Матрица реальности

      Сумка ждала наготове, покоясь на соседнем стуле. Помни перебирала ящики стола под немигающий взор Королёра, что оставил облюбованный мыс для пассивного участия в раскопках бумажек, коими был завален не только пол, но и шуфлядки. Расчёты, расчёты, расчёты… Они громоздились Пизанской башней средь схем и формул, в которых она могла разобрать разве что символы, хотя и они нередко принимали крайне замысловатый вид, сливаясь в не имеющие смысла каракули.       — Да где же! Я думала, что оставила его здесь.       Ещё один ящик был выдернут грубым рывком, отчего стол пошатнулся. Башня из листов опасно накренилась, но устояла на самом краю, приняв шаткое равновесие вопреки законам физики. Внутри обнаружились аналогичные предыдущим завалы, только на дне торчал чёрный клочок, фактурой напоминающий кожу. Помни вытряхнула содержимое перед собой. Поверх бюрократического кошмара приземлился мягкий футляр с эмблемой «C&A». Внутри оказался пульт. Она повертела его, понажимала на кнопки и, ничего не добившись, с утраченным интересом отложила в сторону. Не то.       — А что именно ты ищешь? — полюбопытствовал Королёр.       — Блокнот, в котором вела заметки. Я облазила у себя всё, но так и не нашла. Если не в моей комнате, то он должен быть здесь.       Помни потянула последний ящик, но тот протестующе прогрохотал, так и не явив на свет содержимого. Приложенные силы и попытки подцепить механизм стержнем ручки успехом не увенчались — держался намертво, точно приклееный.       — О, под него нужен ключ, — снова вмешался король и указал на соответствующий разъём под ручкой-скобой. Отверстие было маленьким, едва заметным, по форме идентичный букве «Y».       — И где его взять?       Мужчина почесал «затылок», обращая взгляд к потолку.       — Где-то я видел недавно. Серый, с запахом геосмина, кажется, вокруг ещё были… жуки? Странно.       Прореха в воспоминаниях позволила уловить не больше пары деталей. Помни остановила его потуги сложить их воедино, принимаясь наводить за собой прежний порядок. Под замком её блокнот быть не мог, следовательно, затерялся на вылазке. Неприятное обстоятельство, но не критичное.       — Начну новый. Я всё равно успела перенести большую часть на план. Маршрут проложу по памяти, я уже неплохо ориентируюсь.       Последняя стопка была загружена обратно в ящик, и девушка поднялась, подбирая сумку. Закинув её через плечо, Помни сверилась, не забыла ли чего ценного. Хорошая подготовка была критически важна. Особенно, когда страховать было некому. Мало ли из какой дыры придётся выбираться. Конечно, всегда можно было позвать Кейна, но эту опцию хотелось оставить на самый крайний случай.       — Уже уходишь? — удивилась шахматная фигура. — А как же Джекс? Снова занят?       — Хотел бы прийти, уже б явился, — обрубила Помни резче чем хотела. Эту тему затрагивать она категорически отказывалась — сразу поднималась волна запальчивой злости. Королёр понял это и без объяснений, поэтому тактично оставил дальнейшие вопросы при себе.       — Будь осторожна, — напутствовал тот, и, попрощавшись, Помни отправилась на разведку.       Настрой у неё сохранялся боевой, оптимистичный, хотя за долгое время это был первый раз, когда она занималась исследованиями в одиночку. Треть шатра уже была досконально изучена: каждый закуток, камешек, картина, коих в цирке висело под тысячу, точно не меньше. Иногда ей казалось, что они следили за всем, что происходило в коридорах. Помни не удивилась бы, узнав, что у стен в цирке есть буквальные уши и глаза, ведь Кейн и зрители должен были получать данные о том, что происходит внутри. Тем не менее она старалась относиться к полотнам как к предмету декора, безобидному украшению, чтобы не подпитывать паранойю. Лишь иногда по спине пробегал холодок, стоило абстракции на картине изменить форму и моргнусь, всматриваясь после из глубин рекурсивного изображения.       Сегодня она собиралась по мере возможностей обследовать восточную часть. Потайные лазы находить стало проще, когда наблюдения выстроились в закономерности, пусть и очень абсурдные, странные, никак не способные прийти в голову нормальному, психически здоровому человеку. Нельзя было отрицать и существование помещений, до которых она не смогла бы добраться физически. Например, где-нибудь под потолком, среди искусственных звёзд. Но пока она предпочитала верить, что Кейн учитывал их возможности при проектировании. Даже если логичнее было бы спрятать нежелательные вещи в недоступное место, как то, где он постоянно зависал в перерывах между приключениями. Помни уже накидывала идеи, как пробраться туда — не очень складные, скорее на уровне фантазий, но она намеревалась позже поработать над их исполнимостью.       — Итак, я здесь, — она открыла блокнот и, расписав ручку, сделала пометку. Главный зал располагался западнее, сейчас она находилась за пирамидами, чуть дальше сада кубов и комнаты молчания. Выбор состоял из нескольких направлений: детская горка, балкон и гардеробная. Разумеется, стоило также ощупать стены, пол и вазы с цветами на наличие секретных кнопок и рычагов. За это она и принялась в первую очередь.       Один — галочка в блокнот, два — галочка вторая. Три… Она повернула горшок. Бинго! Маленький переключатель торчал среди листьев ближе к ободку. «Рискнёшь?» — брала на слабо приписка сбоку. «А как же!» — внутри отозвался азарт, и Помни задорно щёлкнула клавишей. Свист раздался сверху. В пол на несколько сантиметров в глубину впечаталась наковальня, разрисовав плитку паутиной из трещин. Горшок разлетелся на черепки. Помни едва успела отползти и прикрыться руками от летящих осколков и шматков земли.       — Отлично, — отряхнувшись и убрав с колпака обрубок стебля, она влепила ещё одну галочку.       Остальной интерьер не таил ничего необычного, кроме пары говорящих муравьёв в фуражках. Облазив все самые труднодоступные закоулки, она обнаружила несколько тайников с жвачкой, бутафорскую электропилу и игрушечный диаскоп с отсеком, который лежал в окружении дисков с фотографиями гористых пейзажей. Последний она прихватила с собой — аналог фонарика точно пригодиться. Он горел не хуже лампы, но куда удобнее лежал в руке.       Утвердившись в полноте записей, она захлопнула блокнот и направилась к следующей цели — гардеробной. Невзирая на просторность помещения, из-за разбросанных повсюду стоек и панелей с крючками здесь страшно давила теснота. Ряды вешалок с костюмами уходили вглубь пространства, создавая искусственный лабиринт из курток и пиджаков. Помни включила найденный диаскоп, и тот выдал круглый луч света, выхватывая из темноты блестящие пуговицы и пустые глазницы театральных масок.       Она принялась осматриваться. Много времени это не заняло, хотя ощутимо потрепало нервы, когда из-за вешалок на пружинах выскочил изуродованный шестиногий конь, а в одном из сундуков оказалась дюжина заводных челюстей, которые тут же принялись клацать, разбегаясь по полу. Никаких потайных ходов, никаких подсказок — лишь бутафорский мусор и дешёвые скримеры.       Поставив крест напротив гардеробной в списке, Помни направилась к следующему пункту назначения, уже представляя, насколько сильно придётся попотеть: балкон нависал над залом гордым выступом, добраться до которого можно было только по канату из связанных платков, что спадали с головы стоящего за перилами манекена. Благодаря постоянным приключениям физическая подготовка была на уровне, но не настолько, чтобы с лёгкостью преодолеть высоту в тридцать метров на одной силе рук.       Помни схватилась за ткань. Перчатки скользили, эквивалент мышц ныл от непривычной нагрузки, а платки предательски пружинили, сбрасывая её вниз. Взбираться удавалась с трудом. К тому моменту, как шут перевалилась через кованые перила, она горячо проклинала Кейна за то, что тот не озаботился оснастить их куда более удобными способами подъёма.       Наверху было прохладно, на фоне недавной нагрузки даже холодно. Балкон уходил вглубь, образуя острый угол, оканчивающийся стеной из плотных велюровых штор. Дав себе передышку, она приподняла одну из них, чтобы протиснуться дальше, в обставленный каменными фонтанами тупичок. Он, как выяснилось, был не самый обычный, а с потайной дверцей. Помни возликовала, когда после решения загадки один из фонтанов въехал в нишу, открывая доступ к секретному лазу.       — Ну вот, могу справиться и без всяких придурков, — почувствовала она прилив уверенности.       Сейчас бы кролик обязательно похлопал её по голове и следом подколол — чтоб не загордилась. Впрочем, зря она о нём вспомнила: вся радость в момент улетучилась.       