All I Want for Christmas Is You

Вильгельму никогда не нравились официальные королевские мероприятия, по крайней мере, столько, сколько он себя помнил. Эрик однажды сказал ему, что в детстве Вильгельму, по-видимому, нравилось разглядывать красивые женские платья и по крайней мере, большая часть внимания, которое ему уделяли другие люди. Затем люди начали отчитывать его за то, что он вел себя как ребенок, которым он и был, и с тех пор Вильгельм их возненавидел. Ему всегда приходилось разыгрывать спектакль перед другими людьми, и даже несмотря на то, что люди говорили ему, что с возрастом это станет легче, Вильгельму все равно приходилось бороться. Сейчас ему был 21 год, и он знал, что Эрик мог справиться со всеми этими королевскими делами задолго до того, как получил диплом в 18 лет. Конечно, он был наследным принцем и прошел больше подготовки во всем этом, но все же. Вильгельм был всего лишь запасным и поэтому не получал и половины того внимания, которое уделялось Эрику, но все же он был единственным, кто жаловался. “Вилле”, - сказал Эрик, подходя к нему. Вильгельм стоял в углу с бокалом глинтвейна в руке, отчаянно прячась от всех политиков и благородных людей, которые вели светскую беседу в комнате. Пришло время ежегодного рождественского ужина, устраиваемого какой-то крупной шведской организацией, название которой Вильгельм никогда не заботился запомнить и как обычно, королевская семья должна была присутствовать и быть в центре всего внимания. “Не мог бы ты, пожалуйста, пообщаться с некоторыми людьми?” Теперь спросил Эрик. Вильгельм опустил взгляд в свой глинтвейн, уставившись на плавающие миндальные хлопья, покрывавшие верхушку. Он услышал, как Эрик вздохнул. “Тебе не становится легче от того, что ты здесь, в углу, понимаешь? Люди все еще замечают тебя”. “Отлично”, - саркастически пробормотал Вильгельм и снова поднял глаза. Он бросил взгляд за спину Эрика и увидел, что несколько человек быстро отводят взгляды, когда Вильгельм поймал их взгляд. “Мама приедет сюда в любую секунду, если ты не выйдешь”, - сказал Эрик приглушенным голосом. “Осталось всего десять минут, а потом мы сядем”. “Как будто так лучше”, - сказал Вильгельм. “Я вообще не понимаю, зачем мне нужно было сюда приезжать”. “Прости, Вилле”, - сказал Эрик и скорчил гримасу. Вильгельм знал, что Эрику жаль, и если бы это зависело только от него, Вильгельму разрешили бы остаться дома. Но теперь это зависело не от него, а от их матери. “Как хочешь”, - сказал Вильгельм, прежде чем глубоко вздохнуть. “Мы можем сделать это вместе, да?” Сказал Эрик. Это, по крайней мере, заставило Вильгельма почувствовать себя намного лучше. Он кивнул, и они вместе вышли в середину толпы. В то время как Эрик, казалось, искренне улыбался, Вильгельм притворялся. Он позволил Эрику приветствовать каждого человека по имени, точно так же, как они договорились много лет назад, когда Вильгельм не смог вспомнить, кто из блондинок кто. Теперь все, что Вильгельму нужно было сделать, это повторить все, что сказал Эрик, и внезапно все они, казалось, подумали, что они что-то значат для него. Все это время он держал в руке стакан с глинтвейном, прихлебывая из него при любой возможности. Когда стакан опустел, он поставил его на поднос, когда мимо проходил один из многочисленных официантов. Он подумывал о том, чтобы взять еще один, как вдруг где-то прозвенел звонок, сигнализируя, что им пора занимать свои места. “Пошли”, - сказал Эрик и повел его в большой обеденный зал. Он был украшен большими рождественскими шарами и гирляндами, а также двумя рождественскими елками, которые были больше, чем те, что обычно стояли во дворце. Когда они вошли внутрь, группа играла тихую рождественскую музыку, Вильгельм также заметил новых официантов, стоящих в длинной очереди у одной из стен. Он услышал вздохи, и даже Эрик, который был рядом с Вильгельмом, остановился. Все официанты были одеты в черные костюмы. Все, кроме одного человека посередине. У него была загорелая кожа и темные вьющиеся волосы. Он был одет в брюки в красно-белую полоску и рубашку с длинными рукавами с таким же рисунком. Поверх рубашки на нем была ярко-зеленая туника с короткими рукавами, поясом вокруг талии и пуговицами, похожими на круглые леденцы. Воротник туники был красным и напоминал Вильгельму цветок. На ногах у мужчины были ярко-зеленые остроносые туфли. Он был одет как один из эльфов Санты, и Вильгельм не был уверен, как к этому относиться. Вокруг него он слышал, как люди перешептывались, но Вильгельм был уверен, что никогда в жизни не видел ничего более милого. Помимо миловидности, была и привлекательность. Темные волосы и темные глаза делали его красивым, что было редкостью для Вильгельма, а то, как он гордо держался в своем костюме эльфа, делало его невероятно сексуальным. Было что-то такое смелое и отважное, но в то же время забавное в том, что этот человек, казалось, говорил “к черту это” всем в этой комнате или, может быть, даже “пошел ты”. В то время как Вильгельм беспокоился о том, что неправильно сыграл свою роль, красивому мужчине, казалось, было наплевать на мнение других. “О черт”, - услышал Вильгельм, как Эрик сказал с веселыми нотками в голосе, и взгляд мужчины быстро привлек их. Вильгельм почувствовал, как вспыхнули его щеки, когда мужчина встретился с ним взглядом, потому что, господи, от него захватывало дух. В глазах этого человека была холодная сталь, и Вильгельм обнаружил, что готов сделать все необходимое, чтобы взглянуть на него по-другому. “Пошли”, - сказал Эрик, и Вильгельм почувствовал руку брата на своем плече на краткий миг, когда его подвели к их столику. На официальных обедах семья Вильгельма обычно разделялась, чтобы иметь возможность пообщаться с как можно большим количеством людей. Однако этот ужин был другим. Прежде всего, столы были круглыми, а не длинными. За каждым столом также сидело всего восемь человек. Смысл здесь был не в том, чтобы создать или сохранить хорошие отношения, а в том, чтобы просто хорошо провести время вместе, и хотя Вильгельм знал, что хорошо провести время ему не удастся, он был счастлив, что ему не придется справляться со всем этим в одиночку. Он сел рядом с Эриком, и всего через несколько секунд его мать присоединилась к нему с другой стороны. Рядом с его матерью был его отец, затем пришли премьер-министр и его жена, прежде чем завершить круг с генеральным директором принимающей организации и ее мужем. Другими словами, за их столом были все люди, с которыми Вильгельм должен был вести себя должным образом. Отлично. Завязалась светская беседа, и Вильгельм старался всегда поддерживать ту же тему разговора, что и Эрик. Вильгельм знал, что должен был справиться с этим без своего брата, но все было намного проще, когда он мог положиться на него, и Эрик не возражал. У них было много частных разговоров об этом, и хотя их родители предпочли бы, чтобы они расторгли это соглашение, Эрик не позволил этому случиться. Они были в разгаре разговора о последней благотворительной деятельности Эрика, когда официанты подошли к их столику, чтобы принять заказ на напитки. Вильгельм оглянулся через плечо и был уверен, что его сердце остановилось, когда он встретился взглядом с человеком-эльфом. “Добрый вечер”, - сказал мужчина и перевел взгляд с Вильгельма на Эрика, а затем на остальных за столом. Вильгельм просто знал, что этого простого приветствия будет достаточно, чтобы кровь его матери вскипела. Мало того, что мужчина был одет в костюм, но никто, особенно официант, не заговаривал с Королевской семьей до того, как с ним не заговорили в первый раз. “Меня зовут Симон, я и двое моих коллег будем вашими официантами сегодня вечером”, - объяснил мужчина по имени Симон, как будто они были группой нормальных людей. Он указал на других людей, стоящих рядом с ним, оба выглядели так, как будто хотели бы оказаться сейчас где-нибудь в другом месте. Вильгельму пришлось подавить смех. “Сегодняшний ужин - классика ...