Колдовство и чародейство

— Да вы надо мной издеваетесь. Аластор Будро оторвал взор от дневника, который читал до этого, и, не переставая улыбаться, сощурился. — А-а, Профессор Морнингстар. Так приятно Вас видеть, — сидя на столе, он отклонился назад. — Бьюсь об заклад, Вы в восторге от того, что в кои-то веки оказались самым высоким человеком в комнате! По крайней мере, пока я не встану. Люцифер нахмурился. — Что ты здесь делаешь? Рози сказала, что сама поможет мне с Дуэльным клубом сегодня. Аластор с хлопком закрыл книгу. — Интересно. Мне она сказала, что помогать ей сегодня буду я, — он усмехнулся. — И так было бы лучше. Мне бы не пришлось корректировать так сильно свой прицел. — Господи, какой же ты мудак, ты в курсе? В ответ послышалось согласное мычание. — Я и не утверждаю обратное, маленький профессор. Их прервало лязганье металла о камень. Люцифер моргнул, переводя взгляд на зеркальный шкаф в конце комнаты. Шкаф неистово трясся и качался из стороны в сторону. Кто-то даже обмотал его цепью. Люцифер приподнял бровь, оглядываясь на Аластора, который лишь пожал плечами. — Рози действительно упоминала, что здесь Боггарт. Пока он остается в шкафу, не должно возникнуть никаких проблем. Полагаю, наш дорогой смотритель избавится от него к сегодняшнему вечеру. Прежде чем Люцифер успел что-то сказать, позади открылась дверь. В кабинет начали заходить второгодки. Среди них была и Чарли, она вела оживленную беседу со своей маленькой подругой Вэгги и, к удивлению, с Энджелом Дастом. Люцифер выгнул бровь, наблюдая за тем, как мальчик вошел в комнату вслед за Чарли, держа руки в карманах. Энджел был способным волшебником с примечательным талантом к Чарам, однако он никогда по собственному желанию не посещал дополнительные занятия. Его с большей вероятностью можно было обнаружить в темных уголках замка, где он был всегда готов разыграть любого студента, которому не посчастливится пройти мимо. Обычно эта участь доставалась Хаскеру. Группа студентов расположилась по другую сторону дуэльной комнаты, останавливаясь неподалеку от стола, на котором сидел Аластор. С вспыхнувшим раздражением Люцифер наблюдал за тем, как Чарли, бодро помахав Аластору, задала ему вопрос. Засмеявшись, профессор ЗОТИ озвучил ответ, чем вызвал у нее встречный смешок. На краткое мгновение взор Чарли метнулся к Люциферу, и улыбка на ее губах дрогнула, руками она вновь принялась мять мантию. С того самого инцидента, произошедшего на первом году обучения в его кабинете, они почти не общались, не считая необходимого минимума во время уроков Трансфигурации. Дела обстояли… до сих пор не лучшим образом. Каждый раз, завидев его, Чарли продолжала трястись и нервно комкать форму. По крайней мере, она больше не плакала. Это уже о чем-то говорило, верно? Рози среди собравшейся толпы не было видно. Черт. Что ж, Люцифер не собирался отменять Дуэльный клуб лишь потому, что не питал симпатии к мужчине, с которым придется провести демонстрацию. Ах да, возможно, ему удастся сбить спесь с профессора ЗОТИ во время их показательной дуэли. — А теперь успокойтесь и занимайте места, — произнес Аластор, выпрямляясь и присоединяясь к Люциферу в центре комнаты. — Профессор Морнингстар — очень занятой человек и не желает тратить время на такие глупости, как дуэльные поединки. Придурок. — Благодарю за Ваше беспокойство, Профессор Будро, но я более чем счастлив быть здесь, — ответил Люцифер, сверкая улыбкой в сторону собеседника. Затем он повернулся к студентам. — Добро пожаловать на вашу первую тренировку по дуэлям. Прежде чем мы начнем, важно запомнить правила дуэли. Сперва вам необходимо бросить вызов. Люцифер вновь обратился к Аластору, изо всех сил стараясь не сводить глаз со взора цвета бордо. И неважно, насколько отвлекающими были копна каштановых волос или сильная, очерченная линия челюсти. Нет. Ему нужно сосредоточиться. — Профессор Будро, я