Вставая на четвереньки, Помни полезла внутрь. Где-то издалека раздалась едва уловимая вибрация на границе слуха. Чем дальше, тем больше звук нарастал, превращаясь в знакомый, въевшийся под корку шипящий треск. И стоило вылезти на маленький пятачок земли с ведущим в бездну рвом, она смогла различить его достаточно отчётливо.       Белый шум.       Помни замерла. Тело парализовало. Ноги приросли к полу, а по спине, прямо вдоль позвоночника, прокатилась ледяная волна паники, которую она поспешила взять под контроль. Перед глазами вспыхнули воспоминания той ночи: тысячи расплывчатых глаз, давящая какофония голосов, ощущение того, что её разум препарируют заживо.       «Не надумывай», — сказала себе чётко, набирая побольше воздуха в лёгкие.       — Эй! Там кто-то есть? — позвала она.       Никто не откликнулся. Только множественное эхо и мерный, равнодушный шелест помех продолжал доноситься откуда-то сверху.       «Ну вот, видишь».       Мнительность подчинилась, сбавляя напор, и Помни принялась высматривать, куда двигаться дальше. Противоположная сторона была усеяна дверьми, из-за которых шёл слабый свет. Они бесконечно уходили вниз и вверх, прячась среди висящих табличек, торчащих вкривь и вкось фонарей и дорожных знаков. Шум шёл из прохода по диагонали, что располагался примерно на две головы выше неё. Расстояние было небольшим, но пересечь пропасть без специальных приспособлений представлялось задачей неосуществимой.       Она покопалась в сумке, чтобы выудить лом. Из всего арсенала для фиксации он представлялся наиболее подходящим. На роль верёвки подошли заблаговременно скрученные простыни. Если их объединить и попробовать закинуть между двумя держателями одной из табличек, возможно, удастся перебраться.       Попасть получилось не с первого раза, но на седьмой бросок вышел удачным, и лом проскользнул меж деревяшек. Она потянула простыни на себя, проверяя, насколько устойчивой вышла конструкция, не болтается ли крепёж. Выглядел получившийся трос не очень надёжно, но чтобы выдержать вес маленького шута — оказался достаточно крепким.       Она взобралась по импровизированной верёвке и приземлилась у прохода, который вёл в широкий змеевидный тоннель, в конце которого стояла картонная перегородка с изображением Кейна. Уняв волнение, Помни отодвинула её и обомлела.       Она снова видела её. Ту самую комнату, что была уставлена десятками экранов разных размеров. Они громоздились друг на друге, образуя полукруглую стену, и транслировали серый искрящийся снег, освещая помещение бледным светом.       Помни пронзил запредельный ужас, через который пробивался триумф от долгожданного успеха. Она нашла её, она действительно нашла! И каких же усилий стоило, чтобы в то же мгновение не развернуться и не умчаться прочь в желании притвориться, что ей просто приснилось, что она словила цифровую галлюцинацию.       Пульс замедлился, будто боясь, что из-за громкого сердцебиения её обнаружат, а пальцы озябли от страха. Нужно было идти, нужно было дозваться, дать знать, что они здесь и им требуется помощь, однако ноги отказывались подчиняться воле хозяйки. Они едва сгибались, деревянные и неуклюжие. Медленно ковыляя, Помни чуть ли не волочила их по полу из последних крупиц отважности и надежды. Если сбежит сейчас, ничего не добьётся. Не хотелось корить себя после за трусость.       — Пожалуйста! — обратилась Помни в пустоту, и собственный хрип, тихий и стиснутый от волнения, показался ей чуждым. — Если кто-то видит это… если кто-то смотрит… дайте знак.       Слова разбивались о монотонное шипение статики. Никто не отзывался, Помни предвидела это. Простого решения не существовало, уповать на него — продиктованная отчаянием наивность. Кто-то до неё наверняка предпринимал попытки покинуть цифровую реальность. Никто из предшественников не сыскал успеха, так почему должно получиться у неё? Почему одного лишь упорства и пары слов должно быть достаточно, чтобы разрушить барьер, который возвели здесь задолго до её появления?       Вера таяла с каждой минутой ожидания, но Помни упёрто стояла на месте, хотя её бросало то в жар, то в холод при каждом потрескивании, что выбивался тональностью из общей какофонии звуков. Вдруг шум на матрице одного из экранов погас. Пиксели окрасились в чёрный. В левом верхнем углу замигал зелёный курсор консоли.       Помни отшатнулась, прижав ладонь ко рту. Сердце сделало кульбит. Кто-то действительно был там? Неужели её услышали?       