“ “Извините”, - сказала генеральный директор, имени которой Вильгельм не запомнил, и немного наклонилась вперед. “Вы не можете носить то, что на вас надето”. “И почему это?” Спросил Симон и поднял темную бровь. Вильгельм чувствовал все больший и больший трепет, чем больше он говорил. “Это не маскарад. Я ясно дала понять, что все должны быть одеты в черное ...“ “О, я, должно быть, пропустил эту информацию”, - сказал Симон и пожал плечами. “Но, как я уже сказал, сегодняшний ужин ...“ “Нет, нет, прости, но ...“ “Я не вижу проблемы в том, что Симон носит этот наряд”, - внезапно заговорил Эрик, и впервые с тех пор, как Вильгельм заметил Симона, он отвел взгляд от него, вместо этого его взгляд упал на брата. “Эрик“... “Это всего лишь одежда, мама”, - усмехнулся Эрик. “И это рождественский ужин, не так ли? Позволь ему делать свою работу”. “Сегодняшний ужин - классическое шведское рождественское блюдо”, - сказал Симон, заговорил снова, прежде чем кто-либо еще успел снова вмешаться. Пока он объяснял всю классику так, как будто они не ели ее всю каждый год с момента рождения, Вильгельм наблюдал за ним. Вблизи он был еще красивее. Вильгельм мог видеть объем его кудрей и красивую кожу. Он поймал себя на мысли, что ему интересно, будут ли кожа и волосы такими же мягкими на ощупь, какими кажутся. Издалека его глаза казались почти черными, но теперь Вильгельм заметил, что они были темного, теплого шоколадно-коричневого оттенка. “Еда будет готова через пару минут”, - сказал Симон, закончив описывать их предстоящий ужин. “Пока мы могли бы принять ваши заказы на напитки. Знаете, что бы вы хотели?” Симон снова посмотрел на Вильгельма, и Вильгельм, к своему ужасу, почувствовал, как его щеки снова запылали. Симон моргнул, и в выражении его лица появилось внезапное любопытство или, может быть, даже самодовольство, которое Вильгельм хотел бы проигнорировать. “Мне, пожалуйста, одно рождественское пиво”, - сказал Эрик, заставив Симона переключить свое внимание с внезапно замолчавшего Вильгельма на другого принца. Он обошел всех вокруг, и когда, наконец, подошла очередь Вильгельма, он тоже быстро заказал пиво. Симон повторил их заказ, а затем ушел вместе с двумя своими коллегами. “Мои самые большие извинения, ваше величество, премьер-министр”, - поспешила сказать генеральный директор, пока три официанта все еще были в пределах слышимости. “Я обещаю, я дал им строгие инструкции носить черное и попросил только самых профессиональных ...” “Я не виню тебя, Луиза”, - холодно сказала Кристина, глядя вслед Симону. “Мы все понимаем, что не ты наняла этого мальчика. Обслуживающая компания, однако… У тебя они были раньше? ” Генеральный директор, которого, по-видимому, звали Луиза, кивнула. “Они такие же, как и последние несколько лет, но у нас никогда раньше не было подобных проблем”, - сказала она, и Вильгельм заметил, что, хотя его мать видела в Симоне просто мальчика (хотя он наверняка был того же возраста, что и Вильгельм), генеральный директор говорил о нем только как о проблеме. “Мы, конечно, поговорим со всеми ними после сегодняшнего вечера. Это не то, с что мы когда-либо поддержали бы или с чем согласились ”. Вильгельм внезапно почувствовал, как нога Эрика прижалась к его ноге. Он сам этого не заметил, но теперь Вильгельм понял, что тот дрыгал ногой. Он посмотрел на Эрика, и хотя Эрик не смотрел прямо на него, Вильгельм понял по его лицу, что он пытался сказать: не обращай на них внимания. “Я надеюсь на это, Луиза”, - сказала Кристина. “Дело было не только в его одежде, но и в его манерах. Никакого уважения”. “Некоторым людям следует научиться тому, как мы это делаем здесь”, - сказал премьер-министр. “То, что они делают в своих странах, зависит от них самих, но когда мы поприветствовали их здесь, можно подумать, что у них хватит уважения перенять наши обычаи”. Вильгельм почувствовал, как его сердце забилось быстрее, чувствуя, как в его теле закипает гнев. Эрик снова сжал их ноги вместе, но на этот раз это не помогло. Вильгельм хотел что-то сказать, и ему не понравилось, что ему не разрешили. К счастью, всего несколько мгновений спустя официанты вернулись с напитками, и они едва успели покинуть зал, как вышли с едой. Вильгельм все это время был сосредоточен на Симоне, и когда мужчина перегнулся через его плечо и поставил перед ним еду Вильгельма, Вильгельм тихо сказал: “Спасибо”. “Не за что”, - ответил Симон, и их глаза снова встретились. Вильгельм хотел сказать что-то еще, но не был уверен, что именно. Может быть, он мог бы извиниться за поведение за своим столом? Может быть, он мог бы сказать ему, каким храбрым и дерзким он был, раз так нарядился? Может быть, ему следует сказать Симону, что даже в этом костюме он был одним из самых красивых людей, которых Вильгельм когда-либо видел, и что, увидев его одетым таким неподходящим образом, Вильгельм почувствовал себя легче и счастливее, чем когда-либо за долгое время? Или, может быть, ему стоит просто сказать ему, что Вильгельм хотел бы, быть таким же храбрым, как он. “Я надеюсь, вам понравится ваша трапеза”, - сказал Симон, когда его коллеги закончили расставлять тарелки. Они развернулись и снова ушли, снова оставив Вильгельма смотреть вслед мужчине в эльфийском наряде. “Давай поедим”, - тихо сказал Эрик Вильгельму, как только Вильгельм повернулся. Их родители уже вернулись к дискуссии о том, насколько неуместно для кого-то вроде этого мальчика работать здесь. Вильгельм не успел доесть ветчину и сделать глоток пива, как почувствовал, что его кожа пузырится от разочарования. “Непристойность ...” “Отсутствие уважения ...” “Никаких манер вообще ...” “Это отвратительно ...” “Будущего нет ...” “Ошибка...“ “Ты можешь остановиться?” Сказал Вильгельм, перебивая свою мать. За столом сразу воцарилась тишина. Все, кроме Эрика, уставились на него. Вильгельм заметил, что Эрик положил столовые приборы на стол, как будто ему захотелось опустошить руки и рот. “Что ты...“ - начала Кристина, но Вильгельм снова перебил ее. “Вы все говорите о том, что он не испытывал к нам никакого уважения. Он просто делал свою работу и был добр”, - сказал Вильгельм. “Не похоже, что вы относитесь к нему очень уважительно”. “Он официант, Вильгельм”, - сказала Кристина, как будто это что-то значило. “Предполагается, что он должен обслуживать нас”. “А он разве нет?” Спросил Вильгельм, уставившись на свою мать. Он мог видеть, как ее глаза слегка сузились, маленький тик, который мог заметить только тот, кто действительно знал ее. На ее губах появилась улыбка. “Вильгельм”, - сказала она тоном, которым ты разговариваешь с ребенком. “Обслуживать нас - это нечто большее, чем просто подавать еду и напитки, что ты очень хорошо знаешь”. “Но почему ...” “Мы можем поговорить об этом позже, Вильгельм”, - сказала Кристина, обрывая его на полуслове. “А теперь ешь свою еду”. Вильгельм открыл рот, но колено Эрика снова прижалось к его колену, поэтому Вильгельм просто медленно выдохнул через нос, сдерживая свои эмоции, потому что это было все, что ему было позволено делать. Он продолжал есть, но прошло совсем немного времени, прежде чем его мать наклонилась ближе. “Перестань так дуться”, - сказала она шепотом. “Тебе 21 год, Вильгельм. Перестань вести себя как ребенок”. Вильгельм снова вздохнул, но выпрямил спину и поднял глаза. В этот момент он заметил проходящего мимо человека в зеленом. Симон шел с прямой спиной, но его