Один шанс из миллиона: Наташа

Декабрь в мире Оливии опустился серым пологом. Холодный ветер гуляет по улицам, завывая в переулках и бьётся о стёкла окон её квартиры. Город украшен редкими гирляндами, которые кажутся тусклыми на фоне серого неба. Подготовка к Новому году ощущается где-то далеко, как будто это происходит в другом мире, в котором нет места для неё. Оливия не чувствует приближения праздника. Она не покупает подарки, не украшает свою квартиру. За окном может быть декабрь, но в её душе всегда — холодная зима. Она все так же проводит свои ночи в барах, закуривая сигарету за сигаретой. Огни гирлянд отражаются в пустых витринах магазинов, и эти блики никак не касаются её. В толпе, спешащих за покупками людей, она видит лишь размытые тени. Новогодние витрины, призывающие к празднику, лишь усиливают её чувство одиночества. Все вокруг готовятся к чему-то светлому, а она, как всегда, погружена в свой мрак. Она всё также выпивает вечерами, сидит у окна, наблюдая как на улице падает снег, который тут же тает. Она докуривает очередную сигарету, и тушит её, а затем зажигает новую. Оливия не чувствует тепла, даже в объятиях алкоголя и никотина. В квартире всё так же царит полумрак. Гирлянды лежат в коробке на верхней полке шкафа, никто не планирует их доставать. Холодный декабрь проникает сквозь щели окон, и даже тёплый плед не спасает от внутреннего холода. Новогодние фильмы и передачи транслируются на ТВ, но Оливия не обращает на них внимания. Воспоминания, словно снежинки, кружат в её голове, но они не приносят радости. Воспоминания о прошлых праздниках с Наташей и Реджиной, вспыхивают лишь слабым огоньком, который тут же тухнет. Декабрь в её мире — это просто ещё один месяц, наполненный одиночеством и саморазрушением. Приближение Нового года для неё ничего не значит, он не принесёт ей ни надежды, ни радости, он просто будет началом еще одного такого же года. Декабрьский вечер в квартире Оливии был, как и все остальные, серым и тихим. Она сидела на диване, докуривая очередную сигарету и смотря в окно, за которым медленно падал снег. На улице огни гирлянд отражались в мокрых от тающего снега дорогах. В квартире царил полумрак, и лишь слабый свет от настольной лампы освещал комнату. Внезапно зазвонил телефон. Оливия взяла его, не глядя на экран, и поднесла к уху. — Миллс, это Стив. Как ты? — раздался в трубке знакомый, но давно не слышанный голос. Оливия помолчала, на мгновение задумываясь. Стив Роджерс. Она почти не общалась с ним, когда жила на базе. Кроме Ванды, она старалась держаться от всех подальше. — Живу, — коротко ответила она, стараясь не выдать своих эмоций. — Как ты проводишь эти предновогодние дни? — спросил Стив, и его голос звучал как-то по-доброму и неуверенно одновременно. Оливия выдохнула дым и пожала плечами, как будто Стив мог это увидеть через телефон. — Никак. Как обычно, — ответила она, и в её голосе промелькнула толика усталости. — Понимаю, — Стив помолчал немного. — Послушай, мы тут собираемся на базе, на Новый год. Ну, как раньше. Решили, что будет неплохо, если бы ты тоже пришла. Как старый член команды. Оливия замолчала. Она не ожидала такого звонка. Ей было лестно, что они вспомнили про неё, но также понимала, что ей нужно было провести этот вечер в одиночестве. — Наверное, я не смогу, — ответила она, но в её голосе не было ни уверенности, ни отказа. — Подумай, — ответил Стив. — Мы будем рады тебя видеть. Просто, дай нам знать. Стив закончил разговор, и Оливия отложила телефон на стол. Она смотрела на него, словно на что-то чужое. Ей не хотелось никуда идти, тем более на базу, где всё будет так, словно она ещё старый член команды. Но она всё равно задумалась. Она снова взяла