Курсор сдвинулся, оставляя за собой ровные, бездушные строчки печатного текста: > ВМЕШАТЕЛЬСТВО НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО.       — Что? — она понимала слова по отдельности, но те отказывались складываться по смыслу в единое предложение.       Она отмахнулась. Неважно, сейчас куда приоритетнее — донести информацию до людей снаружи, что они настоящие, что они в западне. Их обязательно вытащат, непременно спасут. Найдут какой-то способ, снимут шлемы. О Боже, зачем она его вообще тогда надела!       — Мы заперты здесь. Я искала выход, но не уверена, что он предусмотрен и… Не м-могли бы вы что-то сделать? Я имею в виду, нам нужна помощь!       Курсор мигнул пару раз, словно обдумывая ответ. > ВЫ В БЕЗОПАСНОСТИ. > ПОЖАЛЙСТА, РАДИ ВАШЕГО ЖЕ БЛАГА ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ В КОМНАТУ.       Она моргнула пару раз, перечитывая безразличные к её взываниям строчки. Это, должно быть, шутка Кейна. Розыгрыш. Да, именно он! Разве настоящий человек отвечал бы таким чёрствым, безэмоциональным языком, зная, через что им доводится проходить? Борьба, её поиски, страдания ребят, рассеянные… Это не мог быть кто-то снаружи. Иначе получается, что они знали об их отчаянном положении. Знали, и не хотели помогать.       — Кто это? — Помни подалась вперёд, повинуясь порыву. > СОБЛЮДАЙТЕ РЕКОМЕНДАЦИИ И ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ В КОМНАТУ.       — Вы знаете, что мы здесь, и вы просто смотрите?.. — Помни перекосило. Она вцепилась пальцами в металлическую раму, сжимая её до онемения.— Да что вы за монстры?! Вытащите нас!       Она ударила кулаком по стеклу монитора. > [XXXX–XX–XX YY: YY: YY UTC] SYSTEM: USER [POMNI] — CRITICAL STRESS LEVEL DETECTED > SESSION TERMINATED       Строчки исчезли. Экран потух.       — Нет! Стой! Вернись!       Комната взорвалась множеством вспышек. Все десятки мониторов загорелись одновременно, но уже не белым шумом, а кадрами из их жизни в цирке. Вот Королёр сидит в форте из подушек. Вот Рагата хлопочет, подавая ей чай. Вот Гэнгл плачет над разбитой маской, а на экране левее Джекс толкает её в спину. Вот сама Помни, бьющаяся в истерике в лабиринте офисных кабинетов, гонится за красной дверью. Записи с разных ракурсов, крупным планом, в замедленной съёмке. Каждое приключение...       Из динамиков ударила стена звука. Те самые голоса, но более объёмные, отчётливые. Десятки, сотни, тысячи чужих мнений, накладывающихся друг на друга.

«Там на пятой минуте отсылка!»

«Оаоаоа, вы видели, как они держались за ручки?!»

«Вроде и прикольно, но не цепляет»

«Только что осознал, сколько десятков людей Кейн туда сбросил…»

«Интересно, кто рассеется следующим? Я думаю, Гэнгл!»

«Мне не нравится Джекс, очередной персонаж "трикстер", который портит впечатление от сериала. Не понимаю, почему у него столько фанатов»

«В последних сериях слишком мало хоррора. Скучновато»

«Чел, какой хоррор? Это в первую очередь комедия»

      Они обсуждали их. Комментировали их боль. Развлекались. Для них Рагата, Зубл, Королёр — все не более, чем персонажи шоу. Она знала, но слышать напрямую насмешки, оценочные суждения, эту вопиющую лёгкость, с которой незнакомцы судили и выдавали приговор новой жертве, требуя хлеба и зрелищ…       Ей хотелось заткнуть уши руками, но звук проникал прямо в мозг. Картинки на экранах завертелись с тошнотворной скоростью. Пространство начало искажаться, у Помни кружилась голова. На кончиках её пальцев, сжимающих колпак, заплясали чёрные, пожирающие текстуру помехи. Надо было срочно выбираться, но помутненное сознание не могло вычленить выход. Откуда она пришла? Лево, право?.. Она путалась и спотыкалась, потеряв чувствительность аватара и ориентацию в пространстве.       Слишком много информации, слишком громко.       Где она? Кто она?..       Чьи-то руки грубо, но крепко перехватили Помни поперёк туловища.       — Не стой столбом, шевелись! — голос Джекса прорвался сквозь какофонию спасительным сигналом. Её вытащили из круга мониторов и потянули к выходу. Краем глаза Помни успела заметить его лицо, искажённое гримасой боли. Его длинные уши были плотно прижаты к голове. Ей казалось, что он глюк, бред сознания в предсмертной агонии.       