Один шанс из миллиона: Наташа

23 августа 2017. Новая База Мстителей. В штабе Мстителей царит напряжённая атмосфера. На большом экране проецируются спутниковые снимки нефтеперерабатывающего завода «Зимний Шторм». — У нас подтверждённая информация: Волков и его «Красные Скорпионы» захватили «Зимний Шторм». Их цель — переброска партии ракет «земля-воздух» террористам. Мы должны остановить их, — Роджерс осматривает остальных Мстителей, сидящих за столом. — Мои спутники зафиксировали внушительное количество наёмников, тяжёлую технику и укрепления по периметру. Это не будет лёгкой прогулкой, — подал голос Старк. — Что насчёт персонала завода? — спокойным голосом интересуется Романофф. — Есть небольшая группа гражданских, запертых в главном диспетчерском пункте. Освобождение заложников — приоритет, — поясняет Стив, посмотрев на девушку. Наташа смотрит на Оливию, обмениваясь коротким кивком. — Я подготовлю схему подрывных зарядов. Нужно найти уязвимые места в укреплениях, — уверенно объявляет агент Миллс. — Искра, ты как всегда полна энтузиазма. Но не вздумай превратить завод в груду пепла, а то меня акционеры засудят, — с ухмылкой проворчал Старк. — Не беспокойся, Старк. Я умею обращаться со взрывчаткой деликатно. — Чёрная Вдова, Оливия, Соколиный Глаз — вы составляете группу проникновения. Старк — обеспечивает поддержку с воздуха и предоставляет разведданные. Я буду координировать операцию с земли. Помните: главное — спасти заложников и предотвратить попадание ракет в руки террористов, — подытожил план Роджерс. — Пора начинать, Лив. Встретимся в небе, — Агент Романофф бросает взгляд на Оливию. Квинджет стремительно несётся над бескрайней пустыней. В салоне царит тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей. Наташа сидит рядом с Оливией, проверяя её снаряжение. — Ты выглядишь напряжённой, Миллс. Первый раз в таком пекле? — Я хорошо знакома с армейской жарой, Наталья. Просто здесь слишком много песка. И слишком мало воды, — Вдова закатила глаза на такое обращение и улыбнулась, накрывая руку Оливии своей и чуть сжимая. — Смех смехом, девушки, но это не прогулка по парку. Роман Волков — хитрый противник. Будьте внимательны, — усмехается Клинт, поглядывая на них с переднего сиденья. Тони Старк (по радиосвязи, его голос звучит в наушниках): — Мои сенсоры фиксируют активность в районе периметра. У них установлены тепловизоры и датчики движения. Нужно быть максимально осторожными, — по радиосвязи, голос Старка звучит в наушниках. Наташа, Оливия и Клинт высаживаются в нескольких километрах от завода. Они одеты в камуфляжную форму, сливающуюся с ландшафтом. Они двигаются бесшумно, словно тени. — Я займу позицию на дальней вышке. Буду прикрывать вас, — шепчет Бартон. — Лив, проверь миноискатель. Волков не поскупился на сюрпризы. Оливия достает портативный миноискатель и начинает методично сканировать землю. Наташа, используя тепловизор, наблюдает за окружающей местностью. — Мина, прямо по курсу. Советская, противопехотная. Держись подальше, Вдова. — Позволь мне. У меня есть опыт, — предлагает свою помощь Наташа. — Не сомневаюсь. Но это моя работа, Вдова. Не отвлекай, — улыбнулась Миллс. Оливия осторожно обезвреживает мину, используя свои навыки и инструменты. Наташа восхищённо наблюдает за её профессионализмом. — Ты, как всегда, Оливия, аккуратна и точна. Я люблю это в тебе, — Нат замечает, что девушка смущенно отводит взгляд в сторону и это её веселит. — Прибереги комплименты на потом. Здесь ещё много работы, — сосредоточенно на работе говорит Миллс. Внезапно с вышки раздается выстрел. Пуля просвистывает рядом с головой Оливии. — Снайпер! Клинт, где ты? — возмущается Наташа. — Вижу его. Уже работаю, — слышится мужской голос в наушниках. Через несколько секунд раздаётся ещё один выстрел, и снайпер «Красных Скорпионов» падает с вышки. — Чисто. Продолжайте движение. Наташа и Оливия проникают на территорию завода и направляются к главному диспетчерскому пункту. Они двигаются по тёмным коридорам, избегая патрулей наёмников. — Здесь слишком тихо. Они что, нас ждут? — шёпотом спрашивает Оливия. — Волков не любит сюрпризы. Он наверняка знает, что мы здесь, — тоже шёпотом отвечает Романофф. Они подходят к двери диспетчерского пункта. Наташа достает отмычку и начинает вскрывать замок: — Почти готово… Ещё немного… Внезапно дверь распахивается, и перед ними появляются несколько наёмников с автоматами наперевес. — Стой! Кто такие? — мужчина направляет на них пистолет. — Гости — Наташа подмигивает ему. Начинается ожесточённая перестрелка. Наташа, используя свои навыки рукопашного боя, быстро нейтрализует нескольких наёмников. Оливия прикрывает её огнём из автомата. — Заложники заперты в дальней комнате! Нужна взрывчатка! — Тогда сделайте это, агент Миллс. Некогда ждать! — от удара мощного правого Хука, потеряв равновесие, Романофф упала, приземляясь на руки. Оливия устанавливает взрывной заряд на дверь и отбегает в укрытие. Раздаётся мощный взрыв. Дверь вылетает