Взор его серых глаз

      Стены тряслись так, будто над крышей летал истребитель. Вот что значило вчерашнее «услышишь» — они устроили вечеринку. В баре отеля, по рассказам Алисы, собралась добрая половина Второго округа. Здание шатало от битов. Остальная часть городка мирно дремала в мягком свете свечей и ломаных лент коногонок.       Кира посчитала все окошки квартир, где сновали силуэты, иногда выглядывая наружу, чтобы с осуждением покачать головой. Алиса сказала, что по воскресеньям отдыхать стало чем-то вроде традиции. Порой люди могли позволить себе расточительство: затащить генераторы, зажечь лампы и открыть бутылки с шампанским. Такое проворачивали те, кому нипочем комендантский час — солдаты и их знакомые.       Кира блуждала взглядом по верхушкам соседних домиков, тонущих в ночной темноте. Солнце, которое плавилось сегодня за крышами двухэтажек, как сливочное масло на сковородке, опустилось за горизонт несколько часов назад. Она расстроилась, что первый жаркий день провела за четырьмя стенами. Лишь потом вспомнила, что находится в плену. Отсутствие решеток ничего не меняло. Его «я уверен» имело схожий мотив.       Было такое чувство, будто в его словах скрывалось что-то страшнее и мрачнее личной выгоды, впрочем, ради личной выгоды люди идут и не на такое. Кира коснулась завядших нарциссов, эфемерно чувствуя кончиками пальцев отголоски битов. Алиса подыскала пластмассовую кружку и подлила туда воды, чтобы цветы продержались хотя бы немного. Сколько она продержится? И где будет та точка, когда у нее окончательно сорвет голову?       Казалось бы, куда еще хуже? Он и так захаживал на краешек ее сознания, влезал в мысли и сны без приглашения. Разве не это было первым признаком сумасшествия? Кира слабо улыбнулась, отпечатав эту эмоцию на отражении битого стекла, покрытого паутиной из округлых царапин. Она машинально дотянулась до своего плеча и приспустила ткань.       — Что ты там рассматриваешь? — пробурчала Алиса, затягивая покрепче шнурки на ботинках.       — Тавро, — выдохнула Кира, ведя пальцем по зажившей коже. Повторяя контур: круг и выпуклая линия по центру. — Какой смысл несет в себе круг? — добавила она спустя минуты две молчания.       — Это алхимический символ, — хмыкнула Алиса тем насмешливым тоном, который всегда проскакивал в голосе, стоило задать вопрос. — Соль.       — Соль, — нахмурилась девушка.       — Именно.       Значит, не солнце. Все слишком запутанно. В этих символах Кира совсем не видела смысла. Видимо, она и вправду попала в племя аборигенов. Она раздумывала над тем, как выпытать у Алисы что-то, но сегодня та была слишком нервной. И вонючей. Они с Давидом блуждали на окраинах Второго. Почему? Ответа она не дождалась.       — Так, слушай сюда, принцесса, — Алиса подорвалась и закинула рюкзак себе на плечо. — Я вернусь через тридцать минут. Ровно через тридцать, — отчеканила девушка, давая понять, что рыпаться не стоит. — Не создавай здесь проблем. Сегодня не самый хороший день, чтобы сбегать.       — Конечно, — фыркнула Кира.       Алиса покинула комнату, и от хлопка двери свеча едва не погасла. Кира упала на матрас, обняв подушку, в которой не хватало синтепона, и поэтому та была неудобной. В Перевалочном пункте Тиши было поприятнее. Наверное, она сейчас не в самом удачном месте. Это не должно было вызывать жалость, но та по ночам настойчиво просилась под одеяло. Прилечь рядом, обещая не дать заснуть без чувства вины.       Кира пролежала с этими мыслями какое-то время, наконец закрыв глаза. Шум на первом этаже никак не успокаивался. Музыка становилась все громче. Бар, в ее представлении, был полностью наполнен людьми. Она могла поклясться, что слышала сквозь шум, как разбился стеклянный стакан или что-то хрупкое. Скрип и удар чего-то тяжелого о стену. Смешки, которые влетели в полупустой номерок.       — Проходи! — выкрикнул с азартом мужской голос. — Не стесняйся, крошка, здесь все свои.       Громкий шлепок по ягодице. Женский хохот. Кира подтянула на себя одеяло и отползла, ударившись лопатками о стену. На пороге появился Давид с какой-то девушкой — блондинкой с короткой стрижкой. Они оказались посреди номерка, прижимаясь друг к другу под быстрый ритм неразборчивой песни. И без того маленькая комната стала еще меньше с их присутствием. Слишком тесной, чтобы оставаться здесь.       — Давид, что ты тут делаешь? — рявкнула Кира, проследив за его рукой, скользнувшей под юбку черного платья в блестках.       Кира брезгливо поморщилась: Давид прижимал к себе девушку, играл бровями и шептал что-то пошлое на ухо. От этой картины стало еще противнее. Отвращение было стойким, ощутимым в номере, потонувшем в запахе алкоголя и сигарет.       — Давид! — повторила Кира после того, как парень не отреагировал.       Усмешка, почти такая же холодная, как лезвие ножа тогда в его руках, действительно прошибла. Кира растерянно глянула на дверь, затем на девушку, мимика которой в точности походила на выражение лица Давида. Интересно, какие дети рождаются у… таких?       — Это та малышка, которая хочет повеселиться? — прервав тишину, хихикнула блондинка. Девушка облокотилась на Давида, задорно приподняв ногу и демонстрируя прицепленные к белью чулки. — Она что, не местная?       — Новенькая куколка, — хмыкнул Давид, вставив в уголок губ сигарету.       Пламя на кончике спички сделало синяк под его глазом ярче. Кира не видела парня с момента удара по Перевалочному пункту. Алиса обмолвилась, что его плечо разнесло в мясо осколком. По выражению лица Давида она бы так не сказала. Наверное, алкоголь отодвинул боль на второй план.       — Так мы коллеги, подружка? — протянула блондинка и скосила на нее рассредоточенный взгляд.       — Я тебе не подружка, — процедила Кира, дернув плечом.       — Осторожнее, Саша, — скрипнул зубами Давид, подтолкнув девушку в поясницу, так что та приземлилась на матрас. — Эта кусается.       Серый дымок поплыл по комнате. Давид затягивался, наполняя помещение треском сигареты и паузой, которая Кире совсем не нравилась. И ее передернуло от следующего:       — Повеселимся с ней, Давь? — Саша передала ему свой стакан.       — Давайте только нежнее, — нечетко проговорил парень, жуя фильтр. — Заказчики не любят, когда товар портится. Потом не платят проценты.       Кира испуганно вскрикнула и выставила руки перед собой, когда на нее набросилась девушка и села сверху. Давид попал в кусочек ее зрения, сделал глоток и по-ублюдски довольно улыбнулся. Так явно наслаждаясь беспомощностью.       — Отвали! — заорала Кира, чьи руки мазали девушке по лицу и телу. — Не трогай меня, идиотка!       — Дай ей две, — лениво приказал Давид, чиркнув спичками.       — Не хочешь помочь мне? — тяжело дыша, хохотнула Саша.       Длинные ногти полоснули по правой щеке. Кире удалось увернуться и пнуть блондинку в грудь, отбросив от себя. Она подорвалась, рванула в сторону выхода, надеясь, что по счастливой случайности ей попадется рыцарь и придет на помощь. Так же всегда было, да?       — Не поможет, — прыснул Давид, легко схватив Киру за плечи. — Ты же хотела повеселиться.       Рука не успела зацепиться за подоконник. Кира упала на матрас, почувствовав удушливую тяжесть в области шеи. Просьба о помощи не успела сорваться с языка. Что-то сладкое полоснуло по глотке. Дважды. Над ней навис Давид, приблизивший ко рту стакан. Горло обожгло виски. Кира закашлялась, попытавшись оттолкнуть его от себя. Уцепиться за возможность не задохнуться.       — Подними, — фыркнул парень, поставив на подоконник стакан. — Еще коньки отбросит.       — Эй, эй, — Саша хлопнула по щеке, смотря на Киру сверху вниз. Она растерла ей щеки и помогла сесть. — Мы же только повеселиться, красавица. Все, чтобы ты не грустила.       Ладонь с силой ударила по спине. Кира откашлялась, согнувшись пополам. У нее закружилась голова. Она дала себе секунд тридцать, чтобы прийти в себя, и поднялась, шмыгнув в противоположный угол комнаты, куда еле поступал свет свечи. Там обычно бродили монстры. Она привыкла просить у них помощи.       — Ждать сколько? — Давид задумчиво потер подбородок пальцами, между которыми тлела сигарета.       — Минут двадцать, — пожала плечами Саша и поднялась, приспустив задравшуюся юбку. — Самый сок наступает в промежутке от тридцати до шестидесяти минут. — и Давид, слыша это, прыснул.       — Что вы сделали? — в панике пролепетала Кира, чувствуя влажное пятно на груди, куда пролилось виски. — Ч-что вы?..       Саша потянулась рукой к декольте и выудила оттуда прозрачный пакетик, в котором лежала горсть шоколадных конфет. Хватило около секунды, чтобы осознать — ее накачали. Кира вскрикнула от ужаса и побежала в туалет, по пути втолкнув в рот два пальца, надеясь вызвать тошноту. Это всегда работало, когда становилось плохо от выпивки.       — Нет, нет, нет, — наигранно-недовольно поцокал языком Давид, оказавшись за спиной. — Не порть нам вечер, — и потащил девушку за собой, полностью игнорируя удары по спине. — Давай ее приоденем. У меня сегодня намечается неплохая прибыль. Может, сгодится. Рожей посветит.       — Сучка пролила на меня виски! — шутливо хохотнула Саша, вскинув руками. — Придется ей сегодня постараться, чтобы я расплатилась за химчистку.       У Киры сердце пропустило несколько ударов. Она попыталась высвободиться, но уже каким-то образом шла по коридору, перебирая босыми ногами и осматриваясь по сторонам. Цепляясь за продолговатые фонарики, висевшие на стене. Потерянные взгляды людей, которые удивленно поднимали бровь вверх, бросая что-то о том, что она не соблюдает дресс-код.       — Мне нужно… — Кира слабо дернула рукой, чувствуя тревогу — по всему телу и даже на кончиках волос, кажется. — С-свят… Где он? Мне нужно…       — Мы к нему идем, — прыснул Давид, по-хозяйски закинув руку ей на плечо. — Саша, открой нам дверь.       После второго поворота все перед глазами размылось и расфокусировалось. Кире стало жарко. Саша почему-то не поделилась с ней бутылкой воды, прикончив ту демонстративно перед тем, как они оказались в каком-то помещении, где футболка полетела в сторону, и по голой коже заскользил легкий белый атлас. Затем липкая кисточка мазнула по губам.       — Там на тремпеле фатин, — поджала губы Саша, задумавшись.       — Ей и так хорошо.       На голую кожу упали крошечные кусочки чего-то, по ощущениям напоминающее конфетти. Будто кто-то взорвал хлопушку, и все полетело на нее. Снаружи действительно что-то схлопнулось, и картинка перед глазами начала скакать, заваливаясь вправо: кресло около двери, где сидела фигура, перекинув ногу за ногу, и карманный фонарик на прикроватной тумбочке, бросающий свет в потолок. Кира моргнула, позволив женским рукам снять с нее штаны. Растереть какую-то жидкость по коленкам и голеням.       — Подай брасматик, — бросила Саша.       За спиной девушки не было ничего, кроме расплывчатого силуэта, от которого поднимался дымок. Он щекотал кончик носа. Сигарета? Нет, рыцарь не курил, он просто…       — Смотри на меня, — Саша оттянула пальцем ее веко и провела аппликатором туши по ресницам.       — Хочу… пить, — прохрипела Кира, облизав губы. Химозный вкус помады.       — Я тебя угощу, — рассмеялся кто-то с той стороны комнаты, где темнота жрала очертания мебели.       Кира выдохнула, содрогнувшись от холода. Она все никак не могла приспособиться к их климату, хотя всю жизнь жила рядом с морем, где бриз и штормовой ветер сдирали наживую кожу. В воздухе внезапно запахло солью.       — Не трогай меня, — всхлипнула Кира, и, похоже, уже плакала. — Я не хочу… Отстань.       — Тише, подружка.       Кира будто в мутную воду упала — все вокруг стало неразличимым. Она посмотрела на свои ноги — все в золотых блестках. Они остались на юбке белого платья. Мама говорила, что ей идет этот цвет, даже несмотря на то, что ее кожа была белой. Папа добавлял, что она похожа на Белоснежку, только характер не такой невыносимый. Это заставило ее улыбнуться.       — Уже весело? — Давид притянул девушку за подбородок. Улыбка сорвалась с ее лица.       — О-отпусти меня, — слабо промямлила Кира, нутром чувствуя опасность, хотя тело превратилось во что-то желейное. Полностью расслабилось и больше не могло двигаться. — Я не… не хочу. — поэтому это прозвучало так уступчиво.       — Расслабься и получай удовольствие.       Киру резко бросило из одного кадра в тот, что был резче, ярче и громче. Она задохнулась, схватившись за мужскую руку. Пятки почему-то обожгло — видимо, обувь была ей мала, хотя девушка совсем не помнила, чтобы у нее было что-то подобное в гардеробной. Нет, у нее же даже гардеробной нет. Она в плену.       Мозг резко включился, мир вокруг наконец обрел четкость, или же всему виной уровень кортизола, который брызнул в кровь. Кира осознала, что ее куда-то ведут, и это не рыцарь. Она попыталась воспротивиться. Ее вновь толкнули в перспективу — небесную синеву с розовыми пучками на потолке. И он падал, складывался, как влетевший в многоэтажку объект — Кира видела его своими глазами, проецируя то воспоминание: осколки, пыль, крутой вираж бумажного самолетика.       Взрыв произошел над головой, расплескав горячие осколки по помещению. Кира поймала несколько разноцветных огоньков рукой, прежде чем приземлилась за столиком, где сидели пять-шесть человек. Зеркало на стенке напротив транслировало всем ее отражение. Бледное лицо в цвет платья с приталенным лифом и свободными рукавами с небольшим напуском у запястья. Красиво, наверное.       Этому бару подходили несколько раз стираные платья. Короткие и в блестках, как у остальных девушек, которые вешались на парней в формах. Другие сновали туда-сюда с подносами, часть собирались вокруг нее, почти нависая над девушкой. Заглядывая ей в глаза и иногда касаясь локонов пальцами. Где Айвенго?       — Давь, расскажи нам, кто это? — рассмеялся парень напротив, виски которого были выбриты в замысловатый рисунок. Он был здесь все это время? — Спутница или та, которая для Центра?       — Ваш коктейль.       Голова резко развернулась в сторону официантки. Она поставила стакан на самый край стола, где лежали липкие карты. В баре было около пятнадцати столиков. Вокруг них толпились люди, удваиваясь в геометрической прогрессии.       — Она самая, — Давид прижал Киру к себе, пока все осматривали ее, прицениваясь, будто она товар, который привели показать остальным. Это навело жуть даже на мурашки. — Хорошенькая, да? Я же говорил тебе, что не таскаю херню во Второй. Все чисто, — подмигнул он, вернувшись к стакану, где плескалась коричневая жидкость.       — Ты как, подружка? — Алиса выдохнула дым ей в лицо. Она почему-то была блондинкой и курила тонкие, а не как обычно. Или…       — Ч-что? — промямлила Кира, подняв брови вверх.       — Как зовут? — откашлялся какой-то парень.       — Кира, — по слогам ответил Давид, повернув лицо девушки к своей копии — лысый, тощий, только без татуировок под глазами. — Как насчет партии? Да? — с энтузиазмом закивал парень. — Раздавай на меня.       Карты полетели на стол. В углах бара вспыхнули софиты, освещая шесть пар рук. Кира сидела как в вакууме, отдаленно слыша голоса и музыку. Не различая ни цвет стен бара, ни то, что здесь происходило. Остались одни эмоции и ощущения. Она почувствовала теплую ладонь на своей коленке и опустила голову. Женская. Красные ноготки вывели невидимый узор по атласу, приспустив задравшуюся ткань вниз.       — Ты хочешь прикурить? — спросила Саша, склонившись над ней.       Перед глазами блеснул портсигар. Сигарета была горькой. Кира разучилась курить и глотать ту дрянь, которой запила собравшийся во рту дымок. Она подавилась, вызвав громкие смешки и улюлюканья парней.       — Запивай еще! — вскрикнула Саша, вновь влив ей что-то сладкое в рот. — У кого-то Вино в руках! Ты картами светишь, — блондинка ткнула пальцем в парня с короткой стрижкой.              — Замолчи, — хохотнул тот.       Рука Давида мелькнула перед лицом. Парень передал карты какому-то мужчине в темно-зеленой форме. Рисунок на его шевроне был совсем неразличим. Что-то золотое и… Это Мирон? Кира подавилась слюной, вонзив ногти себе в колени. Боль дала сигнал. Шрам на подбородке незнакомца разгладился. Что с ней?       — Я видел ее в компании кое-кого вчера, — заговорил он, сведя брови на переносице в нахмуренном выражении. — Здесь все немного напряжены его присутствием. Парни из «Пальмы» Мерцалова прочистили несколько улочек. Прижали какую-то бабку. Повезло, что ничего не нашли, — пожал тот плечами, и Кире показалось, что все за их столиком напряглись. — Торговка отделалась запретом на продажу своего барахла. Не он ли засветился?       — О чем ты? — прыснул Давид, раскрыв карты в руках. — Он свой человек. Порядок.       — После такого порядка наших людей отстреливают на полигонах за пособничество, — нервно хохотнул второй. Кира бросила на него взгляд, но не смогла различить лица. Совсем. — Ты знаешь, нам плевать на их разборки. Пусть грызутся сколько угодно, только наших не трогают.       — Ты бы, Давидка, был поосторожнее. — подметил тот, что с сережкой в ухе, кинувший на стол пепельницу. — С тебя первого спросят.       Бар внезапно взорвался смешками. В голове стихийно возникла тонна чужих голосов и ломаный чечеточный стук. Кира бросила короткий взгляд на фишку, профессионально скользнувшую между пальцев Давида. Он огрызнулся:       — Не учи, блять, ученого. Парень чист, хули ты доебываешься?       — Из-за чистеньких нам задают вопросы, — многозначительно протянул кто-то по левое плечо Саши. — Если он работает на Центр, это не значит, что не сидит на двух стульях.       В правой части этого места толпа внезапно захлопала в ладоши. У Киры было такое чувство, что разговор велся о ком-то знакомом, но она все никак не могла поймать ниточку, наблюдая за танцующими у выхода девушками, которые затаскивали парней в сторону коридора, ведущего в смежное помещение.       — Мы с ним в этом деле почти два года. Я ему доверяю, — Давид закурил, склонился над столом и стукнул пальцем по деревянной поверхности стола. — Скажи лучше спасибо за разгон во Втором. Сейчас бы крутился на вертеле с остальными, — он выдохнул несколько серых кружкой, передав что-то Саше.       — У этих, — лысый парень, имя которого прозвучало несколько раз, но не запомнилось, дернул подбородком в сторону, — в мозгах зашито ловить таких, как ты. Вот это тебя и погубит. Не тяни на себя одеяло, Давид.       — Мы тут собрались пообсуждать ваши сопли, мальчики? — запищала Саша, протянув Кире сигарету. Она сделала затяжку. — Второй округ гуляет, так что оставьте эту херню за стенами заведения. Давайте уже играть!       Монотонный тик сменился громким вскриком, вызвав у Киры резкую реакцию. Она вздрогнула, обняв себя руками. Что она хотела найти? Или… кого? Было кое-что важное, что никак не удавалось поймать.       — Твою мать! Какие люди?!       — Как оно ничего? — спросил блондинистый парень, внезапно плюхнувшись на свободный стул. — На что играем? На нее?       На нее? Кира прошлась глазами по макушкам голов людей в попытке отыскать косички. Одни смеялись, другие почему-то плакали или смотрели куда-то невидящим взглядом. Так чувствовался собственный взгляд ей самой. Кире казалось, все вокруг чувствовали запах ее страха, поэтому растягивали ухмылки на своих лицах, смотрели так, будто собирались проглотить. Уходить.       — Слава, какими судьбами? — процедил Давид через легкую улыбку, дернув Киру за бедро, чтобы усадить на место. — Хочешь присоединиться? Ты же вроде не играешь.       — Не мог пройти мимо такого ангелочка, — Слава развалился на стуле, сложив руки перед собой. Его кто-то хлопнул по плечу и проскочил мимо. — Хотел пригласить даму на танец, пока кто другой не забрал такую красавицу. Вы не против? — поинтересовался он у остальных.       Люди за столом обменялись фишками, отшутившись. Давид напрягся. Ему и Саше смешно не было. Кира разделяла их чувства, отрицательно качая головой на просьбу подарить медленный танец после окончания третьей песни.       — Ты, Давид? — поднял брови Слава.       — Танцульки, — скривился Давид, затушив сигарету о стеклянную пепельницу. — Владелец этого ангелочка не будет доволен, так что давай-ка в другой раз.       — Я с ним договорюсь, — уверенно хмыкнул Слава, поправив серебряный образок на цепочке, плотно обхватывающей шею. Кира переключилась на блестящее украшение, где изображение совсем не угадывалось. — Он где-то здесь, если я не ошибаюсь.       — Сука, блефует! — крикнул кто-то у выхода.       Взгляд на секунду сфокусировался. Кира наткнулась на две шестерки в руках Саши, засмотревшись на них так долго, что те разъехались в разные стороны по белому пластику. Крапленый?       — Один танец, Давид. Я не кусаюсь, — привлек ее внимание Слава, выжидающе постучав пальцами по краю стола. — Можно?       Это слово врезалось в мозг, как уголок пластика карты, что была отброшена в отбой. Их насобиралось две кучи. Кира заметила это только сейчас, прокручивая это злосчастное «Можно? Можно? Можно?»       — Если только осторожно, — согласился Давид и рявкнул в следующий момент сквозь музыку: — Дай ей выйти.       Никто и головы не поднял, потупив глаза. Саша недовольно скривилась, но все же встала, подтолкнув Киру к выросшей рядом фигуре. Прямо в руке парню в форме с медальоном на шее. Нитки шеврона прощупывались под пальцами: два молота крест накрест.       — Один танец, — подмигнул Слава, схватив девушку за локоть.       — Отпустите меня, — запаниковала Кира, эмоции которой переключались с бешеной скоростью. — Я н-не… — она поперхнулась слюной, как только они скрылись за перегородкой, отделяющий помещение. — Мне нужно найти… Мне нужно!..       — Не кипятись, — выкрикнул за спину Слава.       В баре не было танцпола. Кучка людей топталась на несчастном клочке в углу, где хаотично менялся свет. В помещение будто кто-то вбил венчиком малиновый джем. В каждую лампочку, в стены, которые превратились в надувной мягкий аттракцион, заполненный водой. Кира оперлась о что-то, почти съехав вниз. Слава помог ей не упасть, развернув девушку за подбородок в сторону.       