Anchor

      Прошло больше недели с того момента, как Тэхён перестал прятаться от него в комнате, и Чонгук все еще старался привыкнуть ко многим мелочам, которые появлялись, когда ты подпускал к себе человека. Тэхёна было много, еще больше, чем до этого, но тот все еще не был навязчивым. Или просто его совершенно перестало напрягать присутствие человека. В тот вечер в маячной комнате они снова много разговаривали, но в тот раз еще и много целовались. Чонгук не помнил, когда у него вообще последний раз шевелились подобные эмоции. Это не было той стремительной влюбленностью, — скорее, впервые за пять лет он не ощущал себя потерянным. Мысли прекратили сверлить голову по ночам, потому что где-то в его доме, вместе с Лаки на кровати, спал Тэхён.              Он никогда не планировал остаться в одиночестве до конца жизни, но отчего-то не представлял, что в ближайшем будущем кто-то сможет вызвать в нем банальную нежность. Чайник привычно закипал на плите, пока в сковородке шипело масло, в которое он разбивал яйца. Привычная рутина обычного завтрака почему-то ощущалась в последние дни теплее. Эти эмоции были настолько забытыми, но привычными, что на губах против воли появлялась слабая улыбка. В попытке оградиться от боли он закрыл и самого себя. Того, кто никогда не стремился к одиночеству, мог жить среди людей и наслаждался общением.              — Я надеюсь, ты принимал душ, потому что горячей воды не осталось, — чужие руки обвили его талию сзади, и он почувствовал капли воды с волос Тэхёна на своей футболке.              — В отличие от тебя, я все еще работаю, — он слабо потрепал по голове подбежавшего к нему Лаки. — И просыпаюсь рано.              — Зануда, — произнес беззлобно и отпустил его. За спиной послышался звук насыпаемого в металлическую миску корма.              — Ты помнишь, что мы сегодня едем за ремнем? — выключил закипевший чайник и достал две тарелки. — И останемся в городе на ночь.              — На ночь? — Тэхён удивленно посмотрел на него, когда Чонгук обернулся, опираясь на столешницу и скрещивая руки на груди. — А так разве можно?              — Да, Лео присмотрит за работой маяка ночью. Гроз не обещали, поэтому это не будет проблемой.              — Ты говорил, что поездка в город занимает целый день.              — Да, до него ехать часов пять. Обычно я выезжал утром, закупался всем необходимым, решал дела в городе и возвращался практически ночью.              — А в этот раз решил остаться там на ночь? — тот недоверчиво посмотрел на него.              — Можно подумать ты не захотел бы там остаться, если бы я предложил, — усмехнулся, поставив перед Тэхёном тарелку с завтраком, и залил кипятком заварку в кружках.              Он долго думал перед тем, как снять небольшой дом ради одной ночи. Ему самому это не нужно было, но то, как сейчас абсолютно удовлетворенно улыбался Тэхён, стоило того, чтобы рискнуть фактическим отсутствием на работе. И это тоже ощущалось внутри приятным трепетом. Ему нравилось проявлять минимальную заботу — просто чтобы порадовать человека. Тэхён при этом радовался искренне, даже самому малому. Эмоции его были такими яркими от любой мелочи, что Чонгук вообще не хотел прекращать эти мелочи делать.              Снова оживать было приятно и страшно одновременно. Он старался себя тормозить, потому что все происходило слишком быстро. Будто дамбу, которую он строил последние пять лет из одиночества, сдержанности и отсутствия чувств, резко прорвало. Сегодня они заберут запчасть для трейлера, Чонгук починит его в ближайшие несколько дней, и Тэхёна перестанет тут что-то держать. И вроде оба взрослые люди, имеющие возможность преодолеть это расстояние, но он не хотел давить на свое эмоциональное радио. Потому он в очередной раз убеждал себя, что думал слишком много, слишком усложнял и загонялся, и тревога на некоторое время отпускала.              — Кстати, утром звонил Намджун. Просил тебя перезвонить ему после обеда. Мы как раз доедем до города.              — Видимо, они все же смогли доказать, что моя техника краденая.              Тэхён больше не удивлял его своим спокойствием по отношению ко всей этой ситуации. Теперь тихая, сдержанная и собранная сторона чужой личности вполне гармонировала с теми яркими эмоциями, которые тот себе позволял. Тэхён казался противоречивым и одновременно с этим очень правильным. Или правильным тот был именно для самого Чонгука.              