в руки сигарету. Ей не хотелось возвращаться в прошлое, но её посетила мысль, что ей нечего терять, может быть, стоит на один вечер изменить своим привычкам. Возможно, это просто очередной безрассудный поступок, но она чувствовала некое странное притяжение к этой идее. Набрав номер Стива, она услышала знакомый голос. — Стив, это Оливия. Я приду. — Правда? Это отличная новость! Мы будем тебя ждать. — Да, увидимся, — ответила Оливия, и сбросила вызов. Оливия вновь посмотрела в окно. Снег продолжал падать, и новогодняя суета была где-то далеко, но в ней промелькнула надежда, маленькая искорка, которая, возможно, погаснет уже на следующее утро. Но пока она есть. Вот такое развитие событий, где Оливия, несмотря на свою привычную апатию, всё же соглашается на приглашение Стива. Она делает этот выбор скорее из любопытства и импульса, чем из желания что-то изменить в своей жизни. Ночной декабрьский воздух был пронизан морозом, когда Оливия вышла из подъезда. Часы показывали уже далеко за полночь, но она не могла больше оставаться в душной квартире. Приступы кашля мучили её весь вечер, и она решила выйти на улицу, чтобы хоть немного прочистить легкие. Она накинула на плечи старую куртку, небрежно намотала на шею шарф и вышла во двор. Двор был тихим и тёмным, только фонари тускло освещали заснеженную площадку. Снег хрустел под ногами, и этот звук был единственным, что нарушало ночную тишину. Оливия подошла к лавочке, укрытой снегом, и села, закуривая сигарету. Она смотрела на тёмное небо, где едва проглядывали тусклые звёзды, и пыталась успокоить кашель. Холодный воздух немного облегчал её состояние, но ненадолго. Она выдохнула дым и глубоко вдохнула морозный воздух. Тишина ночи обволакивала её, и ей становилось немного легче, но внезапно её уединение было нарушено. С улицы послышались громкие голоса и смех. Через пару минут во двор вошла группа молодых парней, которые явно были нетрезвыми. Они громко разговаривали, толкались, и их смех разносился по всему двору. Оливия, раздраженная нарушением ночной тишины, закашляла. Резкий звук её кашля, казалось, привлёк внимание парней, они стали кричать ещё громче, их слова стали непристойными. Она втянула голову в плечи, надеясь, что они скоро уйдут, но парни, похоже, не собирались заканчивать свой ночной концерт. Терпение Оливии было на исходе. Её раздражение росло с каждой секундой, и когда один из парней громко выругался, она не выдержала. Она резко вскочила с лавочки, задыхаясь от очередного приступа кашля, и направилась к ним. — Вы что тут разорались? — закричала Оливия, её голос был хриплым и резким из-за кашля. — Вы всех тут перебудите! Хоть немного уважения имейте! Парни замолчали, оглядывая Оливию с удивлением. Они явно не ожидали, что она подойдёт к ним. Один из них ухмыльнулся и, подойдя ближе, толкнул её в плечо. — Ты чего такая злая, старуха? — его голос был наглым и насмешливым. — Мы просто веселимся. Оливия, не ожидавшая такого поворота событий, отлетела на несколько шагов назад. Она была не в форме, давно не занималась собой, и её тело, отвыкшее от физической активности, отреагировало на толчок с болью. Она с трудом удержала равновесие и посмотрела на парня с ненавистью. — Веселитесь? — проговорила она. — Вы просто шакалы! Нелюди! Вы вообще понимаете, что здесь люди живут?! Один из парней снова двинулся на неё, но Оливия подняла руку, показывая ему остановиться. Она пришла в себя, оглядывая парней, и поняла, что у неё нет сил на этот конфликт. Она не собиралась поддаваться, но её тело явно требовало пощады. Она хотела что-то сказать, но промолчала и отвернулась от них. Парни смотрели на неё, насмехаясь и переглядываясь. Они явно остались довольны тем, что