Это было странное чувство — будто кто-то схлопнул все звуки в одной точке, и бар перестал шуметь, принявшись играть по правилам ее воображения.       Его легко было узнать в толпе — Свят расслабленно стоял у барной стойки, переговариваясь с каким-то парнем. Кира выдернула руку, кажется, вывихнула себе запястье, но рванула в сторону рыцаря, расталкивая толпу. Кто-то следом бросил несколько ругательств, но сейчас это вовсе не имело значения. Свят в какой-то момент стал для нее центром внимания. Нет. Эпицентром стихийной катастрофы. Захватывающим бедствием, которое она обняла за талию, приблизившись вплотную, прижавшись щекой к вмиг напрягшейся спине.       — Кира? — в его голосе было столько шока, что тот отдался где-то в кончиках пальцев. — Что ты здесь?.. Твою…       — Твоя пропажа? — вклинился в музыку чей-то басистый голос, который Кира точно уже слышала где-то несколько минут назад. — Я нашел ее за столиком тех парней.       — Где? — рявкнул Свят и перешел на повышенный тон, заглушая гремящую музыку.       Теплая рука рыцаря легла ей на плечо, пригладив мягкий атлас рукава. Кира почти растаяла, превратилась в желе от чувства безопасности рядом с ним. Она перестала анализировать, полностью отдавшись своему безумию.       — Спасибо, — буркнул рыцарь следом и сказал что-то еще.       Кира качнулась под песню, мазнув губами по его лопатке. Оставив там красноватый след своего присутствия, какую-то зацикленность, что циркулировала в крови. Дала дофамин прямо в мозг. И она, совершенно не думая, скользнула руками по низу его живота, пробралась под футболку, пригладив ладошками горячий, твердый пресс. Было бы неплохо проснуться в его объятиях.       — Ключи, — потребовал Свят, потеряв терпение.       Что-то металлическое прокатилось по стойке, где плыла розовая мутная жидкость. Кира прыснула, качнув головой на шутку, что появилась на секунду в голове и забылась так же быстро, как смытый блеск диодов, плакаты на стенах бара с напечатанными розами, шипы которых казались настолько выпуклыми, что дотронься — и уколешься.       — Посмотри на меня, — рыцарь развернул девушку к себе, подняв за подбородок, и Кира пропала. Упала жаркими зрачками в его, которые плавились, расширялись быстро, принимая форму блюдца. — Да ты, блять, обдолбана!       — Чего? — прыснула девушка, отрицательно мотнув головой.       — Что ты пила здесь?       Его глаза хаотично бегали по лицу девушки. Эта эмоция была похожа на злость. Кира попыталась разобрать ее на составляющие и понять, показалось ей или нет. Свят редко выходил из себя, а если так, значит, произошло что-то серьезное, в чем она не отдавала себе отчет, и… Интересно, ему нравится красная помада?       — Кира, что ты пила? — в том же тоне повторил Свят, встряхнув девушку в своих руках. — Кто тебя?.. Ладно, блять, — рыцарь на секунду прикрыл глаза в раздражении, втянув, кажется, весь кислород бара. — Идем.       Неоновые подсветки внезапно столкнулись друг с другом, смешавшись, как разноцветная жидкость в коктейлях. Несколько пролетов, и музыка стала тише, а темнота третьего этажа ощутимее. Особенно в правой руке, где сплетались их пальцы. Кира чувствовала адреналин каждой косточкой — кайф, такой, который колет ладошку, когда ты будто провел ей по шерстке тьмы и втянулся. Стал буквально зависим и слетел с катушек.       Они проскользнули мимо десятка дверей с табличками, остановившись в конце коридора у окна, за которым скрывалась пожарная лестница. Свят как-то нервно бряцнул ключами и в следующий момент открыл дверь. Ему, кажется, стало легче, как только они оказались в комнатке не светлее тех улочек с неработающими фонарями. Но помещение питал естественный свет, освещая часть комнаты, где стоял небольших размеров диван.       Кира пошатнулась, схватившись за рыцаря, ставшего ей опорой еще в Первом. Он потянул ее за собой и, надавив на плечи, заставил плюхнуться на диван. Его руки оказались на лице девушки. Она вновь смотрела на него так, будто была готова сломать очередной психологический барьер. Просто превратить его в крошку.       — Сиди здесь, хорошо? — почти по слогам проговорил Свят.       — Т-ты уходишь?       — Мне нужно пять минут, — настоял рыцарь, пытаясь в чем-то убедить. — Пять минут, и я вернусь, ладно? Эй, слышишь меня?       Кира непонимающе моргнула. Ей показалось, что она видела его вполгрезы, поэтому решила проверить, прижав свои пальцы к его, надеясь, что те прилипнут к коже.       — Не надо, — просипела девушка, чиркнув кончиком носа по его ладони. По линии жизни. Вот бы та не была короткой. — Не уходи от меня сейчас. Только не… Не сейчас.       — Я тебе кое-что принесу.       Свят отстранился, вызвав этим действием разочарованный стон, и стащил с тумбы плед, который упал ей на плечи. Он был колючим и вкусно пахнущим.       — Кира, ты меня услышала? — переспросил Свят, наполнив комнатку необъяснимой тревогой.       — Если только… пять минут, — Кира позволила уложить себя на спину и стянуть туфли. — Не больше, — тихо добавила девушка, и рыцарь отстранился. Ушел куда-то.       Белый потолок качнулся. Песня с первого этажа пробралась в номер, почти подстраиваясь под удары пульса. Она играла трижды, может, больше. Кира закрыла ладонями уши — и только когда это стало невыносимым, подскочила, свалившись на пол. Она глянула на свои руки, тонущие в тусклой ленте света, и провела по ней в попытке его стереть. Не получилось.       