Хао Очень и Цайрица

      Пока гости вовсю угощались от щедрот рыцарей и ассасинов, Цайэр все чаще морщилась. Сначала из-за фонариков, потом — от музыки, а теперь вот и до запахов добралось. Воздух над столами густел до состояния соуса... каждый вдох был как попытка на вкус ощутить весь праздничный ассортимент разом.       А рядом сидел ее муж. Лучезарный. Сияющий. Читерский. Очень-очень… И пахнущий вкуснее всех блюд одновременно.       Когда в очередной раз кто-то заорал «Горько!», она даже не сопротивлялась. Пускай. Он пах вкуснее, чем вон тот карамелизированный что-то с чем-то, который принес один из официантов, — и целовался, между прочим, тоже лучше. Намного. Цайэр в этом не сомневалась, хотя у нее и не было, с чем сравнивать.       Но запахи не врали никогда! Уж точно ее муженек был куда лучше кого-то из шишек, чихнувшего рядом смесью корицы с несбывшимися мечтами, или даже выпендривающейся молодежи, пытающейся перекрыть собственный аромат модным одеколоном.       После того, как все набили животы под веселые крики тамады, который сам не преминул отъесться от пуза, и поздравления — иногда искренние, — наконец перешли к следующей части сумасшедшего банкета.       Заиграла бодрая мелодия в духе «И пусть весь мир подождет», и в сад, величественно раскачиваясь, въехал главный торт: гигантский, многоярусный, с девятью головами Змея Горыныча, каждая из которых выглядывала из сахарных облаков и дразнила гостей разными ароматами.       — Это что, сначала надо нюхать? — громко засопел кто-то с дальнего конца стола, как будто прикидывал, какой кусок стащить под шумок у соседа.       — Змей Горыныч пахнет на любой вкус! — кричали официанты, разрезая торт по схеме «одна пасть — один вкус».       Из одной головы полился карамельный аромат, другая источала запах свежей мяты, еще одна — нежнейшего шоколада, следующая — клубники со сливками…Так наверняка казалось остальным, но Цайэр знала: все они пахли, как ее муж, фирменным мороженым и хорошим мальчиком.       Торт был такой гигантский, что каждому досталась полная тарелка из девяти кусков. Кто-то в панике пытался сначала съесть ту, что пахла привычнее, кто-то пошел по часовой, а один жрец вообще начал с середины, чтобы «не быть как все».       Тем временем с противоположного фланга выкатывали второй торт — поменьше, но все равно эпичный, под стать адресату, украшенный маленькими фигурками.       — Хаоюэ, налетай! — взмахнула ладонью Цайэр. — Даже мини-Горынычам полагается персональный тортик.       Глаза фиолетового малыша вспыхнули, заискрились всеми цветами радуги, как в калейдоскопе. Он в едином порыве потерся об Очень, потом о саму Цайэр, а затем с радостным воплем ринулся к кондитерской сказке. Миг — и он с размаху влетел прямо в благоухающий торт.       Глядя на девять кусочков с разными вкусами на своей тарелке, Очень заметил:       — Жаль, что до утра ему не хватит.       Цайэр взяла в руки фигурку, которую сняли с самой макушки торта между голов: жениха и невесту, не оставляющих сомнений, кто это, по цвету волос. Разломив напополам, она положила «невесту» в тарелку мужа.       — Отдаешь мне себя? — хитро прищурился тот.       — Ты попался первый, — хмыкнула она, откусывая марципановую голову «жениха».       Очень не растерялся и проглотил «невесту» целиком.       Ну, Очень!..       — Какой хозяин, такой и зверь, — пробурчала Цайэр. — Читер.       Хаоюэ вынырнул из торта, как из купальни, весь в креме, радостно пискнул, и, отряхнувшись, распылил вокруг клубничный шлейф, от которого гости в первом ряду едва не захлебнулись смехом. Крем так и остался у него в ушах, на хвосте и крылышках.       — Вот он, идеальный свадебный костюм, — прокомментировал Лин Синь.       Очень на миг задумался, глядя, как глазенки Хаоюэ все еще голодно поблескивают.       — Странное чувство… Будто это уже было. И кончилось плохо. Но сейчас все по-другому, — пробормотал он и, взяв ложку, отправил в рот кусок седьмой головы.       — Не с этим тортом, надеюсь, — поддела Цайэр. — А то мне тоже что-то екнуло… хотя, наверное, это от запаха последней головы.       Мини-Горыныча никакие запахи не смущали вовсе: он снова с размаху влетел в зефирно-кремовые горы. Радостно завыв, он вновь выпрыгнул, шмякнулся в оставшийся крем — и начал в нем кататься, словно разом сбылись все его мечты.       Цайэр поковыряла девятый кусок торта. Он пах так, будто вселенная решила: пусть этот Сын Света спутается с Горынычем. Тогда узнаем, кто кого: один возьмет любовью или же другой — силой, которой боялись даже демоны.       Цайэр вдохнула странный запах с почти умиленной обреченностью, аккуратно отправляя ложку с тем самым девятым вкусом в рот.       Он оказался… удивительно гармоничным, даже лучше, чем в варианте мороженого. Слегка терпким. С оттенком дикого меда и дикой любви.       Уж не в этот ли кусок подмешали афродизиак…       — Ну что, какая голова уже любимая? — подмигнул Очень.       — Смотря, что ты называешь «головой», — парировала она и лукаво облизала ложку.                     От гигантского торта не осталось даже крошек — всего за каких-то полчаса. Цайэр скептически оглядела гостей. Шишки Альянса уже вовсю обсуждали текущие дела, кто-то рассказывал байки с передовой, бывшая банда выскребала крем из общих блюд, Лин Синь стал центром внимания молодежи, травя шуточки и выпендриваясь, а девочки из отряда шушукались, как старые подружки. И как только они сумели употребить такую махину?       В этот момент Лэн Буфан, как всегда вовремя подсуетившийся, громко объявил:       — А теперь долгожданный первый танец молодоженов! Поддержим аплодисментами нашего сияющего капитана и его прекрасную Цайрицу!       — «Долгожданный» для кого? — пробурчала Цайэр, поднимаясь. — Для нас с тобой он скорее «долгострадальный».       Очень же встал и галантно предложил руку, совершенно не выглядя пострадавшим:       — Этот момент — всего раз за всю жизнь.       — У нас уже столько этих всего один разов было, — саркастично отозвалась Цайэр. — Я вот тоже тогда думала, один раз — и прозрею.       — Не все получается с первого раза, — философски заметил он, пожимая плечами. — И зрение вернулось.       — Кое-что в этом мире явно того не стоило.       Очень молча улыбнулся. Слишком понимающе и сочувственно. В такие моменты хотелось вмазать по его сияющему лицу… или поцеловать взасос. Очень, очень, очень….       Цайэр даже не заметила, как оказалась в центре танцевальной площадки возле фонтана — под торжественный всплеск аплодисментов и улюлюканье молодежи. Прямо как в жизни — не успеешь прозреть, а кто-то уже дышит в ухо и называет любимой.       Когда заиграла медленная мелодия, Цайэр почувствовала, как мягко и уверенно муж притягивает ее к себе. Впрочем, это было вполне комфортно, даже приятно, хотя и признаваться в этом она бы не стала даже под пытками.       — Сколько кругов нужно сделать, чтобы все поняли, что мы безнадежно счастливы? — шепотом уточнила она.       — Обычно трех хватает, — так же тихо ответил Очень. — А вот если после третьего круга не разбежимся, то это уже настоящий успех.       Цайэр задумчиво нахмурилась:       — Тогда держись крепче, я могу споткнуться специально.       — Не переживай, — невозмутимо заверил он, — я на всякий случай попросил Хаоюэ дать поддержку левитацией.       Цайэр нашла глазами мини-Горыныча. Тот действительно вылез из торта и теперь напоминал обмазанное кремом с безешными крошками черничное пирожное, которое сбежало с праздничного стола. Даже не удосужившись отряхнуться, малыш внимательно наблюдал за хозяином.       Ну, Очень! Даже в этом считерил!       Фонтан разноцветно запульсировал в такт мелодии, создавая впечатление, будто головы Горыныча попеременно оживают и пристально следят, а кто еще не танцует?       Гости уже присоединялись вовсю.       