Взор его серых глаз

      — Проверь швы, а затем спустись вниз, — распорядилась медсестра, суетившаяся у столика, где рассыпались таблетки. Белокурая женщина средних лет частенько роняла поднос с препаратами, что совсем не нравилось рыцарю. Ей повезло, что его здесь не оказалось. — У меня нет времени следить за каждым пациентом лично, Соня. Ты меня услышала?       — Конечно, — пробубнила девушка, не переставая кружить вокруг медсестры.       Кира мысленно поиздевалась над ней, несмотря на то, каким насыщенным на эмоции выдался день. Говорят, первое впечатление формируется буквально за считанные секунды. И можно подумать, что она таким образом выгораживает личность рыцаря, самой себе доказывая обратное: «Не стоит сравнивать ту, что примеривается любопытным взглядом, с тем, кто обратил на тебя внимание только чтобы узнать, не испортился ли товар». Даже если и так, ее похититель казался на фоне медсестрички порядочным человеком.       — И не забудь лекарства! — громче заорала женщина.       Кира подскочила и прижалась к стенке кровати. Скорее от страха, что с нее сейчас снимут одежду и под всеми слоями откроется тавро. Если люди это заметят, начнут задавать вопросы, потом отдадут ее Лесным, а затем застрелят. Было бы приятно думать именно так, но она играла на время. В зависимость. Еще немного. Еще немного и точно сбежит.       — На этом все, — неприязненно фыркнула медсестра, наконец справившись с бардаком. Женщина расправила белый фартук и, натянув дежурную улыбку, повернулась к Кире. — Поправляйтесь, — елейным голосом протянула она.       — Спасибо, — буркнула Кира ей вслед.       Позабывшая на стуле чепчик женщина вылетела из комнаты настолько стремительно, что можно подумать, пробудь еще несколько минут в их обществе, и та задохнется. Похоже, ту буквально тошнило от людей. Или от запаха медикаментов, которыми напиталось все помещение.       — Анна немного не в том расположении духа, — мягко оправдалась Соня, хлопнув большими ресницами. — Может показаться, что она относится к остальным с легким презрением, но это не так.       — Мне все равно, — отмахнулась Кира, повернувшись к окну.       Солнечный день как нельзя лучше подходил для того, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, накопившихся, как угарный газ в замкнутом помещении. Кира потеряла контроль над ситуацией, и от этого было морально тяжело. Дискомфорт, живший в ее груди третий месяц, оказался сильнее пульсирующей боли в теле, часть которой осталась в нежилой квартирке вместе с рациональностью. В конденсате на стекле маленького окошка, что разлетелось от удара объекта в стену.       — Я осмотрю тебя, — пролепетала Сонечка, присев на угол кровати. — Где вам так досталось? — пробубнила под нос девушка.       — Не твое дело, — оборвала Кира, зыркнув на нее тем холодным взглядом, который у рыцаря был прописан в подкорке. — Занимайся, чем должна.       Неприязнь к Сонечке сочилась из каждой частички тела. Проведи по нему индикатором, и устройство выйдет из строя от переизбытка кислоты. К счастью, этого чувства оказалось недостаточно, чтобы заглушить слова изголодавшегося ребенка, которые врезались в память. Она все никак не могла их переварить.       — Поднимешь одеяло?       Кира перевела на девушку хмурый взгляд. Знай Домашний Бог, о чем она думает на самом деле, сошел бы с ума. Или прямо с небес.       — По-другому я не смогу осмотреть твою ногу, — спокойно пояснила Соня.       Кира неохотно отбросила ногой одеяло и приподняла атласную ткань пижамы. Черная нитка, приросшая к коже и имитирующая колючую проволоку, одновременно выглядела ужасно и нелепо. Соня едва касалась кожи, рассматривая каждый кусочек с особой внимательностью. Интересно, это о ней трепался Давид в тачке? По описанию девушка могла сойти за скромницу. Всегда с милой улыбкой, в выглаженном платье. И она неплохо смотрелась рядом с рыцарем. Эта маленькая честность далась Кире с трудом. Она почти задушила себя ей.       — Скоро будешь бегать, — внезапно прервав тишину, заключила Соня, свободной рукой копошась в сумке. — Теперь ложись, я смажу швы, — она открутила крышку серебряного тюбика, где осталось мази с палец. Кажется, этот был последний. Кира надеялась, что срок годности этой вонючей дряни не истек. — Не больно?       — Нет, — фыркнула Кира и в следующий момент упала головой на подушку, не успев прикусить свой язык: — Но будь я на твоем месте, вонзила бы тебе иглу в самое сердце.       Соня слабо прыснула, не выказывая недовольства. Не выдавая того чувства, что промелькнуло на лице девушки в коридоре, где ее застали врасплох, поэтому та сбежала, нарушив стуком каблуков тишину захудалого отельчика.       — Ну и почему ты так на меня смотришь? — цокнула языком Кира, чувствуя на щеке ее колкий взгляд.       — Теперь ясно, почему ты, — Соня растянула улыбку еще шире, оголив верхние зубы. — Ему нравится такой тип девушек, — она приложила пальцы к ноге, заставив Киру шикнуть от холода. — Я не раз замечала это, когда мы вместе учились в лагере, поэтому никто всерьез не думал, что мы сойдемся.       Кира подняла бровь вверх немое «Зачем ты мне это рассказываешь?» Соня пялилась на нее секунд пять, видимо, чтобы не прилипнуть к кольцу, поблескивающему на свету. И почему эти люди такие странные?       — И все же это продлится недолго, — странным тоном констатировала Соня спустя несколько минут молчания, будто пыталась все это время усмирить свои эмоции, чтобы это было не так заметно. — Наши родители дружили. Знаешь, это больше о традициях, — объяснила она, едва цепляясь ноготком за швы. — Нас сватали с самого детства и…       — Как мило, — театрально протянула Кира, приложив руку к груди. — Я сейчас расплачусь. Честно.       Соня неслышно хмыкнула. Зря. Учитывая то, что удалось выхватить из их разговора, Свят явно дал понять, что она ему неинтересна. Или Кире хотелось в это верить? Разве он не относился так ко всем? Связывал, бросал на матрас? Утешал, отдавал свою куртку, варил кофе? Наводил одновременно ужас, а затем давал понять, что с ним безопасно?       В остатках души рыцаря умещалось чересчур много противоречий. Кира понятия не имела, что с ней происходит. Она потеряла чутье на людей, как старое слепое животное, которое только и делало, что доверчиво водило носом по ладони хозяина, надеясь, что его не подвесят за лапы, как дичь.       — Странно это все, — пробубнила Соня, явно выводя Киру на разговор.       Сквозняк ворвался в комнату и толкнул шторы, подбросив их слегка вверх. Идущая с улицы заливистая трель птиц смешалась с уличным шумом — дети бегали в саду, сдирая подошвы о горячий асфальт, хотя в номере было градусов на десять ниже. Кира скривилась от ощутимого холодка, что щипал кожу по линии нитки, пытаясь сконцентрироваться на дискомфорте, чтобы хоть как-то разобрать собственную накипь мыслей. В конце концов, она не выдержала. Повелась на закинутую удочку.       — Что именно «странно»? — цокнула Кира, надеясь, что это прозвучало как можно более незаинтересованно.       — Ты и Свят, — просто сказала Соня, пожав плечами. — Он не связывает себя с кем-то надолго. Он не из тех людей, кто так просто женятся.       — Почему же? — Кира вскинула бровь, гонимая любопытством.       — Не в его характере, — мягко ответила Соня, и сложилось впечатление, будто она только этого ждала, чтобы произнести это вслух. — Уверена, ты для него просто таблетка. Попытка заглушить боль. Странно, что ты этого все еще не поняла.       Кира встретилась с ней взглядами и криво усмехнулась, повторив на своем лице один из стежков. Интересно, Свят когда-нибудь угрожал отрубить ей руки? Эта версия «Киры» была злобной. И она почему-то нравилась какой-то ее части.       — Я не хотела тебя обидеть, — заверила Сонечка, сбросив в походную сумку пустой тюбик, перед тем как дернуть замок. — Просто говорю о том, что тебя ждет. Он не постоянный, — с сожалением в голосе проговорила девушка, поднявшись. — Называй это как хочешь, но, чтобы разрушить ваш брак, достаточно поманить его пальцем, — намекнула она со странными нотками раздражения.       — Он приходил к тебе? — у Киры появились сомнения — осколки, которые не достали из тела.       — Пока нет, — ответила Соня, проведя руками по сплетенным косичкам.       Пока нет.       — На твоем месте я бы солгала, — призналась Кира, попытавшись выдать рваный хмык за уверенность.       — Люблю добиваться всего честным путем, — возгордилась Соня, задрав подбородок до самого потолка. Кира закатила глаза. — Это неплохое качество, как по мне.       Смешно. Обычно такие сами для себя ничего не стоят, поэтому кичатся святостью. Отцу бы такая понравилась. Или, может, какому-нибудь придурку из «Иммунитета» типа Артура. Рыцарь ведь не был придурком?       — Я не чувствую между вами любви, — выдохнула Соня, отрицательно покачав головой. — Он просто видит в тебе себя. И все. Ничего серьезного.       Кире хотелось прислониться лбом к холодному кафелю и биться о него, пока тот не треснет. Пока осколки не вонзятся прямо в череп, поддев тот нервный комок, что отвечает за чувство собственности. Вообще за все чувства. Она постоянно переубеждала себя, но стоило ему заявиться на порог и задержать на ней долгий взгляд, как каждый из логических доводов крошился, как в симуляции — реальность зависит от наблюдателя. И все.       — И что это значит? — наехала на нее Кира, остановив от следующего шага.       — Ты его не знаешь. И вряд ли видела его настоящим до злополучного тридцать девятого, — Соня развела руками, нервно усмехнувшись. Из ее уст эта фраза прозвучала как какое-то проклятье. — Я его понимаю. Ты нет, — заключила девушка, ни секунды не сомневаясь. — После того, как он потерял Риму, он не доверяет новым людям. Я не знаю, в чем тут дело, но…       — Что, прости? — Кира хлопнула глазами, дважды прокрутив это имя. — Рима?       Соня захлопнула рот, расширив глаза от ужаса, будто только что разболтала чей-то секрет. Ее невозмутимость дала трещину. Кира уловила смену ее настроения.       — Ты не знаешь?       — Риму? — переспросила Кира, удивленно подняв брови вверх. — Нет.       — Соня, почему ты еще не на месте?!       Разозленный голос принадлежал той женщине. Кира подскочила на кровати, будто ее поймали на горячем, и глянула в образовавшийся в двери проход.       — Быстро к детям! — завопила белокурая медсестричка, выведя Соню из секундного оцепенения. — Я не стану повторять!       — Мне нужно… поправляйся, — впопыхах пролепетала девушка, шмыгнув в коридор. — Сестра, Анна. Постойте!       Кира еще долго сверлила взглядом то место, где только что сидела Сонечка. Из ее тела, видимо, выдернули не все трубки. Она чувствовала, как по ним закачивается пороховая тревога, набивая каждую вену.       Рима? Да кто-нибудь, поднесите уже эту чертову спичку.

