Матрица реальности

      Полночи активных поисков отпечаталась на Помни лёгкой, но ощутимой усталостью. Глаза не слипались, но чувствовалась грузность любой умственной работы. Мысли будто неохотно перекатывались в голове валунами, гремели при столкновении друг с другом и останавливались на месте, застывая средь хаоса идей и нитей незаконченных рассуждений.       Результаты поисков пока не впечатляли. Той самой комнаты они не обнаружили, что приносило и облегчение, и сожаление одновременно. Хотя в запасе у них целая вечность — ровно столько, сколько нужно, чтобы оставить всякую надежду, окончательно сойти с ума и рассеяться.       Шатёр был огромным. Больше, чем она представляла. Прежде считая, что успела облазить большую часть его подлокаций, Помни поторопилась с выводами, явно недооценив увлечённость и воображение Кейна. Количество потайных комнат поражало и пренебрегало всеми допустимыми нормами. Один коридор мог прятаться в другом, пока тот, в свою очередь, скрывался за дверцами крохотного буфета или в непримечательной стиральной машинке, водружённой на башню из кричащих пластиковых обезьян. Загадки, головоломки и полное отсутствие здравого смысла! Скоро от логики не должно было остаться ни следа под неоспоримой властью анархии и безумия.       И ведь всё удивительное многообразие изведанных ими тайников — только то, что они смогли обнаружить вместе или о чём снисходительно рассказал Джекс. Откуда ему были известны некоторые особенно причудливые места — секрет, который он не собирался раскрывать, забавляясь её крайне озадаченным видом. А она чувствовала себя настоящим исследователем. Вынужденным следопытом в сказочной стране. Даже кролик под боком был, разве что без часов и фиолетовый, но такие мелкие расхождения казались незначительными.       — Что это? — настороженно кивнула Помни в сторону шевелящихся петель, когда они выбрались из очередного лабиринта.       Семейство из восьми пернатых цифр уютно пристроилось в гнезде, охраняя здоровенный валун. Каждая особь была ростом чуть ниже Джекса, с изогнутыми шеями и большими, как будто неизменно удивлёнными глазами.       — Пцифры. Кейн раньше частенько использовал их в приключениях. Тогда они были размером с ладонь. Впервые видишь?       — Я половину вещей здесь вижу впервые, — в голосе не прозвучало ни капли энтузиазма. После того, как за эту ночь её несколько раз сбили с ног и чуть ли не довели до панической атаки, стремление лезть во всевозможные подозрительные закоулки бесследно иссякло.       — Ну и где же, детектив, ваш былой запал? Неужели наконец сдаёшься?       Её дразняще поддели локтём, на что Помни закатила глаза и выразительно фыркнула.       — Не дождёшься!       Она осторожно перебежала от конуса, за которым прятался их дуэт, до вазоподобного торшера и выглянула на цыпочках из-за укрытия. Пцифры сидели на том же месте, скрупулезно прочищая перья своими изогнутыми клювами. Джекс вальяжно последовал за ней.       — Ну и зачем мы прячемся?       Вопрос не безосновательный, учитывая, что обитателям цифрового мира мало что угрожало. Но это не значило, что Помни хотела, чтобы еë постоянно швыряло туда-сюда, словно резиновый мячик, или чтобы еë заклевали странные птицы-переростки.       — Нужно быть осторожными, — ëмко, но неуверенно озвучила она.       Джекс бросил взгляд на второй торшер неподалëку, что был вмонтирован в пол и держался на тоненькой ножке. Улыбка его коварно растянулась.       — Пф, не. Стелс — не мой стиль игры.       Вырвав и подбросив торшер в руках, словно рыцарское копьё, он побежал прямо на ничего не подозревающих пташек. Помни окликнула его, но, разумеется, напрасно, потому что Джекс и не думал останавливаться. Зато на источник шума вздёрнули головы несчастные создания. Стоило остроконечной лампе врезаться в тело одной из цифр, надутой пятëрки, как та вскинулась, закричала и лопнула фейерверком белых перьев, оставив после себя только летающий в воздухе едва подсвеченный окорочок.       — Ого, с них даже лут падает, — цинично заметил Джекс и под крики разбегающихся сородичей падшей несчастливицы вонзил в землю оружие, на которое опёрся, как воин-победитель. — Ну что, Помни? Круто я выгляжу?       В голосе сквозило самодовольство, однако, как бы тот себя ни представлял, Помни видела перед собой задиристого, чрезмерно гордого своей дерзкой выходкой школьника. Школьника, что ну очень уж хочет покрасоваться перед одноклассницей.       Она промолчала — за неё всё высказал красноречивый взгляд, лишённый любого намёка на восхищение.       — Как, должно быть, уныло быть тобой. Вы, ребята, совершенно не умеете веселиться, — разочарованно заключил он, прежде чем отправиться вглубь гнезда, закинув на плечо импровизированное копьё.       Помни вновь предпочла промолчать. Уж если в понимании Джекса веселье было синонимом разрушений, мелких пакостей и издевательств над окружающими, то да — веселиться она умела плохо. Да и не особо желала, чего таить.       Только вот призрачное чувство дежавю неприятно кольнуло.       — У тебя есть хоть какие-то хобби помимо учинения беспорядков?       — Полно, — Джекс принялся загибать пальцы. — Видеоигры, охота, резьба по дереву, дубляж и, конечно же, поиск приключений на свою пятую точку — я, к твоему сведению, личность крайне разносторонняя. А что на твой счёт, мисс зазнайка? Убеждён, что ты из тех, кто до сих пор предпочитает книги фильмам, смотрит на картинки с котятами, сидя у окна в дождь, и меланхолично вздыхает после каждого глотка холодного капучино.       — Горячего чая, — с язвительной интонацией поправила она. — И всё не ограничивается исключительно тобою перечисленным.       — О, правда? Удиви же меня.       Джекс постучал по камню, с интересом прислушиваясь к ответной реакции, провёл по гладкой поверхности ладонью и принялся обходить его по периметру. Помни, продолжая стоять у края гнезда со скрещенными на груди руками, с долей недовольства наблюдала за ним, пока тот не скрылся за границей булыжника. Некоторое время лишь тень от лампы в руках Джекса перемещалась по неровной поверхности пластиковых веток, пока и она плавно не исчезла из поля зрения за преградой.       — Как минимум, съёмка роликов на YouTube, — Помни немного приукрашивала, но не врала. — И я тоже играю в видеоигры.       — В симулятор повара или какой-нибудь три в ряд? — сопровождаясь ехидным смешком, послышалось с той стороны. Джекс, судя по доносящимся звукам, принялся что-то вскрывать, потому что сначала раздался тихий стук, а затем щелчок, завершившийся негодующим: «Да что ж такое!».       — Не только!       — Да-да, куда без ваших любимых косметических штучек с блёстками, верно?       — Что за предубеждения! И вообще-то я ещё… Я… — Помни вздрогнула. Рука непроизвольно легла на лоб; виски вдруг сдавило, отдаваясь пульсацией. Знакомое ощущение головокружения помутило картину перед глазами. — Я… Я не помню?..       — И вот в ход пошли отговорки.       Помни раздражённо скривилась. «Невыносимый!» — мысленно выругалась она, когда пришло осознание, что тот попросту её провоцирует.       — Думай, как хочешь, — продолжать вести бессмысленный спор она не собиралась. Джекс после второго щелчка тоже стих и никак более не прокомментировал её слова, чему она была только рада. — И вообще, чем ты там занимаешься?       Помни, последовав его примеру, неуклюже залезла в гнездо, цепляясь ногами за выступающие ветки. Стоило обойти камень, как на полу, отделанном искусственной травой, обнаружился потухший торшер. В темноте трудно было различить хоть что-то, поэтому, чтобы пройти дальше, пришлось бы держаться опоры. Ответа, на который можно сориентироваться, тоже не последовало. Тишина давила.       — Ты же знаешь, что я не куплюсь на этот розыгрыш во второй раз? Так что вылазь.       Она сделала пару шагов вперёд, пока не наступила на что-то выделяющееся. Опустив взгляд вниз, она разглядела очертания железной рамки. Помни сделала ещё шаг, послышалось тихий скрежет, а пол под ногами немного прогнулся. Пальцы, скользящие по поверхности камня, наткнулись на небольшой изгиб, и девушка остановилась. При внимательном рассмотрении в препятствии угадывалась круглая кнопка, текст на табличке под которой гласил весьма однозначное: «Не нажимать!».       