вызываю Вас на волшебную дуэль. В уголках привлекательных красных глаз появились морщинки. — Я принимаю Ваш вызов. Где и когда состоится дуэль? Люцифер поднял палочку. — Здесь. И сейчас, — затем он усмехнулся. — Постарайтесь не отставать, договорились? Аластор сощурился, поднимая свою палочку. Надо же. Граб, пятнадцать дюймов. Люциферу стало любопытно, из чего сделана сердцевина. — Поверьте, уж постараюсь. Правда, придется похлопотать над тем, чтобы все заклинания не пролетели над Вашей головой. Они с Аластором разошлись в противоположных направлениях, держа волшебные палочки наготове. Дойдя до изображений двух фаз луны, отмечающих на полу традиционное расстояние для дуэли, они развернулись и низко поклонились. Ну, по крайней мере, Люцифер низко поклонился. Аластор же едва согнулся в талии. — Перед началом поединка принято кланяться своему противнику, — проговорил Люцифер, с прищуром глядя на оппонента. — И профессор Будро оказался так добр, что продемонстрировал нам совершенно неудачный пример поклона. Спасибо за Вашу предусмотрительность, Профессор. Глаз Аластора дернулся в нервном тике. — Рад быть полезен, мой дорогой Профессор Морнингстар. А теперь, пожалуйста, повнимательнее, студенты. Следующий шаг дуэли… Экспеллиармус! С губ Люцифера сорвался неподобающий статусу профессора удивленный вздох. Выбитая из руки волшебная палочка с глухим стуком приземлилась позади него. И прежде чем он сумел отреагировать, очередное заклинание просвистело у его уха, отбрасывая палочку еще дальше. Ну какой же ублюдок. Профессор Трансфигурации нырнул за палочкой, едва уворачиваясь от алого луча оглушающего заклятия. Как только яблоневое древко вновь оказалось у него в руке, Люцифер вскочил на ноги, стреляя в соперника проклятием полной парализации. Глаза Аластора опасно сверкнули, когда он незамедлительно наложил защитные чары, а затем и вовсе отпрыгнул в сторону от последовавшего летучемышиного сглаза. На протяжении нескольких минут они обменивались одним заклинанием за другим. Напряжение росло с каждым несловесным взрывом, который удавалось избежать, заблокировать или отразить. Поле сражения начали заполнять пыль и дым, наконечники их волшебных палочек, слабо сияя и дребезжа, отбрасывали тени на лица, подобно свечам. Острые скулы Аластора, его угловатая челюсть и искрящие красные глаза получили более явственное очертание, превращая их владельца в смертоносное, но оттого не менее прекрасное создание, танцующее и лавирующее между заклятиями Люцифера. Со взглядом, полным маниакального ликования, Аластор сделал шаг вперед. — Левикорпус! Вспышка света стала единственным предупреждением о грядущем подвешивающем заклинании. Люцифер понимал, что медлительность не позволит ему увернуться, но все было под контролем — существовало несколько способов избежать чары. Недолго думая, он прыгнул вперед. Его тело сжалось и удлинилось, обращаясь мощной, гибкой силой. Смертельная гадюка-альбинос с золотистыми отметинами вокруг глаз гулко ударилась о дуэльную площадку, прежде чем броситься навстречу оппоненту, обнажая острые клыки. В следующую секунду, вновь перевоплотившись в человека, декан Когтеврана с ухмылкой направил палочку прямиком в грудь Аластору, с упоением наблюдая за тем, как распахнулись красные глаза мужчины. — Эверте Статум! Заклятие отправило декана Слизерина в полет через поле спарринга. Люцифер довольно усмехнулся, наблюдая за тем, как отброшенный назад Аластор жестко врезался спиной в шкаф у дальней стены кабинета. Студенты, что стояли неподалеку, бросились в противоположную сторону. Осталась лишь Чарли, она, в отличие от остальных, устремилась к профессору Будро, словно желая проверить его состояние. Тот сполз на пол со стоном, сжимая бок. Внезапно цепь, что удерживала дверцы шкафа вместе, разошлась. О черт. — Чарли! Его дочь оказалась прямо перед шкафом. Черт. Люцифер сорвался с места. В груди все