шаги были быстрыми, когда он выходил из комнаты. Это зрелище заставило Вильгельма нахмуриться. Он не был уверен, что это было, но что-то в позе мужчины заставило Вильгельма подумать, что он расстроен. Он знал, что это не его дело, но часть Вильгельма хотела последовать за другим человеком. Он снова хотел извиниться за то, как люди вели себя, но он также хотел спросить, что случилось. Кто-то такой храбрый и красивый не заслуживал того, чтобы его расстраивали. “Вильгельм”, - внезапно сказал кто-то, и Вильгельм очнулся от своих мыслей. Он смотрел на дверь, через которую только что вошел Симон. Дверь была закрыта перед Вильгельмом, поэтому, услышав свое имя, он быстро обернулся, заметив, что все за их столом уставились на него. Вильгельм моргнул, сразу почувствовав необходимость спрятаться. Он ненавидел внимание. “Извините?” сказал он, переводя взгляд с одного человека на другого за столом. Он даже не был уверен, кто назвал его по имени. “Я всего лишь спрашивал принца, как продвигается его учеба?” сказал премьер-министр, и Вильгельм перевел взгляд на мужчину постарше. “Прав ли я, думая, что он закончит школу этим летом?” “Да, это так”, - сказал Вильгельм, кивая, только для того, чтобы вмешался Эрик. “Нет, не этим летом”, - сказал он. “Следующим летом”. Вильгельм почувствовал, как у него запылали щеки. “О, точно”, - сказал он и кивнул. “Следующим летом”. “Извините его”, - сказала Кристина. “В последнее время ему приходилось много заниматься. Школа для него очень напряженная. Они многого требуют ”. Это была ложь. Вильгельму было легче, чем большинству, в университете, и не только потому, что он был принцем. Он много учился и был одним из лучших студентов в своем классе. Многие люди могли подумать, что это потому, что учителя давали ему более легкие задания, но Вильгельм знал, что это неправда. Он был хорошим учеником, который готовился к каждому семинару и каждому тесту. Он был одним из немногих, кто читал главы перед лекциями, и часто был одним из студентов, которые оставались после занятий и разговаривали с преподавателями, чтобы убедиться, что они все правильно поняли. Слышать, как его мать придумывает ложь о том, что он боролся, когда на самом деле у него все получалось потрясающе, обидело Вильгельма. Другие родители гордились бы своими детьми за то, что они хорошо учатся в школе. Его родители хвастались тем, каким замечательным Эрик был в школе, когда учился в универе, даже когда оценки Эрика были и близко не такими хорошими, как у Вильгельма. Вильгельму показалось, что это неправильно, и, прежде чем он смог остановить себя, он открыл рот. “Нет, в школе на самом деле все идет отлично”, - сказал он. “Предстоит много работы, но я чувствую, что у меня все хорошо”. “У тебя все отлично получается”, - сказал Эрик, и когда Вильгельм поднял голову, он увидел гордое выражение на лице своего брата. По крайней мере, кто-то гордился им. “А как продвигается работа наследного принца?” премьер-министр спросил Эрика, хотя бы на мгновение ослабив давление Вильгельма. “Как ты думаешь, что ты делаешь?” Спросила Кристина шипящим голосом, в то время как все внимание было приковано к Эрику. “Ты ставишь в неловкое положение нашу семью”. Вильгельм повернул лицо и посмотрел на свою мать. “Это ты лгала...” “Я пыталась скрыть твое поведение”, - сказала Кристина. “Я не знаю, что с тобой сегодня не так, но ты все нам портишь, так что тебе лучше взять себя в руки”. Вильгельм был почти уверен, что ее план состоял в том, чтобы причинить ему боль, но вместо этого она только разозлила его. Она сказала, что с ним сегодня что-то не так, и, возможно, так оно и было, но лично он, вероятно, просто сказал бы, что что-то изменилось. Он не знал, было ли это из-за встречи с Симоном или он устал от постоянной необходимости мириться с дерьмом, которым его обливали родители, но с него было достаточно. “Я ничего не порчу, мам”, - сказал Вильгельм. “Это ты солгала, не я”. “Это не то, о чем мы сейчас говорим, Вильгельм”, - сказала Кристина. “Что бы ты сейчас ни делал - прекрати это. Мы поговорим об этом позже, но сейчас ты просто...” “Что? Веди себя хорошо? Все, что я сделал, это пропустил вопрос, и вдруг я веду себя не так?” “Ты выставляешь всех нас в плохом свете. Ты ставишь в неловкое положение себя и всех нас своим детским поведением ”. “Я ребячливый? Это ты не можешь быть честным ни на одну гребаную секунду!” Сказал Вильгельм. “Ты тот, кто всегда притворяется. Ты тот, кто лжет. Ты тот, кто так боится чего -то другого, что относишься к людям как к дерьму, хотя все, что они сделали, это ... “Этого достаточно!” Вильгельм замолчал, как и все остальные за столом. Пока Вильгельм слушал, он заметил, что ближайшие к ним столики тоже замолчали, все, кроме Вильгельма, удивились вспышке королевской ярости. Кристина, должно быть, тоже это заметила, потому что она откашлялась, пытаясь взять себя в руки, сразу же вернувшись к роли, которую она нарушила всего на секунду. Вильгельм покачал головой и отодвинул свой стул. “Что ты делаешь?” Тихо спросил Эрик, и когда Вильгельм посмотрел на него, его брат выглядел обеспокоенным. Вильгельм покачал головой. “Просто… Я ухожу”, - сказал он Эрику и встал. “Я возьму свой телефон”. Он быстрыми шагами вышел из комнаты, не заботясь о том, что люди тут же повернулись, чтобы посмотреть на него. Как только никто больше не мог его видеть, он ускорил шаги и поспешил по коридору, который, он не был уверен, что узнал. Ему нужно было выбраться. Ему нужно было уехать от матери, прежде чем он или она устроит еще большую сцену. Ему нужен был воздух. Когда он увидел зеленый знак, указывающий ему путь к ближайшему выходу, он последовал за ним и, прежде чем у него было время задуматься, где он окажется, он оказался в переулке, окруженный морозным воздухом. Он услышал, как щелкнула закрывающаяся дверь, и глубоко вдохнул, позволив холодному воздуху закрыть ноздри на секунду, прежде чем снова выдохнуть. Кратковременный блок заземлил Вильгельма, и он был настолько сосредоточен на своих чувствах, что не заметил, что он не один. “Привет”, - внезапно сказал кто-то, и Вильгельм открыл глаза. В нескольких метрах перед ним стоял Симон. Он больше не был одет как эльф, но, похоже, был в джинсах и толстой зимней куртке. В одной руке он держал две вешалки, на одной из которых был костюм эльфа, а на другой - черный костюм, напомнивший Вильгельму о том, во что были одеты другие официанты. “Симон”, - сказал Вильгельм и увидел удивление на лице мужчины, когда Вильгельм назвал его по имени. Как будто он мог когда-нибудь забыть. “Вильгельм”, - сказал Симон. Вильгельм знал, что его привлекают мужчины, и он определенно знал, что его привлекает Симон, но он не ожидал, что Симон, просто произнесший его имя, возбудит его. Никто, кроме его семьи или ближайших друзей, никогда не называл Вильгельма по имени, не добавляя перед ним титул. И вот теперь Симон произносил его имя так, словно оно не значило для него ничего особенного. Когда другие люди использовали его титул, Вильгельм всегда хотел, чтобы они относились к нему как к нормальному человеку. Теперь Вильгельм хотел быть особенным для Симона. “Что ты здесь делаешь?” Внезапно спросил Симон, возвращая Вильгельма к действительности. “Я точно знаю, что ужин еще не готов”. Вильгельму сразу же вспомнился тот гнев, который он испытывал ранее. Он знал, что не должен был говорить о том, что произошло на самом деле, или, скорее, о том, что он чувствовал по этому поводу. Он должен был сказать, что ему просто нужен воздух, или технически он вообще не должен разговаривать с Симоном, но в тот момент ему действительно было похуй. Не тогда, когда Симон был одной из причин, по которой Вильгельм осмелился постоять за себя. “Кто-то сказал дерьмо, я сказал кое-что в ответ. Мне не хотелось оставаться”, - сказал он. Симон наклонил голову. Казалось, что он хотел спросить еще о чем-то, но потом поджал губы и просто кивнул вместо этого. “А как насчет тебя?” Спросил Вильгельн. “Если ужин не будет готов ...