вместе с частью стены. Оливия помогает Наташе встать и девушки врываются в комнату, где находятся заложники. Они обезоруживают оставшихся наёмников и выводят гражданских в безопасное место. — Всё кончено. Вы в безопасности. Следуйте за мной, — обращается к толпе Романофф. — Подкрепление противника на подходе. Нужно уходить! — обеспокоенно говорит Оливия. — Девочки, у вас проблемы! Волков лично ведёт группу захвата! — по радиосвязи передает Бартон. — Мы не уйдём, пока все не будут в безопасности. Оливия, приготовь отходной коридор, — командует Нат. Оливия устанавливает серию взрывных зарядов, чтобы замедлить продвижение противника. Наташа прикрывает отход заложников. Наташа и Оливия, ведя за собой группу заложников, отступают к главному выходу с завода. Там их уже ждёт Волков и его «Красные Скорпионы». — Вам не надоело бегать за мной как собачонки и срывать мне планы? Лучше сдавайтесь, агент Миллс, и подружке своей рыжей тоже передайте. — Волков, тебе конец. Сдавайся, — пропустив колкость мимо ушей, говорит Нат. — Я не привык сдаваться. И я не боюсь смерти. — Тогда мы поможем тебе её найти, — Оливия подходит ближе к Наташе. Начинается финальная битва. Волков и его наёмники открывают огонь по Мстителям. Наташа и Оливия, используя свои навыки и тактику, отбиваются от атак противника. — Девушки, я прикрою вас с воздуха! Держитесь! — слышится голос Старка по радиосвязи. Квинджет появляется над заводом и начинает обстреливать позиции «Красных Скорпионов». Волков в ярости бросается на Наташу. — Вы заплатите за это! — в ярости кричит Роман Волков. Начинается рукопашный бой между Наташей и Волковым. Он силён и опытен, но Наташа не уступает ему в ловкости и скорости. Оливия, используя момент, бросает под ноги Волкову дымовую гранату: — Теперь моя очередь, Волков! Волков, дезориентированный дымом, получает мощный удар от Оливии и падает на землю. Наташа добивает его, обезоруживая и связывая. — Игра окончена, Волков. «Красные Скорпионы», видя своего лидера поверженным, сдаются. Мстители возвращаются в штаб. Заложники в безопасности. Волков находится под стражей. — Отличная работа, команда. Вы спасли много жизней, — Кэп окидывает всех довольным взглядом. — А ещё не дали мне разориться на ремонте завода. Спасибо, девчата, — ухмыляется Тони, которого сейчас заботит лишь подсчёт денег, что он должен заплатить за нанесённый ими ущерб. Наташа смотрит на Оливию с уважением и благодарностью. — Ты отлично справилась, Лив. Мы отличная команда, — тепло улыбнулась Нат. — Взаимно, Вдова. Повторим как-нибудь, — Наташа и Оливия обмениваются долгим взглядом, понятным только им. *** Мир — это не сцена, где мы вольны выбирать свою роль, а скорее, лабиринт, стены которого неумолимо сужаются, увлекая нас вглубь, к центру, где нас ждет не награда, а лишь неизбежное столкновение с собственной тенью. Жизнь — не река, несущая нас к светлому будущему, а болото, где каждый шаг всё глубже затягивает нас в вязкую трясину отчаяния. Мы ищем убежища в иллюзиях, тешим себя надеждами на перемены, но на самом деле, мы всего лишь марионетки в руках судьбы, обреченные танцевать под её жестокую мелодию. Побег — лишь миф, красивое оправдание нашей слабости, потому что от себя не убежать, как не убежать от неминуемого конца. Прошлое — не груз, который можно сбросить, а цепь, что с каждым днем все сильнее сковывает нас, лишая надежды на спасение. Оливия подошла к последней черте, к той бездне, где все надежды обратятся в пепел. Она думала, что может убежать, но на самом деле она лишь идет навстречу своей гибели. Она думала, что может перехитрить судьбу, но она не понимает, что все её действия давно просчитаны, что она не хозяйка своей жизни, а лишь пешка в чужой игре. Она тешит себя иллюзиями о свободе, но не понимает, что свобода лишь ещё один мираж, манящий её в ловушку. Она осталась одна, и ей никто не поможет. Она будет бороться, но борьба будет напрасна. Ей не выбраться, и все попытки лишь ускорят неизбежный конец. Она надеялась уйти победительницей, но лишь проиграет, и её последняя битва станет последним вздохом. Время почти истекло, а это означает только одно — сегодня будет её последний день. И вот, занавес поднимается, открывая перед нами её последний акт. Сможет ли она достойно сыграть свою роль? Сможет ли она обрести хоть какое-то подобие искупления? Или же она просто обречена до конца повторять свои ошибки, под натиском неотвратимой судьбы? Она не знает, что ее ждет, как и все мы, идущие по этому запутанному лабиринту жизни, где каждый шаг может стать последним. Она, словно птица, попавшая в капкан, дергается, цепляется за любую соломинку, но в глубине души она знает, что уже поздно. Поздно бежать. Поздно что-либо менять. И то, что предстоит ей, должно произойти. Судьба неминуема. Время беспощадно. И ничего уже нельзя сделать. Она — лишь маленькая песчинка в водовороте чужих планов, и её танец на сцене обреченности, подходит к концу, оставляя после себя лишь горькое послевкусие