Следуя скорее интуитивному порыву, чем осмысленному решению, она активировала механизм. Про себя Помни уже готовилась к очередному «крышесносному» чуду — не зря: люк раскрылся, и тело силой гравитации потянуло вниз. На сей раз она не удивилась и даже не пискнула. Вести счётчик подобных внезапных падений она устала уже на четвёртом. Неожиданности переставали быть неожиданностями, стоило им превратиться в рутину.       Приземление вышло эффектным: наученная опытом, Помни успела сгруппироваться так, чтобы не встретить пол лицом. Руки в стороны, ноги сведены, спина выпрямлена. Джекс, стоящий по правую сторону, одарил её аплодисментами.       — Ещё немного, и будешь не хуже настоящего циркача.       Комплимент сомнительный, если такое обозначение вообще было применимо к его словам, но Помни криво улыбнулась.       — Вот уж спасибо, — она поправила вставшую кверху чёлку, отчего Джекс прыснул в кулак. — Что ж, и где мы теперь?       Комната была просторной, причудливой в многочисленных декорациях и резко переходила в поросший травою мыс. Возле стены стоял круглый стол с двумя стульями, по соседству примятый пуфик. За столом висела доска с маркерами, торчащими из железного стаканчика как иголки. На ней были изображены схемы, напоминающие маленький городок, стрелки, расчёты, неразборчивые слова. Всё пространство было усеяно бумажными фигурами, что шелестели под ногами при любом неосторожном движении. Рыбы, лягушки, драконы, простенькие человечки с чёрными глазами-бусинами, декорации локаций и причудливых растений… Между досок чернели отверстия для закрепления. Обустройство напоминало упрощённый кукольный театр — давно заброшенный, невзирая на отсутствие толстого слоя пыли и паутины. И всё же не покидало чувство, что вот-вот место скинет с себя тяжёлое покрывало дрёмы, бумажные куклы подскочат и примутся кружится по воздуху, оживляя заснувший городок своим весёлым эпическим представлением.       Помни задумчиво подняла одну из них — красного крокодильчика в шляпе. Тревожное предчувствие сковало тело, когда ей показалось, что образ отдалённо знаком.       Помни перевела на Джекса осторожный взгляд. Тот тоже сосредоточенно рассматривал кукол, отчего-то немного понурый.       — Джекс?..       Тот дёрнулся, точно очнувшись.       — Что? — он подошёл ближе, перевесившись ей через плечо. — Ха, опять крокодил? У тебя фетиш, что ли?       — Слушай, тебе не кажется это место… каким-то странным?       — Странным? — он усмехнулся, и Помни осознала, насколько глупо, должно быть, прозвучал вопрос. — Тебе стоит волноваться, если происходящее перестанет быть странным.       Помни повела плечами, незаметно отступив от него. В словах Джекса была доля правды, однако необъяснимая тревога только крепче укоренилась в груди.       — Просто, знаешь… похоже на студию. Ещё все эти куклы… Немного жутко.       — Мало ли чем Кейн занимается в свободное время.       Парень, помедлив, подхватил с пола цветастого человечка в костюме барда и поднёс маленькие бумажные ручки к нарисованному рту. Нарочито громкое покашливание прорезало тишину.       — О-о-ой, Джекс, мне так стра-а-ашно! Я параноик, который боится собственной тени! А вдруг эта бумажка оживёт и укусит меня за мой несуществующий нос? — пародийно-писклявый голос мгновенно привлёк внимание. Помни непонимающе хлопнула пару раз ресницами, прежде чем укоризненно поморщиться. — А ещё я вся из себя такая серьёзная и почти никогда не улыбаюсь, потому что в душе я старуха, которой перевалило за семьдесят.       — Хэй, мне так-то только двадцать пять!       Джекс театрально переглянулся с имитацией Помни, состроив шок. Мини версия грустно покачала головой.       — Мне всего лишь двадцать пять, а я уже унылая зануда…       Девушка сощурилась. Его издевательство представлялось настолько абсурдным, что злиться всерьёз было попросту невозможно. Спускать с рук выходку, однако, тоже не хотелось. Её взгляд забегал по разбросанным фигуркам, пока не зацепился за одну, лежащую у ножки стола. Маленький зайчик во фраке — идеально. Недолго думая, Помни подхватила её и, прочистив горло, заговорила гнусавым, ленивым тоном:       — А я Джекс, и я обожаю досаждать окружающим. У меня отвратительное чувство юмора, но я считаю себя здесь самым крутым и важным!       Парень после секундного замешательства одобрительно качнул головой вопреки её ожиданиям.       — Какое точное попадание в роль, — нахальная улыбка сделалась шире. — Но всё-таки слишком заурядно.       Бумажная Помни вновь ожила, затряслась всем своим тощим тельцем.       — О нет! — заверещал Джекс всё тем же пародийно-высоким голоском. — И ты, и я — что если мы все просто бумажные фигурки на сцене больной фантазии?       — Пф, даже если и так, то что с того? — после небольшой заминки тягуче ответил зайчик во фраке, облокотившись о декоративный гриб. — Мне всё равно есть дело только до себя любимого. И вообще мне нравится, когда всё идёт вверх дном, потому что я — типичный плохой парень!       Джекс выгнул бровь, как бы молчаливо вопрошая: «Ты сейчас серьёзно?», и Помни решительно, без толики промедления дала ответ: его мини версия приняла драматичную позу, картинно пригладив длинные уши.       — Я такой таинственный и неприступный! Моё сердце — ледышка, а душа — бездна, полная сарказма.       Оригинал на такой выпад только фыркнул: коротко и отрывисто, точно подавив смешок. Жёлтые глаза загорелись хитрецой.       — О, Джекс! — с жаром воскликнула кукла Помни, подобравшись к бумажному зайчику. — Какой ты глубокий и непонятый! А ещё такой красивый! Но я всё равно буду делать вид, что ты мне не нравишься, потому что я сноб.       Девушка хоть и возмутилась, но поддаваться на провокацию не хотела, сохраняя образ. Кукла Джекса грубо отпихнула барда.       — Фу, отойди! Ты мешаешь мне эффектно подпирать гриб.       — Как же так! — бедолажка уязвлённо притянула ручонки к груди. — Меня отвергли! Теперь мне ничего не остаётся, кроме как ронять в подушку крохотные бумажные слёзы!       Помни, не выдержав сей тирады, прикрыла кулаком рот и, опустив руку с фигуркой, отвернулась.       — Я не могу. Это слишком глупо…       — Но весело, согласись? Ты улыбаешься.       Джекс снова заглянул ей через плечо, и от излучаемого им ехидства вперемешку с триумфом ситуация становилась как будто даже более нелепой. Точно пойманная с поличным, Помни стыдливо опустила голову, безуспешно кривя губы. Она могла бы поспорить, но аргументы всё равно прозвучали бы недостаточно убедительно.       — Хорошо. Возможно, это самую малость забавно… Но в большей степени глупо. И совершенно неправдоподобно!       — А ты боишься показаться глупой? — Помни напряглась. — Вот про это я и говорю. Просто расслабься. Хуже, чем сейчас, уже вряд ли будет.       — Звучит, знаешь ли, не очень оптимистично.       — Разве? — он небрежно пожал плечами. — Извини, не силён в мотивировании узколобых шутов.       Помни непроницаемо положила фигурку на стол, никак не отозвавшись на язвительный подкол: то ли привыкла к его несносному характеру, то ли дело было в том, что говорил он совершенно беззлобно, будто с целью не столько задеть, сколько встряхнуть. Стоило отдать ему должное, их маленькое представление напрочь развеяло всю настороженность.       — Может, и правда боюсь, — шёпотом, скорее сама себе ответила на риторический вопрос. Но всё же за последние недели она выросла над собой, ведь правда? Никто не сможет так сходу отбросить старые привычки. В реальном мире, как подсказывала обрывчатая память, Помни была типичной серой мышью, во многом следующей одному и тому же сценарию день за днём. Изредка вспыхивающее осознание неправильности разрывало порочный круг, но навязанные рамки всегда загоняли обратно в это беспощадное колесо, в котором все простые прелести жизни терялись за актуальными задачами.       