***

      Судя по тихому скрипу половиц, в соседней комнате кто-то ходил. Кира закрутила крышку на бутылке, проверив, сколько в пятилитровой баклажке осталось воды, следом бросив зубную щетку в кружку. Потоптавшись на месте с минуты две она наконец вылетела из ванны. Ее взгляд зацепился за кресло и сидящего в нем рыцаря с книгой в руках. Потерявшегося в тенях от мерцающего света масляной лампы.       В последнее время в нем прощупывалась странная легкость. Леность. Как будто Свят привык с ней расслабляться. Мог себе это позволить, даже несмотря на то, что она в любой момент могла выдать его, навредить или убить. Убить? Кира выучила урок: его бессмертие питалось шрамами и глубоким порезами на лице, заживляя их быстрее ее ушибов и гематом. Затягивая самую глубокую, что шла по груди. Линия от осколка полоснула по месту, где должно находиться сердце. Кира зацепилась за шрам, когда Свят одним утром вышел из душа, напитав комнатку своим запахом. Вновь отсрочив ничтожный план на побег.       — Ты должен объясниться, — гаркнула на него Кира, едва сдерживаясь.       Движения рыцаря были неспешными, будто он над ней издевался, специально растягивая время. Она проследила взглядом за тем, как Свят, перелистнув страницу, незаинтересованно цокнул:       — Что ты хочешь?       Высвободить ярость. Та хрустела на костяшках пальцев. Как Святу удавалось не терять самообладание? Особенно сейчас, когда Кира приблизилась к нему и выдернула книгу. Она швырнула ее на подоконник, и полупустые баночки из-под медикаментов посыпались на пол.       — Я слушаю, — выдохнул рыцарь и подпер кулаком щеку.       Свят выглядел как обычно: привычные косички, темно-серая футболка с длинным рукавом, чтобы не светить то ли шрамом от пули, то ли татуировкой. Каждая деталь на своем месте, ничего необычного, кроме его реакции.       — Кира, ты хочешь поиграть в молчанку? — хмыкнул рыцарь, странно улыбнувшись.       — Я хочу узнать, что это такое? — вскрикнула она, дернув плечом в сторону окна.       Свят издевательски поднял бровь, и лучше бы он так не делал, потому что запасы злости, выветрившиеся с приходом той медсестрички, постепенно начали пополняться. Хоть в чем-то они были похожи. Рыцарь не знал меры. Он расслабленно перекинул ногу за ногу и показательно повернулся, чтобы выглянуть девушке за спину и ничего там не найти.       — Если ты планируешь говорить со мной загадками, тебе стоит подыскать…       — Почему здесь дети? — не выдержала Кира. Стерла за один такой вопрос всю кошачью игривость с его лица.       — Я говорил тебе, что это госпиталь.       — Хватит мне врать! — она вскинула руками и перевела дыхание так, будто вложила в претензию все запасы воздуха. — Тот мальчик все рассказал мне. Про шрам, про тех… Черт, да чем они вообще здесь занимаются?!       Свят замер, о чем-то задумавшись. Кира наблюдала за тем, как в глазах рыцаря проступила наледь. Искренность вызывала в нем эти метаморфозы, опуская температуру его радужек нанокельвинов. Уничтожая все тепло.       — Не делай вид, что ничего не происходит.       — Тебя не должно это волновать, — отрезал он так же резко, как поднялся. — Иди в кровать. Скоро отбой. — и, закинув руки в карманы, он направился к выходу.       — Ты никуда не пойдешь, пока не расскажешь мне обо всем!       Свят обернулся на крик, вернув прежнее выражение лица. Он закрывался каждый раз, когда разговор становился откровенным. Когда с него пытались соскрести информацию, надеясь вызвать противоположный эффект.       — Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? — сквозь зубы бросил он.       — Дети! Не говори, что ты не знаешь!       — Здесь так принято, — обрубил Свят, начиная выходить из себя. Так всегда было: ступи не туда, не так, как ему хочется, и земля под ногами рухнет. — Эти дети остались без родителей. Их воспитывают Лесные сотни. Это лучше, чем умирать от голода на улице. Они могут быть им полезны. Все остальное — естественный отбор.       — Естественный отбор? Т-ты… Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?       — Я понимаю, о чем я говорю, — отчеканил он каждое слово, ставя после каждого жирную точку.       Кира отошла от него, часто заморгав. Ей не удастся до него достучаться, когда он смотрит вот так — готовый резануть глазами по воздуху. По пульсирующей венке на шее.       — Вы их… Вы их используете. Так нельзя! — она вновь перешла на крик, чувствуя горячую пелену на своих глазах. Ей не хватало совсем немного, чтобы впасть в истерику. — Если мой отец узнает…       — Он все прекрасно знает. Уверен, даже знает, с кем ты сейчас, — буднично прервал ее Свят. И он бы высек эти слова очередной гематомой на коже, если бы умел.       — Что? — нервно прыснула Кира, все же глянув на прицепленный к ремню пейджер, звук которого становился тише под грудой одежды, когда Свят швырял устройство в рюкзак, делая вид, что ему не пришел грипс. — Н-неправда.       — Может, не где конкретно, но точно знает, с кем, — подметил он, опершись плечом об арку двери. — Он все всегда знает, — и недобро усмехнулся, встретившись с ней взглядами. — Ты удивлена?       В его ответах сквозила ненависть вперемешку с презрением. Почему это происходило таким образом? Почему ее оправдания подходили именно ему, а не кому-то из Сети или тем парням, перекидывающимся в карты за столиком с девушками, которые не слезали с наркоты? В их словах была ненависть, но та не ощущалась как что-то личное. Эта эмоция была не для нее. Не ей.       — Ты его ненавидишь, — констатировала Кира и пересекла расстояние к рыцарю за два широких шага. — Что у тебя случилось с моим отцом? Ты ему мстишь? — осмелилась предположить она, сведя брови на переносице. — З-за что?       — Не суй свой нос не в свое дело, Кира, — Свят, потеряв терпение, схватил ее за локоть.       Последний раз она видела рыцаря таким разозленным, когда выстрелила ему в руку. А может, совсем недавно, но все те разы это чувствовалось не так остро. Должно быть, те ничтожные минуты спокойствия решили ее догнать — киркой прямо по сердцу.       — Кто такая Рима? — выплюнула Кира, не пытаясь высвободиться. — Это все из-за нее?       Ее голос трещал от переизбытка раздражения, обиды, злости на себя саму, но это быстро стерлось, как только в его глазах блеснуло секундное понимание. Вот она — кровоточащая рана. Стоит только резко снять с нее корочку.       — Кто тебе сказал? — Свят прищурился, на секунду опешив.       — Значит, да? — хмыкнула она, не зная, что за чувство взыграло в ней сейчас. Это не было что-то конкретное, что она испытывала все эти месяцы, просто хотелось, чтобы и ему досталось. — Так кто она тебе? Что с ней случилось?       — Тебя это не касается.       — Она умерла? — не останавливалась Кира, чувствуя, как буквально играла с его нервами, запутывая те в клубок. — Дай угадаю, ты привел ее сюда? Может, тоже украл?       — У тебя проблемы со слухом? — рявкнул Свят, тряхнув ее.       — Я не удивлюсь, если ты стал причиной…       Кира вскрикнула и в следующий момент зажмурилась от удара лопаток о преграду, когда Свят развернул ее, вдавив плечи в стенку. Упряжки контроля над ситуацией снова выскользнули из ее рук.       — Тебе стоит закрыть свой рот!       Хлопок ладонью пришелся чуть выше головы. И весь госпиталь, кажется, пошатнулся, прихватив с собой часть Второго округа. Ее внутренности.       — М-мне больно…       — Еще слово, Кира, — оборвал Свят, чьи зрачки расширились до краев от злости. Стали мутными, будто в них грязь. Каждую из отвратительных поступков, запечатав их там как руны. — Не заставляй меня передумать, — двусмысленно выплюнул он ей в лицо.       — Передумать?       — Ты плохо меня поняла?! — гаркнул он, не понижая градус злости.       Кира вонзила ногти в слегка влажные ладони. Она едва могла вспомнить, как раньше ей удавалось перечить. Выражение его лица было непреклонным, и, наверное, таким рыцарь никогда ей не виделся, хотя девушка была уверена, что знала каждый оттенок его злости. И этот был для него нетипичным.       — Больше не лезь в мои дела, — чуть спокойнее предупредил Свят, слегка оттолкнув ее от себя.       Кира осталась одна в комнате, приложив ладонь к груди в попытке утихомирить удары сердца, что били прямо по ребрам. Пульсировали в самых жилках. Под кожей, в области глаз тоже. Наверное, глупо строить дома на местах, где происходят частые землетрясения, но ее будто тянуло остаться под завалами пятиэтажки всякий раз, когда внутри накатывало отчаяние и бессилие. И сколько бы раз Кира не оставалась умирать под кусками бетона, она почему-то продолжала в него верить. Дура.