безысходности. Она попытается уйти, но уйти ей не дадут. Я не дам. Она попытается сохранить остатки своего «я», но ее поглотит тьма. Она попытается прожить этот последний день в надежде, но надежда её будет предана. Она будет улыбаться, но это будет улыбка обреченного. Она будет говорить, но её слова будут пусты. Она будет сражаться, но оружие сломается. Она будет кричать, но никто не услышит. Она пыталась обрести покой, но получит лишь вечный сон. Она пыталась быть счастливой, но в конце её ждет лишь горькое сожаление. Она надеялась на лучшее, но она не поймет, что всё было напрасно. И в самом конце пути, она осознает, что нет никакой надежды, нет никакой справедливости, нет никакого смысла. Остается лишь ледяная пустота, которая поглотит её без остатка, словно она никогда и не существовала. Она будет стёрта из памяти, как будто никогда и не было этой девушки. Её имя станет лишь шепотом в ночи. Жизнь станет лишь пылью на ветру. Она уйдет, и никто не вспомнит о ней, но до этого она должна будет пройти свой последний путь, путь, где её ждет лишь разочарование и смерть. И она пойдёт, не останавливаясь, она пойдёт, потому что её воля сломлена, а свобода — лишь иллюзия, которая ей была обещана. Она пойдёт, потому что так надо. Она пойдёт, потому что так было предначертано. Она пойдёт, навстречу своему концу, не ведая, что это ее последняя дорога, последний вдох, последняя возможность хоть что-то изменить, но уже слишком поздно, и эта возможность будет упущена. Она будет идти, с каждым шагом всё дальше от жизни, всё ближе к забвению. Она будет идти, как приговоренная к смерти, не зная, что приговор уже вынесен, и палач уже ждет её в конце этого пути. Она будет идти, в надежде на спасение, но её надежды будут раздавлены, как хрупкое стекло под тяжелым камнем. Она будет идти, и никто не сможет ей помочь, потому что все, кто когда-то любили её, давно оставили или были убиты, или просто отвернулись от неё, оставив наедине с её проклятием. И чем дальше она будет идти, тем ближе будет её конец, тем меньше у неё будет шансов, и в конечном итоге, всё закончится там, где и должно было закончиться. Она лишь исполнит свою роль, словно марионетка в руках злого кукловода. Она уйдет, и её история закончится на той мрачной ноте, которую она так боялась, но не смогла избежать. Сейчас было 31 декабря, ранее утро, и аэропорт, обычно гудящий как улей, казался каким-то непривычно сонным. Сквозь большие окна, выходившие на взлетно-посадочную полосу, пробивался слабый свет предрассветного солнца, окрашивая всё в нежные пастельные тона. Оливия стояла у окна, словно приклеенная к нему, и смотрела на самолеты, один за другим поднимавшиеся в небо. Она была в лёгком пальто, шарфе, уютно обернутом вокруг шеи, и с дорожной сумкой, стоящей у её ног. Она выглядела собранной, но взгляд её был далёким и отрешённым. Она приехала в аэропорт задолго до регистрации, словно боясь передумать. Она не хотела больше находиться в этом городе, городе, который когда-то был для нее всем. В этом городе прошли ее лучшие годы, здесь она встретила самых близких ей людей, здесь она любила, смеялась, мечтала. Этот город был для нее не просто местом на карте, он был частью ее души, частью её истории. Но сейчас… Сейчас всё, что она видела, всё, что она чувствовала, причиняло ей невыносимую боль. Каждая улица, каждое здание, каждый перекресток напоминали ей о том, что она потеряла, о том, чего больше нет и никогда не будет. Она не хотела предупреждать свою сестру о том, что прилетит сегодня. Это был её побег, личный ритуал прощания. Ей нужно было время, чтобы разобраться со своими чувствами, и ей не хотелось втягивать в это сестру. Ей нужно было уйти, как можно дальше, как можно быстрее, чтобы дать себе возможность хоть немного задышать, чтобы хоть немного забыть. С каждой минутой, проведённой в этом аэропорту, Оливия чувствовала, как внутри нарастает напряжение, смешанное с каким-то горьким облегчением. Она покидала город, который считала лучшим местом на земле, но сейчас он казался ей клеткой, полной болезненных воспоминаний. Она понимала, что бежит не от города, а от самой себя, от своей боли и тоски. Но сейчас, в этот момент, ей казалось, что это единственный способ спасти себя, сохранить хоть какую-то надежду на то, что всё ещё может измениться. Она смотрела на взлетающие самолёты, и с каждым из них, словно улетал кусочек её прошлого. Она надеялась, что улетая, оставит всю боль и разочарования здесь, на этой земле. Она не знала, что ждёт в будущем, но она знала, что больше не может оставаться здесь. Это был слишком болезненный опыт. Сейчас ей нужно было просто дождаться объявления своего рейса, сесть в самолет и взлететь, оставив все позади. Время тянулось медленно, но она знала, что скоро придёт её время, и она сможет начать всё с чистого листа, где-то далеко от этого города, где все напоминает ей о той, которой она больше никогда не будет. Оливия, погруженная в свои мысли, наблюдала, как один