Джекс вышвырнул её в тёмный туннель и вывалился следом, отрывистым движением задвинув за собой картонную перегородку. Голоса и свет как отрезало, и Помни упала на колени, судорожно хватая ртом воздух. Её колотило так сильно, что зубы стучали. Помехи медленно рассасывались, но истерика уже накрыла, высвобождая наружу всё, что сдерживали самоконтроль и рациональность. Адреналин, ярость, отчаяние и чувство предательства смешались в гремучую смесь.       Она посмотрела на Джекса, который привалился к стене, пытаясь отдышаться. Тот расплывался бесформенным пятном — взор застилала пелена слёз. Эхо продолжало биться внутри неугомонными грязными мухами, отчего хотелось вскрыть голову, чтобы вымыть оттуда гниль десятков тысяч сообщений. Дурацкий колпак, дурацкий аватар! Может, если потянуть сильнее, если рассечь цифровую плоть, она сможет избавиться от них?       — Эй, ты что делаешь?! — кролик подскочил и одёрнул ладонь Помни от лба, который она пыталась оттянуть и расцарапать.       — Какого чёрта… ты припёрся! — предъявила шут и постаралась его отпихнуть, но вместо этого рука сделала неестественный рывок и застыла в скрюченном положении.       Её тоном Джекса как будто прибило. Он выглядел так, словно ему защемило лицевой нерв.       — Не спалось, в общем... Неважно! Слушай, я понимаю, ты злишься, но постарайся успокоиться. Дыши, окей?       — Нет! Отпусти меня! — она вырывалась и размахивала в припадке конечностями. У Джекса с трудом получалось удерживать её на месте, невзирая на навалившуюся на шута слабость. Вся волна негодования и горечи обрушилась на него, как на единственного, кто мог ответить, кто был материален перед ней.       — Помни! — Джекс встряхнул её, теряя остатки самообладания. — Прекрати!       — Не трогай меня! Сначала избегаешь, а теперь снова делаешь вид, будто всё нормально! Ты преследуешь меня? Зачем? Зачем? Зачем?!       Она дёрнулась с такой силой, что чуть не упала, утянув за собой и его. Последняя капля терпения разбилась, перевешивая чашу.       — Да потому что мне не плевать на тебя, разве не ясно?! — Джекс сорвался на крик.       Это помогло. Сопротивление угасло. Помни подняла голову и посмотрела на него округлившимися глазами. Его грудь тяжело вздымалась, уши стояли торчком. Медленно он приходил к осознанию, что на эмоциях ляпнул, и шерсть на нëм встопорщилась, зрачки расширились в две чëрные бездны, а пальцы соскользнули с чужих плеч, сгребая воздух. Он попятился. Возможно, хотел таким образом запоздало закрыться от неë, защититься, выставить преграду. Словно только что неосознанно предоставил Помни нож, который она непременно вонзит ему под рëбра. Обратился настоящим кроликом, застывшим в чистейшем, неподдельном испуге. Впервые Джекс предстал настолько уязвимый перед ней.       Время словно остановилось, сцена замерла в одном единственном моменте в преддверии развязки. Внутри Джекса тоже что-то оцепенело, когда Помни внезапно прильнула к нему. Она крепко обхватили его талию, пальцы сжали сзади ткань комбинезона. Шут тихо всхлипывала и тряслась, уткнувшись парню в живот, а он лишь заторможенно занёс над ней кулак в противоречии, во внутренней борьбе с самим собой — где-то между намерением оттолкнуть и желанием ответить на объятие. Победителя так и не вышло: рука безвольно повисла вдоль тела.       — Ну и чего ты хнычешь? — Джекс попытался вернуть в голос характерную беззаботность, но вышло шатко, натужно, дребезжаще. Глаза избегали зрительного контакта. Он сам не замечал, как подрагивал. — Рыдаешь, точно ребёнок. Ничего особенного не произошло. Подумаешь, какие-то фрики наблюдают за нами через экран.       — Мне страшно… — призналась Помни сипло. — Они не придут на помощь, никто не спасёт нас. Что, если мы никогда не выберемся?.. — все сдерживаемые переживания неконтролируемо выходили наружу. Каждое слово сжимало грудь удавкой. Произнося вслух, она будто допускала возможность заблуждения, поражения перед обстоятельствами. — Если кто-то действительно следит за нами, знает что мы здесь. Способны ли мы что-то сделать? Могу ли я?       Джекс присел на корточки, поравнявшись с ней, пока Помни импульсивно продолжала цепляться в поисках опоры. Казалось, стоит чуть-чуть ослабить бдительность, отпустить, и кролик сбежит. Как прежде, далеко-далеко, притворившись, словно ничего не случилось. Следуя обещанию, оставит позади и никогда впредь не позволит дотянуться до себя. Где-то глубоко в душе она боялась, что все резкие слова Джекса не были притворством. Помни мнилось, что впредь она не справится без него, в одиночку.       