***

             Тэхён не знал, чувствовал ли он себя хоть когда-то таким счастливым и умиротворенным. Все происходящее казалось ему настолько правильным, что перехватывало дыхание. Он, вечно куда-то спешащий, в непрерывном движении и без какой-либо стабильной точки, смог остановиться. И ему было плевать на место: его остановил человек. Иногда его слегка пугали мысли о том, что придется уехать, но он убеждал себя, что они уже разговаривали об этом. Чонгуку, очевидно, не нужна интрижка. Ни с ним, ни с кем-либо еще. Тому прекрасно жилось в уединении на берегу океана, и разрушать это не было в планах.              Он каждый вечер приходил в комнату на маяке, словно ребенок в домик на дереве, и чувствовал себя в самом безопасном месте. Каждый раз он лез к смотрителю за долгими медленными поцелуями и ни разу не получил отказ. Ни разу не почувствовал, что доставлял неудобства или мешал. Каждое действие лишь укрепляло его ощущение того, что он на своем месте. И да, все-таки это немного пугало.              Ему придется уехать, не на день, а как минимум на месяц, если не больше. Его волновал лишь вопрос о том, сможет ли он вернуться обратно. Куда угодно. В любую страну, в любое место — главное, к Чонгуку. Туда, где он ощущал себя нужным, в любом состоянии, с любой глупой мыслью и со всеми своими страхами.              — Ты предупредил Лео, что мы привезем Лаки? — Тэхён вышел из дома, переодетый в белую толстовку и спортивные штаны. Новые вещи пахли Чонгуком, и от этого было особенно тепло, но он старался не выглядеть как влюбленный подросток.              — Да, он с ним потом и приедет обратно.              — Прости, мой хороший, но в городе ты все равно особо не побегаешь, — он присел перед Лаки, мягко почесал его за ушами и громко чмокнул в мокрый нос. Пес, конечно, привык к долгим поездкам в транспорте, но Чонгук на обратном пути загрузит салон и багажник, поэтому Лаки просто негде будет нормально ехать. Тэхён решил, что заставлять собаку пять часов спать на маленьком квадрате сидения — не лучшее решение. Пусть на ферме гоняет овец. — Мы остановимся у того озера.              — Почему я не слышу интонации вопроса?              — Потому что это не вопрос.              — Ты же уже его видел, — вздохнул, закрывая пса, и сел за руль, перед этим закинув на заднее сиденье жилетку, которую принес для Тэхёна.              — Я много чего видел, но это не прекращает быть для меня красивым, — пожал плечами, садясь на уже привычное место в машине.              — Тебе обязательно нужно быть недовольным, да?              — Да.              Тэхён только фыркнул, пристегиваясь. То, что Чонгук продолжал постоянно на него ворчать, забавляло, при этом, как и раньше, тот все равно выполнял его просьбы. И это заставляло что-то внутри сладко и приятно сжиматься.              — Тэхён.              Он обернулся, и смотритель перегнулся к нему, потянув за ткань толстовки. В следующий момент он уже чувствовал, как мягко чужие губы сминали его в почти дразнящем неглубоком поцелуе. Тэхён потянулся ближе, отвечая на поцелуй и слабо прикусил нижнюю губу Чонгука в отместку за показательное недовольство.              — Извинение за недовольство?              — Может быть.              И это все снова казалось правильным. Он пробыл с этим человеком едва ли месяц, но даже простая мысль о том, что придется уехать, висела на нем камнем, хоть он и старался не думать. Чонгук говорил прямо о том, что он может вернуться. Не скрывал того, что его будут ждать, но для Тэхёна это все ново. У него никогда не было места, где его бы ждали, и будто что-то внутри него просто боялось поверить окончательно.              Они ехали уже знакомым маршрутом, чтобы оставить на ферме Лаки. Из-за этого дорога займет больше времени, но Тэхёну нравилось. Ему привычно быть в пути, это его рутина, которая позволяла заглушить тревожные мысли. Он перевел взгляд на смотрителя, откидываясь на удобную спинку сидения. Ему казалось, что этот мужчина тоже изменился. Будто бы расслабился даже внешне, прекратил держать отстраненность и приобретенную нелюдимость.              Глядя на Чонгука, Тэхён отчетливо понимал, что в своей тревоге он не один. Если ему сложно было осознать, что его где-то ждали, то Чонгуку сложно было снова позволить себе кого-то ждать.              — А где мы остановимся? — негромко спросил, не отрывая взгляда от смотрителя.              — Я снял небольшой дом. За городом и ближе к горам, — бросил на него быстрый взгляд и дернул уголком губ. — Я же обещал тебе вечер с мясом и разговорами по душам.              — Теперь мне уже не так сложно поверить, что ты умеешь вести такие разговоры.              — Мне все еще больше нравится слушать тебя.              — Это был бы милый комплимент, если бы я не знал, что тебе просто лень разговаривать, — улыбнулся, переводя взгляд в лобовое окно.              — Мы уже разобрались, что у тебя историй больше.              — Ну уж нет, в этот раз рассказывать будешь ты.              — Как скажешь.              Тэхён тихо засмеялся, скрещивая руки на груди, и съехал по сиденью. В машине клонило в сон, потому что он откровенно не выспался, но ему обещали озеро.              