из самолетов отрывается от земли и стремительно взмывает в небо, унося с собой чьи-то надежды и мечты. Внезапно тишину аэропорта нарушил вибрирующий звук её телефона. Она неохотно вытащила его из кармана, посмотрев на экран. Звонил Стив. Она колебалась мгновение, прежде чем ответить. Она не хотела сейчас ни с кем разговаривать, но проигнорировать звонок от Стива было бы слишком грубо. Она нажала на кнопку приема вызова и поднесла телефон к уху. — Оливия, привет! — прозвучал в трубке бодрый голос, такой контрастный с ее собственным настроением, — Я просто хотел убедиться, что ты в силе на сегодняшнюю вечеринку. Новый год же всё-таки, надо отметить как следует! Ты придёшь, да? Голос Стива, несмотря на его бодрость, казался ей каким-то далеким и чужим. Она вспомнила о вечеринке, которую они с друзьями планировали так долго. Вечеринка, которую она считала своим прощальным мероприятием, последней возможностью увидеть тех, кто был ей дорог. Сейчас, глядя на все это, она чувствовала себя неловко, понимая, что вечеринка больше не вписывалась в её планы. Оливия замолчала, не зная, что ответить. Она больше не хотела оставаться в этом городе, не хотела видеть никого из своих друзей, не хотела ничего праздновать. Ей хотелось только одного — улететь, скрыться от всего и всех. Она долго молчала, пока Стив, почувствовав её колебания, не спросил: — Оливия? Ты там? Ты не передумала? Ты ведь обещала прийти. Её молчание казалось ей вечностью. Она не знала, что сказать, она не хотела обижать Стива, но она больше не могла притворяться, что всё в порядке. Её чувства были словно хрупкое стекло, готовое разбиться от любого неосторожного слова. Наконец, после долгой паузы, она тихо ответила: — Я… да, Стив. Я приду, — слова вырвались из её уст, прежде чем она успела их обдумать. Девушка сама удивилась своему ответу, но отступать было поздно. Стив обрадовался, и начал говорить что-то о планах на вечер, а Оливия лишь слушала его вполуха, всё больше погружаясь в свои мысли. Закончив разговор, Оливия отключила телефон и снова посмотрела на самолеты. Она знала, что обещание — это не то же самое, что действие. Она могла пойти на вечеринку, но что мешало ей после этого взять билет на другой, более поздний рейс? Ничто. Она согласилась прийти, чтобы хоть немного сохранить видимость нормальности, но решение уехать уже было принято, и ничто не могло его изменить. Она знала, что улетит, даже если ей придется сделать это после этой вечеринки. Ничего ведь ей не помешает? Оливия поменяла билет и взяла другой. Вылет сегодня, в 23:30. Заказав такси, она приехала домой. Время до вечеринки тянулось очень медленно. Оливия не знала, чем себя занять, поэтому легла на диван и смотрела телевизор, а вскоре уснула. За окном развернулась настоящая декабрьская картина, но вместо привычного зимнего волшебства мы видим серое облачное небо, которое словно накрыло город мягким одеялом. Ветер шуршит по улицам, поднимая с земли последние листья, которые не успели укрыться от зимы. Деревья стоят голыми, их ветви напоминают изящные силуэты, тянущиеся к небу в поисках солнечного света. Несмотря на отсутствие снега, в воздухе витает особая атмосфера зимнего ожидания. Люди, завернувшись в теплые шарфы и куртки, спешат по делам, но в их глазах можно уловить искорки надежды на скорое появление зимней сказки. Витрины магазинов сверкают огнями, создавая контраст с серостью за окном, и каждый прохожий, проходя мимо, останавливается на мгновение, чтобы полюбоваться яркими украшениями. В воздухе чувствуется свежесть, а иногда и легкий морозец, который заставляет щекотать нос. Это время года, когда каждый день может принести что-то новое: возможно, завтра выпадет снег, и город окутается белоснежным покрывалом, или же мы увидим яркое солнце, которое прогреет улицы и поднимет настроение всем вокруг. В любом случае, декабрь всегда полон ожиданий и маленьких чудес, и даже в такую холодную погоду можно найти радость и тепло в простых вещах. В холодный зимний день, когда небо затянуто серыми облаками, мир выглядит немного угрюмо, но в то же время таит в себе особую прелесть. Солнце, как будто стесняясь, прячется за облаками, и его тусклый свет едва освещает улицы. Деревья стоят голыми, их ветви обвиты инеем, который сверкает, как крошечные звёзды, когда на них падает свет. С течением времени, когда день начинает угасать, небо постепенно меняет свои оттенки. Сначала серые облака начинают окрашиваться в мягкие пастельные тона: нежно-розовый и светло-синий. Ветер, холодный и пронизывающий, приносит с собой шорохи, словно шепчет о приближающейся ночи. Когда солнце опускается ниже горизонта, мир вокруг начинает погружаться в полумрак. Фонари на улицах включаются один за другим, их теплый свет создает уютные островки яркости в сером окружении. Люди, завернувшись в теплые пальто, спешат домой, оставляя за собой лёгкие облачка пара, которые исчезают в воздухе. С наступлением ночи небо становится темным, и облака, словно