пугающе сжалось вместе с тем, как воздух заполнил неумолимый, зловещий холод. Ледяные щупальца окутали его, подобно призрачным пальцам. Казалось, мир вокруг содрогнулся от нависающей тьмы и мерзлоты, место которым лишь в глубинах могил. Ощутимое чувство страха прокралось в его душу и свернулось вокруг сердца, стискивая его в ответ на каждую каплю счастья, что он когда-либо чувствовал. («А ну, иди сюда и прими смерть, предатель крови!») («Лилит! Лили, нам нужно уходить! Нам нужно уходить сейчас же!») Шепот потерянных душ сплетался со скорбным воем, звуча мучительной симфонией в его сознании. Бескровная рука с длинными костлявыми пальцами схватилась за край шкафа. Перспектива мрачного, безрадостного и чудовищного будущего приближалась неотвратимо быстро. («Люци… Люци, больно! Мне больно! Я не могу двигаться!») («Лили, держись! Пожалуйста, прошу, прошу! Держись!») («Убей меня! Убей меня, убей меня, УБЕЙ МЕНЯ!») Рождение Чарли. Точно, воспоминание о его очаровательной малышке с золотистыми волосами и сверкающими глазами, окруженной любящими руками его жены. О том, как его дочь, потянувшись ему навстречу, сжимала его пальцы в своей крохотной теплой ладошке. Люцифер поднял волшебную палочку. — Экспекто Патрону… («Будет лучше, если она забудет про магию. Забудет о тебе.») («П-прости! Прости меня, пап! П-пожалуйста, не ненавидь меня!») Серебряная искра на конце палочки рассеялась, не успев принять форму. Ледяная рука, держащая в плену его душу, сжалась сильнее, заставляя профессора Трансфигурации застыть на месте. Он замер, глядя на ужасающее существо перед собой, палочка в его руке бесполезно подрагивала. Он подведет свою дочь. Неожиданно перед ним выросла фигура в черной мантии и с развевающимися каштановыми волосами. Обратившись лицом к Дементору, профессор Аластор Будро с рыком отвел одну руку в сторону, загораживая Люцифера с Чарли, другой же взметнул вверх грабовую палочку. — Экспекто Патронум! Из наконечника вырвалась какая-то собака, стремительно рванувшая к Боггарту в обличии Дементора. Она боднула существо головой, заставляя то, запнувшись, рухнуть на пол. Незамедлительно в помещение вновь хлынуло тепло, освобождая сердце Люцифера от леденящих оков и позволяя ему поднять собственную палочку. — Ридикулус! Внезапно Дементор приобрел ярко-голубой окрас, усыпанный изображениями резиновых уточек, словно Люцифер набросил на существо детское одеяло. Не сдержав лающего смешка, Аластор магией отправил темное создание обратно в шкаф. Массивные цепи оплели его стенки, вновь запирая Боггарта внутри. Несколько мгновений оба профессора стояли, тяжело дыша и вглядываясь в пространство, где секунду назад был Боггарт. Затем, будто выпав из оцепенения, Аластор тряхнул головой и повернулся к Люциферу. — Мисс Морнингстар необходимо проводить в больничное крыло, — произнес он, не сменяя напряженной позы. Его лоб был покрыт тонким слоем испарины, рука, сжимающая палочку, едва заметно подрагивала. — Ей… Ей не помешало бы съесть шоколад. Впервые Люцифер был согласен с мужчиной. Не говоря ни слова, он протянул Чарли собственную дрожащую руку. Все еще бледная и потрясенная встречей с Боггартом девочка моргнула, глядя на предложенную ладонь, после чего перевела взор на Аластора, принимаясь вновь мять в руках мантию. — Н-но… Что насчет профессора Будро? Люцифер сглотнул и посмотрел на Аластора, который внимательно изучал шкаф. На миг небесная лазурь встретилась с насыщенным бордо, а затем Аластор едва уловимо покачал головой. — Он в порядке, мисс Морнингстар, — ответил Люцифер, прикладывая всю учительскую выдержку для того, чтобы выровнять голос. — Он… очень искусный волшебник, — повернувшись к Чарли полностью, Люцифер подарил ей легкую улыбку. — Однако же это твое первое столкновение с Дементором, ведь так? Уверен, это было пугающе. Необходимо отвести тебя в больничное крыло, чтобы убедиться, что все в