Кира выровняла спину, осмотревшись вокруг. В ней взыграло любопытство, когда взгляд наткнулся на матрас у стены, где лежал раскрытый рюкзак и сложенные рядом в стопку вещи. Аккуратно, почти под линейку. Она громко прыснула и на дрожащих ногах подошла к месту, где любил сидеть ее рыцарь, проверяя пейджер, балуясь крышкой, которая издавала щелчок, совсем не мешая спать.       Кира бросила рюкзак на колени, порывшись внутри. Ей было чертовски трудно отыскать то, что она сама не знала, но хотела найти, поэтому вывалила содержимое на пол, позволив пулям разбежаться по полу. Среди них отыскалась та самая безделушка — серебряное кольцо, чертова прелесть, которая мозолила ей глаза. Она повертела украшение в руках, прежде чем надеть холодный металл на безымянный палец. Немного жмет.       Его стоило снять, верно? Кира на время зависла, смотря в одну точку перед собой. Мысли куда-то испарились, как по щелчку. Она заерзала на месте, поменяв позу, когда затекла нога, и села на какую-то вещь. Складной нож. Тот, что висел на петле его штанов. После щелчка по кнопке он выпустил наружу острое лезвие. Там было ее отражение.       — Положи его, Кира, — шепнул над ухом рыцарь, развернув девушку к себе. — Отдай мне нож, ладно?       — Э-этот? — она повертела оружие, слегка чиркнув острием по щеке.       — Да, — голос рыцаря стал мягче и тише, тягучим, как карамель, — дай мне его, ладно? Ты можешь пораниться.       Свят говорил с ней так, будто ходил по минному полю — осторожно, расчетливо. Он аккуратно вытащил оружие из ее руки. Кира склонила голову, раздумывая над тем, как ему удавалось незаметно подкрадываться. Она не слышала ни щелчка замка, ни скрипа двери. Они все здесь скрипели жутковато.       — Что ты мне принес? — вспомнила Кира, улыбнувшись.       — Чай, — Свят поднес к ее губам металлическую кружку, надавив на подбородок в попытке открыть девушке рот. — Пей.       Нож отлетел на матрас. Теплая жидкость потекла по горлу. Жар внутри грудной клетки набирал обороты, будто кто-то подкрутил вентиль, увеличив подачу тепла. Кира сделала ровно три глотка и скривилась:       — О-очень сладко.       — Там нет сахара, — тяжело выдохнул рыцарь, помогая подняться.       Его ладонь была теплой — находилась прямо на талии. Свят вернул девушку на диван, влив жидкость ей в рот. Кира облизала мокрые губы и выглянула ему за спину, где темнота больше не пестрела, как будто под эффектом грануляции. Потихоньку приходила в норму. Принимала свою первоначальную форму. Еле заметную четкость.       — Давай еще глоток.       — Мне не нравится этот чай. — он забирает по капле безрассудство. — Я не буду его пить, — покачала головой Кира, пытаясь от него отстраниться. — Не буду.       — Придется, — надавил Свят, сведя брови на переносице. — Ты будешь его пить, Кира, — безапелляционно отчеканил он.       Кира явно приходила в себя, начиная закипать, копировать его хмурость. Она толкнула рыцаря в плечо, чиркнув кольцом по ключице. Ему, видимо, было все равно на красовавшуюся на пальце безделушку. И ей пришла в голову идея — тот самый бартер.       — Буду пить, если ты… — Кира придвинулась к нему ближе, и еще бы немного — коснулась бы кончиком своего носа его. — Расскажешь мне секрет, — и облизала губы в предвкушении. — М-м? У тебя была жена, например? Или… есть сейчас?       Свят закинул локоть на спинку дивана, подперев кулаком щеку. Раздумывая над чем-то, что хотелось понять. И он сдался спустя несколько минут молчания:       — Нет. Теперь ты довольна?       Странная, мягкая, как патока, улыбка расплылась по ее лицу. Кира наклонилась, подтолкнув его руку, чтобы он влил ей в рот жидкость. Опасное пойло, которое обещало вмешать в мозг трезвость.       Один глоток, и все.       — Вот так, — удовлетворенно кивнул рыцарь, вытерев несколько капель с ее подбородка. — Сделай...       — Нет, я бы хотела! — вскрикнула Кира и запнулась, слегка пошатнувшись. Свят успел сжать бедро девушки, не дав ей завалиться на пол. Она успела схватиться за мужские плечи, упершись коленками в его бедро, как бы говоря ему, что может держать баланс. — Расскажи мне что-нибудь сам. Что-нибудь, что никто, кроме меня, не будет знать.       Полное заблуждение — предполагать, что он просто так согласится. Это все равно что пытаться скомпилировать его странный взгляд в понятную для всех эмоцию. Наверное, поэтому Киру магнитило к нему. Особенно той ладошкой, где было кольцо, которое оставило на его правой щеке черную полосу от касания. А значит, быть беде.       — Ты первая. — Свят убрал со своего лица ее руку.       — Я? — переспросила Кира, моргнув. Ей потребовалось переварить услышанное и ту странную мягкость в его глазах, приправленную нездоровым блеском интереса. Будто он потерял на секунду бдительность. Осекся. — Есть кое-что, — прошептала девушка, превращая в гармошку его футболку,  — Мой отец наследственный военный. Он был богатым еще до службы, но… — она запнулась после того, как рыцарь дал ей запить не слетевшие с языка слова, и продолжила. — Я крала игрушки у своей подруги, даже если мой дом был завален куклами. И прятала их в гараже. — прыснула Кира тихо, прикрыв ладошкой губы.       — Вот оно что, — поцокал языком Свят, наконец улыбнувшись. Так тепло, что кончики пальцев на ногах поджались от удовольствия. — Ты была бунтаркой.       — Немного, — кивнула Кира, потянувшись к его лицу. — И если…       — Чай.       Кружка оказалась у самых губ. Кира нахмурилась, глянув на нарисованный на ней орнамент. Розы. Она привстала, собираясь ему возразить, но не смогла выдавить из себя ни одну из плохих эмоций, пока рыцарь так смотрел на нее довольно. Как кот.       — Так нечестно. Теперь твоя очередь. У тебя есть секрет? — спросила Кира, почти расплавившись от его сладкой ухмылки.       — Пей, — мягко подтолкнул Свят, все еще оставаясь настойчивым.       — А ты… расскажешь? — выдохнула девушка, почувствовав тепло, исходившее от металла и машинально сделала два глотка.       — Расскажу. Пей.       Кира послушалась, теперь чувствуя на языке кислоту. Лимон.       — Что за секрет? — поинтересовалась Кира, медленно потягивая чай.       Теперь была его очередь приближаться. Свят едва коснулся виска девушки губами и схватил ее запястье, подтолкнув, чтобы она сделала глоток побольше. Следом рыцарь прошептал прямо на ухо:       — В лагере, где я проходил службу, все девчонки сходили по мне с ума.       Кира проглотила жидкость, щекой почувствовав эту медовую ухмылку, которая отпечаталась на коже и теперь жглась. Даже когда он отстранился, давая время подумать. До нее наконец дошел смысл. Ясно, почему они сходили с ума, наверное, засматривались на него так же — пьяными глазами, в которых так отчетливо просматривалось вероломное обожание. Кира попалась на этот крючок. Стала жертвой небольшой ямочки на его щеке.       — Они были красивыми? — она подняла бровь, посмотрев на него с нескрываемым ожиданием, готовая, если нужно, выбить ответ насильно.       — Да, — кивнул Свят, проведя ладонью по волосам.       — Тебе они нравились?       — Возможно.       Кожа дивана скрипнула под ногами. Кира заглянула в глаза — упала в них и полностью растворилась. Ей так не хотелось, чтобы рыцарю кто-то нравился. Или чтобы ему нравилась только она. Странно, это совершенно не чувствовалось как расстройство.       — А я красивая?       Почему-то ей было важно услышать это от него, и этот ответ бросался в глаза, даже если он расплывчато проговорил:       — Особенно, когда не боишься.       Полупустая кружка выскользнула из рук, приземлившись в его ладонь. У Киры была секунда на то, чтобы потянуться к нему, скользнуть кончиками пальцев по подбородку, провести линию по скуле и ниже. Повторяя ночной мотив, застрявший в памяти: касание по шее, груди, торсу и тот же маршрут — под свитер, к шраму. Он был всего лишь один.       — К-как твоя рана? — Кира положила ладонь на его бицепс, поглаживая его, будто могла залечить. — Не болит?       — Нет, Кира. Не болит.       Свят слышно сглотнул, когда она вернула руки под футболку, что задралась, открывая вид на кубики пресса. Кира облизывала их в своем воображении. Она хлопнула ресницами, которые стали тяжелее от жара, заполнившего до краев глаза, и вернулась к виску. Затем к прическе.       — Хочу расплести их, — прошептала Кира, сжав кончик косички.       — Ладно, — согласился Свят, давая ей возможность сделать крошечный глоток.       Канцелярская резинка оказалась в руках. Кира отбросила ту в сторону, и медленно расплела одну из кос. Часть волнистых волос упала ему на щеку, которую до этого гладил лунный свет. Кира засмотрелась на поднятый уголок губы, коснулась его большим пальцем, прежде чем зарыться в волосы, подтянувшись в попытке стать ближе.       — Хочешь еще пить? — прочистил горло Свят, положив руки ей на талию, чтобы остановить от следующего движения.       Было уже поздно. Кира разместила левую коленку между его ног, сев сверху на его правую, и перехватила руками лицо рыцаря, чиркнув пальцами по его нижней губе. Это была похоть — чистая, ничем не разбавленная. Это чувство валило из глаз, заползая ему прямо в стеклянные радужки.       — Хочу тебя целовать, — сутками, кажется.       — Ты не в себе, — проговорил Свят хрипло, отрицательно качнув головой. Давно не в себе. — Тебе нужно остыть.       Кира знала, что он собирается сделать, поэтому была быстрее. У нее слетели все стоп-краны, каждая из рациональных крючков восприятия. И она подумала, что если не сделает этого сейчас, то заплачет. Точно разрыдается от недостатка физического контакта. Поэтому ее язык прошелся по его нижней губе, прежде чем девушка втолкнула его ему в рот.       И ей будто кто-то в вены загнал ток. Достал иглой до каждого нервного окончания. Она притянула рыцаря к себе за щеки и выдохнула ему на язык удовлетворенный стон, который смешался вместе со слюной. Растаял, как разноцветная сладкая вата. Гребаный Домашний Бог, Ты, видимо, знаешь толк в гадостях.       — Кира! — рявкнул Свят, отстранив девушку от себя. — Ты… мать твою, что ты делаешь?!       Что она делает? Что?       Кира скомкала пальцами атлас платья там, где на него разлился чай, и качнулась на его ноге под биты собственных мыслей. Свят выругался и провел пятерней по волосам, откинув те назад. Он тяжело выдохнул, не оставив в легких, кажется, ничего.       — Отведу тебя в ванну.       — Нет, нет, — захныкала Кира, делая попытки достать губами до его — мокрых. — Дай мне… дай мне поцеловать тебя так еще раз. Один раз и все.       Свят злился. Его гневный взгляд чувствовался на лице. Поджигал мысленно. Кира вонзилась ногтями ему в шею, потершись бедрами о его ногу. Юбка платья задралась. И это не волновало вообще. Просто тянуло к нему.       — Ну пожалуйста, — попросила она у самых его губ, где остались мазки красной помады.       Пауза продлилась секунд пять. Может, меньше. И он дал ей то, чего так не хватило вчера:       — Один раз и все.       