унизили её, и понимали, что она не в состоянии дать им отпор. Но они, переглянувшись, вдруг замолчали, поняв, что их веселье было испорчено. — Ладно, пошли отсюда, — сказал один из них. — Но ещё увидимся, старуха. Мы ещё припомним тебе, что ты нам сегодня веселье сломала. И они ушли, оставляя Оливию стоять посреди двора, задыхающуюся от боли и унижения. Они ушли не потому, что испугались, а потому, что испортили себе настроение. Она почувствовала, как в её душе нарастает гнев, но не на них, а на саму себя. Оливия с трудом села на лавочку, сжимая кулаки. Она снова закурила и снова смотрела в небо, пытаясь успокоиться, но отчаяние продолжало её душить. В голову ей пришла одна мысль. Хорошенько всё обдумав, она приняла решение. Миллс взяла в руки телефон и набрала номер. — Алло, Оливия, что-то случилось? — Нет, Лиз, всё хорошо. Я хотела спросить кое-что. — И что же? — Ты ещё живешь в Бостоне? — Да, а что? — забеспокоилась девушка. — Я хотела бы переехать к тебе, если ты не против. — Конечно, я буду только рада. — услышав это, Миллс почувствовала как тепло наполняет её тело и на лице появляется мягкая улыбка. — Спасибо. До связи. — Береги себя. Оливия продолжала трубку. Кажется, она впервые за долгое время так искренне улыбнулась. Миллс направилась домой. Она направилась к лестнице. Лифт не работал и пришлось пешком подниматься на шестой этаж. *** У Оливии заканчивались деньги, а ей столько всего надо было купить. Девушка не придумала ничего лучше, чем продать свою машину. Миллс опубликовала объявление в интернете о продаже, и вот, спустя некоторое время ей написал первый покупатель. Это было молодой парень, на вид 25 лет. При их первой встрече Оливия сразу подумала о том, что он симпатичный. Он не стал задавать много вопросов о машине, просто взял и сразу же купил. Миллс это показалось немного странным, но она не придала этому значения. Главное, что она получила деньги. Оливия заказала билет в Бостон, в один конец. Она не стала идти домой. Закурила. В голове лишь одна мысль «надо бы напиться напоследок». И она пошла в один из клубов. Дверь в клуб открылась с тихим шипением, впустив Оливию в полумрак, густой от табачного дыма и терпкого запаха алкоголя. Громкая музыка, казалось, пульсировала прямо в груди, заставляя сердце биться в такт с ритмом басов. Это был не тот клуб, что она представляла себе из картинок в интернете, это было что-то более приземленное, более настоящее. Стены клуба были обиты потрескавшейся кожей темно-красного цвета, местами протёртой до белизны. Тусклый свет, исходивший от немногочисленных бра и диско-шара, висящего под потолком, создавал атмосферу таинственности и некоторой запущенности. Полумрак скрывал истинное состояние вещей, но Оливия замечала потёртые диваны и столы с отклеивающимися краями, которые разместились в полукруглых нишах вдоль стен, и казались осколками давно ушедшей эпохи. Повсюду сновали силуэты людей, растворяясь в дымке и мерцании света. Некоторые из них сидели за столиками, ведя негромкие беседы, другие танцевали, двигаясь в такт музыке, казалось, в собственном ритме, как если бы они были одни в этом пространстве. Оливия видела, как бармен с усталым видом ловко наполнял стаканы, принимая заказы от посетителей. Шум голосов, звон бокалов и приглушенные смешки сливались в единый гул, который пронизывал всё вокруг. Барная стойка, выполненная из дерева тёмных пород, тянулась вдоль всей стены, за ней располагались ряды бутылок с разноцветными напитками, отблёскивающих в свете прожекторов. За стойкой можно было заметить постеры с изображениями рок-групп, которые, казалось, когда-то были популярными. Потолок, украшенный лепниной, напоминал о временах, когда это место, возможно, было