порядке. Последовала очередная долгая пауза, после которой Чарли, колеблясь, взяла его за руку. Не говоря ни слова, он направился к выходу под шепот и взгляды других студентов. Пара натянуто веселых слов, прозвучавших за спиной, указала на то, что Аластор пришел в себя и нашел силы продолжить Дуэльный клуб. Люцифер не понимал, как ему удалось — одной встречи с Дементором хватало для того, чтобы последующие три дня он ощущал себя выжатым досуха. Они провели весь путь до больничного крыла в молчании, Чарли все так же продолжала сжимать в свободной руке свою форму. Стоило лишь добраться до лазарета, медсестра немедля отправила его дочь на ближайшую койку. Люцифер прошел следом, присаживаясь у кровати, пока медсестра суетилась рядом, отламывая кусочки от плитки шоколада «Сладкое королевство». Не желая бездействовать, Люцифер наколдовал кружку и вручил ее Чарли. Очередной взмах палочки — и кружку наполнил теплый успокаивающий горячий шоколад с примесью корицы. Именно этот напиток он делал для дочери в детстве, когда ее мучали кошмары. Они садились и неспешно потягивали горячий шоколад, пока Люцифер рассказывал причудливые истории из «Сказок барда Бидля». Казалось, Чарли хорошо запомнила напиток. Ее большие лиловые глаза засияли подобно звездам, как только она уловила сладкие нотки шоколада и корицы, исходящие от жидкости. Потянувшись маленькими бледными ладошками, она приняла кружку и, отстранившись, начала пить из нее. Как и много лет назад, Люцифер наколдовал горячий шоколад и себе, откидываясь назад. Сладкий богатый вкус затанцевал на языке, прогоняя остатки холода от Дементора. Несколько мгновений они сидели в уютной тишине, потягивая шоколад вместе с поделенной на двоих плиткой «Сладкого королевства», которую им дала медсестра. Будучи и учителем, и отцом одновременно, Люцифер первым прервал молчание: — Ты в порядке, малышка? Чарли моргнула и сделала большой глоток. — …Да. Теперь все хорошо. — Ты уверена? — Да… — она опустила глаза в кружку, а затем, взяв в руку, принялась грызть плитку шоколада. — Было… очень страшно, — Чарли сделала паузу. — Это был настоящий Дементор? Люцифер покачал головой. — Нет. Это был Боггарт. Боггарты — темные создания, которые могут менять форму, принимая вид того, чего ты боишься больше всего. Ты узнаешь о них подробнее в следующем году, — он слегка поерзал на стуле, играясь с ободком кружки. — Я… Чарли. Ты… Слышала ли ты что-нибудь, когда это существо оказалось перед тобой? Тебе необязательно мне рассказывать, если не хочешь, но… — слова «Я твой отец» и «Я люблю тебя» застряли на его языке, так и не прозвучав. Не было ли в комнате еще одного Дементора? Потому что уже знакомая ледяная рука вновь сжала его душу. Чарли сделала очередной глоток. — Я… Я слышала маму, — ее голос прозвучал так тихо, что Люциферу пришлось напрячься, чтобы разобрать услышанное. Большие сиреневые глаза наполнились слезами. Люцифер наклонился, оставляя кружку на прикроватном столике, и взял дочь за руку. В отличие от прошлого раза, Чарли не отпрянула и не оттолкнула его. — Что ты имеешь ввиду? Она всхлипнула. — Маме… постоянно снятся кошмары. Она очень часто кричит во сне. Когда я спрашиваю, она всегда говорит, что в порядке, но непохоже, что с ней все хорошо. Она продолжает повторять «нет», кричать и плакать. Иногда… зовет тебя, но затем говорит уйти и… Ее голос сорвался, звеня непролитыми слезами. Люцифер накрыл ее руку своей и крепко сжал, ощущая, как все скручивается в груди и животе. Да, он знал о кошмарах. Он провел множество ночей, держа Лилит в руках и что-то нашептывая, пока она рыдала и умоляла во сне. После развода он понадеялся, что она сумеет сама найти утешение и исцеление, но… Что ж. Похоже, ей до сих пор не удалось отпустить собственных демонов. — Твоей маме… пришлось многое перенести еще до твоего рождение, малышка, — сказал Люцифер. Он подарил ей слабую улыбку и, потянувшись, утер