Та кружка отлетела в сторону, лязгнув по полу в такт стука зубов о зубы. Свят притянул ее к себе за шею, открыв рот языком. Наполнив его слюной. Киру размазало от ощущений. Она зарылась пятерней ему в волосы, пробуя на вкус отзывчивость — мокрую и горячую. Вкусную.       Ей потом точно гореть, вариться в котле за такое, но она ничего не могла с собой поделать, пока его руки блуждали по телу. Были везде: на плечах, талии, пояснице, на которую он надавил, прижимая ее к себе. Кира качнулась, добавляя в кайф несколько грамм.       — Еще... — попросила она, скользнув слегка дрожащими ладошками по груди.       После каждого такого «еще» Свят смачивал слюной ее рот, облизывал язык, наклоняя голову. Кира оторвалась от него, проложив дорожку из поцелуев по скуле, и спустилась ниже, прикусив кожу около ходящего от частых сглатываний кадыка. Выбив наконец удовлетворенный хрип.       Ей все еще было мало. Мало.       Кира провела языком по его шее, делая ту мокрой. Свят потянул за ее распущенные волосы, отодвинув от себя, чтобы скользнуть по лицу мутными глазами — затянутыми дымкой возбуждения. Он шумно дышал, и Кира копировала каждую такую реакцию, которая приумножалась из-за трения. Ему нравилось. Она видела. И чувствовала. Он такой красивый.       — Потрогай меня, — Кира перехватила его руку, направив ту по коленке.       Свят не думал. Сжал под платьем бедро, проведя пальцами по острой косточке. Он смотрел вниз, где собиралась на талии юбка. Мужская ладонь погладила кожу, расплавив ту, как стекло. Кира привстала, чтобы дать ему возможность скользнуть между ног. Растереть влагу по материи белья. Сделать ткань еще мокрее.       — Двигайся, — хрипло выдавил Свят.       Кира закатила глаза, полностью потерявшись в ощущениях. Она двинула бедрами ему навстречу, делая себе хорошо его пальцами. Вокруг стало слишком горячо от выдохов. Липко от жара. И номерок сходил с ума, готовый разорваться, как ее вены, от нового потока эндорфинов. От объятий, пустивших ток по позвонкам, после того как Свят приобнял девушку свободной рукой.       — Хочешь внутрь? — выдохнул он ей в щеку, проведя по ней носом.       — Д-да.       Свят отогнул белье, собрав смазку, чтобы провести по клитору несколько кругов, прежде чем резко повел рукой, затолкнув пальцы внутрь. Кира упала ему на грудь, выстонав хрипом в шею какую-то чушь. Два толчка. Три. Она подтянулась, пригладив ладонью его щеку, и нашла губы, лизнув их языком.       Подбородок, снова губа, горячий язык.       Свят двигал рукой все быстрее, вызывая новую волну жара внизу живота. Кира говорила ему что-то. Он шептал что-то в ответ. Его слова никак нельзя было разобрать из-за шума крови в ушах. Но в них слышалось нечто до ужаса горячее, подстегивающее недавние фантазии.       — Скажи мне… скажи мне что… — с запинкой простонала Кира, опустив руку ему на штаны, чтобы сжать через ткань твердый член.       — Бля…       Свят остановился, вытащил мокрые пальцы и положил руку ей на внутреннюю поверхность бедра. Он откинул голову на спинку дивана и перевел дыхание, наверное, дав себе несколько дополнительных секунд на подумать.       Кира вернула его к своим губам. Она приспустила штаны, чтобы высвободить твердый, налитый член. Сжать его, закрыть глаза, представить его внутри. Удары мокрых бедер. Липкую жидкость, которая растекается от последних толчков. Пульсацию.       — Подрочи мне, — Свят опустил ее руку ближе к основанию, шумно втянув воздух через плотно стиснутые зубы.       Кира чуть съехала по его ноге. Она смотрела на него завороженно, медленно двигая рукой. Свят набрал слюны и сплюнул на член. Двинул бедрами. Он вернулся к ней, продолжая мастурбировать пальцами, пока Кира сжимала мокрый член, совсем потерявшись и не зная, на каких ощущениях концентрироваться.       Мокрая головка уперлась в живот, когда Свят приподнял ее, свободной рукой приспустив верх платья. Сжал грудь. Кира задохнулась и резко повела бедрами, отчего член скользнул по внутренней поверхности бедра — прямо по голой коже. Этих толчков было больше пяти, может, шести, прежде чем он оставил два горячих мазка на соске. Ей нужно было всего лишь несколько таких движений, и…       — Ну нихуя картина, — свистнул полный негодования голос, ударив по барабанным перепонкам. — Это че, блять, такое? Новая программа лояльности? Каждая пятая посылка с возможностью засадить?       Кира вскрикнула от неожиданности и обвила себя руками, чтобы прикрыться, уже точно зная, кто стоит за спиной. Она испуганно глянула на рыцаря, у которого из глаз вымылось все возбуждение, затянувшись ледяной корочкой.       — Ой, да ладно тебе стесняться. Я, блять, вижу твой голый зад, — с издевкой протянул Давид, в нотках которого можно было разобрать что-то вроде отвращения. — Там нужно кое с кем перетереть. Жду тебя на первом этаже.       Юбка платья прикрыла оголенное тело, пуговица была продета в петлю, атласный рукав вернулся на плечо — движения были отточены. Свят усадил девушку на вторую половину дивана и бросил плед в руки. Ничего не сказав и даже не посмотрев, он исчез за дверью. Замок щелкнул. Кира уставилась перед собой на стену, где просматривались бесформенные тени зданий Второго округа.       Номерок перестал тонуть в темноте, окатил внезапным пониманием происходящего, и тело пробил озноб. Кира стерла холодный пот с лица вместе с поцелуями, чувствуя, как трясутся плечи. Она приоткрыла рот, глубоко вздохнула, и только когда голова пошла кругом, упала на диван. Пролежав так до тех пор, пока ее тело не накрыли колючим пледом. Вкусно пахнущим пледом.       Кира закрыла глаза и растворилась в тепле.