более шикарным. Оливия заметила пару старых, почти забытых вентиляторов, вяло крутящихся под потолком, безуспешно пытаясь разогнать густой воздух. В одном из углов она увидела бильярдный стол с накинутым на него зеленым чехлом, словно забытая реликвия. Оливия вдохнула густой воздух, наполненный запахами спиртного, табачного дыма и старого дерева. Клуб казался каким-то странным гибридом: отчасти старинным кабаком, отчасти танцевальной площадкой, местом, где собирались те, кто искал уединения в толпе или же просто хотел скрыться от реальности. Этот клуб казался ей местом со своей историей, которую, возможно, она скоро узнает. Музыка, казалось, стала еще громче, словно приглашая Оливию окунуться в эту атмосферу. Она решительно направилась к бару, пробираясь сквозь толпу, словно прокладывая себе путь сквозь густые заросли. Она села на высокий табурет, обитый потрескавшейся кожей, и обвела взглядом барную стойку, пока бармен, с озабоченным видом, подходил к ней. Оливия бросила на стойку несколько смятых купюр и, не глядя на бармена, произнесла грубым голосом: — Блэк Лейбл со льдом, пожалуйста. Двойной. Ее голос был немного тише, чем обычно, словно она говорила больше для себя, чем для других. Бармен, не задавая лишних вопросов, поставил перед ней стакан с янтарной жидкостью и еще один с водой. Оливия взяла стакан и, не мешкая, залпом выпила содержимое. Резкий вкус виски, обжигая горло, быстро распространился по телу, принося с собой обманчивое чувство тепла и уверенности. Она откинулась на спинку стула, чувствуя, как алкоголь начинает действовать, и вытащила из кармана пачку сигарет. Она небрежно вытащила одну, поднесла ее ко рту и подкурила от зажигалки, щелкнувшей в полумраке. Дым, заполнивший ее легкие, был таким же резким и обжигающим, как и виски. Она выпустила его медленно, наблюдая, как он растворяется в воздухе, смешиваясь с дымкой табачного дыма, уже витающего в клубе. Она кивнула бармену, и тот, казалось, без слов понял, что ей нужно. Еще один двойной виски появился перед ней, и Оливия выпила его почти так же быстро, как и первый. Она чувствовала, как напряжение постепенно отступает, уступая место легкой апатии. Она снова закурила, выдыхая дым в потолок, наблюдая за тем, как он медленно растворяется. Оливия продолжала пить, стакан за стаканом, перемежая виски с сигаретами. Она не смотрела по сторонам, её взгляд был прикован к барной стойке, словно она искала в ней ответы на свои вопросы. Она пила не спеша, но и не задерживаясь, как будто выполняя какую-то привычную рутину. Алкоголь притуплял остроту чувств, но не приносил желанного облегчения. Она курила, казалось, для того, чтобы хоть как-то заполнить пустоту внутри себя. Затуманенный взгляд, легкая улыбка, которая иногда появлялась на её губах, — она была поглощена собой и своими мыслями. Её движения становились всё более плавными, а осанка расслабленней. Бармен молча наблюдал за ней, и не подавал признаков волнения. Это был не первый раз, когда он видел людей, которые пытались утопить свои печали в алкоголе и дыме. Оливия продолжала пить, словно пытаясь найти ответы в мутном дне стакана, не обращая внимания на окружающий шум. Она пила, курила и смотрела в никуда, погружаясь вглубь своих мыслей, в этом темном, прокуренном клубе. Оливия машинально поднесла очередной стакан с янтарным напитком к губам, собираясь сделать глоток. Однако, на полпути, её движение вдруг замерло. Она смотрела на жидкость, плещущуюся в стакане, словно впервые видела этот напиток. «Почему? Почему именно Блэк Лейбл?» — внезапно возник этот вопрос в её голове, словно маленький камешек, брошенный в спокойное озеро её сознания. Она всегда заказывала именно его, в любом