***

             Чонгук ощущал дежавю, пока стоял, оперевшись о капот машины, и наблюдал за тем, как Тэхён бегал с Лаки по ледяной воде. Его телефон стабильно заполнялся фотографиями этого эмоционального парня, и тот упрямо отказывался вообще отдавать устройство. Ему не жалко, он даже поставил одну из фотографий Тэхёна на экран блокировки. Изначально просто, чтобы смутить, но потом убирать не стал.              Для него сопротивляться Тэхёну было бесполезно. С того самого момента, когда он просто себе позволил эти чувства, руки буквально до зуда требовали прикосновений. Чонгук не мог назвать себя очень тактильным человеком, но к Тэхёну прикасаться хотелось до дрожи.              — Я изменил тебе фото на телефоне, то было не такое удачное, — Тэхён, тяжело дыша от бега, подошел к нему, довольно улыбаясь.              — У тебя бывают неудачные фото? — поднял одну бровь и потянул за белую ткань толстовки на животе, чтобы притянуть того еще ближе. — Не замерз?              — Нет, но я помню, что отпаивать лекарствами ты меня не будешь.              — Нам нельзя долго задерживаться, — ответил на короткий поцелуй, когда Тэхён потянулся ближе. — Надо успеть в мастерскую, это главное.              — Я помню.              Тэхён собирался отстраниться, но Чонгук не позволил, притягивая к себе только ближе. Заставить себя отпустить этого человека каждый раз было отдельной задачей. Он наклонился, накрыв холодную щеку ладонью, и снова поцеловал. На этот раз более требовательно, мягко скользя языком по приоткрытым губам и углубляя поцелуй. У него не было дикой жадной страсти или несдержанного желания. Ему хотелось утопить этого человека в ласке, закрыть собой от всего, что тревожило, и дать ощущение безопасности. О Тэхёне хотелось заботиться, хотелось видеть эти сносящие все барьеры эмоции и видеть крепнущую с каждым днем привязанность. Тот с такой мягкой отдачей отвечал на каждый поцелуй, что Чонгуку каждый раз хотелось отменить заказ на дурацкую деталь и вообще не давать возможности Тэхёну уезжать хотя бы куда-нибудь.              — Ты каждый раз целуешь меня так, словно не хочешь, чтобы я уходил, — Тэхён произнес это так тихо, что Чонгук едва услышал.              — Потому что я не хочу, чтобы ты уходил.              — Для того, кто был неразговорчивым, ты очень прямолинеен в чувствах, — Чонгук почувствовал, как тело в его руках расслабилось.              — Потому что если я не буду таким, ты будешь слишком много думать, — слабо улыбнулся и на этот раз отпустил.              Ему нравилось то, что Тэхён был для него понятным на том уровне, который необходим. Да, глубоко в себя тот заглядывать так просто не давал, но для Чонгука, который и вовсе забыл, как строить социальные взаимоотношения, понятность на любом уровне — лучший вариант.              Они не стали задерживаться на ферме, поэтому даже с учетом всех остановок из графика не выбивались. Тэхён уснул, как только они отъехали от фермы, и салон машины был погружен в размеренную тишину. Чонгук не мог перестать постоянно кидать взгляды на спящего парня рядом. Он прекрасно знал, как тот не любил рано вставать, и то, что все же просыпался, чтобы они вместе позавтракали, грело душу. Тэхён весь состоял из подобных мелочей. Никогда не просил внимания открыто, но делал все, чтобы получить его немного больше. Чонгуку не жалко, он уже привык к тому, что рядом постоянно кто-то есть.              Это было удивительно, ведь для того, чтобы привыкнуть к одиночеству, у него ушло больше года, а чтобы привыкнуть к Тэхёну — пара недель. И он не был уверен, что будет рад вернуться когда-то в пустой дом. Вероятно, они были похожи больше, чем ему казалось, даже Лео говорил об этом. Он вспоминал себя десять лет назад и приходил к выводу, что, будь они ровесниками и сойдись их пути тогда, в его прошлой жизни, все обернулось бы гораздо лучше. Возможно, его жизнь и вовсе была бы другой. У него не было сожалений. Он как минимум мог быть благодарен бывшей жене за то, что научился зарабатывать деньги, а это, пожалуй, один из самых необходимых навыков.              