловит лучше, чем у местных. Вы не потеряетесь.       Кира нахмурилась и поднесла стакан к своим губами, опустив глаза вниз. Перестав дышать от увиденного на дне красного чертенка, прицепленный кусочком скотча. Тот самый, с факелом, обжигающий огоньком грани стекла, точно в калейдоскопе.       — Все работает, — отозвался Свят где-то на краешке ее сознания. — Давид на обратном пути занесет остальное.       Бесформенные кусочки льда ударились о граненое стекло — рука почему-то нервно дернулась от выросшей рядом тени. Кира несмело скосила глаза, сделав ровно два небольших глотка, чтобы горло смочить от недовольного:       — Идем.       Стакан небрежно брякнул о столик, расплескав по деревянной поверхности жидкость, слегка кисловатую от двух долек неспелых лимонов. Кира нерешительно поплелась за Святом, подметив расплывчатые блики навесных гирлянд на стекле и нечеткое отражение Тиши, разместившейся за стойкой администрации.       Колокольчик над дверью не успел звякнуть. Свят внезапно остановился, бросив что-то Кире через плечо. Его слова заглушил чей-то истошный крик и характерный звук удара металла о металл. Последнее, что она увидела перед тем, как погас свет, — это отлетевшие в разные стороны куски высоких ворот.       Легкие и горло обожгло. Мужская ладонь ударила в солнечное сплетение, откинув Киру на приличное расстояние от выхода — в самый дальний уголок, до которого доставал дым, ставший гуще после второго толчка. Спустя два таких люди перестали кричать.       Кира поняла, что лежит на полу, только когда увидела качающуюся люстру на потолке. Здание качнуло несколько раз, следом разорвались от перенапряжения лампочки. Гарь заполнила дыхательные пути. Это правило стоило запомнить: если не слышишь звук — значит, летит в тебя. Точно в тебя. И, видимо, попало в правый бок Перевалочного пункта.       Кира приоткрыла рот, выхватывая губами остатки кислорода. Ведя руками по кускам бетона, цепляясь ими за пустоту. Со всех сторон валил дым, вмешиваясь в непроглядную темноту. Ее прорезал тусклый свет карманного фонарика, полоснувший по лицу, прежде чем чьи-то руки прошлись по телу, остановившись на подрагивающих плечах.       Его легко было узнать по касаниям. Кира бы не спутала его ни с кем, поэтому ухватилась за ткань куртки, потянув на себя, будто от рыцаря зависела подача кислорода, который съедало горение. Он говорил ей что-то, что нельзя было разобрать по движению губ, и, похоже, что это звучало как паника. Она никогда не видела его таким.       — Слышишь меня?       Кира шевелила губами, пытаясь ответить, но слов не слышно. Свят приподнял ее за затылок, вливая в рот жидкость. Два глотка из фляги выкорчевали жжение в горле, и ей удалось сосредоточиться на глазах. Они хаотично бегали по ее лицу.       — Слышишь меня, Кира?!       — Д-да, да, — прокричала она в ответ, начиная различать характерный треск огня и новые ударные волны по стенам перевалочного пункта. — Немного.       — Ты как? Смотри на меня, — его голос хрустнул, как автоматная очередь. Нет — это и была она. — Идти можешь?       Кира кивнула и, сморгнув кусочки пыли, наконец четко разглядела очертания его лица и пламя за спиной, освещающего ту часть комнаты, где рухнула стена. Перевалочный пункт дрожал, как при землетрясении. Пол показался чертовски неустойчивым, когда только Свят поднял ее на ноги, помогая двигаться в сторону образовавшегося от взрыва коридора.       Ресепшен завалило обломками. Кира отчетливо слышала чьи-то рыдания и крики со второго этажа. Тем нескольким домам тоже досталось: хотя из уцелевших окон стреляли, бросали горящие вещи, дымовые шашки и гранаты. Она была уверена, что это они, потому что взрывы рвали воздух недалеко от группы людей за поваленными металлическими воротами, которые плавил пожар.       Дым понемногу рассеивался, открывая вид на дворик, усеянный стеклом, кусками бетона и двумя неподвижными телами, лежащими лицом вниз у разрушенного фонтана. Алисы и Давида нигде не было. Тиша потерялась из поля зрения, и Кира настойчиво выбрасывала из головы мысль о том, что она осталась под завалами у стойки администрации.       — Что это?! Что это такое?! — закричала Кира, зацепившись взглядом за парня у главного входа с ПЗРК на плече. Он целился прямо в них. — Он… Он будет стрелять! Он будет…       Свят потянул ее за собой, чудом проскользнув в проем, ведущий в подвал. Кира поскользнулась на мокрой лестнице, вцепившись в перила после очередного удара по зданию. Будто кто-то пнул ладошкой карточный домик, а он все равно стоял, обещая развалиться только после пары залпов.       — Идем, идем! — заторопил Свят, схватив ее за руку.       Рюкзак на его плече бился о спину при каждом шаге. Кира иногда цеплялась за лямку, чтобы не упасть на поворотах. Проем у выхода резко сузился. Свят ударил плечом в деревянную дверь, вытащив девушку во двор, и они рванули в сторону леса — туда, откуда пришли несколько дней назад.       Кира обернулась на глухой, характерный звук — на землю рухнула крыша, черепица которой каким-то образом сохраняла пламя, позволяя сжигать себя дотла. Перестрелка накалялась среди развалин. Силуэты продолжали метаться по дворику, сталкиваясь друг с другом. Падая замертво от пуль.       Последние две фигуры исчезли за деревьями, как только они добрались до леса. Здесь не было никаких источников света, кроме падающих сверху тусклых лунных лучей. Кира подавилась слюной на повороте — больше от приказов чужаков:       — Вы вдвоем туда! Сучонок смылся с девчонкой!       Выкрики заставили их перейти на бег. Кира двигалась на остатках сил, путаясь ногами в разбросанных по земле бумагах и кронах деревьев. Адреналин разгонял кровь, но почему-то не подкидывал в мини-печку хворост, не выделял энергии — зубы стучали от холода.       — В ту сторону!       Они бежали куда-то на ощупь. С выключенным фонариком. Свят определенно знал, куда двигаться, крепко вцепившись в ее руку. Он не оборачивался, продолжая вести Киру, казалось, в самую сердцевину подземного мира. Никак не в обратную сторону.       — С-стой… Стой, пожалуйста, — всхлипнула Кира и в следующий момент споткнулась, упав на мягкую сырую землю.       Свят вновь поставил ее на ноги, прижав к себе, чтобы спрятаться за широким стволом дерева. Те люди преследовали их — Кира поняла это только сейчас, сжавшись от щелчка пистолета, оказавшегося в его руках. Свят замер, прижал ее к груди и вытянул руку. Целился во тьму, где не угадывались очертания мелькающих силуэтов.       — Ч-что… Что они х-хотят?       — Тише, — спокойно проговорил Свят ей в висок. — Тише.       Кира прижала ладонь к губам, не дав возможности всхлипу сорваться и заполнить еле шепчущий о чем-то лес. Ей захотелось закрыть глаза и представить, что это очередной кошмар. Что она проснется, зажжет свечу, не откроет дверь и не сбежит. Те люди явно были из компании Мирона. Знакомый голос, встретившийся ей тогда на лестничной площадке, подтвердил мысли:       — Свяжись со Львом. Пусть Мирон отправит еще несколько человек, — отхаркнулся где-то парень, передернув затвор. — Остальные осмотрят пункт и достанут падаль. Живых — в стойло. Ясно?       — Ясно, — отозвался второй, пробежав где-то рядом.       Шаги удалились, оставшись отголосками в висках, где стучал пульс. Свят, не думая, помчался дальше. Кира вцепилась в него двумя руками, пытаясь не отставать, хотя через несколько поворотов окончательно выбилась из сил, вскрикнув от падения в мягкую землю. У нее была ровно секунда, чтобы обернуться на пламя цвета окиси ртути, прежде чем перед глазами смылись черты знакомого лица, и щеки в который раз разъела соль.       — Ты как? — Свят развернул Киру к себе за подбородок и затем оглянулся по сторонам. Замер, чтобы прислушаться к звукам, из которых можно было вычленить одни лишь крики и треск огня. — Кира, ты меня слышишь? Идти можешь?       — Н-не могу… Не могу больше. Я больше…       Кира мотала головой, всхлипывая что-то, в чем сама не могла разобраться. Тело била истерика, ноги ломило от бега. Сил идти больше не было. Догони их те люди сейчас — она просто опустит руки и позволит себя застрелить. Позволит мысленно остаться где-то среди развалин.       — Эй, эй, — Свят слегка встряхнул Киру, заставляя концентрироваться на себе, и, видимо, сегодня рыцарь имел все шансы проиграть ее лихорадке.       — Я устала, — пожаловалась она, вцепившись своими ледяными пальцами в его — горячие, ощущая такой яркий контраст. Ей почему-то сейчас было чертовски зимно. — Я устала и больше не могу. Я не могу… с-сил нет и…       — Ты холодная, — его голос был полон паники, впервые такой колкой и безысходной, под стать свалившимся на нее эмоциям. — У тебя шок. Сейчас.       Свят отстранился от нее буквально на несколько сантиметров, чтобы не дать упасть или окончательно закрыть глаза. Кира дышала все чаще, наполняя легкие едким запахом гари. Она внезапно вздрогнула от выстрела, а затем от характерного щелчка металлической застежки.       — Так тебе будет теплее, — заверил рыцарь, и его куртка упала на плечи, обещая если не спасти, то согреть точно.       Послышался шорох вещей и пуль, что стучали друг о друга в сумке. Свят искал что-то, не решившись включить фонарик. Киру бы испугал свет в темноте леса. Она мысленно сказала ему «спасибо», потому что ей думалось — один такой слабый блик, и крики сбегутся в эту часть леса. Снесут смесь громких звуков, что тонули в треске пламени, обволакивающем бывший летний комплекс.       — Я не могу идти, — всхлипнула Кира, вдавив пальцы в налитые тяжестью веки. — Не могу. Я хочу… пожалуйста…       Свят не дал ей завалиться на землю, вовремя подхватив. Он прощупал карманы, схлопнул во внутреннем химическую грелку и выговорил как-то растерянно:       — У меня нет таблеток. Тебе придется справляться.       Свят принялся растирать ладонями ее плечи и руки. Теплый, сладкий пар из его рта мягко упал на дрожащие кончики пальцев. Это то, чего ей не хватало все это время — чувства безопасности. Оно, кажется, появлялось только рядом с ним.       — Кира?       — Нет, нет, — прохрипела она, уткнувшись виском ему в плечо, вдыхая сладость леденцовой карамели, которая будто зашилась в его одежду. В каждую ниточку легкого свитера. — Я хочу спать. Я ужасно хочу спать.       — Оставаться здесь небезопасно…       — Не могу больше. Я больше не могу.       Свят выдохнул что-то в пустоту леса. Это явно была не молитва, хотя что-то схожее с тем, что шепчут у алтарей под треск огонька свечки. Кира надеялась, что когда-нибудь им удастся отыскать Домашнего Бога, в которого все, наверное, верят после падающих на голову потолков.       — Ладно, иди… сюда. Иди ко мне. — Свят раскрыл руки, привлекая Киру к себе. — Я дам тебе пятнадцать минут поспать. Хорошо?       — А… т-ты?       — Не буду, — твердо отрезал он.       Кира, не раздумывая, вцепилась в его шею. Свят облокотился о дерево позади себя и усадил девушку сверху, плотно укутав в куртку. Он что-то прошептал ей на ухо — теплое, успокаивающее, в это время перезаряжая пистолет, чтобы подстрелить ее самый ужасный кошмар.       — У тебя сердце стучит, как у кролика, — тихо проговорил Свят, неосторожно чиркнув губами по ее правой щеке. — Что ты… Что ты делаешь, когда тебе нужно успокоиться? Дышишь или…       — Г-говорю?       В ее воображении рыцарь должен был фыркнуть или закатить глаза, но он молчал, прислушиваясь к шелесту ветра, несущего несколько рапсодий по лесу вместе с шуршанием чего-то, что двигалось на них с той стороны, — и им повезло, что не знающая запаха собака потеряла след. А может, Кире хотелось верить, что рыцарь умел путать на расстоянии мысли.       — Тогда говори, — подтолкнул Свят, дотронувшись до плеча, чтобы прижать ближе к своей груди. — Можешь сказать что-нибудь. Что ты хочешь?       — Я… я, — выдавила из себя Кира, в отместку размазав пару всхлипов по его щеке. — Я занималась когда-то плаванием. С-синхронным, — добавила она, облизав сухие губы. — И мне правда нравилось какое-то время. М-может, ты знаешь?       — Да.       