Они команда, пусть бы он принялся отрицать, ссылаясь на личные мотивы. Как бы ни подталкивал быть начеку, сторониться себя.       — Помни, послушай, — неуверенно позвал и замолк. Подбирал каждое слово, сам до конца не понимая, что хочет сказать. Он выглядел не менее потерянно, чем она. Помни не могла поверить, что перед ней тот самый забияка Джекс. Беспечный кролик, что стремится никогда не выходить из образа. Который натянул поверх амплуа негодяя, как вторую шкуру, вновь и вновь напоминая о том, что не стоит ни доверия, ни сочувствия. Тот, кто великолепно справлялся с созданием видимости, что не волнуется ни о чём, кроме собственной выгоды. Тот, кто ещё пару часов назад заявил, что не хочет с ней больше возиться.       В конце концов, за слоями чёрствости и равнодушия скрывался человек. Банальное желание быть принятым, тяга к чужому обществу и теплу. Штукатурка медленно осыпалась по крохам, и вот рухнула окончательно. Прежде всего для него самого.       — Не думай об этом, хорошо? Для начала тебе нужно прийти в себя.       Но, добившись капли искренности, Помни, чьи эмоции бурлили громко и беспорядочно, не хотела останавливаться. Он и без того долго водил её за нос.       — Ты ведь тоже не веришь, что мы можем выбраться, правда? Я знаю, — обличала она горько, но в тоне не было упрёка. — Тогда зачем помогаешь мне? Притягиваешь, чтобы оттолкнуть; даёшь надежду и следом отбираешь. Я не понимаю. Хочу, но не понимаю тебя, Джекс.       — Да я и сам не всегда понимаю, — выплюнул он до того презрительно и ненавистно, что Помни решила, будто он тотчас обо всём пожалел: и о неосторожно брошенных словах, и о спасении, и о том, что вообще решил с ней когда-то связаться.       Зубы его заскрипели. Он зажмурился, сжимая переносицу. Взвинтился, напрягся. Лапа принялась отстукивать по полу. С каждой секундой — быстрее, разнося ритмичное эхо по всему коридору.       Короткий надрывный смешок вырвался из горла. За ним последовал ещë один. Подавленный, хриплый.       Он задыхался.       — Джекс?.. — она взволнованно отстранилась.       — Б№<>%ь… Б*@$ь! — кулак с размаху врезался в стену, пропуская по телу Помни разряд. Голос его надломился, глаза обрели нездоровый блеск, а на лицо вернулась улыбка, но злая, измученная, неестественно широкая. — К чёрту! Знаешь что? Ты права! — перешёл он на нечто между шёпотом и шипением. Палец упёрся ей в грудь. — Я действительно не верю в твои грёзы о выходе. И никогда не верил! Более того, мне начхать, даже если существует хотя бы крохотный шанс выбраться отсюда. Мне не нужно никакое спасение. Какая разница, гнить здесь или там? Здесь хотя бы это делать весело. Но ты… ты портишь всё!       — Порчу?.. — всё, что смогла выдавить ошеломлённая его исповедью Помни. Её как будто окатили ведром промёрзшей воды.       Джекс резко выпрямился и раскинул руки.       — Да! Постоянно лезешь, копаешься, ищешь проблем на свою за*£#цу! Говоришь о человечности, хотя мы теперь не более чем набор разноцветных мультяшек. Убиваешь всякий настрой! Думаешь, я помогал тебе? — он глумливо хмыкнул. — Глупости. Ты просто вносила слишком много суеты, рисковала убить атмосферу. Я специально подталкивал тебя отбросить все эти тупые идеи, запугивал, давал ложные подсказки. Но нет, ты упёртая, как баран! А знаешь, как заканчивал каждый такой отчаянный борец до тебя? — его веки сузились, а тон стал на октаву ниже. — Терял надежду. Рассеивался. Превращался в гр№&*%ое месиво! О, ты прекрасно справляешься с тем, чтобы следовать их примеру! Как будто ты в принципе могла стать исключением, — силы иссякали, как и воздух, вынуждая делать длительные паузы между словами, но он продолжал, слабея, хрипеть: — Мне было бы всё равно, если бы так и случилось. Все бы забыли, двигались дальше, как ни в чём не бывало. Я уж точно пережил бы. И тебя, и Плаксу, и Рагату, всех здесь! Но… просчитался, наверное.       Помни свела губы в тонкую линию. Её перчатки скрипнули от натяжения, когда пальцы впились в ладони.       — Вот, что я думаю на самом деле. Как тебе? Не то, что хотела услышать, верно?       