– Умничка, Натаниэль, – шепчет Рико, наклоняясь к нему и оставляя легкий, поощрительный укус на его щеке. – А теперь слушай меня внимательно: ты не кончишь, пока мы все не кончим от твоего грязного рта. Ты понял меня? Слюна невольно скапливается в горле, вынуждая его громко сглотнуть. По телу пробегает дрожь возбужденого предвкушения. Рико знает, на что нужно надавить.

— Заткнись уже, нас не должны услышать, — Эндрю сжимает челюсти, его голос прорывается сквозь зубы. Он сильно кусает Нила за нижнюю губу, оттягивая её и вызывая новую волну чувств. Это только усугубляет ситуацию, потому что Нилу это объективно нравится. Громкий стон срывается с его губ, проникая за стены ванной.

И сейчас Нил прекрасен, ерзающий на его коленях, пытающийся скрыть свое возбуждение. Он смущен настолько, что даже шея окрасилась вслед за щеками, и Добсон невольно задается вопросом, перешел ли этот румянец на плечи.

Эндрю полностью погружается в этот момент, становясь частью Нила, частью его наслаждения, его мук, его зовов со слезами на глазах. Они отключаются от всего, кроме эмоций и ощущений, сливаясь в единое целое, которое существовало лишь сейчас, прямо здесь и сейчас.

Нил под ним тихо стонет, довольный тем, что получает больше жесткости, несмотря на все еще плавные движения Эндрю внутри него. Он ждет, когда Эндрю созреет для более быстрых и глубоких толчков. Нил представляет, как Эндрю мог бы нагнуть его к любой поверхности и войти в него резко, грубо, ловя в своих руках обрывки собственного рассудка. Он знает, что этого не произойдет, что Эндрю аккуратен, но это лишь подстегивает его, возбуждая еще сильнее.