“ “Я должен работать?” Спросил Симон, внезапно снова похолодев. “Я должен быть там, прислуживать тебе?” Вильгельм моргнул. “Это не было ...“ “Ты имеете в виду, что, поскольку ужин не готов, мне нельзя здесь находиться? Что я должен быть там и заботиться обо всех вас?” Годы тренировок научили Вильгельма не перебивать, поэтому он подождал, пока Симон закончит, прежде чем вмешаться. “Я имел в виду не это”, - сказал он. “Я имел в виду ... разве это не твоя работа? У тебя не будет неприятностей?” Симон, казалось, на мгновение остановился, как будто Вильгельм сказал что-то неожиданное. Затем он вздохнул. “Это была моя работа”, - сказал Симон. “Меня уволили”. Глаза Вильгельма расширились, и он почувствовал, как его сердце ушло в пятки. “Почему?” спросил он, хотя у него было чувство, что он уже знает ответ. Симон посмотрел на него и поднял вешалку с костюмом эльфа, подтверждая теорию Вильгельма, а также заставляя его гнев по отношению ко всем людям в той комнате снова возрасти. “Как бы то ни было, я все равно планировал уволиться”, - сказал Симон. “Это было просто проще и веселее”. Вильгельм нахмурился, но когда он посмотрел на Симона, в выражении его лица не было сожаления. Тем не менее, он видел, как Симон выходил из комнаты ранее, и тот выглядел не очень хорошо. “Ты выглядел расстроенным, когда уходил”, - сказал Вильгельм Симону. Симон нахмурился. “Что ты имеешь в виду?” “Я видел тебя, когда ты уходил”, - сказал Вильгельм. “Ты выглядел расстроенным, или ты выглядел сердитым, или что-то в этом роде”. “О”, - сказал Саймон, как будто забыл, что до сих пор был расстроен. “Люди… говорили всякое. О костюме и обо мне. Дело было не в том, что меня уволили ”. “Мне жаль”, - сказал Вильгельм, вспоминая расистские комментарии, которые были сказаны за их столом. Скорее всего, не только за их столом говорили о Симоне. “Все в порядке”, - сказал Симон и пожал плечами. “Технически мне все равно, просто… Я не думал, что люди будут так сильно переживать из-за костюма ”. “Как бы то ни было, мне понравился костюм”, - сказал Вильгельм и кивнул на наряд в руке Симона. “Тебе очень шел”. Симон снова посмотрел на Вильгельма, и то же странное замешательство, которое было в его глазах ранее, когда Вильгельм не мог подобрать слов, внезапно вернулось. Вильгельм задумался, не сказал ли он слишком много, но опять же, ему было все равно. Смелость Симона заставила Вильгельма захотеть быть смелым тоже. “Я не могу решить, комплимент это или нет”, - сказал Симон, слегка склонив голову набок. Вильгельм пожал плечами. “Ну, давай просто скажем, что ты выглядел лучше, чем все присутствующие”. “О, правда?” “Да”, - сказал Вильгельм. “Ты выглядел сексуально”. На этот раз замешательство переросло во что-то другое, и теперь Симон выглядел более взволнованным. Это так отличалось от холодности, которую он проявлял к Вильгельму ранее, и внезапно Вильгельм перестал быть таким холодным. “Ну, ты и сам выглядишь не так уж плохо, Вильгельм”, - сказал Симон, и снова имя Вильгельма в устах этого человека заставило сердце Вильгельма замереть. “Может быть, просто немного слишком аккуратно”, - добавил Симон и позволил своему взгляду блуждать вниз, а затем снова вверх по телу Вильгельма. “Это можно изменить”, - сказал Вильгельм, прежде чем полностью обдумать это, и Симон снова поднял на него глаза. Он видел сомнение, но также и любопытство, поскольку Симон, казалось, обдумывал то, что только что сказал Вильгельм. Вильгельм знал, что это риск. Конечно, он чувствовал себя комфортно в своей сексуальности, и во дворце не было секретом, что второй в очереди был не таким натуралом, как им хотелось бы. Однако это не означало, что Вильгельм хотел, чтобы это вышло наружу. Все парни, с которыми он был, были скорее друзьями с одним или двумя преимуществами. Это было безопасно и больше касалось исследований, но не более того. Он никогда не флиртовал с мужчиной, которого не знал, и, насколько он знал, Симон был чрезвычайно натуралом и вскоре сбежал бы и рассказал всему миру о том, какой шведский принц педик. Однако что-то в том, как Симон посмотрел на него, заставило Вильгельма поверить, что он этого не сделает. “Что ты предлагаешь?” Спросил Симон, делая еще один маленький шаг вперед. Вильгельм воспринял это как открытие и тоже сделал шаг вперед, оказавшись на самом краю личного пространства Симона. Здесь Симону пришлось поднять голову, чтобы посмотреть Вильгельму в глаза, и все же Вильгельм чувствовал, что Симон контролирует ситуацию. “Это зависит от того, насколько сильно ты хочешь испортить порядок”, - сказал Вильгельм. “Я не настолько придирчив”. “Мне снова придется наряжаться?” Спросил Симон, заставив Вильгельма усмехнуться. “Не-а”, - сказал он. Он поднял руку и, не особо задумываясь, убрал прядь волос Симона с его лица. Находясь так близко, Вильгельм мог видеть, насколько красив Симон, и на мгновение у него перехватило дыхание. “Без этого ты выглядишь еще лучше”, - сказал он затем, его голос стал более хриплым. Прежде чем он понял, что происходит, Симон задрал голову и прижал их губами друг к другу. Губы Симона были холодными из-за низкой температуры, но его рот был теплым, когда их губы соприкоснулись, и Вильгельм поцеловал его в ответ. Свободная рука Симона опустилась на талию Вильгельма, и Вильгельм почувствовал, как кончики его пальцев прижались к нему, пытаясь сжать сильнее, но это не заняло много времени, прежде чем он ослабил хватку и отстранился. “Мне понадобятся обе руки, если это сработает”, - сказал Симон и, честно говоря, Вильгельм был уверен, что из уст этого человека что угодно может прозвучать сексуально. “Моя машина прямо за углом”. “Хорошо”, - сказал Вильгельм и кивнул. “Я живу примерно в двадцати минутах езды отсюда ...” “Я ... я не могу уйти”, - сказал тогда Вильгельм Симону, внезапно вспомнив, почему он никогда раньше не связывался с незнакомцами. Не то чтобы он не доверял Симону, и часть его хотела пойти с ним домой, но как бы он ни был зол на своих родителей, он знал, что идти домой с этим человеком, который на самом деле был совершенно незнакомым, было бы слишком далеко. “Верно”, - сказал Симон, как будто только что вспомнил, кем на самом деле был Вильгельм. Он оглянулся, скорее всего, в ту сторону, где стояла его машина, а затем снова посмотрел на Вильгельма. “Я бы сказал, в моей машине, но в ней определенно будет слишком холодно”. “Комнаты есть”, - сказал Вильгельм, отчаянно пытаясь не испортить этот момент. Он все еще чувствовал обжигающий холод, который оставили губы Симона на его губах, и Вильгельму действительно захотелось просто поцеловать этого человека еще раз. “Или ванная”, - сказал Симон, что было совершенно справедливо, учитывая, что ни у кого из них не было доступа ни в какие другие комнаты в большом здании за Вильгельмом, и просить кого-нибудь впустить их казалось плохой идеей. Поэтому Вильгельм просто кивнул. “По-моему, звучит неплохо”, - сказал он. Не то чтобы он когда-либо переспал с кем-то в ванной, но все это было очень ново, волнующе и запретно, и если для продолжения этого была необходима ванная, Вильгельм был готов к этому. “Хорошо”, - сказал Симон и кивнул. “Я только занесу это”. Он снова поднял вешалки, а затем пошел назад. Когда Вильгельм не последовал за ним сразу, Симон сделал жест головой, давая Вильгельму понять, что хочет, чтобы он пошел с ним. “Тебе не