Матрица реальности

      Мороз пробирается по коже, змеёй заползая за шиворот, вынуждая поёжиться и сильнее затянуть шарф на шее. Зима в этот году ужасно холодная, снежная. Белый пух приземляется на ресницы, плечи, нос, тает неторопливо и стекает по кончику каплей на сложенные на коленях руки. Невзирая на перчатки, кончики пальцев всё равно зябнут.       ■■■■■ опаздывает. Время уже 19:34.       На площадке никого нет, в окнах домов средь полутьмы горят тёплые огни — одинокие желтые точки. Никого, поэтому можно позволить себе нести всякую чушь, проигрывая всевозможные ситуации из жизни и ругаясь на всё осточертевшее и ненавистное. Но нарушать тишину не хочется. Она приятная, мягкая, обволакивающая, немного непривычная. На работе всегда шумно. Все молчат, однако то муха пролетит мимо, назойливо маяча перед глазами, то шелест бумаг прервёт монотонный стук по клавишам на клавиатуре, то по коридору прогремит звонкий цокот от каблуков. Нет времени и сил наслаждаться ни снегопадом, ни новой чашкой с давно остывшим кофе, ни маникюру, сделанному по совету подруг, который хоть и красив, но мешается, когда приходит время приступить к делу.       Никто всё равно не обратил внимания, так какая разница?       А дома мрачно, да и она приходит туда лишь за тем, чтобы поспать. Стоит только задуматься о жизни и поблёкших амбициях, как становиться тоскливо, а внутри всё болезненно ноет. Такой ли жизни она хотела? «Нужно потерпеть, а уж потом…» — слова, заевшие на подкорке пластинкой, но смотря, как утекает время сквозь пальцы, в глубине души поднимается страх. «Когда твоё это потом?» — стандартный ответ, а она…       А она и сама не знает.       Раздается шумный выдох, и в воздухе застывает облачко пара. Красиво. Зима завораживает тайной, атмосферой сказки, бесконечного неизведанного простора. Холодная, жестокая, бесцветная, но что-то в ней есть такое, что резонирует с внутренним миром, привлекает своей неподвижностью и строгой грацией. И облачное небо, клубящееся, массивное, с красно-бурым отливом от отблеска фонарей. В нём тоже что-то есть.       — Эй, ■■■■, это ты? — раздаётся крик, выводя её из оцепенения. К ней бежит девушка в куртке нараспашку, и в горле невольно застревают слова осуждения. Однако она знает, чем может закончиться очередная стычка. Проще промолчать.       — Ты опоздала.       — Сколько раз ты опаздывала! Я удивлена, что ты вообще выкроила на меня время.       Очередной выпад. Как всегда.       — Мама ничего не сказала?       — А что она скажет? У всех свои заботы.       «Возможно ты бы знала, если бы интересовалась», — укоризненно шепчет внутренний голос, и она морщится, отворачивая голову в сторону. ■■■■■ садится рядом, с наскока плюхнувшись на скамейку, отчего снег с досок сыпется на заледенелый островок тротуара.       — Ну как, не замёрзла? Долго ждала? — наконец проявляет участие собеседница.       — Всё нормально.       — Выглядишь замотавшейся.       — Знаю.       — Какое многообещающее начало! — сарказм.       ■■■■■ кажется искренне раздосадованной. Она знает причину, но не собирается признавать, что провинилась. Есть факторы, против которых тяжело идти, а для неё — и вовсе за гранью возможного. Жаль, никто не стремился проявить понимание. Не только ■■■■■.       Хотя она осознавала, что дочь и сестра из неё действительно некудышные.       — Долго ещё будем сидеть? — её хватают под локоть, заставляя оторваться от насиженного места. — Пошли, раз уж выбрались. Хоть на пингвинов посмотрим.       — А ты всё про своих пингвинов…       — Они же невероятные лапочки!       Звонкий смешок девушки сотрясает её, вызывая под рёбрами холодок. Неестественно это как-то, странно. Фонари начинают мигать, а фигура впереди застывает, растекаясь чернильным пятном на бумаге. Пейзаж перед глазами плывёт и рябит, образуя шум, как на старой плëнке. Или картинка с самого начала являлась нечёткой?       Чужая рука вдруг становится липкой, плавится, стекая по предплечью кипящим воском. Боль распространяется ядом по нервам, отдаваясь в каждой клеточке тела. Она принимает попытку выдернуть руку и тут же падает на колени, повязнув в чёрной смолоподобной трясине. Город тонет в ней. И она сама тонет под аккомпанемент из нескладных криков и гогота, а над головой щёлкает челюсть, словно таймер, отсчитывающий момент до начала смертоносного взрыва.       Цик-цок, Цик-цок…       Врезаясь шипами в мозг. Всковыривая застывший гной.       Цик-цок, Цик-цок…       А из стен на всё взирают тысячи наблюдателей. И только и остаётся, что биться в агонии, пока тело пиксель за пикселем пожирает голодный мрак.