баре, в любое время. Это уже вошло в привычку. Но откуда взялась эта привычка? Мысли в её голове на мгновение затихли, словно затаив дыхание. И ответ пришел почти сразу, четкий и ясный, как вспышка молнии в ночном небе. «Рита…» — это слово, словно шепот ветра, пронеслось в её мыслях. Они с Ритой, раньше, в те далекие, почти забытые времена, когда они еще были вместе, часто пили именно Блэк Лейбл. Это был их напиток, их традиция, их маленький ритуал. Они делили стакан за стаканом, болтая обо всем на свете, смеясь и плача, делясь своими мечтами и разочарованиями. Вспоминая эти моменты, волна грусти, словно тяжелая туча, накрыла её. Она почувствовала, как сердце сжимается от тоски по тем беззаботным дням, когда Рита была рядом. Она вспомнила её смех, её улыбку, её теплые объятия. Теперь же Рита была так далеко, словно призрак из другой жизни, и этот Блэк Лейбл служил лишь горьким напоминанием о том, что было и уже никогда не будет. Оливия опустила стакан на барную стойку, не притрагиваясь к нему. Она чувствовала, как внутри поднимается тяжесть, как свинцовая гиря, опускающаяся на дно её души. Сигарета, зажатая в ее пальцах, погасла, словно фитиль, потушенный слезами, так и не пролившимися наружу. Она откинулась на спинку стула, закрыв глаза, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. В этот момент, шум клуба словно стих, уступив место тихой грусти и печали. Она снова осталась наедине со своими мыслями, блуждая по лабиринтам прошлого, пытаясь найти в них утешение, но находила только еще большую тоску. Момент тишины, повисший в воздухе, казался Оливии невыносимым. Грусть, подобно вязкой смоле, сковывала ее движения, и она чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Она резко открыла глаза, словно выныривая из глубокого сна, и одним резким движением отодвинула от себя стакан с виски. Она небрежно затушила окурок, который держала в руке, и, не глядя ни на кого, резко встала со стула. Движение было резким и неловким, словно она сбрасывала с себя тяжелый груз. Оливия шагнула от барной стойки, её взгляд скользил по танцполу, словно в поисках чего-то. Музыка, которая до этого казалась ей просто шумом, вдруг обрела форму и ритм. Она почувствовала, как тело само начинает двигаться в такт биению басов. Внутри нее словно вспыхнула искра, разгоняя вязкую тьму тоски. Без колебаний, не зная, куда идет и что делает, она ступила на танцпол. Оливия начала двигаться, сначала неуверенно, а потом все более и более раскрепощенно. Её тело, словно освободившись от оков, вырвалось наружу. Она двигалась так, словно пытаясь сбросить с себя всю печаль и тоску, что накопились внутри. Её движения были резкими и угловатыми, как будто она танцевала сама с собой, пытаясь победить своих демонов. Она закрыла глаза, отдаваясь музыке, и ее тело, казалось, стало продолжением ритма. Она не обращала внимания на взгляды окружающих, не видела никого вокруг. Она была в своем собственном мире, где музыка была языком, а танец — способом самовыражения. Её руки взлетали в воздух, её ноги выписывали причудливые узоры на полу. Она танцевала так, словно хотела выразить всё, что чувствовала, всё, что не могла сказать словами. Оливия отдалась танцу без остатка. Её волосы разметались по плечам, а лицо пылало от напряжения. Она танцевала так, словно пыталась сбежать от себя, от своих воспоминаний и от своей тоски. Она двигалась как раненая птица, пытающаяся взлететь, как буря, сносящая всё на своем пути. В каждом её движении чувствовалась боль, гнев, и в то же время, какая-то отчаянная жажда жизни. Она не знала, что будет дальше, но в этот момент, на этом танцполе, она чувствовала себя живой, и этого было достаточно. Оливия танцевала, полностью