Хао Очень и Цайрица

             — Поздравляю со вступлением в отряды самоуби… кхе-кхе… охотников на демонов!.. Слава спецназу!.. А нет, не то… Слава ВДВ! Никто, кроме нас! То есть вас!       — Ура! — закричала толпа.       Ин Суйфэн ощущался энергетически помятым и разил огуречным рассолом.       Хань Цянь, сидевший позади, мурлыкал под нос что-то игривое, но одергивал себя, каждый раз начиная заново цитировать кодекс рыцаря.       Жаль, что их взаимный мордобой окончился так бесславно.       — Расслабьтесь вы, — жизнерадостно посоветовал еще один участник жюри, воняющий убойной смесью колес с коньяком. — Они же просто встречаются.       — У молодежи это теперь так называется?! — гневно пискнула тетка сбоку.       — Еще немного, и они скажут, что секс не повод для знакомства! — поддакнула сидящая в самом конце жрица, от которой зашкаливало стихией света.       — Откуда ты такое слово знаешь? — перестав точить лезвие, встрял мастер, чья аура, казалось, воплощала поговорку «сила есть — ума не надо».       — Верность — одиннадцатое правило рыцарей! — воскликнул в ответ Хань Цянь, но осекся. — Или сто одиннадцатое?       Ин Суйфен покашлял и громогласно продолжил:       — Каждый из вас должен поймать шар и зажечь его. Почему шар цветной? Под цвет одежды… а нет, это цвет вашей группы. Сами решайте, кто с кем будет состязаться. Допускаются любые договорняки, рейдерские захваты и бои без правил. Затем в группе победитель получит два балла, а проигравший — по голове… э-э-э… то есть ноль… Шестнадцать лучших пройдут в следующий тур. Жеребьевка начинается!       Это не жеребьевка, а разминка, согласно звукам начавшейся в тот же момент потасовки.       Шар хотел упасть прямо на голову, но Цайэр, пытаясь его отогнать, уже по привычке запульнула им в ближайшего рыцаря: он был пятого уровня и вонял одеколоном ото всех частей тела. Там-то кто его нюхать должен? Судя по вскрику, разве что шар, попавший ему в мягкое место, как раз не закрытое доспехом.       — Принеси мне любой шарик, Очень. Только не такой, как у тебя. Мне и других сражений с тобой хватает.       Тот потянул воздух носом и отбыл по указанию.       — Это ты про что? — поинтересовалась Ли Синь.       — Секретный эльфийский метод совершенствования. Каким образом твой братишка, думаешь, уровень поднял?       — Научи! — в восторге захлопала в ладошки сестренка.       — Вам еще рано, — отказалась Цайэр.       Еще одного скандала в Храме рыцарей им только и не хватало! Ее и Очень изолируют тогда, как особо опасных агентов влияния.       — Я и так на пятом уровне, — похвастался Лин Синь. — И вообще, еще не найден метод просветления лучше колес… то есть пилюль.       Сам признал, что наркодилер.       — Великий пилюльщик, неотразимый в каждой луже, так мы и поверили, ага, — уничижительно фыркнула Ли Синь.       Когда двое Синей отправились за шарами, Цайэр подозвала ассасинов и тихо приказала:       — Запугайте того мага, какая я страшная.       — Да нам и сочинять не придется, — начал один, с аурой, как у клоуна, но товарищи быстро тыкнули его в бок и потащили выполнять распоряжение.       Едва те послушно сбежали, как Очень принес ей шарик:       — Вот, как раз под цвет твоих волос.       Быть ему точно когда-нибудь в руководстве Альянса: мыслит, как они. Ну, а ей тогда придется стать Главой. Подумаешь, будет банда в раздутом размере, она справится.       Не успела Цайэр поблагодарить своего рыцаря, как тот закричал:       — Ты не будешь сражаться с Цайэр, твой противник я!       И бросился в стычку с тем парфюмным, которому она попала шаром по пятой точке.       Очень, да ты просто сегодня очень-очень! Мороженого переел? Молодец, хотя она была не прочь и сама наподдать любому желающему: да за такое счастье еще побороться надо!       Цайэр принюхалась и обнаружила Лин Синя в компании двух парней с аурой рыцарей. Из чайника перед ними пахло подозрительно знакомо, прямо как от мага из жюри. Всей семейкой контрабандный чаек пьют? Возили одни подобное пойло с территории демонов, так тех наркобарыг повесили на городской площади, где они воняли целую неделю, чтоб другим неповадно было.       — Лин Синь, подойди-ка сюда.       