***

      — Помни?..       Кто-то беспокойно шарился рядом, когда она через силу продрала глаза. Ударившая в них пестрота мгновенно вызвала резь, отчего захотелось только сильнее зажмуриться, отгородиться от мира руками.       Кажется, её потряхивали за локоть.       — Что за?..       Голова болела, мысли путались. Сфокусировав взгляд, она увидела стоящую рядом шахматную фигуру. Королёр выглядел взбудораженным.       — Помни, клюёт ведь! Подсекай, пока не сорвалась! — почти кричал он, продолжая тянуть и дёргать за плечи, что больше мешало сосредоточиться, чем отрезвляло.       Она непонятливо моргнула и посмотрела перед собой. По глади воды ядовито-синего цвета танцевал красно-белый поплавок, то подпрыгивая, то прячась в глубинах цифровых волн. Ещё пару секунд он трепыхался, пока не застыл неподвижно на поверхности. Помни зевнула и потёрла лоб.       — Эх, уплыла… — Королёр, казалось, был куда более разочарованным, чем она сама. В любом случае улов тут такая же фикция, как и большинство вещей, а качество и количество не имеет значения, потому что Кейн вряд ли позволил бы устраивать геноцид обитателей озера. Тем более, что у него были личные повара, на которых и лежала ответственность за питание жителей цирка. Впрочем, даже совместные посиделки за столом, полным еды, были скорее традицией, чем необходимостью.       Когда она размышляла над этим, люди и в реальности чаще ездили на рыбалку, чтобы просто посидеть, отдохнуть, подумать, провести время вместе. Спалось под неё чуть ли не лучше, чем в кровати. Неожиданно, что это оказалось действительным и для цифрового мира, но открытие было приятным, да и компании лучше Королёра, наверное, в шатре было не сыскать — слишком гармонично он смотрелся в роли компаньона по ловле рыбы.       Ещё раз зевнув и потянувшись, она смотала леску, чтобы насадить на крючок новую наживку.       — Прости, уснула.       Королёр вернулся на место, сконцентрировавшись на собственной удочке. Как и в самом начале, он был настолько неподвижен, что его можно было запросто принять за статую. Скоро он наверняка заведёт новый разговор про насекомых, рыб или зацикленную историю, что мог пересказывать раз за разом, совершенно того не замечая. Отчего-то ему особенно нравилась сказка про рыбака и джинна. Благодаря ему Помни знала её чуть ли не наизусть.       — А ты что поймал?       Королёр показал ей ведро, в котором болтыхались две крошечные пластмассовые рыбки и уточка для ванны. «Не густо», — подумала Помни.       Подперев щёку рукой, она уставилась на круги на воде. Физика у неё была далека от идеала, простая и неестественная, но подходила для расслабленного наблюдения, чтобы скоротать время. «Как там говорят? — вспоминала она, — Есть три вещи, на которые можно смотреть вечно: как горит огонь, как течёт вода и…»       — Так вот вы где.       Помни лениво обернулась. К ним неторопливо приближалась Зубл. На её голове болтались новые пушистые антеннки, а на месте руки был закреплён внушительных размеров гаечный ключ. Дойдя до берега и поравнявшись с ними, она села между Помни и Королёром.       — Хм… Приключение? Посиделки? Новый выдуманный Кейном праздник? — безынициативно бормотала шут, параллельно закидывая удочку — теперь можно было снова ждать улов, наслаждаться видом и думать о… хотя лучше и вовсе ни о чём не думать. Безмятежность слишком приятна, чтобы портить её размышлениями.       Зубл иронично хмыкнула.       — Ничего из этого.       Помни озадаченно нахмурилась, но ничего не сказала. Зато оживился Королëр.       — Хочешь к нам?       — Я пока, наверное, просто… понаблюдаю.       Конечно, это не могло спасти её от многочисленных, зачастую однообразных рассказов шахматной фигуры: пополнение публики Королёру определённо пришлось по вкусу. Помни не сильно вслушивалась в его речь — уже знала концовку, — но иногда искоса поглядывала на Зубл. За прошедшее время мнение о той окончательно изгладилось, укоренившись в позиции молчаливого уважения. Они были в чём-то похожи, в чём-то различны, но человеком Зубл была точно не плохим, пускай и отстранённым, местами даже резковатым.       Она не стремилась стать душой компании, не лезла в чужие дела, не навязывала советов, предпочитая стабильный покой приключениям, но по-своему могла поддержать, прямолинейно указать на проблему. А ещё Зубл была прекрасным слушателем, и сейчас Помни довелось укрепиться в домысле, основанным на маленьких наблюдениях прежде: Зубл, не перебивая, внимала словам Королёра, задавала редкие вопросы, тем самым незаметно поддерживая диалог и интерес собеседника. Сочетание уместной тактичности и жестокой прямолинейности на грани с хамством — черта, которую Помни находила в девушке особенно интересной.       С ней было легко общаться. Ни зажатости Гэнгл, ни приторности Рагаты, ни переменчивого состояния Королёра, которое иногда вызывало угнетающие опасения, а Джекс… просто Джекс, и этим всё сказано. И пусть они мало взаимодействовали между собой, Помни считала сложившиеся с Зубл отношения мирными, складными.       — И тогда ифрит сказал…       — Клюёт, — вклинилась Помни.       — Нет, не так… — Королёр хотел было поправить, но когда шут указала на область перед ним, осёкся и подпрыгнул. — Ох, и правда клюёт ведь!       Он схватился за удочку и начал тянуть, сражаясь с непокорной обитателем озера. В этот же момент, точно ожидая прежде возможности, Зубл придвинулась ближе, хотя взгляд так и остался застывшим на старшем товарище, что самозабвенно отдался схватке.       — Вижу, ты уже привыкла к этому, — сказала она.       Что имелось в виду под «этим»: чудачество Королёра или само нахождение в цирке с его безумными правилами — Помни уверена не была. Но неуверенно кивнула.       — Похоже на то…       И так странно: то, что прежде её до дрожи страшило, больше не вызывало никаких эмоций. Ни ужаса, ни опасений, ни злости. Смирение? Покой? Пустота? Может, оно и к лучшему, ведь её рассудок не трещал по швам от эмоций. Апатичное состояние нагоняло на неё лень, но в то же время давало возможность взглянуть чуть шире прежних установок. Или она просто начинала искать плюсы там, где их нет — кто знает.       — Могу попросить тебя об одолжении? — после выдержанной паузы, спросила Зубл. — Ты вроде довольна близка с Рагатой. Должно быть, заметила изменения после недавнего случая в «У Спадси»?       — Изменения? — напряглась Помни.       Приключение в роли работников сети ресторанов было достаточно запоминающимся. И встречей с Гаммигу, и поведением Джекса, который с каждым разом вёл себя с ней всё менее… невыносимо. Стоит признать, в тот день все вели себя немного необычно, а Гэнгл так и вовсе открылась с новой стороны. Так было с каждым обитателем цирка: люди многогранны, со временем проявляются скрытые качества, запрятанные вглубь эмоции, цели. Одно впечатление трескается, из него прорастает новое, необязательно правдивое, но более полное, цельное, честное.       