покрывало, накрывают его. Звёзды начинают пробиваться сквозь облака, их свет мерцает, как маленькие огоньки надежды. В этот момент зима раскрывает свою загадочную сторону: тишина окутывает мир, и кажется, что время замирает. Ночь приносит с собой особую атмосферу. В домах за окнами горят огни, и изнутри доносится звук треска дров в камине, создавая ощущение уюта и тепла. За окном холодный ветер продолжает завывать, но внутри царит спокойствие и комфорт. Ночь, пришедшая после холодного дня, словно обнимает мир, приглашая всех нас насладиться её магией и спокойствием. Оливия вскочила в постели, задыхаясь. Сердце выбивало безумную чечетку в груди, а по спине текли ручьи холодного пота. В комнате царила ночная тишина, но в её голове всё ещё гремел оглушительный взрыв. Она снова видела это. Снова пережила кошмар, который преследовал её уже месяцы, выматывая до последней капли сил. В этом кошмаре она и Наташа были на задании. Где именно — неважно. Место постоянно менялось: то заброшенный склад, то высотное здание, то лабиринт подземных туннелей. Но суть оставалась неизменной: их окружали враги, и ситуация стремительно выходила из-под контроля. Всё начиналось как обычная операция — проникновение, сбор информации, нейтрализация цели. Оливия, с её навыками взрывника, должна была обеспечить отход. Но что-то всегда шло не так. То ловушка срабатывала раньше времени, то врагов оказывалось больше, чем предполагалось, то срабатывала сигнализация. И в этот момент, в самый критический момент, она ошибалась. Неправильно рассчитывала мощность взрыва, устанавливала заряд не в том месте, запаздывала с детонацией. Итог всегда был один: взрыв. Оглушительный, всепоглощающий взрыв, который переворачивал всё вокруг. После взрыва всё затихало. Оливия лежала на земле, оглушённая и дезориентированная. Пыль и обломки оседали, открывая жуткую картину разрушения. И среди этого хаоса, среди обломков и искр, она видела её. Наташа. Она лежала неподвижно, на земле. Её чёрный костюм был разорван и испачкан кровью. Лицо было закрыто пылью и сажей, но Оливия узнавала её. Всегда узнавала. И в этот момент, как и во сне, её охватывал парализующий ужас. Она подползала к ней, трясущимися руками пыталась проверить пульс, звала её по имени. Но Наташа не отвечала. Она лежала без движения, с закрытыми глазами, и её грудь не поднималась. И тогда Оливия понимала, что это конец. Что Наташа погибла из-за неё. Из-за её ошибки, из-за её некомпетентности. И это знание разрывало её изнутри, причиняя невыносимую боль. В этот момент в кошмаре появлялись враги. Они окружали Оливию, насмехались над ней, обвиняли в смерти Наташи. И она не могла сопротивляться. Она заслужила это. Она виновна. Этот кошмар преследовал Оливию месяцами. Каждую ночь она снова и снова переживала смерть Наташи, чувствуя на себе вину и отчаяние. Сны становились всё более реалистичными, всё более мучительными. Именно поэтому она решила уехать. Она не могла больше жить с этим грузом, не могла больше подвергать Наташу опасности. Ей казалось, что её присутствие рядом с ней — это проклятие, которое рано или поздно приведёт к трагедии. В другом городе, вдали от Мстителей и супергеройских сражений, она надеялась найти искупление и покой. Но в глубине души она знала, что кошмар будет преследовать её всегда, напоминая о цене ошибки и о той, кого она потеряла из-за неё. И это было её наказание. Оливия с трудом сфокусировала взгляд на циферблате часов. 18:37. Ей пора было начинать собираться. Вечеринка Мстителей… Мысль об этом вызвала лишь горькую усмешку. Раньше она ждала этих событий, как глотка свежего воздуха среди бесконечной череды миссий и опасности. Сейчас же это казалось последним гвоздем в крышку гроба её прошлой жизни. Она машинально подошла к столу, нашарила пачку сигарет и зажигалку. Руки дрожали, когда она прикуривала, и первый затяг обжёг горло, но она с жадностью втянула дым, словно он мог заглушить ту боль, что разрывала её изнутри. Облокотившись на стену, Оливия выпустила клуб дыма и сползла по ней на пол. Холод кафельной плитки проникал сквозь тонкую ткань брюк, но она не обращала на это внимания. Взгляд устремился в никуда, а в голове вспыхивали обрывки воспоминаний. Мстители… Она помнила, как впервые встретила их — запуганная, неуверенная в себе, но полная решимости доказать, что достойна быть частью этой команды. Стив, с его непоколебимой верой в лучшее в людях. Тони, с его искрометным юмором и гениальным умом. Клинт, с его тихой наблюдательностью и неожиданной добротой. Брюс, с его постоянной борьбой с самим собой и невероятной эмпатией. Но больше всего воспоминаний было связано с Наташей. Она видела, как Наташа улыбается, смеется, шутит. Видела, как она серьезно и сосредоточенно тренируется, оттачивая свои навыки до совершенства. Видела, как она, рискуя жизнью, спасает невинных людей, не требуя ничего взамен. И видела, как она, за маской хладнокровия и уверенности, скрывает глубокую печаль и одиночество. Оливия помнила