Родители Цайэр вышли первыми. Отец, несмотря на строгий вид, двигался достойно, мать слегка пританцовывала, будто готовила заклятие телепортации на случай слишком резких движений.       Цайэр подозрительно уставилась на них. С каких это пор они вообще танцуют? Их максимум — синхронный выпад в сторону врага.       Зато родители муженька оказались вполне предсказуемыми. Мать с умилением смотрела на сыночка, сложив ладошки у груди, а отец угрюмо ковырялся в торте с видом человека, который был морально готов к финальной битве с демонами — но не к финальному танцу сына под фонтаном, будто вновь задаваясь вопросом: «а он точно его сын?» Лун Тяньин что-то вдохновенно вещал рядом, но, похоже, в уши собеседника проникало только слово «торт».       Тем временем рядом с площадкой раздался глухой стук.       — Атас! — крикнул кто-то.       — Сказала же, не танцую! — перекрыл мелодию суровый голос Ван Юаньюань.       Рядом с ней уже красовался щит Великана — надежная защита от назойливых поклонников, словно предупреждающий знак: «Не лезь — убьет».       Чен Инэр же не последовала примеру новой подруги и радостно пустилась танцевать — но не с Ян Вэньчжао, как ожидалось, а с каким-то смазливым жрецом, который смотрел на нее так, будто только что получил благословение лично от богини, или даже именно это и думал.       Ян Вэньчжао остался стоять в одиночестве, словно потерял в битве и меч, и печь, и чуть ли не жизнь. Его взгляд был полон трагедии, но он мужественно делал вид, что просто охраняет фонтан, чтобы козленок, оборжавшийся в кустах, снова не нырнул в воду. Впрочем, это не убеждало, потому что призыв закончился, и блеющий комочек милоты исчез в своем мире. Разве что гости навеселе могли последовать примеру животного, привлекшись цветными всплесками.       Цайэр смерила рыцаря несочувствующим взглядом:       — Кто-то прячется за щитом, а кто-то — за гордостью.       — И то, и другое легко отнять, — философски отозвался Очень. — Даже демонов звать не потребуется.       Рядом скользнула на удивление знакомая пара. Кардинал Жо Шуй кружилась в танце… с дедом Лин Синя — тем самым, который вечно таскал кубок с неизвестным пойлом. Даже сейчас он не расставался с бокалом, ловко перекладывая его из руки в руку и умудряясь мастерски не пролить ни капли.       Цайэр потянула носом и тут заметила, что точно такой же кубок уже красовался и в руке кардинала. Жо Шуй обращалась с ним не менее ловко, отплясывая с воодушевлением женщины, у которой давно все под контролем — даже партнеры-маги с огнем и зельями.       — Это что за отряд старичков-охотников? Миссий больше нет — и можно в пляс? — пробормотала Цайэр.       — Пережившие бои с богами-демонами заслужили не только танец, а обслуживание «все включено», — рассудил Очень, продолжая крутить ее в танце не менее изощренно, чем маг — кубок. — Да и Лин Синь женится, когда император демонов подобреет, полюбив клубничное мороженое. Деду ждать и ждать.       Глядя, как зеленоволосый маг подруливает к названной сестренке ее муженька, Цайэр в этом усомнилась. Не иначе, приколист с нее тащится, раз даже оплеухи не отпугивают, скорее, наоборот. Маг огня любит погорячее, что с него взять…       — Зато Хань Цянь с Ин Суйфеном вроде как помирились, — заметил Очень, кивнув в сторону оживленно беседующих мастеров, каждый из которых пытался перещеголять другого в энергичности жестов.       — Ну не танцевать же им, пугая дам голосом из-за шлема или громыхая доспехами, — повела плечами Цайэр. — Пусть сидят и обсуждают боевые тактики, пока опять полгостиницы не снесли… Скоро оценим ремонт номеров, да?       Очень поперхнулся и, сильнее прижав ее к себе, мурлыкнул в ухо:       — Можем прямо сейчас.       — Пострадай еще немного от танцев, прежде чем страдать от депиляции, — с ехидцей возразила она. — Еще рано доказывать, какой ты Очень-очень.       — Я готов танцевать с тобой до утра, — расплылся тот, явно предвкушая повтор картиночек из книженции деда.       Цайэр неожиданно поняла, что раньше вся эта комично-драматичная ситуация, особенно семейная атмосфера среди Лунов и Шэнов, серьезно напрягла бы ее. Но сейчас ком боли и обид будто отвалился, как клубок пиявок, присосавшихся к сердцу. У нее была своя семья, в которой единственным риском оставалась возможность ослепнуть от красоты мужа.       И тут начался следующий акт свадебной комедии: откуда-то из-за стола с хищной грацией выступил соглядатай-ассасин.       — Позвольте пригласить вас на танец, многоуважаемая госпожа…       Перебрал винца и отнесся к заданию несерьезно? Или как раз наоборот?       — Какой танец? — растерянно пробормотала тетушка. — Я уже лет десять не танцевала!       — Не бойтесь, — заверил ее ассасин с очаровательной улыбкой профессионального убийцы. — Я отлично устраняю неловкость… тихо, быстро и бесследно.       Оригинальный самопиар!       Цайэр сдавленно хмыкнула:       — Похоже, он проникся ролью. И у нас еще одна парочка намечается.       — Твой бывший соглядатай, видать, тоже решил применить творческий подход… слегка расширив служебные полномочия. С кем поведёшься! — подмигнул Очень, ведя ее в очередной оборот танца. — А неловкости можно устранять и громко. Как у нас с тобой.       Опять не очень, Очень?       Но долго дуться не получилось, поскольку муж вовлек ее в следующий танцевальный вихрь.       Взглянув на раскрасневшуюся тетушку и довольного ассасина, закружившихся рядом, Цайэр вздохнула:       — Ну хоть кто-то в этой паре знает, как обращаться с кинжалом.       — И я так понимаю, это не ассасин, — закончил мысль ее сияющий извращенец.       Очень смешно!       Оглядев всю свадебную феерию, Цайэр решилась:       — А давай и правда сбежим. Я-то это сделаю легко, а вот ты своим сиянием — у всех на виду.       — Тогда сначала к фонтану, а потом врассыпную, — тактически рассудил Очень, довольно светясь всей своей незамутненной аурой Света.       Так быстро вжился в роль капитана? А она-то зам!       Осторожно приблизившись к фонтану, Цайэр уже начала озвучивать лучшую стратегию быстрого отступления для мужа, но блеснуть собственными умениями по части незаметного бегства с поля боя — не успела.       На нее с воплем налетела большая радостная толпа!       — Пацаны!       — Эй, Цайрица! — вразнобой, но с воодушевлением окликнули ее ребята из прошлой банды. — Думала, мы тебя просто так отпустим? Ты теперь видишь!       — Да, — Цайэр смущенно покосилась на мужа, который с интересом наблюдал за происходящим, будто попал не на свадьбу, а на выездную комедию с элементами самодеятельности. — А по запаху я и не знала, что у тебя веснушки! А ты рыжий! Ха!       — Зато ты красивая! — выпалил рыжий, остальные закивали. — А у нас теперь важная новость!       — Важнее моей свадьбы? — подбоченившись, притворно возмутилась Цайэр.       — Представь себе! — с гордостью заявил другой парень. — Мы теперь не просто банда, а официально признанные торговцы по закупкам для местного филиала Храма рыцарей. Тетушка во главе.       — Да вы что?!       — Твой муж постарался, — величественно всплыла рядом тетушка, будто собиралась выдать орден «За вклад в бандитскую реформу».       Ассасин не отставал, но старался прикинуться ветошью, чтобы не нарываться. Цайэр сделала легкий жест рукой, который означал, обидишь моих друзей — прощайся с жизнью без возможности реинкарнации.       Только потом до нее дошел смысл сказанного. Она удивленно повернулась к мужу, который лишь пожал плечами с невинным видом:       — Они ведь и так… можно сказать, торговали. В тени. Пусть теперь лучше на свету…       Его Богиня где-то прослезилась.       — Скоро твой нимб не будет пролезать в дверной проем, — пробормотала Цайэр, борясь с приступом умиления.       Ее спасла тетушка, потянув под руку.       — Я смотрю, секс подействовал, да? Как ты такого красавчика слепой подцепила?       