Кира кивнула, согласившись с ним в чем-то, и внезапно замолчала, уткнувшись носом в его шею. Запах не отрезвлял, а только все настойчивее заставлял прикрыть глаза, будто под действием эфиров. Свят скользнул горячей ладонью по ее лицу, проверил температуру и, сложив пальцы, прощупал пульс.       — Блять, — тихо выругался он, подтянув Киру таким образом, чтобы она полностью оказалась лежащей на нем, не касаясь земли. — Пей.       Кира сделала три глотка, и вода закончилась. Свет фонарика полоснул по глазам, заставив крепко зажмуриться. Свят вновь осмотрел ее лицо, затем вернул на место — к груди, что нагрелась от химической грелки, давая почувствовать разницу температур.       — Так что там еще было? — рыцарь стер со щек влагу мокрой от ее слез ладонью.       — Я не помню, — выдохнула Кира, на остатках сил цепляясь за реальность, которую так не хотелось выпускать из рук. На утро она почему-то всегда показывала свое настоящее лицо. Хмурилось слишком часто, но улыбалось незнакомцам. — Я с-совсем не помню нич…       Выстрел прозвучал совсем рядом, ударив будто по внутренностям. Кира внутренне сжалась, спрятав лицо в его шее. Свят приподнял голову, высматривая бегающие тени в темноте — самой разобрать не получалось.       — Мне страшно, — внезапно призналась Кира, прижавшись мокрой щекой к его, и услышала, как пистолет щелкнул. — Я не хочу умирать. Н-не хочу.       — Со мной ты не умрешь.       Кира уперлась ладонями ему в грудь, проверяя на подлинность сердце, которое стучало сейчас по-странному быстро. Она приподнялась, заглянула ему в глаза, не видя там ничего, кроме тьмы, и проговорила еле слышно:       — А без тебя?       Свят замолчал, выдерживая паузу. Наверное, так себя чувствовали жители Помпеи, дожидаясь, когда их сотрет в порошок катастрофа. Ее Везувием был обычный человек, и кто бы мог подумать, что люди окажутся хуже стихийных бедствий и катаклизмов.       — Тем более не умрешь, — он кивнул, подтверждая свои слова и продолжая куда-то целиться, будто мог видеть в темноте. — Ты можешь поспать, Кира. Я дал тебе пятнадцать минут, помнишь?       — Д-да, — согласилась она, опустив голову ему на плечо.       Суматоха медленно умирала в тишине леса. Мертвенный холод все никак не успокаивался, почему-то осев на дрожащих пальцах, которые бродили по вздымающейся груди, поднимаясь выше, чтобы пригладить лицо, коснуться выбившихся из прически волосков, пока совсем не осмелели — забравшись ему под свитер. Очертив низ живота, каждую напрягшуюся от прикосновений мышцу.       — Ты теплый, — Кира слабо улыбнулась, оставив странную полуулыбку на его скуле и услышала, как рыцарь сглотнул. Вдохнул накаленный воздух через стиснутые зубы и бросил на землю пистолет. — И колючий. — добавила она, чиркнув носом по невидимой ямочке на щеке, которую так маниакально старалась поймать.       — Ну извини, — фыркнул он.       — Не буду, — Кира качнула головой, растирая по прессу остатки прохлады, что теперь таяла, может, больше от осознания, что он человек — теплокровное существо. — Тебе придется постараться, чтобы я тебя простила.       — Как насчет десяти лишних минут?       — Это не смешно, — слабо прыснула девушка, зажав его левую ногу своими двумя. Полностью расслабившись.       Свят еле слышно хмыкнул, подтянув ее на себе. Кира продолжала рисовать рукой узоры, перебрасывая их на грудь и плечо, где прощупывались выпуклые буквы татуировки.       Ей хотелось запомнить каждую. Ей хотелось, чтобы такой он больше не исчезал. Поэтому она настойчивее печатала касания по горячей голой коже. Забирала его себе на память.       Свят не отстранял от себя, хотя дышал теперь тяжелее, будто ее тело сдавливало легкие. Он уперся затылком в дерево после нескольких ее попыток понять, что там было написано.       Разгадать фразу не получилось. Кира вернулась к началу — провела линию над кромкой штанов. Приложила в том месте раскрытую ладонь, жадно забирая себе тепло, и скользнула в бок, нащупав шрам. Повторив несколько раз его контур.       — Что это? — Кира очертила шершавый рисунок, который будто полоснуло осколком, прокрутив в голове одну и ту же мысль трижды: «Почему он такой горячий?»       — Обычное ранение.       Кира облизала сухие губы, смочив их слюной, которая осталась и на его щеке, перед тем как она выдохнула в то место:       — У тебя их много? — ей хотелось, чтобы было много. Чтобы было больше таких поводов его касаться, становиться алчной до странного чувства, которое неправильно стягивало низ живота. Неправильно. — Откуда он?       — Драка во дворе.       — Я знала, что ты рос на улице. — хмыкнула Кира, поделившись с ним приподнятым уголком губы. Она могла поклясться, что чувствовала что-то похожее на его лице своей щекой. — Ты не особо похож на парней, которые бегают и обкрадывают соседей. Алиса сказала, что ты из состоятельной семьи. Зачем тебе тогда деньги? — спросила она, тая в его объятиях, почти растекаясь по его телу от… удовольствия. — Зачем они тебе? М-м?       — Спи, Кира.       Кира прислушивалась к его дыханию, мысленно считая каждый вздох. Оказывается, монстры любили подкармливать ужасы конфетами, заманивать к себе, юлить перед глазами под солнечными лучами, доказывая, что они безобидны.       Кире стоило невероятных усилий не упасть в сон на первых парах, двигая пальцами ног, чтобы не уснуть, вырвать у жизни шанс — понежиться в безопасности, которая редко наблюдалась в Первом. Как солнечное затмение в одной точке или северное сияние на экваторе.       — Ты меня ненавидишь? — просипела она, прижавшись к нему ближе. Хотя, как всегда, у нее в голове было — куда еще ближе? — Ненавидишь, да?       — Нет, Кира, — в тон ее шепота возразил Свят, убрав волосы с лица. Чиркнув подушечками пальцев по краешку щеки. — Ты просто появилась в один из самых худших периодов моей жизни, — добавил он спустя какое-то время, а может, ей это просто почудилось.       Теплые объятия продолжали укачивать. Кира чувствовала, как напрягаются мышцы, расслабляясь после нескольких поглаживаний по груди, будто демоны позволяли ему привыкать к касаниям. И, возможно, когда-нибудь он окончательно их победит. В одной из самых кровавых схваток с самим собой. И тогда отпустит. Точно вернет домой, а пока… Пока Кира останется засыпать в его руках, потому что среди всех остальных здесь она могла доверить свой сон только ему.

***

      По спине полз холодок, исходивший от влажной земли. Пятнадцать минут растянулись на полчаса. Он проверил ее пульс раз восемь за последние шестьдесят секунд. В какой-то момент ему показалось, что Кира не дышала, поэтому пришлось разбудить ее, светанув по дрожащим векам фонариком. Она пробормотала что-то в полудреме и упала обратно на грудь, вцепившись пальцами в его плечи.       В лесу еле слышно бродил ветер. Треск пламени стал тише, напомнив ему время вылазок, когда они пацанвой стреляли из пушки с глушителем, пока кто-то спал. Во сне умирать не больно. Он считал, что это милосердно — осознанно избавлять людей от страданий. У него было странное понимание этого слова — милосердие.       Свят откинул голову на ствол дерева, подбрасывая в руке пистолет, где осталось всего каких-то пять пуль. Его отец был бы недоволен и отдал бы куда-нибудь, чтобы ему вправили мозги — пинками молодой толпы, которая только привыкает ко вкусу крови, поэтому бьет больнее. Молодняк жаден до жестокости. До таких вот слабостей.       Ему стоило застрелить одну. Бросить Центру под ноги труп. Переложить ответственность. Сказать, что это несчастный случай. Осечка. Попросить доставить заказ, который не будет настолько хрупким. Какого-нибудь полковника или генерала. Может, особо опасного преступника? Жаль, они не стоят и части Первого округа. Жаль, эти болезни были все на одно лицо.       Он глянул на небо. Ни одной звезды. Курок от давления пальца все щелкал, почти подстраиваясь под дыхание заразы, которая цеплялась за него, время от времени ведя ладошками по груди. И он просто… просто отбросил пистолет. Дал ей отсрочку. Возможность выкарабкаться.       Ладно, блять. Ладно. Пусть еще немного поживет.