их совместные миссии — сложные, опасные, но всегда успешные. Помнила, как они прикрывали спины друг другу, доверяли друг другу свои жизни. Помнила их тихие разговоры ночами, когда они делились своими страхами и надеждами. Помнила ее комплименты… Слёзы потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки на коже. Она попыталась сдержать их, но тщетно. Воспоминания нахлынули с такой силой, что она не могла им противостоять. Вот они вместе смеются над какой-то глупой шуткой Тони. Вот Наташа учит её новым приёмам рукопашного боя. Вот они сидят на крыше небоскрёба, любуясь ночным городом и делясь своими мечтами о будущем. Будущего, которого у них больше не будет. Скоро она улетит. Скоро всё это останется позади. Она оставит Мстителей, оставит Нью-Йорк, оставит Наташу. И сердце сжималось от невыносимой боли. Она понимала, что делает это ради неё. Ради того, чтобы Наташа была в безопасности. Но в то же время она чувствовала, что предает её, отказываясь быть рядом. Сделав последнюю затяжку, Оливия затушила окурок в пепельнице. В горле першило от дыма и слёз. Она поднялась с пола, вытерла лицо и посмотрела в зеркало. В отражении на неё смотрела измученная, сломленная женщина. Вечеринка Мстителей… Ей нужно было собраться с силами и улыбаться. Ей нужно было сделать вид, что всё в порядке. Ведь никто не должен знать, что её сердце разбито на миллион осколков. Никто не должен знать, что это её последнее прощание. Оливия смотрела на свое отражение в зеркале. На неё смотрела тень былой себя. Глаза выдавали всю усталость последних месяцев, полных кошмаров и бессонных ночей. Она нанесла немного макияжа, чтобы скрыть синяки под глазами, но это мало помогало. Жизнь с Мстителями… Она перебирала в памяти все моменты, словно драгоценные камни, каждый из которых мерцал своим особенным светом. Было много радости — победы над врагами, спасенные жизни, чувство сопричастности к чему-то большему, чем она сама. Было много смеха — шутки Тони, подколки Клинта, неуклюжие танцы Стива. Было много дружбы — поддержка Брюса, советы Стива, забота Клинта. Но было и много сожалений. Она жалела о тех моментах, когда могла бы быть смелее, решительнее, откровеннее. Жалела о тех словах, которые так и не смогла произнести. Жалела о тех возможностях, которые упустила. Но больше всего она жалела об одном — о том, что так и не призналась Наташе. Она любила её. Любила её силу, ум, смелость, доброту. Любила улыбку, смех, глаза. Любила её такой, какая она есть — сложной, противоречивой, но невероятно прекрасной. Она знала, что Наташа тоже что-то к ней чувствует. Она видела это в её взглядах, в её прикосновениях, в её словах. Но она боялась. Боялась признаться первой, боялась разрушить их дружбу, боялась получить отказ. И теперь было слишком поздно. Она уезжала. Оставляла Наташу, оставляла Мстителей, оставляла свою жизнь. И вместе с ней уходили все её невысказанные слова, все её несбывшиеся мечты. Она могла бы сказать ей всё. Могла бы признаться в своих чувствах, могла бы… Но она не осмелилась. Она струсила. Она могла бы сделать это будь у неё хотя бы ещё один шанс. Будь Наташа здесь она бы сказала ей всё. И это сожаление будет преследовать её всегда. Оливия глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Вечеринка ждала. Ей нужно было надеть маску и притвориться, что всё в порядке. Ей нужно было попрощаться с друзьями, сказать им, что всё хорошо, что она просто хочет сменить обстановку. Ей нужно было сделать это, чтобы они не волновались. Она взяла сумочку и вышла из комнаты. На пороге её ждала новая жизнь. Жизнь, в которой не будет места для сожалений и невысказанных слов. По крайней мере, она на это надеялась. *** Вечеринка бурлила жизнью. Яркие огни, громкая музыка, смех и разговоры — всё это сливалось в какофонию звуков и красок, которая давила на Оливию. Она машинально улыбалась, отвечала на приветствия, но её мысли были далеко. Её глаза безуспешно искали в толпе одно, такое знакомое лицо. Но его не было. Наташи не было. Осознание этого ударило, словно ледяной водой. Она пыталась отмахнуться от него, убедить себя, что Наташа просто задерживается, что она занята какой-то важной миссией, что скоро она появится и всё станет как прежде. Но это была ложь. Она знала правду. Правду, которая разрывала её изнутри. Наташи больше нет. Она погибла. Эта мысль преследовала её, словно злой дух. Она пыталась заглушить её разговорами, алкоголем, музыкой. Но всё было тщетно. Память о Наташе была слишком сильна, слишком жива. Оливии становилось тяжело дышать. Толпа давила со всех сторон, музыка оглушала, лица мелькали перед глазами, словно в калейдоскопе. Она чувствовала, что задыхается, что сейчас потеряет сознание. Не выдержав, она выскользнула из толпы и направилась к выходу. Ей нужен был воздух, ей нужно было уединение, ей нужно было место, где она могла бы побыть наедине со своей болью. Она поднялась на крышу. Холодный ночной воздух приятно обжёг лицо. На горизонте расстилался огромный