погрузившись в ритм музыки, ее тело двигалось как единое целое с пульсирующими басами. Она закрыла глаза, позволяя музыке вести себя, не обращая внимания на окружающий мир. Внезапно, она почувствовала чье-то присутствие рядом. Сначала это было легкое касание, как дуновение ветра, а затем чья-то рука легла на ее талию. Она открыла глаза и увидела перед собой мужчину, которого раньше не замечала в толпе. Его лицо было скрыто в полумраке, но Оливия заметила его пристальный взгляд, направленный прямо на неё. Он улыбнулся, и эта улыбка показалась ей какой-то загадочной и притягательной. Без лишних слов он придвинулся ближе, и его руки обхватили её за талию, притягивая к себе. Оливия не отстранилась. Она почувствовала, как легкая дрожь пробегает по её телу от прикосновения его рук, но не оттолкнула его. Она позволила ему вести себя, а сама стала подстраиваться под его движения. Он двигался с уверенностью и легкостью, его движения были плавными и ритмичными. Он крепко держал ее, чувствуя, как её тело становится более расслабленным в его объятиях. Они танцевали вместе, их тела двигались как одно целое, в унисон с музыкой. Он прижимал её к себе ближе, чувствуя ее дыхание и тепло ее тела. Оливия позволила ему вести себя, не сопротивляясь, но и неактивно участвуя. Она как будто наблюдала за собой со стороны, отмечая, что её тело почему-то не протестует против этого тесного контакта. Возможно, ей просто нужна была чья-то близость, чье-то тепло, чтобы немного развеять тоску, что глодала ее изнутри. Она чувствовала его дыхание на своей шее, а его руки крепче обхватывали её талию, притягивая ближе. В их танце не было страсти, скорее, это было похоже на попытку найти утешение, на мимолетный союз двух одиноких душ, потерянных в шуме ночного клуба. Оливия продолжала танцевать, позволяя ему вести, и, хотя она не знала его имени, в этот момент она не чувствовала себя такой одинокой, как минуту назад. Музыка, ритм, и его объятия словно создавали некую защитную оболочку вокруг неё, позволяя ей на время забыть о своих проблемах и просто плыть по течению. Оливия танцевала, отдавшись ритму и близости незнакомца, его руки по-прежнему крепко обнимали её за талию, а их тела двигались в унисон. Она прикрыла глаза, позволяя музыке и его присутствию унести ее от грустных мыслей. Но внезапно, среди общего шума и мелькания силуэтов, её взгляд зацепился за что-то. Она шире распахнула глаза и с недоумением уставилась в толпу. Среди танцующих, как ей показалось, она увидела знакомое лицо. Оно было на мгновение, словно мираж, мелькнувший в полумраке. Сердце Оливии пропустило удар, и всё её тело напряглось. Она пыталась сфокусировать взгляд, вглядываясь в мелькающие тени и лица, но словно мираж, лицо то пропадало, то появлялось вновь. Она на мгновение отстранилась от мужчины, который танцевал с ней, стараясь лучше разглядеть знакомые черты, но в тот же момент, музыка словно наполнилась какофонией, а знакомое лицо вновь исчезло за мельтешащими силуэтами. Оливия прищурилась, стараясь не потерять его из виду, но в толпе, словно в калейдоскопе, всё непрерывно менялось. Она вглядывалась, пытаясь понять, кто это мог быть. Это лицо казалось ей таким знакомым, таким родным, но в то же время таким далеким и неуловимым. Оливия чувствовала, как нарастает тревога, смешанная с каким-то странным предчувствием. Возможно, ей просто показалось, возможно, это была игра теней, но ощущение, что она действительно увидела кого-то из своего прошлого, не отпускало её. Она оглянулась назад, пытаясь ещё раз поймать этот ускользающий образ, но на этот раз лица, что она видела, казались ей абсолютно чужими. Она снова посмотрела в толпу, но нигде не могла увидеть ничего