***

      Ее будто вращали в лототроне. Кира застряла в том прозрачном боксе, где тело кидало из стороны в сторону, как шарик, затянутый в дурацкий розыгрыш. Она не выдавила ни одной слезы. И легче не стало, когда он вернулся, неслышно прикрыв за собой дверь.       — Ты еще здесь?       Его голос был ленивым. Будто укачанным под магическую флейту. Кира глянула туда, где вокруг фигуры собирался мрак, питая его невидимых чертенков странной мягкостью. Должно быть, он этого и добивался — свести ее с ума своими демонами. Сломать привычный троп, где с ума мужчин сводят женщины, а не наоборот.       — Мне нужно было уйти в лес? — огрызнулась Кира, резко сев на кровати.       Свят невинно пожал плечами и двинулся вглубь комнаты. Кира не видела его лица в темноте, хотя на интуитивном уровне чувствовала необъяснимую легкость, передающуюся воздушно-капельным. В такие моменты бабочки в ее животе переставали поедать органы, перебрасываясь через вены в мозг.       Чувство было такое, будто она на посадочной полосе, и ее вот-вот переедут колеса авиалайнера, превратив в очередную метку на асфальте. Поразительно, но та неминуемая катастрофа проскользнула мимо кровати, остановившись у стола. Опершись о него бедрами.       — Ты дура, Кира, — выдохнул Свят, внезапно прервав молчание.       Яркий лунный свет скользнул по его правой части лица, едва не порезавшись об острую скулу, которая стала видимой в полутьме. Кира уставилась на пятнышко света на слегка розоватой коже, приоткрыв от изумления рот.       — Мне не послышалось? Ты назвал меня…       — Я не буду извиняться за сегодня, — отрезал рыцарь, ловко переведя тему. Умудрившись остаться в странном состоянии легкости. — Я говорил тебе не лезть в мои дела.       Кира не желала лезть в его дела. Ей хотелось глубже. Чтобы в самую душу. Или ее остатки. Это было нечестно. Он знал о ней все, а ей перепадали жалкие ошметки. Что-то, что никогда не оправдывало ожиданий.       — Иди сюда, — подозвал Свят, дернув подбородком.       Ее тело среагировало быстрее, непроизвольно дернувшись. Готовое прибежать к нему по первому зову. Угодить. Сделать что-нибудь, чтобы он перестал думать о той медсестричке.       — Идешь? — лениво переспросил Свят.       В следующий миг кровать скрипнула. Кира, как всегда, не доверяла себе, своему предчувствию. Она опустила ноги на пол и быстро приблизилась к нему, вдохнув поглубже. Этот запах. Его демоны, оказывается, выползали из градусов покрепче. Из ароматного ликера вкуса печенья с шоколадной крошкой.       — Ты пил? — удивилась Кира, подняв брови вверх.       — Немного, — хмыкнул Свят, притянув девушку ближе за бедро. Он опустил ладонь на коленку, задрав юбку ночнушки выше, чтобы открыть себе доступ и рассмотреть шрам. Чиркнуть по выпуклой линии костяшками пальцев. — Болит?       — Тянет, — призналась Кира, прислушиваясь к ощущениям. Легкой щекотки в местах, где в кожу въелись швы. — Ты зашивал?       Свят кивнул, не отрываясь от движений пальцев, пригладивших бедренную косточку, затем открытую полоску живота, который Кира рефлекторно втянула, вызвав едва заметную улыбку. Довольную.       — Как видишь, я плох в этом. Мне нужно было остановить кровь и сделать это как можно быстрее, — рыцарь прочистил горло и положив вторую руку на талию. — Извини.       — Ладно.       Свят медленно моргнул. Из его глаз выбрасывались смешинки. Как сварка, облизывая стены маленького номера, утопающего в насыщенной тьме. Ей приятно от этого жгло внутри. И все внезапно отошло на второй план: каждое его слово, произнесенное вслух несколько часов назад.       — Быстро же ты меня простила, — хмыкнул он, приподняв ее за талию.       Кира пискнула от неожиданности, оказавшись сидеть на столе. Лицом к лицу к своей травме. Подшофе. Исходивший от болезни аромат алкоголя принялся дурманить ей голову, ластиком избавляясь от громкого: «Ты пушечное мясо, Кира. Товар». Ерунда.       — Раздвинь, — Свят шлепнул ладошкой по внутренней поверхности ее бедра, устраиваясь между ног девушки. — Ты слишком послушная, когда дело доходит до такого.       — Тебе разве не нравится это? — поговорила Кира одними губами, чувствуя необъяснимую легкость в солнечном сплетении. Будто заново срослась каждая из косточек корсета ребер. — Чтобы я вела себя тихо? Слушалась?       — Мне нравится другое, — протянул он пьяно, подняв затянутые пеленой глаза. — Звучит немного ненормально, учитывая сложившуюся ситуацию.       — И что тебе нравится?       Свят улыбнулся лениво-хмельно. Градусы делали его непривычно эмоциональным. Кира смотрела на рыцаря, как на статую, опасаясь протянуть к ней руки — вдруг ударит за такое розгами. По самым кончикам пальцев, которые покалывали от смеси плотоядного любопытства и настороженности.       — Знаешь, что лежит в ящике этого стола? — он дернул подбородком в сторону, решив не отвечать.       — Что? — выдохнула Кира этот вопрос ему прямо в губы.       Свят открыл ящик и вытащил что-то тонкое, что скользнуло между его пальцами. Блеснуло в естественном свете, как обручальное колечко на безымянном.       — Лезвие от бритвы, — констатировал рыцарь, склонив голову вбок. — Ты знаешь, — его издевательская улыбка стала шире, — и продолжаешь делать вид, что ничего не замечаешь.       Кира поджала губы, глянув на острый кусочек. Она помнила его в шкафчике в ванной, потом лезвие перекочевало в ящик, где лежали бумаги и упаковки таблеток. Пустые пачки из-под лекарств и прочего мусора.       — Я бы убил тебя, представляй ты для меня опасность, — сказал Свят так легко, как люди говорят о погоде. — Ты должна думать так же. По крайней мере, пытаться. — на выражение его лица вернулась секундная строгость. — Понимаешь?       Кира сглотнула, бегая глазами по темноте. Сочащаяся из сонной артерии кровь. Она представляла ее брызгами на лице Филиппа. Но не на его. Ей становилось от этого жутко. Не по себе до легкого головокружения.       — Достаточно одной полоски здесь, — Свят приложил лезвие к венке на ее шее, заставив ее замереть. Напрячься. — Для хорошего реза хватит одного замаха. В других местах рана менее опасна, даже если внезапный удар вызовет болевой шок, — пояснил рыцарь, кивнув сам себе в подтверждение. — Ты хотела бы меня так убить? Или по-другому?       — Я хочу… вернуться в… — Кира попыталась слезть, но он пригвоздил девушку к месту, надавив на бедро.       — Ты должна понимать, есть минусы, — Свят цокнула языком, размышляя секунду-другую. — Выбить его несложно, поэтому лезвие неэффективно против человека, имеющего над тобой превосходство, — его рука опустилась. Лезвие чиркнуло по локтю, разбросав рой выпуклых мурашек по коже. — Как физического, так и… — он встретился с ней взглядами, — …психологического.       — Перестань.       В ящике что-то лязгнуло. Свят достал баночку таблеток, швырнув ту на стол. Кира подскочила, в испуге сжав бедра. Впившись острыми коленями ему в твердый живот.       — Для начала лучше усыпить, — как ни в чем не бывало проинструктировал Свят, следом выбросив пачки с медикаментами. — Здесь много таблеток. Можно подсыпать в чай или…       — Прекрати! — Кира толкнула его ладонями в грудь.       — Странно, что ты так ничем не воспользовалась, — рыцарь, не прилагая усилий, перехватил ее руки. — Я думал, ты убежишь. Найдешь кого-нибудь и попросишь вернуть тебя. Ты, блять, безнадежна. — он уперся лбом ей в подбородок. — У тебя было столько шансов. И ты ни одним не воспользовалась.       Шансы. Как будто это лабораторный эксперимент: он смотрел, отыщет ли крысенок выход в лабиринте или подохнет от сердечного приступа.       — Сам сказал, что найдешь меня, если я сбегу, — огрызнулась она, толкнув его плечом.       — Я могу сделать вид, что тебя не заметил, — парировал Свят, пошатнулся и ткнулся носом ей в челюсть.       — Сделаешь вид?       — Тебе правда хочется, чтобы я все повторял? — сладко протянул он, чиркнув своей ухмылкой по щеке девушки.       Кира ничего не ответила, высвободив руки из его хватки и положив те рыцарю на плечи. Не отталкивая. Ничего не предпринимая. Он этим воспользовался, вернувшись в прежнее положение и толкнулся между ее ног едва ощутимо, притянув к себе за поясницу.       — Научить тебя убивать? — выдохнул Свят этим жутко-горячим голосом, заставив пальцы на ногах рефлекторно сжаться. Утонуть в яркой эмоции, которая щекотала нервы. Будто ты все еще ходишь по краю, думая, что удастся задавить тьму, и та не потянет тебя за собой в овраг. — Я убиваю лучше, чем зашиваю раны, — он поддел пальцами веревочку легкой ночнушки. — Тебе это может пригодиться.       Кира накренилась, глянув на лезвие, в следующий момент резанувшее атласную бретельку. Ее кусочки упали вниз. Мягкая ткань оголила правую грудь, и по телу пробежал холодок, высыпав очередную порцию мурашек на кожу.       — Страшно? — хмыкнул Свят, нащупав выпуклые точки пальцами.       — Нет, — призналась Кира.       — Конечно, не страшно, — довольно согласился он, потершись щетиной о ключицу. То место будто прожгли огоньком зажигалки, и он слизал языком дискомфорт, делая точку еще горячее. Прикусил, провел языком по косточке. Накалил ее за несколько таких мазков, прежде чем слышно сглотнул: — Эта болезнь как дурь. Все ощущается в несколько раз приятнее, чем обычно. Ты заметила?       Свят сжал рукой ее оголенную грудь. Кира вцепилась в его плечи, завалившись назад. Ее тело почему-то любило его прикосновения, подстраивалось под ритм, как под песни. И правда. Ощущения с ним были другими. Не похожими ни на что. Трудно поверить, но так и было.       — Достаточно нескольких касаний, и дает в голову, — сквозь смешок заключил Свят, как ненормальный. Повернутый на чем-то псих. — Как от травки на химке.       — Т-ты пробовал?       Свят облизнул языком большой палец. Затем очертил им сосок, делая его влажным. Чувствительным к холоду. Заставляя таким образом Киру дышать чаще — больше от эмоций, которые предавались ей через касания. И те не лукавили. Впрочем, как и он:       — Я многое пробовал, — Свят прикусил свою нижнюю губу, наблюдая за движениями своих пальцев. Маниакально запоминая каждую из мурашек. — Ты знаешь, химия убивает мозг, если не слезть вовремя, — он поднял на нее голову, — но у меня всегда получалось.       Кира, не моргая, смотрела ему в глаза. На то, как лунный свет слизывал хмель с его радужек, делая отражение девушки четче. Только потом она поняла, что не дышала, когда Свят притянул ее за подбородок к своим губам. Забирая выдох. Все у нее забирая.       Его мокрый язык скользнул ей в рот, делясь перечным жаром. Как будто Свят надышался паров самбуки, решив передать этот вкус со слюной. Размазать по небу так медленно, что могло показаться — он делал это с нежностью. Жаль, что эта нежность была нашпигована лезвиями.       — Сладко, — Кира перешла на шепот, как только Свят отстранился, дав возможность задышать. — Ни разу не видела, чтобы ты пил, — также тихо добавила она.       — Я не пью во время заданий или… если вокруг небезопасно, — хмыкнул Свят с поцелуем ей в шею. — Пьяным солдатам чаще перерезают глотки.       — Откуда ты знаешь? — Кира отодвинула голову, открыв ему доступ.       — Знаю.       Комнатка задрожала в мареве жара. Кира прикрыла глаза после того, как вторая бретелька упала двумя кусочками по плечу. Ткань ночнушки сложилась на талии. Свят бросил на подоконник кусочек лезвия и наклонился, очертив языком сосок. Делая его мокрым. Чувствительным каждое нервное окончание.       — Т-ты думал обо мне? — проскулила Кира, откинув голову. Коснувшись спутанными волосами поверхности стола. — Сегодня, например? Думал?       — Возможно… — юлил Свят, хотя в его голосе слышалось эта странная честность.       Наверное, расспрашивать о чем-то, когда он находился в таком состоянии, — все равно что торговаться со смертью. Но Кире так не хотелось, чтобы Соня тонула в алкоголе, оставаясь недопитыми каплями в его голове. На дне пустой стопки несчастьем. Кажется, смерть всегда пьет до дна, да?       — Это не ответ, — Кира сглотнула, кончиками пальцев скользнув по его шее, затем вниз к плечам, где прощупывались мягкие катышки. — Скажи.       — Да, — ответил Свят быстро, перестав анализировать ситуацию.       — Часто?       — Долго, — нечетко проговорил он, слегка клацнув зубами по соску. — Может, стопок семь. Или больше, — задумался он, стирая пальцами влагу с груди. — Восемь?       — И сколько всего их было?       Стол пошатнулся. Свят придвинул его вплотную к подоконнику, стукнув уголками по стенке. Кира схватилась за его шею. Выравнивая тело, чтобы не завалиться на спину и упустить из виду такого его.       — Ты ревнуешь, Кира?       Свят откровенно издевался над ней, а она позволяла жалить на трезвую. В книгах не напишут, как это приятно. Это похоже на самобичевание, когда в мясо кожа и кости, всмятку вены и мозг.       — В-возможно, — из нее вырвался стон, когда Свят перешел ко второй груди. Повторив с ней тоже самое, что сделал до этого. — И все же. Сколько всего было стопок? — задала она свой вопрос, облизав губы. — Или с какой начал думать обо мне?       — С первой и до последней, — сдался он, прочертив языком линию до ключицы. Напитав удовольствием ей кожу. — Ты довольна?       — Д-да… — выдохнула девушка, вонзив ноготки в его шею.       Кира скользнула к косичкам, чтобы закрутить одну на палец. Она приподнялась, облизала сухие губы, и он зацепился за них, пристально изучая. Наверное, копируя контуры в своем воображении. Ей бы хотелось, чтобы так было.       — А ты жалеешь? — не переставала допытываться Кира в надежде разузнать побольше, хотя черта с два променяла бы треп на его поцелуи. Но сейчас ей важно было узнать именно это, потому что она… — Что поступил так со мной? — не жалела.       — Нет, — без зазрения совести ответил он, параллельно считая ребра пальцами. — Есть кое-что, о чем я буду жалеть. Я уверен.       — Что же это?       Повисшая между ними пауза плавилась. Сгорала где-то в пространстве-времени, как капли пота выгорали на коже — настолько здесь было жарко. Кира могла почувствовать, как сумасшедшая температура дает трещину еле заметной трезвости, превращая светлые радужки в грязный смерч. Пьяный смерч.       — Ты красивая, — филигранно увильнул Свят, зная, какие точки стоит распалять. Что делать, чтобы сместить акцент. — Мне нравится твое тело и, — он сглотнул, переведя дыхание, а может, сомневаясь, стоит ли произносить это вслух, — контролировать тебя. Всю. — утонуло где-то в шуме крови в ушах. — Это приятно.       Его рука скользнула по бедру, задрав юбку ночнушки выше. Скомкав ту у живота, чтобы дотянуться и поддеть пальцами белье, потянув его по ногам. По зажившим коленкам, покрывшимся корочками. Свят пригладил их ладонью и притянул Киру к краю стола, заставив вскрикнуть от неожиданности.       — Тише, — он издевательски цокнул языком. Ее мозг точно запомнит этот нахальный звук. — Все спят.       На третьем этаже никто не жил. Разве что медсестры бродили по коридору с фонариками, нарушая покой «госпиталя». Птенчики жили в соседнем крыле, остальные — черт знает где. И хорошо, что они не слышали, как она ошибалась. Намеренно. Сладко. Так по-глупому.       — Не помню, когда в последний раз столько пил, — Свят прочистил горло, отодвинувшись от нее. Слегка пошатнувшись. — Года… два назад?       — Я все же думала, что вас за такое расстреливают, — шепнула она, взяв в свои ладони резко ставшее хмурым лицо.       — Лучше бы нас расстреливали за другое, — серьезно произнес Свят, перехватив девушку за локти, и подвел ее руки к своей груди. — Сними, — приказал он, дернув подбородком вниз.       Кира скомкала его футболку в гармошку, прежде чем стянуть ту через голову и отбросить в сторону. Она жадно прошлась глазами по его телу, зацепившись за след от колотой раны на груди, затем за черные буквы на бицепсе. Точно такие же на левом плече: «Иду на Вы».       — Что это? — Кира прочертила каждую букву, надеясь впаять в его кожу свои касания. Напоминание о себе. Частичку, о которой ему придется вспомнить, оставшись один на один с бутылкой. В том же баре, пока какая-то девчонка будет вешаться ему на плечо и шептать бессмысленные слова о любви.       — Безрассудная молодость? — он поднял бровь вверх, явно наслаждаясь ее реакцией.       — Совсем свежие, — заключила девушка, метнув глаза на его губы. — Я помню.       