обязательно стоять там одному”, - сказал Симон, когда Вильгельм подошел к нему и пошел вперед. Как он и сказал, его машина была прямо за углом. Пространство было ненамного больше переулка, который они только что покинули, и казалось всего лишь очень маленькой парковкой, вмещающей всего пять машин. Машина, к которой подошел Симон, была маленькой и старой, и Симону пришлось вставить ключ в дверцу, чтобы отпереть ее. “Зачем ты взял с собой и костюм, и смокинг?” Спросил Вильгельм, наблюдая, как Симон раскладывает одежду на пассажирском сиденье. “Сначала на мне был смокинг поверх костюма”, - сказал ему Симон. “Я снял его в последнюю секунду. Я знал, что мой босс никогда не разрешит мне работать, если я приду в костюме”. Вильгельм фыркнул от смеха как раз в тот момент, когда Симон захлопнул дверцу машины и запер ее. Затем он снова повернулся к Вильгельму, подняв обе руки и пошевелив пальцами. “Двумя руками”, - сказал он с ухмылкой и, прежде чем Вильгельм понял, что делает, он прижал Симона к машине и поцеловал его. На этот раз обе руки Симона поднялись к волосам Вильгельма. Вильгельм почувствовал, как его пальцы скользнули по его ранее хорошо причесанным волосам, сразу сделав их еще более растрепанными. То, как он это сделал, заставило Вильгельма застонавать в рот Симону, и он сильнее прижался к нему, чувствуя, как Симон начинает твердеть у его бедра. Симон застонал, и этот звук показался Вильгельму таким прекрасным, что он ахнул. “Черт, Симон”, - выдохнул он, и Симон запустил руки в волосы Вильгельма, чтобы снова притянуть его к себе. Затем он неуклюже поцеловал его в подбородок, вдоль челюсти и до уха, где пососал замерзшую мочку Вильгельма. Пальцы Вильгельма впились в бедра Симона, и он сильно прикусил губы, чтобы не застонать слишком громко. Возможно, они были вдали от посторонних глаз, но Вильгельм был уверен, что звук, который едва не вырвался у него, эхом отразился бы от высоких стен. “Пойдем, да?” Спросил Симон, Вильгельм кивнул и отступил на шаг. Он не был уверен на 100%, где они были, поэтому последовал за Симоном на улицу прямо рядом со зданием, где все еще проходил рождественский ужин. Вильгельм знал, что вокруг здания будет охрана, и был почти уверен, что по крайней мере двое из них смогут увидеть, как он и Симон заходят внутрь, но, как и раньше, ему было все равно. Вместо этого они прошли через большую стеклянную дверь, выходящую на улицу, и поднялись по небольшой лестнице. Если бы они повернули налево и прошли еще десять метров, Вильгельм знал, что сможет заглянуть в большую комнату, где был накрыт ужин. Однако Симон кивнул направо, и Вильгельм последовал за мужчиной к двери с табличкой "Туалет", а затем прошел через нее, и все это, не встретив взгляда, брошенного на него охранником у входа. Как только дверь закрылась, Вильгельм провел Симона в одну из кабинок и запер дверь. Это была не обычная кабинка. Стены были обклеены обоями от потолка до пола. Дверь была как обычная, с небольшим зазором между ней и полом. Другими словами: этот туалет был безопасным местом для перепихона, что Симон, похоже, тоже понял, поскольку он немедленно сжал пиджак Вильгельма в кулаках и прижал Вильгельма к стене. Вильгельм ахнул, но звук тут же превратился в стон, когда Симон снова прижался своей эрекцией к бедру Вильгельма. “Черт, Симон”, - успел застонать Вильгельм, прежде чем губы Симона прижались к его губам в жестком, оставляющем синяки поцелуе. Когда Симон сказал, что испортит его аккуратность, он не шутил. В то время как его руки снова поднялись к волосам Вильгельма, его губы были повсюду. В один момент они были на волосах Вильгельма, в следующий - на его челюсти, шее, ухе. “Ты так хорошо звучишь”, - простонал Симон на ухо Вильгельму, отчего Вильгельм застонал еще громче. Несмотря на то, что это было грязно, каким-то образом Симону все это удалось. Казалось, он знал, как правильно теребить волосы Вильгельма и как идеально сочетать губы, зубы и язык. Симон снова поцеловал его, и Вильгельм руками сдвинул их бедра вместе, заставив их обоих застонать, когда их эрекции прижались друг к другу. “Я хочу отсосать тебе”, - выдохнул Вильгельм в рот Симону, заставив Симона снова застонать. “Можно?” “Пожалуйста, да”, - простонал Симон, снова подаваясь бедрами вперед. Вильгельм снова поцеловал Симона и собирался опуститься на колени, когда Симон снял с себя куртку. “Вот”, - сказал он и положил куртку на пол. “Встань на колени”. “Спасибо”, Вильгельм, и опустился. Когда он начал расстегивать джинсы другого мужчины, он почувствовал руку Симона в своих волосах. Он двигал пальцами так, что Вильгельм знал, что у него в волосах появятся узлы, но в Вильгельме не было ничего, что могло бы позаботиться о дискомфорте, который он почувствует позже, когда будет расчесывать их. Вместо этого он позволил себе насладиться прикосновением. Он знал, что это только на время, и он знал, что Симон сделал это только потому, что сказал, что испортит аккуратность Вильгельма, но прикосновение все равно было больше, чем Вильгельм получал за долгое время. Как только Вильгельм расстегнул пуговицу и молнию, Вильгельм одновременно стянул с Симона джинсы и боксеры, оставив их наполовину спущенными с бедер. “Черт”, - ахнул Симон и чуть сильнее дернул Вильгельма за волосы, заставив его тоже ахнуть. Затем он позволил себе посмотреть на то, что было перед ним. Симон был твердым, и его эрекция стояла торчком. Он не был слишком длинным или толстым, что, по словам Вильгельма, казалось идеальным размером. Возможно, у него не так много опыта, и он, возможно, делал минет только одному человеку, но ему понравилась идея, что его не душат и у него не сводит челюсть. Эрекция Симона также была немного изогнутой, головка его эрекции была более розовой, чем остальная кожа, а кончик блестел от преякуляции. “Вильгельм”, - внезапно сказал Симон, и Вильгельм поднял глаза. Симон приподнял бровь, и легкая ухмылка тронула его губы. “Ты так и будешь просто пялиться или ..?” Вильгельм почувствовал, как его щеки тут же вспыхнули, и отвел взгляд. “Извини”, - сказал он и откашлялся. Он сглотнул, а затем почувствовал, как пальцы Симона снова начали перебирать его волосы, теперь прикосновения стали более успокаивающими и мягкими. “Нет, прости”, - сказал Симон. “Я не хотел ставить тебя в неловкое положение”. Вильгельм пожал плечами, сразу почувствовав себя менее пристыженным. “Ну, если тебе от этого станет легче, я просто подумал о том, как хорошо выглядит твой член”, - сказал он и снова посмотрел на Симона. На этот раз глаза Симона расширились, а Вильгельм ухмыльнулся. “Это очень красиво”. “Господи”, - сказал Симон и покачал головой. Прежде чем он успел сказать что-либо еще, Вильгельм схватил эрекцию Симона и начал медленно дрочить его. Если он и думал, что Симон хорошо выглядел раньше, это было ничто по сравнению с тем, как он выглядел сейчас. Его глаза расширились, а губы приоткрылись в судорожном вздохе. Не разрывая зрительного контакта, Вильгельм наклонился вперед и лизнул головку, когда появилось еще больше преякулята. “Скажи мне, должен ли я сделать что-то по-другому”, - сказал Вильгельм, прежде чем наклониться вперед и взять в рот еще член Симона. Сразу же руки Симона снова сжались в волосах Вильгельма, заставив Вильгельма застонать. Затем он прижался языком к члену Симона, убедившись, что тот прижался к нему, когда он наклонился вперед и взял больше. Когда головка коснулась задней части его горла, Вильгельм отстранился, пока во рту у него не осталась только головка, еще больше втянул щеки и снова наклонил голову вперед. “Черт, Вильгельм”, - выдохнул Симон, и Вильгельм почувствовал, как по его рукам побежали мурашки. Он поднял глаза и обнаружил, что Симон смотрит на него со смесью благоговения и удивления. Теперь он выглядел таким мягким, совсем не таким голодным, как раньше. Вильгельм не возражал против нового образа, но он не хотел, чтобы Симон был мягким. Он хотел, чтобы Симон испортил его аккуратность. С этой мыслью Вильгельм глубоко вдохнул через нос, прежде чем вонзить Симона в горло, пытаясь погрузить его как можно глубже. Это произвело должный эффект. Руки Симона еще сильнее сжали волосы Вильгельма, и Вильгельм не знал, действовал ли мужчина по собственной воле или по потребностям своего тела, когда он притянул Вильгельма еще ближе, удерживая его несколько секунд, прежде чем отпустить. Вильгельм быстро замолчал, хватая ртом воздух. “Черт, прости”, - выдохнул Симон. “Я не...