знакомого. И эта мимолетная встреча лишь оставила за собой чувство растерянности и тревоги. Оливия в замешательстве посмотрела на мужчину, который, казалось, ничего не заметил, но в глубине души её уже раздирали сомнения и неясные предчувствия. Что это было? Кто это был? И почему эта мимолетная встреча вызвала в ней такую бурю эмоций? Оливия, всё ещё в смятении от увиденного, продолжала танцевать, но теперь её движения стали более скованными. Взгляд её постоянно скользил по толпе, словно пытаясь выцепить знакомое лицо из общего хаоса. Музыка звучала как фоновый шум, и она почти не слышала ритма, в который недавно так погрузилась. Тревога, как тихий зуд, ползла под кожу, не давая ей покоя. Внезапно, сквозь гул голосов и музыки, Оливии показалось, что она услышала, как кто-то зовет её по имени. «Оливия…» — это прозвучало тихо, почти шёпотом, словно кто-то произнес это прямо у неё на ухо. Она замерла, прислушиваясь, её тело напряглось, словно струна. Она удивленно посмотрела по сторонам, пытаясь понять, откуда донесся этот звук. Но вокруг неё все продолжали танцевать, не обращая на неё никакого внимания. Может быть, ей показалось? Может быть, это был просто шум, игра её воображения, или же эхо её собственных мыслей, вырвавшееся наружу? Но ощущение, что она действительно услышала своё имя, не отпускало её. Она повернулась к мужчине, который танцевал с ней, но тот смотрел на нее с улыбкой, не проявляя никаких признаков, что он тоже что-то слышал. Она снова посмотрела в толпу, пытаясь найти источник звука, но нигде не увидела ничего, что могло бы навести ее на какую-либо мысль. «Оливия…» — снова, как будто издалека, прозвучал её имя. На этот раз ей показалось, что голос был чуть громче, настойчивее. Она почувствовала, как по спине пробегают мурашки, а в сердце появляется тревожное чувство, что за ней кто-то наблюдает. Она снова попыталась сфокусироваться на толпе, но ни одного знакомого лица. Она прислушалась снова, но теперь всё, что она слышала, это гул толпы и ритм музыки. Она задалась вопросом, действительно ли это был голос, или же это было воображение, играющее с ней злую шутку. Но в глубине души, она чувствовала, что это не случайность. Это словно был какой-то зов, зов из её прошлого, из каких-то забытых времён. Оливия сделала глубокий вдох, стараясь успокоить бьющееся сердце. Она посмотрела на мужчину, который держал её за талию, и ей вдруг показалось, что его улыбка стала какой-то фальшивой. Возможно, это всё плод её воображения, но ей всё равно было не по себе. Оливия чувствовала, что нужно что-то предпринять, что-то изменить. Ей нужно было узнать, кто зовет по имени, и что за знакомое лицо она видела в толпе. Тревога и смятение, возникшие после видения знакомого лица и голоса, зовущего по имени, стали для Оливии невыносимыми. Она отчаянно искала способ хоть как-то заглушить этот внутренний разлад, ища спасения в близости незнакомца, чьи руки по-прежнему держали её. Оливия резко подалась вперёд, почти вплотную прижимаясь к мужчине. Её тело словно искало опору, желая спрятаться от нахлынувших эмоций. Она закрыла глаза, пытаясь раствориться в его объятиях, убежать от своих мыслей. В этот момент, сквозь шум музыки и голосов, она снова услышала зов, но на этот раз он был более отчётливым, более ясным. «Лив…» — это слово, прозвучавшее совсем рядом, заставило её замереть. В отличие от прежнего неясного зова, это было другое. Это был шепот, нежный и такой знакомый, словно звук из далекого прошлого. Она застыла, не отстраняясь от мужчины, чьё дыхание чувствовалось на её шее, её тело напряглось, словно прислушиваясь к чему-то очень важному. «Лив…» — этот шёпот пронзил её, словно стрела, заставив всё внутри неё