За лямки комбинезона потянули вниз, и глухой шлепок разнёсся по помещению. Джекс оторопело схватился за горящий лоб, отступая от Помни. Он допускал, что после столь хлёсткой тирады ему прилетит — чего таить, он и сам бы ударил, — но таран был за гранью его ожиданий.       — Это тебе за то, что обманывал! — громко выпалила шут на заданный им безмолвно вопрос, и, не давая шанса опомниться, пнула с размаху в колено. Он согнулся, держась за пульсирующую ногу. Боль была не сильной, но достаточно неприятной. Откуда в истощённом теле Помни взялось столько прыти — оставалось только гадать. — Это за то, что выкинул из фуры прямо на ходу!       — О, я и не знал, что ты настолько злопамятная, — криво осклабился он.       На этом, как думал Джекс, месть должна была завершиться, но девушка считала ровно наоборот. Её карательная расправа только начиналась.       — Это за то, что делал из меня дуру! — он увернулся. — Это за то, что пугал меня до смерти! — она снова замахнулась, но Джекс успел перехватить тонкие запястья. Лишённая возможности бить, Помни подалась вперёд и, не раздумывая ни секунды, впилась зубами прямо в открытое предплечье. Пальцы разжались, возвращая ей свободу действий.       — Да ты совсем с ума сошла! Ты что, собака?!       Подобно дикому зверьку, Помни отскочила и сорвала с плеча сумку, из которой судорожно достала первый попавшийся предмет. В Джекса тут же полетел кручёный блокнот. Он едва успел пригнуть голову.       — Это за то, что чуть не убил меня в той консервной банке!       — Да понял я, понял! Ты теперь будешь кидаться в меня мусором?       С красноречием стоило постараться получше, так как уберечь от нового снаряда в виде настольной лампы ему не удалось. Кролик поперхнулся, согнулся пополам, обхватив солнечное сплетение, и позорно сполз по стене на холодный пол. У него начинало складываться впечатление, будто Помни собиралась не просто проучить, а заслуженно прикончить его.       — Это за то, что игнорировал меня последние дни! — гневно отчеканила она, глядя на то, как он корчится.       Помни могла продолжать долго: список грехов, что тянулся за ним, был настолько длинным, что она не назвала и пятой доли всех подлых проступков, часть из которых вовсе носила систематический характер.       Нетвёрдым шагом Помни приблизилась и занесла над ним кулак, готовясь к новому обвинению — он только зажмурился, инстинктивно прикрывшись. Точно смирился с вынесенным приговором и подставлял шею под лезвие палачу. Но нового удара не последовало. Помни соскользнула на пол рядом с ним и уткнулась в колени.       Тишина в туннеле стала густой, нарушаясь лишь их прерывистым дыханием. Джекс медленно открыл глаза, убирая руку от лица. Он скосил на девушку настороженный, непонимающий взгляд, продолжая держаться за место ушиба.       — …Спасибо, — вдруг глухо донеслось из-за чёлки, и бубенчики грустно звякнули, когда она сильнее вжалась в своеобразную крепость.       Джекс решил попервой, что ослышался.       — Серьёзно? После того, как чуть не покалечила, ты говоришь «спасибо»?       — Да… Спасибо за то, что вытащил меня оттуда. Если бы не ты, не уверена, смогла бы я выбраться…       Плечи и уши его в негодовании дёрнулись, но порыв, так и не сформировавшись, затух.       — Ты безнадёжна, — констатировал устало кролик, повторяя её позу, но кладя голову поверх, уткнувшись в колени подбородком. — Такое ощущение, что ты собираешься меня прощать, чтобы я ни сделал. Даже извиняться не нужно. Это… в некотором роде бесит.       — Могу ударить ещё раз, если так хочется, — она приподняла чуть припухшее от слёз лицо и посмотрела настолько серьёзно, что у него не получилось понять, шутила она или нет.       — Я что, похож на того, кто ловит кайф, когда его бьют?       — Учитывая, как старательно ты провоцируешь всех, у меня закрадывается всё больше подозрений.       У Джекса не набралось энергии даже на то, чтоб состроить оскорблённую мину. Его мужскую гордость и так уже от души истоптали. Он сам позволил это Помни, как бы гадко ни было признавать, так что возмущаться было бессмысленно.       — Ладно, знаешь что? Ты всё равно не станешь слушать, так что делай, что хочешь, — Джекс фактически сдавался. Поздно было жалеть, что залез в топь, когда по уши в трясине. — Тем более, что я уже всё испортил.       — И что это значит? — поинтересовалась Помни, которая, признаться, вообще не поняла, о чём велась речь.       — Что мне слишком лень и дальше что-то придумывать.