Тетушка была в своем репертуаре.       Цайэр хохотнула:       — Он пахнет божественно. И вообще… очень…       — А я думала, на ощупь.       И на ощупь тоже.       Стараясь не покраснеть, Цайэр выпалила:       — А откуда ты знала, что секс — это древняя эльфийская техника?       Та растерялась, но за нее ответил другой голос, ехидный и властный.       — А книжная реликвия вам на что?       Все обернулись — и Очень тут же вытянулся, как на экзамене. Учитель Е Хуа стоял прямо за ними, скрестив руки за спиной. Пахло от него теперь не только нотами того учебника, который съела и не захотела переваривать мышь. Запах явно пережил эволюцию, дополнив прежние привычки и установки. Вот что значит поднять уровень!       — И куда же направляется капитан Лун в разгар собственных торжеств? Неужто совершенствовать эльфийский подход?       — Э-э-э… — начал Очень, — мы просто…       — Обследуем зону безопасности, — подхватила Цайэр. — Вдруг козел вернется.       — Или демоны, — добавил Очень, вдохновленный линией жены.       — Вот именно. Особенно демоны, — фыркнул учитель. — Конечно же, если они и придут, то в первую очередь — за тортиком.       — Да, для них Горыныч — это святое! — на ходу придумал Очень.       — Капитан Лун, — не поверил Е Хуа.       А зря!       — Неужели решили покинуть торжество раньше положенного срока? — с подчеркнутой иронией поинтересовался он, оглядев их с ног до головы. — Как вы могли забыть базовый этикет, который я так долго вам преподавал?       Очень вздохнул, понимая, что так просто отделаться не удастся, и признался:       — Учитель, я прекрасно помню ваши уроки, но некоторые жизненные вопросы требуют… практического применения знаний.       Е Хуа хмыкнул с едва скрываемым сарказмом:       — Ах, ну раз так, позвольте мне лично убедиться в том, насколько эффективно вы усвоили материал. Или, может быть, устроим небольшой экзамен прямо сейчас?       Очень слегка покраснел, быстро соображая, как выкрутиться:       — Учитель, если вы настаиваете, то могу предоставить вам подробный отчет… завтра. С иллюстрациями и комментариями моей жены. И с проработкой древней эльфийской реликвии.       Е Хуа театрально изогнул бровь и, после короткой паузы, усмехнулся:       — Что ж, дерзайте, капитан Лун. Но учтите: от вашей отчетности зависит ваша репутация. Но, раз уж поймал вас, скажу коротко: срываться с банкета даже ради испытаний — это не боевое отступление, а нарушение правил! Кодекс рыц…       — Мы запомним, — хором перебили они.       Выслушивать этот самый кодекс с битьем в грудь — желание отсутствовало даже у ее светозарного муженька.       Цайэр уже подумывала применить технику теневого двойника, чтобы сбить со следа, но Очень с облегчением выдохнул и быстро шепнул банде:       — Ребята, тормозите, если что, всех шишек и учителей. У вас теперь лицензия на прикрытие!       Банда радостно закивала, а тетушка ехидно подмигнула:       — Спокойной ночи, молодожены! Прикроем вас по всем фронтам!       — Или тоже отработаем эльфийские техники, — невинно пробормотал ассасин.       Цайэр хотела было остановиться, но Очень уже увлек ее к фонтану, поближе к мощной голове Горыныча, за которой можно было скрыться.       — Не переживай, я оставил Хаоюэ смотрящим, — заботливо сообщил муж.       Ну, если мини-Горыныч был на стрелке, то ничто не мешало побегу. Он всех построит, а если не построит, то спалит, окатит водой из фонтана или, на худой конец, унесет ветром. А когда он обретет девятую голову и вырастет в настоящего Змея Горыныча, демонам останется только раскаиваться в облачке пепла, а Бог Смерти наконец возьмёт отпуск.       Она оглянулась еще раз. Да, страница прошлого точно оказалась закрыта. А вот новая — уже началась. И, похоже, написана будет с радостью… и с большой буквы «О».                     