слезы с ее щек большим пальцем. — Я рассказывал тебе, что она была настоящим воином? Пожалуй, самым отважным созданием, которое мне довелось знать. Во время Великой войны она работала шпионом для нашей стороны. Я только выпустился из Хогвартса тогда, поэтому не знал, что делать. Она показала мне путь. Путь, что дал мне понять, на что способна настоящая магия. Сейчас я являюсь нынешним собой лишь благодаря твоей маме. Послышался очередной всхлип. На рукаве ее формы остался след от соплей. Поморщив нос, Люцифер наколдовал салфетки. Чарли сморкалась в них постоянно, будучи ребенком. В подобные моменты она была похожа на маленького слоненка. Милое зрелище. — Но… мама ненавидит использовать магию дома… Острая боль пронзила его грудь, крадя дыхание. На краткий миг мир вокруг замер, призрачная рука осторожно обернулась вокруг сердца. Люцифер глубоко вздохнул и положил в рот кусочек шоколада, прогоняя опустошающее чувство прочь. Здесь не было Дементоров. Он не собирался сдаваться. — Она… невзлюбила волшебство с военных времен. Магия принесла ей очень-очень много страданий, Чарли. И больше всего она хочет уберечь от этой боли тебя. Поэтому, когда твоя сила проявилась позже, чем обычно, она не была против. Такое стечение обстоятельств сокращало список вещей, которые могли бы причинить тебе боль. Повисло долгое молчание, пока Чарли впитывала информацию. Судя по слабому блеску в лиловых глазах, она старательно обдумывала услышанное. Чувствуя себя неуютно в образовавшейся тишине, Люцифер забросил очередной ломтик шоколада в рот. Обычно приятная, сахарная сладость обратилась пеплом на языке. Следом за спазмом в желудке накатила тошнота. — Поэтому… Поэтому ты не вернулся домой? — прошептала Чарли. Она вновь принялась мять одежду. — Ты возненавидел меня… потому что моя магия появилась так поздно? — Нет! — возглас прозвучал громче, нежели он планировал. Люцифер даже сорвался с места, чем заслужил строгий взгляд медсестры. Чарли от удивления вжалась в кровать. — Нет, прос… Прости, — он вернулся на место и сделал глубокий вдох, умоляя, чтобы бьющееся набатом сердце наконец угомонилось. — Я никогда, никогда не ненавидел тебя, Чарли. Никогда бы не смог. Боже, ты считала так все это время? Блестящие слезы вновь навернулись на ее глаза. Она принялась тереть их наколдованными салфетками. Не раздумывая, Люцифер заключил Чарли в объятия, сжал ее маленькую фигурку, которая продолжала сотрясаться, сотрясаться и сотрясаться от невысказанных эмоций. Его собственные щеки намокли. Черт. Теперь и он заплакал. — Т-ты говорил мне, что я Морнингстар, — всхлипнула она. — Ч-что в моей крови течет сильная м-магия. П-поэтому, когда в-волшебство не проявилось, п-пока мне не исполнилось д-десять, я думала… — очередной всхлип. — Я думала…! — Мне так жаль, — произнес Люцифер, сжимая Чарли сильнее. Она повернула голову и уткнулась лицом в его мантию, забывая о салфетках. — ЧарЧар… Малышка… — он стиснул ее снова. — Я никогда тебя не ненавидел. Я никогда не был разочарован тем, что ты поздно обрела магию. Черт возьми, да даже если бы твоя сила никогда не проявилась, мне бы было все равно. Я… — слова «Я предатель крови» так и растаяли на языке. Нет. Он не мог пока рассказать ей об этом. — Я так горжусь тобой. Ты выросла в умного, сообразительного и потрясающего ребенка. И станешь еще более восхитительной взрослой. Тот факт, что ты волшебница, всего лишь бонус, — Люцифер уткнулся ей в волосы, оставляя несколько трепетных поцелуев на ее виске. Чарли захихикала, напоминая о своей детской слабости к щекотке. — Прости, что не вернулся домой. Я… Я должен был кое-что сделать. Защитить кое-что важное. Каждый день я испытывал боль, осознавая, что не могу вернуться к тебе… Даже не могу представить, как было больно тебе. К этому моменту Чарли откровенно рыдала, заливая слезами и так уже мокрый воротник его мантии. Она вцепилась в