Цайэр добавила веса своим словам волной энергии смерти, от которой рыцари поперхнулись чаем и принялись стучать друг друга по спине, от чего чуть не вылетели с кресел носом об землю.       — Ты подмешал соперникам допинг? — угрожающе начала она на ухо мага, и тот подпрыгнул в воздух, пытаясь улететь от нее, но так как летать не умел, пал под ударом трости под дых.       — Наоборот, наоборот… это вызывает спокойствие, умиротворение, просветление.       — А может, это тебе сейчас просветление устроить?       — Нет, нет, я пас, просветляйтесь на пару с будущим мужем.       — Ну, тогда предлагаю договориться. Или чаек сдаем на экспертизу?       — До-до-говориться?       — Ты берешь этот камень червяка восьмого уровня в качестве компенсации, — на ладони Цайэр появился кристалл демонического дракона, — и освобождаешь Лун Хаоченя от его обещания. Понял?       Это было дороже, чем тридцать процентов навара, но патлатый скряга мог и не взять что-то другое, а устраивать мордобой Цайэр все-таки не хотелось.       — Откуда такой кристалл? Это же редкость!       И про страх забыл. Правду говорят, барыга задорого продаст и веревку, на которой его повесят.       — Если скажу, мне придется тебя убить. Все, пошел к Хаоченю. Не заставляй меня взглядом отправить тебя на территорию демонов.       — Ой, а я думал, что лапшу на уши навешал тем рыцарям, а оказалось, и это правда.       — Ты понял? — Цайэр приставила трость к его горлу.       — Понял, все понял… Между прочим, твой будущий муж красивее тебя!       Правда, что ли? Ну, хоть в чем-то же он должен быть лучше нее!       — Так вот почему у тебя длинные волосы! Думаешь тоже быть красивее девушек?       Цайэр подняла тростью патлы бедолаги:       — Или их обрезать?       — Нет-нет, мы обо всем договорились!       Тут к ним подскочила Ли Синь и сунула в руку мага шар, зажигая его:       — Будем все втроем в одной группе! Теперь я тебе легально наваляю!       — После этого точно придется взять его в мужья, — прикинула Цайэр. — Поверь, я знаю, как это бывает.       — Я пошел к Хаоченю!       Скажи про брак, и мужчина смоется.       Отбежав подальше, Лин Синь обиженно крикнул:       — А вот у парней нет признаков лишения девственности! Кроме довольной рожи.       Клок волос остался намотанным вокруг трости, которая вернулась бумерангом в руку Цайэр. Она мило улыбнулась рыцарше, слушая, как еще стремительнее удаляются шаги мага:       — Он сдастся, скорее всего, вряд ли получится ему навалять. Разве что в частном порядке.       — Да кому он нужен! Пошляк! Наркодилер! — обиженно ответила Ли Синь.       Разведав манной окрестности, Цайэр фыркнула. Что это все шарахаются от нее? Или со стороны действительно как-то видно, что у нее уже был секс?       О нет, ауру страха она ни с чем не перепутает!       Тем не менее одна проблема была решена. Так что там с ее группой? Жаль, что нельзя дать по голове всем противникам одновременно.              — Ли Синь сказала, что ты сдалась, — заметил Очень по пути в гостиницу.       — Я родственников не бью, хотя многие из них заслужили, — пожала плечами Цайэр. — Почему ты пахнешь так по-разному, Очень? То одним мороженым, то другим.       — Ты хочешь меня съесть?       Покраснел, что ли? Какой ты милый, Очень.       Но она совсем же забыла про мороженое!       Сгонять до старой гостиницы и стырить фирменное уже было делом привычки. По дороге она незаметно обчистила соглядатаев, которые всей четверкой пытались устроить засаду за оградой площади. Ничему их жизнь не учит! Не говоря уже о храме ассасинов.       — Слушай, может, я буду готовить, а? — активно слопав девятиглавый рожок, предложил Очень. — Мы ведь так не протянем. Или отравимся в какой-нибудь забегаловке.       Тут бы турнир выиграть и зрение вернуть, а он о чем сейчас думает?       — Пусть нас кормят те, кого мы защищаем. А ты мне для другого нужен.       Он поперхнулся.       — И представь, сколько всего ценного с территории демонов можно контрабандой провезти. Думаешь, почему этот проныра маг так рвется в охотники?       — Варить колеса, то есть пилюли, из демонов?       — Типа того.       — А как ты уговорила его взять назад обещание?       Радуйся, что из рабства тебя выкупили, Очень!       