***

      Громкий, настойчивый стук врезался в барабанные перепонки, вырывая Помни из сна. Она в дезориентации перевернулась, нащупывая под собой матрас и одеяло поверх. Контрастные цвета собственной комнаты резали непривыкшие к свету глаза. Под щекой ощущалась шершавость подушки, рядом валялся вязаный пингвин, которого она продолжала прижимать к груди.       Помни нахмурилась, потирая лоб. Как она здесь очутилась? Последнее, что всплывало в памяти — холодный пол тайного тоннеля, разговор с Джексом после того, как забросала его содержимым своей сумки, и абсолютное эмоциональное опустошение. Дальше — только туман с редкими просветами того, как он чуть ли не силком тащил её полусознательное тело.       В какой же кошмар она вляпалась вчера… Столько всего успело произойти, что разгребать этот хаос не хотелось даже в мыслях. А её поведение? Вот уж действительно жалкое зрелище. Вспоминать стыдно!       Было желание завернуться в одеяло и пролежать так весь день, игнорируя накопившийся перечень проблем, отложить их до лучших времён. К сожалению, такую роскошь ей позволять не хотели.       — Помни!       Снова раздался стук, ещё более требовательный и нетерпеливый. Посетители за дверью звучали необычайно напряжённо. Помни неохотно сползла с кровати и подошла к двери, морально готовясь к суете — ничего иного предвещать настойчивое вмешательство в её покой не могло. Наиболее очевидное заключение: Кейн загорелся новой идеей, и ребятам предстояло собраться для участия в очередном диком приключении. Отказ, судя по упорству человека снаружи, не принимался.       На пороге, как выяснилось, стояла Зубл со скрещенными на груди руками. Рядом с ней, сжимаясь от тревоги, переминалась Гэнгл. Обе выглядели несколько взмыленно и нервно.       — Наконец-то, — ляпнула первая заместо приветствий. — Мы уже думали, что ты тоже в спячку впала.       — Доброе утро? — шут растерянно моргнула.       — Давно обед, — поправила та и поспешила перейти к делу: — У тебя есть дубликат ключей от комнаты Рагаты?       — Ключей? Наверное, есть. А зачем вам?       Всхлип Гэнгл сопроводился мелкой дрожью. Ленточки по всей длине разошлись крохотными волнами, и у Помни закрались первые подозрения.       — Мы стучали ей всё утро, — плаксиво объяснила она. — Зубл тоже. Мы звали её и кричали.       — Она не то что не вышла — ни единого шороха не издала. Это странно, — мрачно закончила Зубл. — Нужно проверить, что там происходит. У меня плохое предчувствие.       Новости вмиг развеяли всю сонливость, а вчерашние события отошли на второй план. Помни принялась придумывать одно оправдание за другим, но все они разбивались о факты: двумя днями ранее Рагата заперлась, вчера проигнорировала приключение, а теперь… В голове эхом пронеслись слова самой куклы о том, насколько легко скатиться в бездействие, когда всё валится из рук. Самые страшные догадки начали маячить в виде призрачных образов, невзирая на то, что преждевременно делать выводы и разводить панику не стоило.       — Сейчас! — Помни метнулась к тумбочке и, схватив связку ключей, бросилась обратно в коридор.       Встав напротив двери с табличкой, с которой улыбалось добродушное, сшитое из лоскутов лицо, Помни затаила дыхание. Она перебирала ключи, пока не нашла нужный, с дугообразной бородкой, умудрившись несколько раз выронить их на пол.       Металл вошёл в скважину. Помни повернула ключ. Щелчок пронёсся выстрелом, и спутницы навострились в тревоге. Она нажала на ручку и медленно потянула дверь на себя, как будто желая оттянуть момент истины.       Худшие опасения не подтвердились, не было ни единого следа рассеивания: ни чёрных глючащих пятен, ни разбросанных вещей. Легче на душе, однако, не стало.       Помни почувствовала, как грудную клетку сдавило почти до удушья; Гэнгл ахнула, прикрывая рот лентами, а Зубл застыла, как вкопанная. Комната была абсолютно, пугающе пуста. Ни кровати, ни шкафчиков с нитками, ни чайного сервиза. Только голые стены, пол без текстур и звенящая, мёртвая тишина.       Рагаты в комнате не было.