Рагата во время приключения тоже отличилась. Но что странного, если во всём, как всегда, был виноват Кейн? И после… Разве её поведение изменилось? Всё та же оптимистичная, светлая и добрая Рагата. Более неловкая, разве что, и Гэнгл с тех пор ни разу не присоединялась к чаепитиям, на вопросы о чём кукла начинала внезапно тараторить. Но ведь прошло совсем немного времени, да и прежде они собирались спонтанно.       Неужели она упустила из виду что-то важное?       — Её отношения с Гэнгл стали напряжёнными, но ни одна из них, кажется, не хочет этого признавать, — пояснила со вздохом Зубл. — Я могу подтолкнуть Гэнгл, но с Рагатой лучше будет побеседовать тебе.       — Но… Разве стоит нам вмешиваться?..       Помни была уверена, что даже имей место быть скрытым обидам между девушками, они могли и должны были разобраться самостоятельно. Рагата не отступила бы — убеждение, в которое Помни верила безукоризненно. Кукла всегда находила способ утешить, поддержать, а потому скорое примирение было лишь вопросом времени.       — Я бы не стала влезать в их отношения, но без посторонней помощи здесь не обойтись. Да и кто-то должен вставить Рагате мозги на место!       Помни удивлённо моргнула. Что это должно было значить?       Спросить не удалось: обеих отвлёк клич Королёра, которого вот-вот должны были с концами утянуть под воду. Пришлось скорее бросаться на помощь, пока он сам не обратился донным обитателем. Нечто, попавшееся на крючок, сопротивлялось яростно и крайне упорно, но общими усилиями удалось наконец-таки вытащить существо на берег. Как и полагалось, улов оказался необычным: громоздкий ящик с малёхонькими глазками недовольно булькал и фырчал при любой попытке приблизиться. Зубл открестилась сразу.       — Дальше вы сами… — брезгливо сказала она, прежде чем удалиться на безопасное расстояние. Королёр и Помни переглянулись. Первый с опаской приоткрыл крышку, и над ними тут же всплыла надпись с поздравлениями, сопровождаемая фанфарами.       «Вы нашли древнее сокровище Алисы!» — гласил переливающийся текст.       «Что ещё за Алиса?» — возник закономерный вопрос. Помни обратила внимание на содержимое ящика. Брелок с божьей коровкой, альбом в кожаном переплёте и маленький невзрачный ключ. Королёр потянулся ко второму и принялся листать страницы одну за другой. Весь он разом притих, а в движениях засквозила осмысленность, разумная сдержанность, как когда на него находило временное просветление.       Заинтересовавшись, Зубл подошла ближе. Заглянув ему через плечо, девушки увидели на белых страницах кривые, точно детские, наброски мультяшных персонажей, причудливых строений и пейзажей. В некоторых из них угадывались элементы локации шатра. Особенно часто встречались изображения Кейна в разных костюмах и позах.       — Странно, — пробормотала Зубл. Помни промолчала, а Королёр только невнятно промычал что-то, отложив альбом на траву. Он взял в руки брелок с божьей коровкой, как если бы то был настоящий живой жук, трепетно провёл по нему пальцем, поглаживая, а затем резко поднялся.       — Скоро ужин. Пора возвращаться, — уже в привычном амплуа бодро воскликнул Королёр, и второй рукой поднял ведро с водой, в котором болтался скудный результат их продолжительного промысла.       Зубл тоже выпрямилась и последовала за ним. Помни, поколебавшись, схватила ящик, на что тот оглушительно взвизгнул, и понесла с собой, замыкая цепочку.       Позже, конечно, и вода с уловом в ведре, и таинственный ящик исчезли, на что Королёр очень долго сетовал, а Кейн пообещал, что исправит проблему с респавном объектов, раз уж это настолько огорчает его дражайших подопечных.