Цифровой цирк неплохо перекрутил и изломал её вместе с установками. Возможно, здесь дышалось намного свободнее, но только из-за общей абсурдности и бессмысленности происходящего. Цифровой мир, где нет ни работы, ни обязательств, где ничего не подгоняет в спину, дал время на раздумья и переосмысление — настолько много, что в себе, своих сомнениях и страхах впору утонуть. А страхов много, будто полный ларец открыли, показывая содержимое во всём его уродливом многообразии. Они изжигали внутри всё до пепла, затухали, но маленькие искры продолжали печь, пока не разгорятся вновь.       Нынешняя Помни уже не была так уверена, что правильно, а что нет, крепко держась лишь за общие нормы морали и надежду, что всё наладится, стоит только выбраться в реальный мир.       Джекс, вероятно, хотел её уподобить себе. Она слабо понимала, о чём он думал: парень часто выкидывал что-то неожиданное, и не ясно, что из этого трактовалось маской, а что — искренним порывом.       — Как по мне, так гораздо глупее ты выглядишь, когда трясёшься и суетливо носишься туда-сюда, посмеиваясь, словно сумасшедшая.       Она промолчала, чувствуя, как стыд медленно расползается всё дальше от жара в щеках до шеи.       — Знаю… — неохотно признала она и присела за стол, рассеянно глядя на лежащие подле листы. Рука бессознательно потянулась к маркеру, начиная вырисовывать на одном из них случайные спирали. — Скажи… а тебе… Тебе совсем не бывает страшно? Как у тебя получается сохранять беспечность?       Шелест размеренно приблизился, стол скрипнул, когда Джекс непринуждённо плюхнулся поверх. Некоторое время стояла тишина, прерываемая только скрипом стержня маркера по бумаге.       — Страшно? — повторил он как-то пусто, без мысли. Взял со стола фигурку, которая прежде представала его типа копией, хмыкнул, и, грубо смяв до появления глитчей и помехов, швырнул в сторону обрыва. Пролетев за край, та зависла в пространстве и рассыпалась букетом из искр. Стопка белых листов на столе стала выше. — Там, по ту сторону, тоже не бегают радужные пони. Да и какой смысл париться? Всё равно ничего не изменишь. Даже если поначалу кажется, что на всё способен.       Пальцы сильнее сжали маркер, когда тот застыл на месте, образуя на бумаге кляксу. Что-то в его словах прозвучало предельно неправильно.       — Но…       Он обернулся и мягко ткнул пальцем в её лоб.       — Не забивай свою черепную коробку всякой ерундой. Она тебе ещё пригодится для того, чтобы генерировать блистательные идеи.       Он резво спрыгнул, но Помни схватила его за руку, не давая отдалиться.       — Джекс!..       Она не знала, что конкретно хотела сказать. Попросить быть с ней честным; попробовать узнать, о чём он недоговаривает; заверить, что они справятся?       Скрипнула дверь, и оба одновременно дёрнулись, припечатав взгляд к постороннему. В комнату медленно вошла тень, ненадолго застыв возле порога. Покачнувшись, она направила на них выделяющиеся в полутьме глаза и неторопливо направилась в их сторону. Когда проступили знакомые очертания, Помни и Джекс вскрикнули в унисон:       — Королёр?!       Шахматная фигура, приблизившись, кивнула в знак приветствия. Под покровом ночи он казался собранным, непривычно уравновешенным, немного тихим и уставшим. Какая-то вселенская тяжесть сквозила в томительно медленных движениях и полуприкрытых веках.       — Неожиданная встреча, — он многозначительно посмотрел сначала на Помни, затем на Джекса, и в воздухе повис едва уловимый флёр неловкости. Помни поспешила отдёрнуть руку, старательно делая вид, будто ничего необычного не произошло. — Не хотел вам мешать. Бессонница замучила, вот и вышел прогуляться…       Королёр ещё мгновение отрешённо смотрел на растерянных друзей, после чего отвернулся и, добравшись до самого края выступа, присел, свесив ноги над волнами, что с приглушённым свистом бились о пологий, усеянный галькой пляж. Помни невольно вспомнился тот самый откровенный разговор с ним ещё в поместье. Тяжёлая история, потеря жены, горечь утраты и тот печальный отзвук примирения с неизбежным. Сейчас, на фоне обрыва с обращёнными в пустоту глазами, его тихий образ виделся одиноким.       