город, сияющий огнями. Она помнила, как в первую свою вечеринку у Мстителей ей было также не по себе, и она точно так же искала уединения на крыше. Именно тогда она впервые встретила Наташу. Она помнила, как Наташа появилась из ниоткуда, словно тень. Помнила её проницательный взгляд, её лёгкую улыбку, её спокойный голос. Помнила, как они разговорились, и как Оливия вдруг почувствовала себя понятой и принятой. Наташа тоже чувствовала себя одинокой среди этой праздничной суеты. Она тоже искала уединения. И они нашли друг друга. Оливия прикрыла глаза, пытаясь удержать слезы. В голове снова всплыл её сон — кошмар, в котором она виновата в смерти Наташи. Может, Елена была права и если бы она настояла на том, чтобы Наташа ушла из Мстителей, если бы настояла на их совместном переезде, всего этого бы не случилось. Но было уже слишком поздно. Она не могла изменить прошлое. Она могла только смириться с настоящим и попытаться построить новое будущее. Будущее, в котором не будет места для Мстителей, для супергероев, для опасности и боли. Завтра она улетит. Она оставит этот город, этот дом, этих людей. Она оставит всё, что напоминало ей о Наташе. Она начнёт новую жизнь. Но сможет ли она когда-нибудь забыть её? Оливия открыла глаза и посмотрела на звёзды. Они сияли так ярко и так далеко. Словно напоминая ей о том, что жизнь продолжается, даже когда кажется, что всё потеряно. И она должна жить дальше. Ради себя. И ради памяти о Наташе. Оливия сглотнула ком в горле и, набравшись храбрости, спустилась обратно в зал. Музыка по-прежнему оглушала, но сейчас она казалась менее навязчивой. Люди, казалось, немного поутихли в своем веселье, словно ощущая царящую в воздухе печаль. Она заметила Стива, Ванду и Клинта, собравшихся в углу. Их лица были серьезными, на них читалась тревога. Они ждали её. Оливия подошла к ним, стараясь улыбаться как можно более естественно. — Простите, что так долго, — сказала она, — Мне просто нужно было немного воздуха. Стив посмотрел на неё с беспокойством. — С тобой всё в порядке, Оливия? Ты выглядишь бледной. — Да, всё хорошо, — ответила она, — Просто немного устала. Ванда скрестила руки на груди, глядя на неё оценивающе. — Не ври нам, Миллс. Мы же видим, что с тобой что-то не так. Оливия вздохнула. Она знала, что от них ничего не скроешь. — Ладно, — сказала она, — Вы правы. Мне нужно вам кое-что сказать. Наступила тишина. Все трое внимательно смотрели на неё, ожидая продолжения. — Сразу после вечеринки я улетаю, — выпалила Оливия. Лица друзей вытянулись. — Куда улетаешь? — спросил Клинт. — К сестре, — ответила Оливия, — Ей нужна моя помощь. Давно не виделись. — И надолго? — спросил Стив. Оливия замялась. Она не могла сказать им правду. Не могла признаться, что уезжает навсегда, что боится оставаться рядом с ними, что винит себя в смерти Наташи. — Просто навещу её, — сказала она, стараясь говорить как можно более уверенно, — Думаю, через какое-то время вернусь обратно. Она видела, что они ей не верят. Она видела сомнение в их глазах. Но она не могла сказать им ничего другого. — Обещай, что будешь держать нас в курсе, — сказал Стив, — И что позвонишь, если что-нибудь понадобится. — Обещаю, — ответила Оливия. — И что скоро вернешься, — добавила Ванда. Оливия снова вздохнула. — Постараюсь, — сказала она. Она знала, что это ложь. Она знала, что больше никогда не вернется. Но она не могла сказать им правду. Она не хотела причинять им боль. Оливия обняла каждого из них по очереди. Стив крепко обнял её, словно пытаясь защитить от чего-то невидимого. Тони слегка похлопал её по спине, стараясь поддержать. Клинт просто посмотрел ей в глаза, полные грусти и понимания. — Береги себя, Оливия, — сказал Стив. — Не забывай нас, — добавила Ванда. — И помни, что мы всегда рядом, — заключил Стив. Оливия улыбнулась им, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Я буду скучать, — сказала она. Затем, развернувшись, она пошла прочь. Она знала, что больше никогда не увидит их снова. И это разбивало ей сердце. Но она должна была это сделать. Ради себя. И ради памяти о Наташе. Она направилась к барной стойке и взяла напиток. Хотелось напиться. Оливия сделала глоток из бокала, даже не почувствовав вкуса. Напиток был слишком сладким, слишком искусственным, как и всё вокруг. Она поставила бокал на ближайший столик и двинулась к выходу, лавируя между танцующими парами и оживлённо беседующими группами людей. С каждым шагом ей становилось всё труднее дышать, словно стены сжимались, лишая её кислорода. Наконец, вырвавшись из душной атмосферы вечеринки, она облегчённо вздохнула и вызвала такси. Всю дорогу до аэропорта она молчала, глядя в окно на мелькающие огни ночного города. В голове роились мысли, смешиваясь в хаотичный вихрь: Наташа, самолёт, новая жизнь… И неизбежная боль расставания. В аэропорту, протягивая билет сотруднице регистрации, Оливия почувствовала, как всё внутри сжалось от предчувствия. И тут её осенило. Как обухом по голове. Паспорт. Её паспорт. Его