“ “Ты можешь сделать это снова”, - сказал Вильгельм. “Испортишь мою аккуратность”. На лице Симона отразилось легкое удивление, но оно быстро сменилось решимостью. Голодный взгляд вернулся, и Вильгельм ухмыльнулся. “Хорошо”, - кивнул Симон, и Вильгельм несколько раз погладил его, прежде чем снова взять в рот. Симон не трахал его в рот, но на этот раз он определенно взял себя в руки. Он использовал свои руки, чтобы направлять Вильгельма, а бедра, чтобы проникнуть глубже в горло Вильгельма. Он также был более красноречивым, бормоча ободряющие слова, от которых у Вильгельма горела кожа и кружилась голова. Его руки легли на бедра Симона, и он сжал их. Это побудило Симона отстраниться, и когда его член покинул рот Вильгельма, между головкой и нижней губой Вильгельма повисла струйка слюны. Вильгельм поднял на него глаза. Глаза Симона были почти полностью черными. “Ты в порядке?” Спросил Симон, и Вильгельм кивнул. Симон промурлыкал. “Я… Я вроде как хочу кончить тебе на лицо”. Вильгельм не задумывался о том, как или, скорее, куда кончит Симон, но когда он сказал это, Вильгельм не мог придумать ничего более горячего и грязного. Он застонал. “Пожалуйста”, - сказал он более грубым голосом. Симон застонал, и его руки сильнее вцепились в волосы Вильгельма. “Открой рот”, - сказал он. “Это не займет много времени”. Вильгельм последовал инструкциям Симона, и Симон немедленно засунул свой член обратно в рот Вильгельму. На этот раз он был грубее. Вильгельм обнаружил, что его тошнит гораздо сильнее, но также обнаружил, что он совсем не возражает. Симон стонал, и по мере того, как его движения становились грубее, его стоны становились все громче. И это не заняло много времени. Примерно через тридцать секунд Симон вытащил и заменил рот Вильгельма своей рукой, и всего через несколько секунд после этого Вильгельм почувствовал, как сперма Симона коснулась его кожи. Он держал губы приоткрытыми, а затем облизал их от попавшей на них спермы. Когда он снова поднял взгляд на Симона, глаза мужчины были затуманены состоянием после оргазма. Однако, как только он сосредоточился на лице Вильгельма, тот застонал. “Черт возьми”, - пробормотал он. “Ты так хорошо выглядишь”. “Ты имеешь в виду беспорядок?” Спросил Вильгельм, прежде чем встать. Несмотря на то, что он был на куртке Симона, он все равно отряхнул колени. Симон натянул боксеры и штаны, прежде чем потянуться за туалетной бумагой, которой начал протирать подбородок Вильгельма. “Определенно грязно”, - сказал он и продолжил вытирать Вильгельму щеку. Вильгельм не двигался, а просто наблюдал и позволял себе чувствовать, как Симон так тщательно вытирал его. Тот факт, что это был человек, который так разозлил мать Вильгельма из-за того, что он относился к ним без особого уважения, был таким странным для Вильгельма. Симон казался одним из тех, кто ненавидел Вильгельма и его семью, но все же он был здесь, нежно вытирая сперму с брови Вильгельма. Это не должно было вызвать у Вильгельма головокружение, но это произошло. “Ну вот”, - сказал Симон, когда был удовлетворен и выбросил бумажку в унитаз. Вильгельм вздохнул впервые, как ему показалось, за несколько минут. “Я думал, ты хочешь, чтобы я был грязным”, - сказал он. Симон кивнул. “Я хотел, но мне не очень хотелось целовать тебя при всем этом”, - сказал он Вильгельму, прежде чем наклониться вперед и крепко поцеловать его. Его рука обхватила лицо Вильгельма и прижималась ближе, пока все еще очень твердая эрекция Вильгельма не прижалась к бедру Симона. Симон промурлыкал и позволил одной руке скользнуть вниз по груди и животу Вильгельма, пока не положил ее на одетый член Вильгельма и не сжал. Вильгельм застонал в поцелуе. “Ты такой твердый”, - пробормотал Симон и поцеловал Вильгельма в ухо, продолжая массировать его член рукой. Затем он сжал немного сильнее и убрал руку, заставив Вильгельма громко заскулить. Он почувствовал тихий смешок Симона у своего уха. Он дразнил, и они оба это знали. “Симон, пожалуйста”, - захныкал Вильгельм, не переставая умолять. “Я впечатлен, что ты запомнил мое имя”, - сказал Симон и снова начал двигать рукой. “Ты, должно быть, действительно хорош с ними”. Вильгельм почувствовал, как у него запылали щеки, потому что, нет, он хуже всех запоминал имена. Это было только имя Симона. “Не мог, не мог забыть тебя”, - сказал Вильгельм. “Ты так хорошо выглядел”. Симон усмехнулся. “Ты продолжаешь хвалить этот костюм”, - сказал он, и Вильгельм покачал головой. “Все вы”, - сказал он. “Вы так-так хорошо выглядите. Вы все так чертовски хорошо выглядите, Симон, пожалуйста ...“ “Ты так хорошо звучит, когда ты умоляешь”, - сказал Симон, и Вильгельм услышал его ухмылку. Он перестал двигать рукой и на этот раз полностью убрал ее, только чтобы опереться на Вильгельма, когда опускался на колени. Вильгельм был очень благодарен за стену, потому что был уверен, что комната внезапно наклонилась. “Ты не против, если я тебе отсосу?” Спросил Симон, когда устроился поудобнее. Его рука теперь лежала на пуговице штанов Вильгельма, и Вильгельм быстро кивнул. Точно так же, как он это сделал, Симон стянул с Вильгельма штаны и боксеры, но затем плюнул на руку, чтобы ему было легче, когда он начал гладить Вильгельма. Ему отсасывали и раньше, но либо это делала девушка, чей единственный опыт, казалось, заключался в просмотре порно, либо это делал парень, который проверял, совсем как Вильгельм. Они всегда были нерешительны и неуверенны, но Симон не был ни тем, ни другим. Вильгельм мог сказать, что он знал, что делает, и было так освежающе видеть эту уверенность в мужчине, который собирался сделать минет другому мужчине. “Боже, ты такой мокрый”, - пробормотал Симон, собирая преякулят Вильгельма и затем размазывая его по члену. Затем Симон снова плюнул на руку, прежде чем поднять взгляд на Вильгельма. “Ты можешь трогать мои волосы и все такое, но, пожалуйста, не трахай мой рот слишком сильно?” спросил он, и Вильгельм снова кивнул. Он видел, как губы Симона приподнялись в ухмылке, но затем мужчина облизал губы, прежде чем раздвинуть и взять Вильгельма в рот. Он все время держал руку на члене Вильгельма, но, кроме того, что поднес ее поближе к губам, это мало что дало. Все давление, влажность, всасывание и жар исходили изо рта Симона, когда он двигался взад-вперед. “О, черт”, - ахнул Вильгельм, и одна рука тут же взлетела в волосы Симона. Он использовал это прикосновение, чтобы успокоиться, когда Симон застонал рядом с ним, отчего у Вильгельма задрожали колени. Вильгельм знал, что долго не продержится, особенно учитывая, как Симон дразнил его ранее, но он отчаянно пытался выстоять. Он прижал руку к стене, пытаясь сосредоточиться на ощущении, а не на т-т-таком-идеальном рте Симона, но затем Симон засосал немного сильнее, и Вильгельму пришел конец. “Си-Симон, я- Симон ...” - выдохнул Вильгельм, не уверенный, пытался ли он сказать другому мужчине, что собирается