Помни, недолго думая, подсела к товарищу, с опаской расположившись чуть подальше от края. Посмотрела через плечо — Джекс стоял на том же месте с нечитаемым выражением лица. Она похлопала рядом с собой, как бы приглашая составить им компанию. Он озадаченно покосился на Королёра, издал тяжёлый вздох, но принял предложение, с наскока приземлившись на траву.       — Что ж, и правда неожиданно. Видно, у людей в возрасте свои замашки. Да, Помни? — он подпёр щёку ладонью.       Королёр, погружённый в свои мысли, кажется, даже не услышал, о чём он говорил.       — Знаете, мне нравится это место. Спокойно, и иногда словно тянет сюда. Люблю порой посидеть, послушать гул, понаблюдать за горизонтом, — Королёр сделала вдох поглубже, вжавшись пальцами в землю. — Оно мне всё напоминает… о чём-то. Тогда становится отчего-то и грустно, и радостно одновременно. Хотел бы я ещё раз услышать… — он зажмурился и замолчал, покачав головой.       — Чего это с ним?.. — настороженно шепнул Помни Джекс.       — В темноте ему становится лучше. Ты не знал?       Кролик недоверчиво отстранился, глянул на фигуру, но по-новому, с подозрением.       — И часто тебя мучает бессонница? — мягко обратилась к старшему девушка.       — Временами. Вам ведь тоже не спалось, поэтому вышли проветриться?       — Да, — Помни хихикнула. — Что-то вроде того…       Королёр понимающе кивнул и, обратившись к пустоте перед ним, вновь точно потерялся в себе. Они втроём ещё некоторое время сидели вместе, и никто не нарушал молчание, пока единогласно не было решено вернуться в коридор, разбредясь по комнатам.

***

      — Что за понурые повисшие щёчки, друзья мои? Где же ваш пыл, где же огонь в ваших глазах?       — Не начинай, Кейн, — проворчала Зубл, распластавшаяся на диване с видом человека, который работал несколько недель без выходных. — Не видишь, что ли? Не до тебя.       Остальные выглядели не лучше: Рагата сидела в сторонке и меланхолично вздыхала, ковыряя пол палкой с натужной увлечённостью, Гэнгл сидела с противоположной стороны, уткнувшись в зарисовки и словно боясь хоть на долю секунды высунуться из мира собственных фантазий. Она умудрилась проигнорировать даже грубость Джекса, который, впрочем, тоже как будто не особо горел желанием с кем-либо взаимодействовать. Королёр по обыкновению зарылся в подушки, а Помни едва держалась, чтобы не заснуть, потому что после бурных ночных похождений накатила страшная усталость.       Кейн по-детски обиженно скуксился, не находя отклика в подопечных.       — Босс, может, отойти сегодня немного от заготовленной программы?       — Ты на чьей стороне, негодяй? — он огрел помощника тростью, но Пузырёк запросто её проглотил. — Ах ты!.. Ай, ладно, лучше помоги решить, что с этим делать, — он указал на разобщённую компанию обитателей цирка, над которой витала атмосфера чего угодно, но не радости. О чувстве предвкушения не велось и речи.       — Как насчёт устроить -.- .-. --- .-- .- .-- ..- ..-- .-. . --.. -. ..--?       — Ох… — конферансье почесал «подбородок». — Зрелище было бы увлекательное, но не думаю, что это хорошая идея.       Зубл устало потёрла лоб.       — Слушай, почему бы тебе не попробовать занять себя чем-то другим? Чем-то, где не требуется наше участие. Хотя бы на сегодня.       — Между прочим, я стараюсь ради вас, а мне за это даже не платят. Можно проявить чуть больше благодарности.       Пузырёк подплыл по воздуху к взвившемуся Кейну и принялся с ним тихо шушукаться. Второй внимательно слушал и кивал, не отрывая прожигающего взгляда от Зубл.       — И откуда ты такого только понабрался? — наконец изумился Кейн. — Но это натолкнуло меня на мысль. На ста-а-арую идею. Как хорошо иметь большой лимит токенов на контекст! Итак, мои разрозненные тополиные семечки, пора укрепить узы и доверие между вами. Мы устраиваем день тимбилдинга!