В это время празднества шли вовсю и в столице демонов, однако их владыка пожелал уединиться в тишине, расположившись на просторном балконе. Он лизал клубничное мороженое совсем не по-императорски и молча смотрел вдаль.                     За фонтаном было темно. Но не настолько, чтобы не разглядеть, куда ведет сияющий как фонарь муж. Цайэр шла следом, чувствуя, как от него благоухает всеми головами мороженого и тортика одновременно, как будто он вымазался на пару со своим зверем. Хотя — нет. Пока, по крайней мере. Кусочек торта им обещали в номер, и все еще впереди…       Но сейчас…пора было признаться. До того, как она увидит всю его правду, без лишнего и ненужного… Вдруг признаваться не захочется. Или уже не сможется…       Цайэр остановилась у мраморной колонны, прижимаясь спиной к прохладному камню. Проследив, как мимо пролетела пара воробушек, к счастью, не похожих на призывных зверей-соглядатаев, она прошептала:       — Знаешь, почему я поверила, что любовь вернет мне зрение? Потому что в детстве, еще когда видела, встретила подходящий объект любви.       Он наклонился к ней, будто ловя каждое слово.       — Я ведь тебя знаю с детства. Ты тогда спас меня. А я — вручила тебе кольцо «Незабудку». Чтобы узнать, если судьба еще раз столкнет нас лбами.       Он слегка выдохнул, и теплый воздух коснулся ее щеки.       — И ты узнала?       — Ну, кольцо вернулось. Впрочем, и запах не подвел. — Она ухмыльнулась. — Так классно пахнут только хорошие мальчики.       — Так значит, я привык к плохой девочке, нося ее кольцо?       Очень оказался рядом. Близко. Слишком близко. И при этом — совершенно вовремя.       Да, Очень, ты определённо очень-очень… и это можно продолжать до бесконечности через запятые и многоточия…       — Плохие девочки любят хороших мальчиков… — сдерживая стон, прошептала она. — И эта девочка не исключение.       Его губы коснулись уха, и она снова чуть не оглохла:       — А этому мальчику нужна только одна-единственная девочка. Которая лишь прикидывается плохой.       Сын Света во всех видел добро: наверняка, углядел бы и в самом императоре демонов. Ну что с него возьмешь. Хотя, что взять, Цайэр уже хорошо чувствовала всем телом.       В следующий миг она оказалась на руках мужа.       — Пойдем, — шепнул он. — Испытаем эльфийскую мудрость. Или, как ее называл учитель, «углубленную практику древних техник» с занесением в личное дело.       — Я доберусь до депиляции, так и знай!       — Ну а ты наконец увидишь, кого подцепила вслепую, — хмыкнул он.       Увидеть, говоришь? Она не возражала.                     — О, нет! Вот это драконище!       — Я обещал дать себя связать, а что обещала ты…       Очень. Он был Очень. Даже слишком Очень.       Он светился даже в полумраке. Особенно… вот та часть. Слишком особенно. Свет исходил прямо из центра. Если у Сына Света и был источник его стихии в теле, то она теперь точно его нашла.       — Наверное, сейчас ты хочешь спросить, почему я раньше не оценила в полной мере твой истинный «Меч Чудес»,— процедила она сквозь зубы.       — И почему? — засмеялся читер.       — Пахло — да. Трогалось — еще как. Но до прозрения такое зрелище ничем не компенсировалось, а все это великолепие перекрывалось твоей читерской аурой!       — А теперь?       — А теперь… теперь я готова внести в библиотеку новую древнюю технику. Эльфийская, значит? Запишем. Но со сноской: «использовать только при наличии сертифицированного Очень».       Ее Очень-очень самодовольно хмыкнул:       — Тогда повторенье — мать ученья?       Она и не ведала, что ей так понравится учиться…       — Цайрица, если я и читер, — прошептал он, когда у нее перед глазами уже мелькали фейерверки,— то ты — моя главная читерская способность, которая не зависит ни от стихии света, ни от чего.       Сначала она ослепла от печи Сансары, потом от красоты Сына Света…       — Кажется, я ослепла в третий раз. От любви.       И это был лучший способ прозреть и ослепнуть.       Конец.