нет. Она забыла его дома. В панике она перерыла сумку, но паспорт словно испарился. Ругаясь про себя, она извинилась перед сотрудницей и выбежала из аэропорта. До вылета оставалось не так много времени, а до дома было относительно недалеко. Она решила не ждать такси и пойти пешком, надеясь успеть вовремя. Ночь опустилась на город, укутывая его в тёмный плащ. Оливия шла быстро, почти бежала, стараясь не обращать внимания на пронизывающий ветер и редкие проезжающие машины. Ей казалось, что за ней кто-то следит, но она списывала это на разыгравшееся воображение. Страх расставания с друзьями, вина за решение покинуть их, воспоминания о Наташе — всё это давило на неё, обостряя чувства. Вот и её двор. Он встретил её настороженной тишиной. Она облегчённо вздохнула, заметив знакомые очертания своего подъезда. Но в этот момент, как гром среди ясного неба, за спиной раздался грубый мужской голос: «Эй, женщина, постой!» Сердце бешено заколотилось. Оливия замерла, не решаясь обернуться. Что-то подсказывало ей, что лучше бежать, но ноги словно приросли к земле. «Это же ты испортила всё веселье мне и моим друзьям? Да, точно. Я твою физиономию запомнил.» Волна ужаса окатила её с головы до ног. Она вспомнила. Вечером, на улице, она сделала замечание компании пьяных парней, шумевших под её окнами. Они огрызнулись, но она не обратила на них внимания. Зря. Очень зря. Она медленно обернулась. Перед ней стояли двое. Их лица были искажены злобой и алкоголем. Глаза горели недобрым огнём. «Мы тебе сейчас покажем, как веселье портить», — прорычал один из них, делая шаг вперёд. Оливия попыталась отступить, но её тут же схватили за руки. Они толкали её, оскорбляли, угрожали. Их пьяные выкрики эхом отдавались в ночной тишине двора. Она чувствовала их грязные руки на своём теле, их мерзкое дыхание на своём лице. В панике Оливия попыталась вырваться, но они держали её крепко. Она сопротивлялась, кричала, но всё было тщетно. Её сила была ничтожна по сравнению с их грубой мощью. Они толкали её к стене, прижимая к ней. Один из них поднял руку, занося её для удара. Оливия закрыла глаза, ожидая боли. Но вместо удара она почувствовала резкую, обжигающую боль в животе. Она открыла глаза и увидела, как из её живота торчит нож. Один из парней вытащил его, и кровь хлынула ручьём. В голове помутилось. Она услышала приглушённые голоса, ругань, брань. Затем её отпустили, и она рухнула на землю. Парни, перепугавшись содеянного, бросились бежать. Оливия лежала на холодной земле, прижимая руку к ране. Кровь продолжала сочиться, пропитывая её одежду. Боль была невыносимой, но она постепенно отступала, уступая место слабости и оцепенению. Над ней сияли звёзды. Яркая луна освещала двор, словно проливая свет на её умирающее тело. Как же красиво, подумала Оливия. И холодно. Очень холодно. Она попыталась пошевелиться, но сил не было. Она чувствовала, как жизнь покидает её, утекая вместе с кровью. Её взгляд зацепился за бордюр тротуара. Она подтянула тело и подложила голову под бордюр. Так немного удобнее. Она закрыла глаза, отдаваясь на волю судьбы. Неужели всё кончено? — Как же… холодно… — прошептала Оливия. *** Что это сейчас было? Это всё? Так бесславно и глупо? Это ли конец пути Оливии Миллс? Той, кого называли тенью Черной Вдовы, той, кто без суперспособностей умудрялась выходить сухой из таких переделок, в которые и боги боялись соваться? Неужели эта женщина, одним своим присутствием заставлявшая дрожать штабы «Гидры», вот так просто сложила оружие? Позволила каким-то уличным отбросам оборвать нить её судьбы? Нет, что-то здесь не сходится. Не бьёт. Вспомните, как она в одиночку вытаскивала раненую Чёрную Вдову из-под обстрела Зимним Солдатом. Вспомните, как она отыскала Виктора Шатова, как поймала главаря Гидры. Вспомните, наконец, как она, рискуя собственной жизнью, обманула само время, возвращаясь в прошлое раз за разом, чтобы спасти Наташу. Неужели, покинув Мстителей, отказавшись от защиты могучих союзников, она разучилась драться? Растеряла все навыки, которые оттачивала годами, превратившись из грозного воина в беззащитную жертву? Бред! Это просто абсурд! Десять лет непрерывных тренировок под руководством лучших инструкторов Щ.И.Т.а, сотни опаснейших миссий, вылазок, операций — и все это псу под хвост из-за одного случайного ночного нападения? А как же её знаменитое «шестое чувство», позволявшее ей предвидеть опасность за секунды до её наступления? Куда подевалась та звериная интуиция, благодаря которой она не раз избегала верной смерти? Или она попросту устала? Устала от постоянного напряжения, от необходимости всегда быть начеку, от ответственности за судьбы мира? Решила сдаться? Но, на сколько мне известно, Оливия Миллс — не из тех, кто сдаётся. Никогда. Так что же, черт возьми, произошло? Ответы… где-то там, в темноте, в тишине этого проклятого переулка. И только время покажет, что ждет нас впереди. Но одно я знаю точно: история Оливии Миллс будет жить ещё много поколений.