кончить, или сказал это просто потому, что мог. В любом случае, оргазм захлестнул его, и Симон остался там, где был, поглощая каждую каплю Вильгельма. Затем он одел боксеры и штаны на Вильгельма, прежде чем встать. Вильгельму стало тепло и слегка закружилась голова, но он сфокусировал взгляд на Симоне и улыбнулся. Губы Симона были красными, но в остальном он выглядел очень собранным и совсем не походил на Вильгельма, у которого слюна текла по подбородку и сперма была на лице. “Ты так очень красиво выглядишь”, - сказал Симон и провел рукой по щеке Вильгельма. “Ты выглядишь ... нежным”. Вильгельм чувствовал себя мягким, но он не мог понять, почему он выглядит таким мягким. Однако вместо того, чтобы думать об этом, он обхватил ладонями лицо Симона и поцеловал его мягко и медленно, позволяя их губам касаться друг друга, давая его мозгу время наверстать упущенное. Симон поцеловал его в ответ, и это было приятно. В поцелуях не было спешки, но и не чувствовалось принуждения. Просто было очень приятно и уютно, и Вильгельм легко смог бы продолжить целовать Симона, если бы кто-то внезапно не потянул за дверь. К счастью, дверь была заперта, но этого было достаточно, чтобы Симон и Вильгельм отпрянули друг от друга. Они оба уставились на дверную ручку, пока не услышали, что тот, кто пытался открыть их дверь, находится рядом. Вильгельм открыл рот, чтобы что-то сказать, но Симон быстро зажал ему рот рукой, покачав головой. “Они услышат нас”, - прошептал он на ухо Вильгельму, заставив Вильгельма вздрогнуть. До сегодняшнего вечера он не осознавал, насколько чувствительны его уши. Он кивнул, и Симон убрал руку, чтобы заменить ее губами, снова целуя Вильгельма так же спокойно, как и раньше. Они оставались так, пока другой человек занимался своими делами. Они услышали, как человек спустил воду, а затем вышел из ванной. Только после того, как человек вымыл руки и ушел, Симон отстранился. “Извини”, - сказал он и вытер тыльной стороной ладони свои скользкие от слюны, все еще красные губы. “Я не был уверен, было ли это каким-то королевским секретом или что-то в этом роде”. Он указал на Вильгельма, показывая, что это был он. Он не сказал это грубо или что-то в этом роде, скорее так, как будто ему действительно было не все равно, но это все равно было напоминанием Вильгельму о том, что он сделал и кем он был, особенно когда Симон использовал слово " Королевский ".. “О”, - сказал Вильгельм и опустил глаза, внезапно почувствовав какое-то давление в груди, которое ему не понравилось. Последний час он был на таком взводе, но теперь казалось, что его уронили на землю. “Да, я ... думаю, так и есть”. Он сделал шаг в сторону и переместился так, что расстояние между ним и Симоном увеличилось. Затем он наклонился и поднял с пола куртку Симона, отряхнул ее, а затем вернул другому мужчине. “Я что-то не так сказал?” Спросил Симон, принимая куртку. Вильгельм поднял на него глаза, и, к его удивлению, Симон действительно выглядел обеспокоенным. “Что я сделал?” Вильгельм покачал головой. “Это ... это ничего ...” “Нет, я, очевидно, что-то сказал”, - сказал Симон, и это прозвучало так, как будто ему было не все равно. Это звучало так, как будто он действительно чувствовал себя плохо, и это было настолько по-человечески, что еще больше запутало Вильгельма в голове и эмоциях. Люди всегда так боялись сказать Вильгельму что-то не то, что они избегали любого разговора, который мог вызвать у него грусть, расстройство или гнев. Если они и расстроили его, то их не волновало, что именно его расстроило, а просто извинились, хотя они и не знали почему. Симон был не таким, и Вильгельму пришлось напомнить себе, что, как бы сильно он ни притворялся, он был членом королевской семьи. Симона, похоже, до сих пор это не волновало, так что, возможно, и сейчас он не имел в виду ничего плохого. “Это… Я думаю, все было именно так, как ты сказал, это был королевский секрет”, - сказал он Симону. “Я понимаю, почему ты это сделал. Как будто я тот, кто я есть, и так далее. Но я действительно не думал об этом раньше, когда мы были… понимаешь? ” - сказал он и повел рукой вокруг. Симон кивнул, и Вильгельм был рад, что ему не пришлось больше ничего говорить. “Ты, похоже, тоже об этом не думал, и это было просто… это было действительно мило ”. Симон снова кивнул. “Что ж, мне жаль, что то, что я сказал, расстроило тебя”, - сказал он. “Просто знай, что я не имел в виду ничего плохого. Например, я имею в виду, что я не знаю, вышел ли ты уже или что-то в этом роде, и никого не следует заставлять выходить. Обычно закрытой двери было бы достаточно, но, возможно, человек, находящийся там, узнал бы твой голос, и если тебя нет снаружи, тогда ... ” Симон замолчал, но Вильгельм понял, что он пытался сказать. Он кивнул. “Ну, на самом деле я никому не говорил об этом, так что ты прав”, - сказал он. “Никому?” “Ну, мои друзья знают”, - сказал Вильгельм. “Я думаю, что технически моя семья знает, но нам не о чем говорить, так что, полагаю, это королевский секрет”. Он сказал это в попытке поднять настроение, но он мог сказать, что Симон с этим не согласится. “Это, должно быть, тяжело”, - сказал Симон. “Я имею в виду, это тяжело для всех нас, но… да”. “Да”, - сказал Вильгельм. “На самом деле я не тот сказочный принц, которого хотят люди”. Симон скорчил гримасу. “На самом деле я почти уверен, что принц Эрик гей”, - сказал он. “Или, может быть, это была просто моя детская мечта”. Это заставило Вильгельма усмехнуться. “Ну, настоящий принц Эрик натурал”, - сказал он затем. “Но он не знает о тебе?” Вильгельм покачал головой. “По крайней мере, неофициально”, - сказал он. “Это только мои друзья и ... а теперь ты”. “Хорошо, я обещаю тебе, что никому не скажу”, - сказал Симон. Вильгельм мягко улыбнулся. “У меня было предчувствие, что ты этого не сделаешь”, - сказал он. “Я не уверен почему, но я просто… Я почему-то доверяю тебе. Часто это бывает трудно сделать ”. “Полагаю, у тебя не так уж часто бывают тайные свидания?” “Ты был моим первым”, - сказал Вильгельм. Глаза Симона расширились. “Правда?” спросил он, и Вильгельм кивнул. “Не так-то просто просто познакомиться с людьми”, - сказал он. “Если я хочу с кем-то переспать, я обычно могу сделать это только с другом”. “Ну, ты не так уж много упускаешь”, - сказал Симон. “Встречаться с незнакомцами может быть действительно неловко. Особенно когда у них это плохо получается ”. Вильгельм почувствовал, что съеживается. “Хотя я не знаю, лучше ли это с другом”, - сказал он. “У меня была подруга, которая не была ... она была не самой лучшей. Она была очень ... восторженной ”. Симон издал звук, который представлял собой смесь стона и смеха, и Вильгельм не смог удержаться от смешка, кивнув. “И я не хочу, чтобы это звучало так так, но я, должно быть, что-то сделал, потому что она продолжает спрашивать, можем ли мы сделать это снова, а я просто действительно не хочу, но она, кажется, думает, что я имею в виду, что я не хочу только тогда , потому что она продолжает спрашивать каждый раз, и я просто не знаю, как сказать ей, что мне это неинтересно, потому что мы все еще друзья ”. “Ну, с твоим языком я действительно не могу ее винить”, - сказал Симон и подмигнул Вильгельму. Он дразняще улыбался, и хотя Вильгельм покраснел, он не смог сдержать трепет в груди и улыбку на губах. “О, заткнись”, - сказал он, заставив Симона рассмеяться. “Ладно, хорошо”, - сказал он затем. “Твоя ситуация отстойная, и я, честно говоря, не знаю, какой совет тебе дать”. Он сказал это так, что Вильгельм закатил глаза. Его слова прозвучали одновременно искренне и насмешливо, и Вильгельм не был уверен, что с этим делать. “Я бы хотел, чтобы было что-то