***

      — Как тебе такое? — поинтересовалась Рагата, показывая очередную ленту. Их на полу уже собралось больше двух десятков. Они напоминали гнездо разноцветных змей среди обрезков ткани, блёсткок, пуговиц и шпилек, и Помни уже представляла, насколько долго придётся прибирать столь ужасающий беспорядок. Она впервые участвовала напрямую в творческом процессе подруги, и даже не догадывалась, что та могла вести себя настолько придирчиво.       — Нормально…       На самом деле, было не важно, что скажет Помни, потому что у Рагаты на всё было своё устоявшееся мнение. Мнение профессионала, потому что Помни должна была признать, что мало смыслила во всём, что касалось рукоделия.       — А мне кажется… хм… Нет, слишком ярко.       Лента, извиваясь, скользнула к своим сородичам, где и упокоилась, прежде чем на неё приземлилась целая корзина всевозможных декоративных завитушек. Помни рассеянно кивнула, хотя Рагата уже ничего не видела, полностью погрузившись в поиски того самого идеального завершающего штриха. Как успела выяснить девушка, кукла работала над подарком для Гэнгл — неким Чоппером. О страсти Ленты к фигуркам и фанатскому мерчу известно было всем: та сама рано или поздно проговаривалась, неуклюже делясь своими предпочтениями.       Это невольно возвращало Помни к недавнему разговору с Зубл. Что именно та имела в виду? О чём Помни нужно было поговорить с Рагатой? С чего начать? Всё казалось слишком нормальным. Стоило ли поднимать тему? Нужно было действовать деликатно или напористо?       Наверное, следовало предпринять хоть что-то, перестав наконец поддакивать на любой вопрос подруги.       — А что за… повод?       Прозвучало странно, но для начала неплохо. Рагата отмахнулась.       — Просто так. Почему я не могу сделать подарок просто так? Да… просто так! — она вытащила из корзины пару шнурков, с дотошным видом повертела и, грустно вздохнув, отложила к груде других украшений. — Всё не то. Может, добавить накидку? Будет ли так лучше? Как думаешь, ей понравится?       — Понравится.       — А вот я не уверена.       Простонав, Рагата плюхнулась в гору украшений, отчего блёстки подлетели вверх, заставляя комнату буквально сиять. Помни чихнула.       — Вы повздорили? — осторожно поинтересовалась она. Ситуация куклу, по всей видимости, действительно очень заботила. Реакция последовала незамедлительно: Рагата резко вскочила, поднимая новую волну блёсток. Тряпичные руки схватились за испуганное лицо.       — Так вот как это выглядит со стороны?!       Помни вновь чихнула и потёрла предполагаемый нос. Похоже, стоило выразиться иначе.       — Не то чтобы…       — Ты думаешь, она всё ещё на меня зла? Но я ведь извинилась! — Рагата подпрыгнула к ней и сжала чужие ладони, глядя прямо в глаза. Помни ошарашенно отползла назад.       — Н-не знаю. Почему бы напрямую не поговорить с ней?       — Я не могу. Ну… то есть мы обсуждали… Точнее, — кукла и сама как будто перестала понимать, что конкретно хотела сказать. Она осеклась, замолчала с видом хмурой озадаченности, а затем бросила взгляд на игрушку. — Неважно! Нужно просто его доделать. Прости, что так тебя замотала. Сделаю накидку, всё-таки все эти ленточки и булавки смотрятся плохо.       Помни хотела было вставить слово, но её буквально вытолкали за дверь, перед этим сжав в порывистых объятиях.       — Спасибо за помощь! Отдохни как следует. Когда доделаю, буду рада узнать твоё мнение. Не хочу больше тебя задерживать. Ещё раз спасибо!       Дверь закрылась перед самым лицом недоумевающей Помни. Она так и не успела разобраться, в чём конкретно заключалась суть дела. Да просто пожелать спокойной ночи напоследок. И судя по доносящемуся из-за двери жужжанию швейной машинки, Рагате уже было совсем не до неё.       В следующий раз нужно будет удачно подгадать момент и разобраться, что же такого произошло между ними, раз Рагата была как на иголках, стоило речи зайти о конфликте с Гэнгл. Не сказать, что от неё совсем не стоило ожидать подобного поведения: Рагата, как Помни успела понять, человек очень эмпатичный и дружелюбный, щепетильный в отношениях с окружающими. Сколько же она настрадалась с Помни, прежде чем добиться ответа — за своё поведение ей до сих пор было стыдно, — а тут новая пропасть, только с тем, кто прежде отвечал дружеской симпатией на симпатию. Для Рагаты, кажется, было очень важно нравится всем, дружить со всеми, и пусть Помни не могла в полной мере понять этого рвения, но принимала как особую и выразительную черту подруги.       Можно ли было назвать черту положительной? Скорее да, чем нет. Помни искренне не хотелось, чтобы их коллектив, к которому она только-только успела привыкнуть и, может, даже прикипеть, вдруг ни с того ни с сего развалился.       Последний раз глянув на табличку с изображением хозяйки комнаты, Помни мысленно пожелала ей не унывать и отправилась к себе. Заняться было чем: стоило подготовиться морально к ночной вылазке, которую она и без того слишком много переносила и откладывала, вызывая смех у одного определённого индивида. Она не хотела позволить себе снова струсить, пусть только одна мысль о предстоящем вызывала учащенный пульс и неприятный зуд по всему телу.