перевернуться. Она знала этот голос. Она узнала его в ту же секунду, когда произнесли её имя, сокращенное до ласкового «Лив». Только один человек на свете звал её так. Наташа. Это был голос её лучшей подруги, её сестры по духу, той, с кем они когда-то делили все радости и печали. Оливия замерла, её сердце забилось с бешеной скоростью, переполняя ее одновременно тревогой и странной надеждой. Она открыла глаза, но не отстранилась от мужчины, пытаясь скрыть свои эмоции. Она просто прислушивалась, желая ещё раз услышать этот голос, убедиться, что это не просто игра её воображения. Но слова больше не звучали, оставив её в недоумении, в страхе и странной надежде. Оливия чувствовала, как её тело пронизывает дрожь, а разум лихорадочно пытался понять, что происходит. Наташа… Это было невозможно. Наташи не могло быть здесь. Но тогда, кто позвал её? Кто назвал её «Лив»? Почему ей показалось что она видела знакомое лицо и услышала голос, который она не слышала уже целую вечность? Эти вопросы терзали её, и всё, чего она хотела сейчас, это понять правду. Она не отстранилась от мужчины, боясь потерять этот момент, это ощущение, но теперь внутри неё проснулось любопытство, смешанное с нарастающей тревогой. Внутренний голос, в котором бурлили сомнения и надежда, заставил Оливию действовать. Она резко отстранилась от мужчины, чьи руки больше не казались ей опорой, а стали оковами. Она повернулась, чтобы осмотреться, и её взгляд, как магнит, притянулся к одному месту в толпе. Там, среди танцующих и разговаривающих людей, стояла она. Наташа. Оливия замерла, словно поражённая молнией. Это была она, без сомнения. Та же осанка, те же знакомые черты лица, те же пронзительные глаза, что смотрели на Оливию пристально, не отрываясь. Наташа стояла неподвижно, сложив руки на груди, словно наблюдая за ней, оценивая её действия. Её взгляд был спокоен, даже немного отстранённым, но в нём чувствовалась какая-то невысказанная тоска. Это была Наташа, как будто время не имело над ней никакой власти. Сердце Оливии забилось с такой силой, что, казалось, она слышала его собственный ритм в ушах. Она, не раздумывая, дёрнулась в сторону Наташи, желая подойти ближе, поговорить, убедиться, что это не призрак. Но Наташа, словно читая её мысли, развернулась и пошла к выходу, не ускоряя шага, но и не останавливаясь. Она словно вела Оливию за собой, в своём собственном темпе. Оливия, словно очнувшись от оцепенения, последовала за ней, оставив мужчину позади. Она пробиралась сквозь толпу, не обращая внимания на толкающихся людей, её взгляд был прикован только к удаляющейся фигуре Наташи. Она чувствовала, как с каждым шагом внутри нарастает тревога, смешанная с каким-то странным предчувствием. Она словно шла к какой-то разгадке, за которой скрывалось что-то очень важное. Выбежав на улицу, Оливия увидела, как Наташа идёт по тротуару, направляясь в сторону Ромарфф, и поспешила за ней, чувствуя, как ветер треплет её волосы. Наташа шла быстро, но ровно, словно знала, куда идёт. Оливия старалась не отставать, держа её в поле зрения, и вот, Наташа свернула за угол, скрывшись из виду. Оливия, не сбавляя темпа, подбежала к углу и заглянула за него. Но Наташи там не было. Улица была пуста, только ветер гулял между зданиями, да редкие прохожие спешили по своим делам. Оливия огляделась по сторонам, словно пытаясь найти хоть какой-то след, но Наташа исчезла, словно растворилась в воздухе. Она словно испарилась. Оливия ощутила холодный пот на лбу. Что происходит? Куда она ушла? Было ли это на самом деле? Или ей всё это привиделось? Вопросов стало только больше. И на всё был только один ответ, она слишком пьяна, здесь нет Наташи и не было. Это лишь плод её воображения.