него, как в спасательный круг, пытаясь говорить между икотой и всхлипами. Люцифер держал ее, выводя длинными пальцами круги на спине. Холод отступил, ему на смену пришло насыщенное, безграничное тепло — тепло отцовской любви. Любви, в которой он слишком долго отказывал своей маленькой дочери. Спустя, казалось бы, вечность Чарли отстранилась. Краснота залегла вокруг ее глаз. Она подняла на него взор, нижняя губа ее задрожала, а затем растянулась в улыбке. Это было самое прекрасное, что доводилось видеть Люциферу. Вытянув руку, Чарли указала на карман, в котором он прятал волшебную палочку. — Можешь… показать тот фокус снова? Нарисовать картину с помощью магии? Кто он такой, чтобы отказывать ей? Сперва Люцифер окрасил пространство над ее кроватью в золотое неземное сияние. Затем добавил крохотные звездочки, которые принялись игриво плясать вокруг головы Чарли, излучая теплый свет и превращая ее мир в божественную гавань. Простыни стали полотном для оживших рисунков: рычащих драконов, парящих фениксов и задорных русалок. Причудливые сказки воплотились в жизнь. После из его палочки вырвались тонкие завитки магии, и он нарисовал сначала облачный навес над головой, а затем и великолепное ночное небо. Мерцающие звезды подпрыгнули вверх и заняли свои места, складываясь в миллионы созвездий в прекрасном небесном балете. Люцифер позволил им покружить пару мгновений, прежде чем, взмахнув палочкой, заставил замереть на месте над головой дочери. Сиреневые глаза теперь ярко сияли. Пара одинаковых звездочек вспыхнула прямо над розовыми щеками девочки. Она подняла руку и дотронулась до созвездия, захихикав, когда одна из звезд, казалось, обняла ее палец. Затем Чарли зевнула, устраиваясь на подушке и подтягивая одеяло к подбородку. Вероятно, ему было пора уходить. Как только он поднялся со стула, его остановила маленькая ручка. Чарли улыбнулась ему, храня в очаровательном взоре нечитаемую искру. — Профессор Будро был сегодня очень храбрым, да, пап? Его сознание подбросило ему яркую картинку того, как Аластор стоял перед ними, заслоняя одной рукой Чарли. Его мантия развевалась от движения, и красные глаза приобрели резкий, грозный взгляд. Грубо высеченная грабовая палочка была высоко поднята в твердых, умелых руках. Свечение от Патронуса окрасило его темную кожу в серебристый цвет, очерчивая высокие скулы, вздернутый нос и острый подбородок. Он отважно выстоял перед приближающимся Дементором, подобно несгибаемому дереву в стремительной водной пучине. Восхитительно. — …Да. Да, правда.

_________________________________

Несколько дней спустя во время завтрака перед ним приземлилась сова. Он поместил сикель в ее почтовую сумку и аккуратно отвязал сверток от лап. Прежде чем взмыть в воздух, эта негодяйка утащила один из его блинчиков. Люцифер сделал мысленную пометку написать позже жалобу в Совиную почту. Куда важнее — он проверил посылку. Брус соснового дерева был ослепителен в своей простоте, поверхность его была покрыта золотистыми зернами. Казалось, от бруска исходил теплый, землистый аромат, что, заполняя сознание, так и манил прикоснуться. Кончиками пальцев он скользнул по замысловатым узорам из колец и узлов, высеченным на его поверхности. Разум принялся подбрасывать одну идею за другой, рисуя все то, что можно было бы создать из полученного дерева. Ему оставалось лишь выбрать… Что-то тяжелое опустилось на стул рядом, вырывая профессора Трансфигурации из мыслей. Он поднял глаза, и небесная синева вновь встретилась с насыщенным бордо. Люцифер сглотнул, внезапно ощутив… головокружение. Аластор Будро улыбался ему, глядя сверху вниз, его волосы были растрепаны больше, чем обычно. Он сменил профессорскую мантию на хорошо сидящую на нем рубашку, темно-красный жилет и галстук-бабочку в тон. Это было… крайне отвлекающее сочетание. — Не ожидал тебя здесь встретить, Морнингстар, — сказал Аластор, улыбаясь еще