***

      Ночь в шатре встретила, неожиданно, спокойствием, пусть на саму Помни оно отнюдь не распространялось. Под потолком горели тёплыми цветами игрушечные звёзды, по помещению прокатывалась спокойная мелодия, отдалённо напоминающая колыбельную, а из пола прорастали мерцающие в темноте цветы, которые едва заметно колыхались — недавнее нововведение от Кейна, что решительно занялся облагораживанием их постоянного жилища.       Причин для паники не было, но нервы были натянуты так, словно в любой момент инстинкты должны были крикнуть ей «бей или беги» или, что вероятнее всего, — «замри и не двигайся». Она старалась не подавать виду, считать до десяти, вспоминала прошедшие приключения и разговоры. Едва ли что-то помогло утихомирить желание бросить всё и запереться в комнате до утра, но, по крайней мере, она до сих пор не повернула назад. Уже прогресс. Уже повод для гордости. Или хотя бы крохотной похвалы…       — Кого я вижу, — насмешливо протянул ушастый, приближаясь к месту сбора.       Помни почувствовала облегчение, стоило Джексу показаться на горизонте. Он не солгал — пришёл. Пришёл, невзирая на то, сколько раз она давала заднюю, отпиралась и убегала в комнату, крепко запираясь на ключ. Он оказался на удивление терпеливым. Была ли причина в том, что его забавляли её неудачные потуги, её попытки храбриться с поджатым хвостом при малейшем шорохе или глупой шутке, или в чём-либо ещё — она была благодарна и рада, что не осталась наедине со своими страхами.       — Посмотрим, как быстро дашь дёру сегодня.       — Не дам, — прозвучало неубедительно тихо и смазанно даже для самой Помни. Джекс же только скептично выгнул бровь.       — Как скажешь, — пропел он. — В конце концов, однообразие наскучивает!       Она втянула побольше воздуха и повернулась в сторону по направлению к сцене. Отсюда подмостки было видно плохо, но даже так один их силуэт усиливал тревожное чувство. Она сделала нерешительный шаг. Сначала один, потом второй. Затем нервно оглянулась на Джекса, что стоял на том же месте, как будто и не собирался никуда идти. Очевидно, он ждал, когда она сдастся.       — Пойдём, — голос дрогнул, но она была не намерена отступать.       Джекс, всё ещё явно не веря в успешность вылазки, вышел вперёд, а Помни засеменила за ним, то и дело настороженно вздрагивая и вертя головой из стороны в сторону. Отделаться от ощущение, что она вот-вот услышит сонм голосов, было попросту невозможно.       Она жмурилась, тёрла запястья и постоянно непреднамеренно пряталась за парнем. Его компания позволяла отвлечься, но словно назло тот предпочитал молчать вместо того, чтобы привычно издеваться и шутить. Удивительно, но даже так она сумела впервые добраться до сцены, пусть изнутри Помни чуть ли не лихорадило.       — З-за шторой… — промямлила она, сжавшись. Ей казалось, что её аватар действительно уменьшился в размерах, ссохшись до примитивных форм.       Джекс с весёлой улыбкой оценил её состояние и хмыкнул.       — Всё ещё есть возможность повернуть назад, ты же знаешь?       — Нет!..       Он пожал плечами.       — Не говори потом, что я не отговаривал, — он повернулся в сторону лестницы, застыв на пару секунд. Помни почудилось, что в этот момент он напрягся, но если Джексу и было не по себе, парень умело это скрывал.       Они поднялись по лестнице. Джекс сказал ждать у самого края, а сам отправился к шторам. Помни и не подумала спорить: ноги будто одеревенели и совсем не хотели переставляться. Она могла подождать и здесь, пока он сам воочию не убедится, что она говорила правду.       Он отодвинул штору и шмыгнул за кулисы. Она, затаив дыхание, принялась ждать. Ждать, пока Джекс позовёт, выйдет обратно и кивнёт, даст хоть какой-то знак. Но ничего. Минута, две, пять. Тишина… Сердце с каждой секундой падало всё ниже, а кровь стыла в жилах. Не физически, но метафорически.       — Джекс?..       