среднее”, - сказал он с тихим вздохом, откидывая голову на стену. “Как не друг, но и не незнакомец, понимаешь? Я не знаю, имеет ли это смысл. ” Симон промурлыкал. “Я имею в виду, для меня незнакомец работает, но я понимаю, что тебе сложнее”, - задумчиво сказал он. Он на мгновение замолчал, и Вильгельм просто посмотрел на него. Впервые он осознал, что вести разговор, подобный тому, который они вели в маленькой туалетной кабинке, было ненормально. Тем не менее, никто из них, казалось, не возражал. Судя по позе Симона, он был расслаблен и чувствовал себя комфортно. Вильгельм подумал, что это ему идет. “Я мог бы дать тебе свой номер, если хочешь?” - Спросил Симон, и Вильгельм моргнул. “Что?” “Я мог бы дать тебе свой номер”, - снова сказал Симон. “Я имею в виду, я не уверен, как у тебя все устроено, но если хочешь, я мог бы дать тебе свой номер, а затем, если ты захочешь переспать с человеком, который не является другом, но и не является незнакомцем, тогда ты можешь просто написать мне или что-то в этом роде ”. Вильгельм снова моргнул. Он знал, что понимает, о чем говорит Симон, но все еще не мог понять этого. Он никогда раньше не участвовал в подобном разговоре, и та его часть, которая была сыном его матери, задавалась вопросом, существует ли для этого протокол. “Не то чтобы я не был незнакомцем”, - сказал Симон, когда Вильгельм ничего не ответил. “Но, например, я незнакомец, который знает, что тебе нравятся парни, так что если ты захочешь ...“ “Значит, ты готов снова переспать?” Спросил Вильгельм, убедившись, что его правильно поняли. Симон усмехнулся, но когда он опустил глаза и переступил с ноги на ногу, Вильгельм понял, что он нервничает. “Да”, - сказал он. “Я имею в виду, я понимаю, если это не сработает, когда ты - это ты, но если ты захочешь ...“ “Да”, - сказал Вильгельм, и Симон снова поднял взгляд от пола. Он выглядел неуверенным, поэтому Вильгельм мягко улыбнулся. “Я тоже не совсем уверен в том, как это работает, но я бы обязательно написал тебе”. “А если нет, то нет”, - сказал Симон, пожимая плечами. Вильгельм кивнул. “Именно”. Они достали свои телефоны, и Вильгельм набрал номер Симона. Он получил несколько сообщений от Эрика, в которых Вильгельм сообщал, что его брат был настолько обеспокоен, что нарушил одно из главных правил их матери на публичных мероприятиях: не пользоваться телефоном. Вильгельм вздохнул и снова убрал телефон в карман. “Мне нужно идти”, - сказал он Симону. Симон кивнул. “Ужин должен скоро закончиться”. “Да, и Эрик написал сообщение. Он казался обеспокоенным ”. “Ты не сказал ему, что уезжаешь?” Спросил Симон, и Вильгельм пожал плечами. “Я вроде как просто встал и ушел”, - сказал он. “Я поспорил с мамой, а потом ушел”. Симон бросил на него удивленный взгляд. “Ты в порядке?” затем он спросил, в очередной раз удивив Вильгельма, обратившись к нему как к нормальному человеку. Вильгельм улыбнулся. “Я в порядке, по крайней мере, сейчас”, - сказал он. “Я могу рассказать тебе об этом позже?” Симон закатил глаза, но при этом ухмылялся. “Сохранить это в рамках "не-друг-но и не-незнакомец" будет действительно сложно, если мы начнем делиться семейными секретами”, - сказал он, заставив Вильгельма усмехнуться. “Неважно”, - пробормотал он, почувствовав, что его телефон снова завибрировал. Он вздохнул. “Мне нужно идти”, - повторил он. Симон кивнул. “Поговорим позже”, - сказал он так небрежно, что это сделало всю ситуацию немного менее печальной и более обнадеживающей. Вильгельм кивнул и, прежде чем как следует обдумать это, обнял Симона. Симон нерешительно обнял его в ответ, и Вильгельм понял, что обнимать кого-то после того, как отсосал ему в ванной, вероятно, не самый подходящий протокол для перепихона. Он отпустил мужчину и быстро сказал “пока”, прежде чем отпереть дверь и поспешно выйти. Он не обернулся, выходя из ванной, и лишь мельком подумал, не следовало ли ему вымыть руки перед возвращением в столовую. Когда он вошел, люди уже стояли, и как только взгляд его матери упал на него, все заботы о гигиене вылетели у него из головы. Ее взгляд переместился на его волосы и наряд, и Вильгельм почувствовал, как его прежняя уверенность быстро улетучивается. “Мы поговорим об этом дома”, - сказала она, проходя мимо Вильгельма на выходе, за которой быстро последовал отец Вильгельма. Эрик, однако, остановился и обнял Вильгельма, прежде чем потащить его за собой. Возможно, его голос звучал обеспокоенно из-за сообщения, но теперь он ухмылялся. “У тебя, мой дорогой брат, - тихо сказал Эрик, наклоняясь ближе, чтобы его мог слышать только Вильгельм, - волосы для секса”. Вильгельм почувствовал, как ему в живот упал ледяной шарик, и одна рука тут же взлетела к волосам, быстро пытаясь привести их в порядок. Он сделал это как раз в тот момент, когда они проходили мимо туалета, в котором были они с Симоном, и в ту же секунду Симон вышел. Глаза Симона расширились, и он взглянул на Эрика. Вильгельм знал, что ему придется написать ему позже, несмотря ни на что. “Итак, я полагаю, ты все-таки хорошо провел вечер?” Спросил Эрик, совершенно не подозревая о мужчине, который вышел из ванной. Вильгельм прочистил горло. “Вроде того”, - сказал он, и Эрик усмехнулся. Вильгельм почувствовал, как вспыхнули его щеки. Больше они ничего не сказали, пока не сели в королевскую машину. Вильгельм немедленно нажал кнопку, которая подняла звуконепроницаемый экран между ними, водителем и охранником на переднем сиденье. Они редко пользовались экраном, и Вильгельм доверял своим охранникам, но, учитывая, что то, о чем он хотел спросить Эрика, имело отношение к безопасности, он не хотел, чтобы был какой-либо шанс, что о его вопросе доложат его матери. “ Эрик? - Спросил Вильгельм, когда они остались одни. Эрик повернулся к нему, выражение его лица стало более серьезным. В конце концов, он действительно заботился о Вильгельме, и Вильгельм это знал. “Ты когда-нибудь… ты когда-нибудь писали кому-нибудь, кого не было в утвержденном списке контактов?” “Ты имеешь в виду, не спрашивая одобрения?” Спросил Эрик, и Вильгельм кивнул. Эрик промурлыкал. “Только люди, которые были со мной в Хиллерске, но это отличается от того, о чем ты говоришь, я полагаю?” Вильгельм снова кивнул, чувствуя, как у него упало сердце. “Вилл, то, что я этого не сделал, не значит, что ты не можешь”, - мягко сказал Эрик. “Ты дал им свой номер или взяла их?” Вильгельм не мог не заметить, как Эрик сказал “их”, даже когда было очевидно, что сделали Вильгельм и другой человек. Тогда внутри Вильгельма словно что-то осело, и он глубоко вздохнул. “У меня есть… У меня есть его номер”, - сказал Вильгельм, чувствуя, как его сердце забилось сильнее и быстрее в груди. Эрик, однако, просто кивнул. “Тогда ты можешь просто написать ему”, - сказал он, как будто это была самая очевидная вещь в мире. “Не то чтобы он не знал, где ты живешь, и если он начнет тебя преследовать, мы просто сменим твой номер”. Вильгельм кивнул, не зная, что сказать. Затем Эрик толкнул его локтем. “Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда?” спросил он. Вильгельм кивнул, потому что он любил. “Я тоже тебя люблю”. “Я знаю”, - сказал Эрик. “Спасибо, что рассказали мне”. Вильгельм улыбнулся на это. Он не был уверен, что сказать, но кивнул, признавая, что услышал слова благодарности Эрика. Он признался своему брату. Теперь Эрик на 100% знал, что Вильгельма привлекают парни, и хотя он этого не говорил, было ясно, что он не против. Так же, как он был не против того, что бы Вильгельм переписывался с Симоном. С этими словами Вильгельм достал свой телефон и нажал на контакт Симона, чтобы тот начал новый разговор. Wilhelm: Только что рассказал Эрику Кстати, это Вильгельм