Свят не ответил, по-хозяйски притянув ладонь к своему животу. Опустив руку ниже, как тогда, в Перевалочном пункте. По прессу. К линии штанов. Кира ударила ноготком по холодной пуговице. Расстегнула. Потянула молнию, не испытывая неловкости. Ни одной ее капли. Ни грамма. Той вообще никогда с ним не было.       — Поцеловать тебя? — Свят положил ладонь ей на щеку, привлекая к себе.       — Да.       Они потянулись друг к другу, не думая. Кира лизнула его нижнюю губу, пробуя ту на вкус, смакуя сладостный алкоголь, перед тем как втолкнуть язык в его рот. Она вздрогнула слегка, услышав, как грюкнул выдвижной ящик. Свят что-то искал, пока девушка целовала его, стягивая штаны вместе с боксерами. Гуляя дрожащими пальцами по косым живота.       Ее тело приятно горело, как если бы его опустили в ванну с кипятком. Кира не понимала, как можно было так легко переключаться. Забывать обо всем, когда он так горячо дышал ей в рот. Двигал бедрами навстречу ее руке, что спустилась ниже, сжав налитый, горячий член. Она подтянулась, направив его ко входу. Провела головкой по клитору. Вниз. Повторила так несколько раз.       — Подожди, — хрипло проговорил он между поцелуями.       Это чувствовалось как раздражение вперемешку с похотью. Свят ругнулся, шаря на дне ящика, где не удавалось отыскать что-то, пока Кира двигала бедрами, насаживаясь на мокрую от смазки головку, которая едва не скользила внутрь.       — Кира, — рвано выдохнул он, пригвоздив девушку к месту. Задумавшись на время, пока не сдался ей безысходным в горячую щеку: — Ладно.       Свят развел ее ноги шире и притянул ее на край стола, резко толкнулся до основания. Заставив выстонать его имя. Дважды.       — Ты… такая горячая, — протянул он, и замер, тяжело дыша, — Блять… это… я не занимаюсь сексом без…       Кира вернулась к его губам, слизав с них мокрые ругательства. Хрип, который отдался где-то в горле, когда он задвигался, наращивая темп. Вдалбливаясь в тело быстро, как будто мало. Близости, прикосновений, ударов о мокрый живот. Толчков, которые разливали жар внизу живота. В каждом синем пятнышке или швах на бедре, напитавшихся похотью.       — Мне так нравится чувствовать тебя внутри, — сбито выстонала Кира ему в плечо.       Свят проговорил что-то смазанное между хрипами. Неясное. Но сгущенное, слишком горячее для мозга, чтобы о чем-то думать. Кира отключилась, а вместе с ней Второй округ, превратившийся просто в фон. Белый шум. Картонные декорации.       Наверное, им вдвоем гореть. И было за что. Они больные. Но ей так не хотелось, чтобы это заканчивалось. Она бы вечно смотрела на хмель, разлившийся в его зрачках. Как на огонь, воду… На то, на что люди смотрят вечно, и им все мало.       Кира оторвалась от него, приоткрыв тяжелые веки. Скользнув по его напрягавшимся мышцам на руках, груди, исцелованной шее. С необъяснимым обожанием. Как помешанная. И он смотрел на нее так же. Прожигая точечно кожу.       Свят приподнял девушку, поменяв угол. Задвигался быстрее. Глубже. Больше. Кира едва не упала, ухватившись за его руки. Чувствуя скользящие по полу ножки столика. Как он бьется о подоконник, сбивая иногда ритм. Им — дыхание.       — С-стой, — попросила Кира, хватая губами воздух в перерывах, когда терялась амплитуда движений. — Стой, пожалуйста.       Свят сделал два глубоких толчка и остановился. Он прикрыл веки, пересиливая себя не сделать так еще раз. Этого было так мало, что даже больно.       — Что? — сглотнул Свят, слабо двинув бедрами. — Просто скажи, что ты хочешь. — не выдержал он, качнувшись, как будто дразнил. Себя больше.       — Я… — Кира запнулась, проглотив слюну. — О-обездвижь меня, — выдохнула она тихо, почувствовав, как рвется ткань ночнушки, скомкавшаяся на животе. — С-сильно.       Это было то, что ей в нем нравилось. Никакого удивления или осуждения. А может, он был точно таким же психом, как и она, поэтому его глаза закатились от удовольствия. Как будто он попробовал самое волнующее. До головокружения неправильное на вкус.       — Ты так это представляла? — с интересом протянул Свят, задержав похотный взгляд на ее груди.       — А ты?       Кира почувствовала очередной спазм внизу живота от легкого толчка. Свят сглатывал, наблюдая за местом, где соединялись тела, перед тем как хмыкнуть уже полюбившееся:       — Возможно.       В следующий момент Кира поперхнулась слюной. Свят стащил ее, перевернув на живот. Надавил на поясницу рукой. Ее щека шлепнулась о поверхность мокрого стола. Затем шлепок по ягодице. Такой же перченый.       — Но я больше думал о том, как бы затолкнуть в твой болтливый рот свой член, — твердо сказал он и провел рукой между ног, собрав влагу. Растерев ту по внутренней стороне бедра. — Это была неплохая… идея.       Кира закатила глаза, расслабившись под его весом. Свят притянул ее бедра на себя, делая проникновение глубже, и надавил рукой на ее голову, прижимая лицо девушки к влажному столу. Повторяя по контуру каждую из грез, как под копирку, будто он знал, как нужно. Чтобы до безумия болезненно-хорошо.       — С-скажи мне что-нибудь еще, — попросила Кира сквозь тихий стон, распаляя себя мыслями о том, что он думал также. Может, представлял ее в душе, как она, где даже холодные капли не смывали с тела похоть. — Горячее.       Свят задвигался резче, вбиваясь между ног членом. Так же, как в фантазиях, проскользнувших в голове однажды. Грязный матрас. Он сзади. Вот так быстро. Горячо.       — Ты такая мокрая, — прохрипел Свят, в ее воображение закусив нижнюю губу. Откинув голову назад и прикрыв глаза. — Хочу кончить. В тебя.       Это подстегнуло возбуждение. Кира цеплялась за его слова, усиливающие похоть вместе с давлением в области запястья. Она приподнялась, попытавшись высвободиться, предпринять попытку выдернуть руку и коснуться клитора. Помочь себе.       — М-мне нужно… Я… — промямлила она, царапая мокрые губы о стол.       Член выскользнул из нее. Кира неудовлетворенно простонала, едва ощущая онемевшие от положения мышцы. Свят приблизил головку ко входу, растягивая кожу. Он помедлил, убрал одну руку от бедра. Она почувствовала, как сжатый на основании кулак ударился о клитор, вызвав новую волну жара. В тех точках, которым не доставало давления.       — Нравится? — довольно хмыкнул Свят и дернул девушку за бедро, полностью насадив на свой член.       Кира приоткрыла рот, простонав что-то бессвязное, но там слышалось это «еще». Она чиркнула ноготками по его прессу в намерении притянуть к себе. И он послушал. Толкнулся не до конца, намеренно растягивая момент. Почти достаточно, чтобы выпрямить ноги. Задержать дыхание. Дорисовать в голове выражение его лица.       — Нравится? — повторял он, пока дрочил член, не толкаясь до конца.       Кира кивнула, мало о чем соображая. Путалась в мыслях, словах и действиях. Свят сделал так еще раз. Резко вошел, затем вытащил член. Подрочил его, интенсивнее ударяясь головкой о вход. Наконец позволяя ей отпустить напряжение, выхватить губами немного воздуха, когда мокрые стенки сжались вокруг него.       — Ты так… сжимаешь, — проговорил он сбито, вбиваясь быстрее.       Свят притянул девушку за подбородок, выдохнув стон ей на язык. После трех толчков он вытащил член и кончил на правую ягодицу, упав сверху. Выдохнув стон ей на лопатку. Почти как поцелуй. Как будто это что-то значило. Имело смысл. Будущее.       Кира обмякла, растекшись из-за него лужицей. Превратившись в тягучий сироп. Дыхание все не выравнивалось. Она не предприняла никаких попыток пошевелиться, продолжая лежать до тех пор, пока Свят не перевернул девушку к себе лицом.       — Иди сюда, — он подхватил ее за бедра, прижав к груди. — Держись.       Комната тонула в запахе алкоголя, секса, подсохшей слюны. Кира обвила руки вокруг его шеи, положив щеку на плечо, и закрыла глаза, позволив себя унести.       Они рухнули на кровать. Кира чувствовала удовлетворение, остаточные спазмы и липкую сперму, медленно стекавшую по внутренней стороне бедра. Что-то странное, зародившееся еще в Первом, что сводило с ума. Заставляло ластиться к нему в полудреме, проводя губами по шее и задевая кадык. Нежно. С шепотом в потную кожу.       — Обними меня, — попросила она перед тем, как уйти с головой в сон.       — Только один раз.       Теплые руки прижали Киру к горячей груди, принося какое-то странное успокоение среди гула пульса и грохота сердца. Жаль, что за слабостью после оргазма она совсем не заметила, что это было больше похоже на прощание.

***

      Интересно, существует ли страх пустой постели?       Эта мысль появилась после того, как ее ладонь шлепнулась на опустевшую под утро часть кровати. Холодную. Кира отчетливо помнила его лежащим рядом. Она уткнулась рыцарю в шею, пряча лицо от назойливых лучей солнца. Зарываясь поглубже в свое успокоение. Жаль, но утро умело пакостить. Забирать все. Спасательную куртку из шкафа, черный рюкзак и те серые канцелярские резинки, покоившиеся в ящике стола.       Кира не сразу поняла, в чем тут дело. Ее тело двигалось на инстинктах, крошечных зарядах, которые обещали снести к чертям стрелки внутреннего вольтметра. Чистая паника. Она так явно читалась на лице, когда девушка забежала в ванну, мелькнув в навесном зеркале, затем выглянула в окно, в коридор. Ничего не нашла.       Он ушел. Он действительно ушел.       Это не очередная выдумка. Здесь стало слишком пусто, чтобы сказать, что рыцарь слоняется где-то в пределах ее досягаемости. Кира рыскала глазами по комнате в поисках ориентиров. Чувствуя этот страх — остаться одной. Без него.       Кира нервно провела по коже ладонью, внутренне содрогнувшись, как перед прыжком с парашютом, у которого оборваны все стропы. И она не знала, чего страшиться больше всего: того, что ее психика подсела на привыкание, теперь понятия не имея, как без него справиться, или внезапного хлопка за дверью.       — Что происходит? — в панике закричала Кира, отскочив в самый дальний угол.       Три человека оказались посреди комнаты. Испортили грязными ботинками бежевый ковер, на котором она подумывала скоротать время с Никитой за горячим чаем, как только мальчик вновь принесет поднос с едой.       — Не пугай ее, — приказал мужчина в форме, заявившись на порог.       — К-кто вы? — боязливо подала голос девушка.       Ее взгляд прошелся по их строгим лицам, формах и знакомому шеврону на правой руке. Волк, разинувший на солнце пасть. Точно такой же, что обещал стать амулетом когда-то и, кажется, не подвел.       — Не бойтесь. С вами все будет хорошо, — заверил какой-то парень, подняв руки вверх в успокаивающем жесте. Он вышел из-за спины того мужчины, показав лицо. Кира когда-то видела его среди расплывающихся пятен в жаре Перевалочного пункта. — Мы от Александра Александровича.       Кира обессиленно опустила плечи, не понимая, почему ее расстроило слетевшее уверенно с языка того парня:       — Мы вернем вас домой.