Ответа не последовало.       Накатил не просто страх, а самая настоящая паника. Неужели она только что подписала ему приговор? Что ей делать? Кидаться за ним? Звать Кейна? Бежать без оглядки? Что же она наделала!       — Джекс!       Зажмурившись так, что из глаз брызнули слёзы, она кинулась к злополучным кулисам. Она не могла малодушно бросить его одного. Трясущиеся пальцы вцепились в штору, отодвигая ткань в сторону, и именно в этот момент что-то крупное выскочило прямо на Помни.       Из горла продрался истошный вопль. За ним последовал смех. Чужой, но отдалённо знакомый.       — Ну и лицо! Точно вот-вот коньки отбросишь, — хохотал неизвестный, и до обомлевшей Помни не сразу дошло, что это был Джекс. Почему-то ни капли не встревоженный, совершенно целый и невредимый. — Признаться, я думал, что убежишь. Тронут твоей самоотверженностью и беспокойством за меня до глубины души.       Он потрепал её за щеку. Губы девушки было дрогнули, но звук так и не вышел, будто голос вместе с осознанием происходящего покинули её и не желали возвращаться. Она не знала, хотела ли она сейчас заплакать, рассмеяться, разозлиться или упасть мертвецом и не двигаться, потому что трупы не могут умереть дважды.       Будь её волосы настоящими, они бы непременно уже поседели.       — Нет у тебя никакой души, — прозвучал хриплый шёпот. Злости в нём не было, только опустошение с намёком на упрёк, и должно быть, именно это смутило Джекса, потому что веселье в его лице мигом потухло.       Он неестественно дёрнулся, помолчал, открыл было рот, а затем фыркнул.       — В любом случае я ничего не нашёл.       Чтобы подтвердить свои слова, парень продемонстрировал ей голую стену. Ни двери, ни намёка на неё. Самая обыкновенная стена. И не ясно, испытывать ли от этого факта облегчение или разочарование. Единственное, в чём Помни была уверена наверняка: от сегодняшнего похода она будет отходить ещё очень долго.       — Либо тебе всё привиделось, либо Кейн уже перенёс комнату в другое место, — подытожил парень.       — Она существует, — глухо произнесла она, и на сей раз Джекс не стал спорить, а лишь спросил: «И что теперь?».       Только вот Помни и самой бы знать, что делать дальше. Очередная зацепка ускользнула из рук, оставляя привкус беспомощности. Искать вслепую — всё, что оставалось, но это даже не звучало как план.       — Если не здесь, то где-нибудь ещё она точно есть.       — Только не факт, что в пределах нашей досягаемости, — подметил он то, что она не хотела озвучивать вслух.       — Но попробовать нужно. Может, мы найдём другие зацепки.       — И это твой план? Признаться, он ещё менее надёжный, чем я ожидал.       — Если не хочешь помогать, то и не нужно. Я об этом не просила. Сама разберусь.       Помни резко развернулась и отправилась по лестнице вниз. Она с самого начала не хотела с ним связываться, она прекрасно справилась бы и без него. Даже лучше, на самом деле. Меньше переживаний, меньше проблем, меньше чёртового сумасшедшего зайца в её жизни.       Вот только пусть и не сразу, она услышала за спиной шаги.       — Тц, стой, — её схватили за плечо, вынуждая обернуться. — Не думай, что сможешь от меня так просто избавиться.       — Ты… Ты!.. — начала закипать Помни.       — Лучший в мире напарник?       — …Мерзавец!       — Приму за комплимент! — он самодовольно улыбнулся и поднял её за шиворот. Прежде чем Помни успела бы пнуть обидчика или начать брыкаться, Джекс посадил её себе на плечи и задорно пошёл вперёд. Девушка от таких поворотов на секунду аж потеряла дар речи.       — Ты что творишь?! Спусти меня!       — Разве так обзор не будет лучше? — донёсся нахальный голос, вызывая желание стукнуть негодяя по голове. — И не кричи так резко, у меня вообще-то довольно чувствительные уши.       Помни решила, что в следующий раз, когда он выведет её из себя, будет кричать как можно громче.