Иногда, лежа ночью в тишине и глядя в потолок, он думал о том, не совершал ли вновь ошибку. Как бы он ни был уверен в Тэхёне, обстоятельства никто не отменял. Морально он пытался подготовить себя к тому, что тот не вернется, но каждый раз от этих мыслей сдавливало горло. Для него это определенно не станет трагедией, он взрослый человек, но терять эту связь не хотел. Никак. В его серой однообразной жизни нужен был этот яркий луч, который дал ему толчок выйти из этого тумана, в котором он сидел уже не ради собственной безопасности, а потому что привык. Он, взрослый мужчина, прошедший через многое, боялся выйти из созданного своими руками кокона. Глупо, но все еще весьма по-человечески. Он не корил себя за слабость, но был рад от нее избавиться.              И он бы никогда не поверил, что рычагом давления на него станет парень с нежно-розовыми волосами, прилетевший с другого континента, чтобы получить по голове и рухнуть без сознания на его пороге.              

      

***

             Тэхёну редко удавалось поспать в машине на ходу, но такой сон особенно ему нравился. Засыпать глубоко не получалось, но шум машины действовал на него успокаивающе. Поэтому, когда он почувствовал, что они остановились, то приоткрыл глаза.              — Мы приехали? — он сел, потянул замлевшие мышцы и зевнул, сонно осматриваясь.              — Нет еще, это заправка. И тут есть магазин, так что остановимся поесть, — Чонгук головой указал в сторону супермаркета.              — Такое чувство, что я видел цивилизацию много лет назад.              Он быстро вышел из машины, ощущая течение привычной жизни. Люди, обычный магазин, небольшой пригород. Это все сильно отличалось от атмосферы на маяке, где вокруг только поля и океан, а порой мир и вовсе сжимался до маленькой маячной комнаты, залитой теплым светом лампы.              — Прошло чуть меньше времени. Ты слишком драматичен.              — Я творческая личность, — он сделал глубокий вдох, жмурясь. — Я пойду пока что в магазин.              — Хорошо.              Тэхён пошел в сторону супермаркета, останавливаясь в дверях, чтобы обернуться. Раньше ему казалось, что Чонгук на пустом маяке выглядел вполне органично. Неразговорчивый, хмурый и порой слишком серьезный. В вечной тишине и одиночестве. Пусть смотритель и сказал, что у него был телевизор, но за все время, которое Тэхён прожил с тем в одном доме, ни разу не слышал, чтобы техника работала.              Но сейчас все выглядело иначе. Среди людей, ближе к обществу, в каком-то настолько понятном и простом деле, как заправка машины, Чонгук выглядел правильнее. Словно более расслаблен, спокоен и не такой настороженный ко всему. Тот пошел оплатить бензин, и Тэхён все же зашел в магазин, беря небольшую тележку на всякий случай. Желудок уже неприятно тянуло от голода, а в дороге он всегда привык есть какие-нибудь снэки.              Оказаться снова среди людей было приятно, он и не думал, что будет скучать по подобному. Раньше такого не было, даже когда он уезжал в леса или путешествовал далеко от городов. Видимо, сыграло роль то, что в этот раз отдаление произошло не по его воле. Он медленно шел по рядам, и от голода хотелось съесть все и сразу, поэтому в тележку летели разные печенья и чипсы, которые казались интересными.              — Ты решил закупиться до самого возвращения на маяк? — Чонгук подошел сзади, заглядывая в тележку.              — Я просто голодный. Надеюсь, тут есть лапша, я соскучился по этой быстрой гадости.              — Мне кажется, она есть в любой точке мира, — он кивнул, забрав у него тележку, и толкнул ту к нужному ряду.              Они и правда быстро нашли привычные яркие картонные коробочки с лапшой, которые вызвали у Тэхёна почти восторг. Больше ему не нужно было ничего, поэтому уже через десять минут они сидели за деревянным столиком на улице, дожидаясь, пока заварится еда.              — Твоя очередь рассказывать какую-нибудь историю, — Тэхён открыл крышечку, чувствуя приятный запах химозной приправы, от которого сразу потянуло желудок. — Я спал, у тебя было время подумать над темой рассказа.              — Мне больше нравится отвечать на твои вопросы, — Чонгук спокойно посмотрел на него, опираясь предплечьями на стол.              — Мне интересно твое прошлое, но я не хочу задавать лишние вопросы.              — Ты можешь задавать мне любые вопросы. Если бы я этого не хотел, я бы не рассказал тебе про бывшую, — Чонгук произнес это так легко, а у Тэхёна что-то внутри приятно дернулось. Он всегда был тем, кто болтал, тем, кто все рассказывал. Люди с ним делились редко, потому что он появлялся в их жизни и исчезал. Чувствовать, что тебя пускают так глубоко в болезненное прошлое, было важно для него.              — Как ты познакомился с Намджуном?              — Дал по лицу какому-то мужику в баре через пять часов после того, как сошел с самолета на Северном острове.              — Серьезно? — Тэхён даже перестал жевать, удивленно смотря на Чонгука. — Ты не выглядишь как человек, способный дать кому-то по лицу и загреметь в участок.              — Когда-то я был способен и не на такое, — усмехнулся, шумно затягивая порцию лапши. — Там, в участке, с развязанным алкоголем языком я вывалил на Намджуна всю историю, когда узнал, что тот тоже кореец. Так вот как-то и подружились. Он помог мне с документами, оформлением, с переправой и со всеми нюансами жизни здесь.              — Ты и правда изменился за эти пять лет, да?              — Скорее повзрослел и перестал быть вспыльчивым. Как ты уже заметил, свои чувства я могу выражать прямолинейно. С негативом это тоже работало.              — Кажется, я и правда не знаю тебя настоящего, — Тэхён произнес это задумчиво, подпирая голову рукой.              — Я такой, какой есть. Даже когда я вернусь в общество и перестану скрываться в одиночестве маяка, я не стану другим. Поэтому нет, то, что ты видишь, и есть я. И я все еще способен дать по лицу какому-нибудь мужику в баре. Просто для этого теперь нужны будут более веские причины, чем пять лет назад.              Тэхён кивнул, расслабленно улыбаясь. Он не собирался проводить анализ чужой личности, ему нравился такой Чонгук, каким тот был. И если это не вынужденная мера, а реальная личность, то ему все равно, каким тот был раньше. Главное, что они оба понимали друг друга. Ему нравилось это спокойствие смотрителя. За него хотелось цепляться, рядом с ним хотелось останавливаться. Он ощущал его как какой-то ориентир, пока сам был в потоке собственных эмоций. Да, ему хотелось, чтобы Чонгук был спокойным, пока он сам сходил с ума.              Хоть он и хотел слушать, как Чонгук рассказывал ему что-нибудь, но весь остаток пути он снова говорил сам. Теперь их разговоры больше были похожи на диалоги, но у Тэхёна все же и правда было куда больше тем для общения, чем у смотрителя. Но тот слушал. Вникал, задавал вопросы, запоминал и даже иногда шутил, и это действовало на Тэхёна как успокоительное. Он никогда не испытывал такого удовлетворения от разговора с кем-то. Его никогда не слушали так внимательно, и никогда еще он не ощущал себя настолько важным. Даже в тех коротких отношениях, в которых успел побывать.              Они уехали из привычного места, пейзаж за окном менялся с каждым километром, а на горизонте уже виднелись очертания города, и Тэхён все еще чувствовал себя дома. Потому что, как тогда сказал Чонгук, «дом» не обязательно должен быть чем-то неподвижным и постоянным. Ему даже хотелось, чтобы это пугало. Так быстро он нашел того, с кем до невозможного хотел остаться, но что-то внутри подсказывало, что так и должно быть. Никому не нужно много времени, чтобы понять, что какая-то вещь ему подходила, так почему с людьми не могло быть так же быстро? Он наконец-то ощущал себя правильно, на своем месте, где ему хорошо и комфортно. Поэтому он прекратил пытаться искать подвох, позволяя себе не думать. По крайней мере сейчас.