И вообще, только она имеет право его обижать.       — Я же Цайрица.       — Это точно, — буркнул тот.       — А где твой оруженосец, кстати?       — Он должен рядом со мной сражаться, а не еду готовить или одежду стирать. Да к тому же я ему твое белье и платья не доверил бы!       Почему это? Он в них переоденется для прикола? Или подружке одолжит?       — А я их не стираю. Как испачкается — выбрасываю.       — Теперь я понимаю, почему на твой гардероб только контрабанды и хватит, — вздохнул Очень.       — Не переживай, в гостинице и так постирают шмотки, а на территории демонов все равно будет не до стирки.       — Ты меня утешаешь, что ли? Это я тебя должен защищать.       Сошлись еще на сто какое-то правило в кодексе рыцарей, Очень! Рыцарь должен одевать свою жену — вот интересно, есть ли такое?       — Ладно, пойдем в кафешку, у меня припрятано, на что поесть, заодно покормишь своего Горыныча, — поставила точку в разговоре Цайэр.       Хаоюэ предстал в виде забавного порхающего шарика и умилил абсолютно всех посетителей кафе. Детишки пытались погладить зверька, не ведая о его огнеопасности. Тот гордо летал между столиками и отдавался в руки за сушеную рыбку или ножку курочки. Довольный хозяин заведения накормил их двоих бесплатно и просил заходить еще вместе с «милахой»: столько родителей с детьми у него никогда раньше не было.       — Вот видишь, ты сможешь прокормить семью, даже если будешь фиговым рыцарем! — поддразнила Цайэр.       — А еще я умею выращивать овощи, ухаживать за животными, готовить еду, стирать, гладить одежду манной, вышивать крестиком и на машинке строчить, то есть еще много чего! — похвастался Очень.       Она выходит замуж или покупает домработника?       — Лучше прояви свои умения в другом, — предложила Цайэр, когда они вернулись в номер.       Повернувшись спиной, она подставила шнуровку корсета.       Но Очень не пошелохнулся. Опять за свои нравственные устои, записанные в тысяча каком-то пункте правил рыцаря? Или Богиня Света покоя не дает?       — Зачем тебе это, Цайрица? — прошептал он ей на ухо. — Я признаю, что попался на твои уловки. Но я-то хотел попасться, а тебе для чего? Кинжал Сансары уже усмирили. А уровень и без того можно поднять.       Они все такие нудные, эти пользователи стихии света?       — Неужели до сих пор не ясно? Мне надо вернуть зрение. А это единственный способ, — почему-то она сказала правду без прикрас.       Этот Очень кого угодно доведет. Сам император демонов, глядишь, расплакался бы с него в умилении.       — Но как половая система связана со зрительной? — не понял парень.       — Через сердечную, — хмуро ответила она.       — Цайрица… — промямлил тот, но корсет все-таки расшнуровал.       — Давай на кровати попробуем, вдруг это тоже важно, — предложила Цайэр, скидывая туфли. — И дверь закрой манной, чтобы учитель твой не взломал.       — Скорее твои соглядатаи в окно влезут.       — Не дрейфь, они уже отбыли стучать Ин Суйфэну.       Но он прав, надо держать ухо востро. Стоит избавиться от одних извращенцев, так другие тут как тут!       Чулки Цайэр скатала вниз в первую очередь, слишком просто было о них позабыть. Затем толкнула парня на кровать и уселась ему на колени.       — Я понял, что отец собирался делать с мамой, когда я их застукал дома! — оживленно воскликнул тот.       И эти родственники хотят им морали читать?       — Как сегодня будем называть твоего дракона, Очень?       Через два часа кровать рухнула, не выдержав энергетической насыщенности древнего эльфийского метода. Но Очень быстро сообразил, в чем дело, и сломал две оставшиеся ножки, чтобы не сползать на пол и продолжать до победного.       В этот раз было еще лучше, но зрение так и не вернулось.       — Не переживай, мы будем пробовать хоть каждый день, — довольно промурлыкал парень.       — Но почему, почему? — не могла понять она.       — Может быть, ты не на том концентрируешь внимание? — предположил Очень в своей спокойной бесящей манере, как будто это не он только что сопел, как самоходная пушка. — Что ты чувствуешь, Цайрица?       Когда она промолчала, тот вздохнул:       — Неужели так трудно ответить на этот вопрос?       Люби она его, зрение уже вернулось бы, разве не так?