шире. Люцифер кашлянул, отставляя в сторону остывшие блинчики и пряча сосновый брусок в карман. — Гм, да, привет. Я постоянно завтракаю здесь. — Я прекрасно об этом осведомлен, — слегка пожимая плечами, ответил Аластор. Затем он взял бокал и осторожно покрутил его в руке. В бокале был налит какой-то фруктовый сок красного цвета. Было жутко смотреть, как он пьет его, подобно вампиру, потягивающему кровь. — Если быть откровенным, я надеялся встретиться с тобой. У меня… есть предложение. — Это как-то связано со сменой твоего привычного облачения? — спросил Люцифер, не успевая остановить себя. В ответ на приподнятую бровь собеседника он прокашлялся и махнул в сторону наряда Аластора. — Ты сегодня без формы. Я подумал, что ты случайно поджег свою мантию или чего похуже и теперь хочешь позаимствовать другой комплект. Аластор тихо рассмеялся и, покачав головой, отставил опустевший бокал на стол. — Вовсе нет! Мне просто захотелось надеть сегодня что-нибудь другое. Никогда не был тем, кто строго следует правилам, — в глазах напротив мелькнуло нечто темное и опасное. Улыбка обратилась зубастым, задорным оскалом. — А что? Нравится то, что видишь, Морнингстар? Он не собирался, черт возьми, отвечать на этот вопрос. — Что тебе нужно от меня? Аластор наклонил голову и хмыкнул, обводя тонким пальцем края бокала. — У меня… есть к тебе предложение. Люцифер равнодушно приподнял бровь. — Предложение? Непреложный обет, что ли? Послышался тихий смешок. — Конечно же, нет! Что я получу от твоей преждевременной кончины? — Аластор потряс головой. — Нет, просто небольшая сделка. Услуга за услугу. Никто не пострадает, поверь мне. Люцифер сощурился. — Я слушаю. Улыбка напротив вновь стала шире. — Ты Анимаг, — сказанное не было вопросом. — Так и есть. — Я бы хотел, чтобы ты помог мне стать Анимагом. Последовало мгновение тишины. Люцифер склонил голову, рассматривая коллегу. Голубые глаза бегали по чужому лицу, выискивая любой намек на злой умысел. Большинство волшебников не утруждало себя обращением в Анимага, все потому, что это был долгий, сложный и рискованный процесс с небольшим вознаграждением в конце. Вся семья Морнингстар слыла Анимагами, и Люцифер не был исключением. Время от времени и он находил применение своей змеиной форме. Но для обычных волшебников и волшебниц? Существовало множество более полезных способов времяпрепровождения. — Почему, во имя Мерлиновой левой морщинистой ягодицы, ты хочешь стать Анимагом? Аластор наклонил голову, в его красных глазах вспыхнул опасный огонек. — Я преподаватель, Морнингстар. Меня всегда тянет к изучению чего-то нового. Кроме того, твое использование животной формы во время нашей дуэли было, осмелюсь сказать, великолепным. Я бы хотел найти применение своей собственное форме. Люцифер, правда, правда, понадеялся, что анимагическая форма Аластора окажется чем-то нелепым. Например, вомбатом или слизняком. Да. Чем-то совершенно не свирепым и не крутым, не имеющим ничего общего с тем, как Аластор выглядел, стоя лицом к лицу с обращенным в Дементора Боггартом. — И что я получу взамен? В красных глазах вновь сверкнула жуткая искра. — Тебе снова не удалось вызвать Патронус. Я проведу для тебя частные уроки, чтобы ты смог сотворить заклинание посильнее. Не обещаю, что у тебя получится создать телесного Патронуса, но… — он прижал палец к губам. — Пока ты будешь в состоянии наложить хотя бы приличный щит, ты сможешь защитить юную Шарлотту, если ей вновь доведется встретиться с Дементором. Что думаешь? Люцифер ненавидел этого мужчину. Ненавидел тот факт, что он видел насквозь каждую его стену, каждый щит. Его нервировало, что тот знал наверняка, где находятся его слабые точки, и с удовольствием давил на них. Аластор, молча, протянул ему руку, не переставая улыбаться. Не говоря ни слова, Люцифер взял его ладонь и крепко сжал ее. — Идет. И лучше бы он не пожалел о своем решении позже.