Матрица реальности

      Мазок. Ещё один… Финальный штрих! Помни была довольна результатом. Хотя художник из неë складывался посредственный, плакат получился на приемлемом уровне — не шедевр, но текст читался издалека, а цвета органично сочетались между собой. Советы Гэнгл помогли: композиция работала на задумку. Она могла понять, почему подруге так нравится рисование — процесс оказался расслабляющим, медитативным. Захотелось даже взять у неё пару уроков, чтобы в будущем практиковаться в свободное от общих посиделок время. Такое занятие точно оказывало лучшее воздействие, чем часовые раздумья на кровати с неотрывным взглядом в потолок.       Пока краска высыхала, Помни притащила из костюмерной лестницу и коробку с канцелярией. Оставалось закрепить плакат на сцене. Выбор пал на задние кулисы, на которых он по предварительным прикидкам должен был смотреться наиболее броско. Чем больше внимания удастся привлечь, тем больше шансов добиться от публики действий. Оставалось надеяться, что Кейн не разгадает подвоха. Оправдания уже были заготовлены на случай, если он захочет вмешаться, но девушка знала, насколько конферансье любил действовать своевольно, резко и без промедлений. Помни сомневалась, дадут ли ей вообще возможность объясниться.       Закончив с приготовлениями, она принялась за финальный этап. Вопреки ожиданиям, он выдался сложнее предыдущих: лестница не создавала впечатление устойчивости, удерживать в одиночку здоровый лист было сложно — он так и норовил выскользнуть из рук, — а прищепки и скотч не справлялись с удержанием ватмана в одном положении. Возня была долгой, кропотливой и, увы, безуспешной.       Помни потёрла лоб и обернулась, взвешивая на весах идею попросить Джекса о помощи. Он лежал вдалеке, на диване. Как казалось, смотрел в её направлении, однако, заметив на себе взгляд шута, мгновенно переключился на кубик Рубика, который успел где-то откопать, и теперь без намёка на энтузиазм собирал второй час. Не потому что интересно, а с целью убить время.       Так продолжалось последние дней пять: Джекс держался на расстоянии, обособленно и равнодушно, но почти всегда в пределах еë видимости. Стоило только подойти, заговорить — как кролик принимался интенсивно отшучиваться, прежде чем торопливо скрыться за ближайшим поворотом, сославшись на выдуманную причину. Зачастую те не блистали правдоподобностью, так что Помни быстро пришла к выводу, что тот использовал отговорки. Зачем, почему? Хотелось бы ей знать.       Любое взаимодействие за пределами расследований он сводил на нет, словно одно еë присутствие, один её голос доставляли ему сильнейший дискомфорт. По вечерам, во время обсуждения планов в комнате-театре, он отвечал односложно и сухо, скидывал на неë все решения, а после возвращался к себе, советуя не засиживаться допоздна. Вчера он и вовсе не пришёл, впоследствии оправдываясь непредвиденными обстоятельствами, но что-то подсказывало Помни, что ждать кролика не следует ни сегодня, ни завтра, ни даже послезавтра.       Их отношения потеряли былую лёгкость, во всём чувствовалось напряжение, натянутость, фальшивость. Каждый разговор оставлял у Помни неприятный осадок. Кто б мог подумать, что сильнее злословия Джекса её будет задевать его безразличность? Но настоять на обсуждении причин подобного поведения она пока не решалась: знала, что отмахнётся, обесценит еë переживания, обозвав параноиком; запрётся сильнее, обрастя иглами, подобно ежу. Единственная пара попыток затронуть тему быстро провалилась, и она сочла, что будет правильнее вести себя c ним как обычно. Пусть «как обычно» раз за разом разбивалось о сарказм и пренебрежение.       Эти эмоциональные качели, безусловно, бесили Помни. Шаг вперёд, два шага назад, и вот весь прогресс утрачен. Но куда больше злости она испытывала досаду и тоску. Внезапно пришло осознание: она слишком привыкла к его вечному присутствию рядом, к дурацким выходкам и шуткам, к неординарным способам поддержки. Ей было весело с ним, и то, как обыденно Джекс стремился вести себя с остальными, усиливало чувство утраты важной составляющей её жизни, что крепко обосновывало парня в её мыслях.       Она сделала что-то не так? Всё ведь было нормально. Какое событие по окончании приключения привело к повисшей меж ними тишине?       Раздражившись от того, что опять начинает думать об этом, Помни поспешила вернуться к делу. Она справится с плакатом сама, нужно просто приноровиться.       Вскарабкавшись на вторую ступеньку, шут балансировала на одной ноге, пока свободным коленом старалась прижать нижний край ватмана к бархатной ткани. Скотч предательски склеился в комок, прилипнув к перчатке. Пока она сдирала особо цепкий кусок, лист, как и прежде, выпорхнул из хвата и приземлился на пол ковром. Помни тяжело вздохнула. Хотелось взвыть, бросить всё и пойти рыбачить, развалившись на пляже под пальмой.       Пришлось спуститься, чтобы начать заново, однако Помни остановилась, когда заметила приближение Гэнгл и Зубл. Они шли со стороны коридора прямо к сцене. Ленточка выглядела на редкость бодро и счастливо. Возможно, из-за наличия маски комедии, которая пока была при ней. А может, положительное влияние на настроение оказывала Зубл, с которой они всё чаще проводили время вместе. Её компания воздействовала на Гэнгл особым образом: их грозная брюзга заражала своей раскованностью, бесстрашием, силой и твёрдостью не только слов, но и характера; к тому же Зубл прекрасно справлялась с отражением нападок Джекса, когда тот от безделия принимался докучать более хрупкой и податливой жертве. Как думалось Помни, это придавало Гэнгл уверенности.       — Привет, Помни! — окликнула та, подбегая. — Ты не видела Королëра? В комнате его не было. Он забыл вчера на собрании камешек, — рука-лента расправилась, показывая застывшую смолу со стрекозой внутри. Помни припоминала, что у Королёра была целая коллекция похожих инклюзов. Бабочки, муравьи, жуки и кузнечики… Что творилось в его комнате, представлялось с трудом, но Помни как-то слышала от Рагаты, что та воплощала собой барахолку, переполненную винтажем и раритетами.       — Кажется, он направлялся в сторону озера.       Гэнгл поблагодарила за подсказку и уже собиралась отправиться дальше, как Зубл притормозила рядом со складной лестницей, вынудив подругу в озадаченности обернуться.       — Я подожду тебя здесь. Не против?       — А? Да, хорошо. Скоро вернусь! — быстро сложила Ленточка два и два и удалилась на поиски, одарив их напоследок улыбкой.       Когда Зубл, не дожидаясь приглашения, подцепила второй край плаката, к Помни пришло понимание.       — Вдвоём будет проще, не так ли?       Этот простой жест поначалу сильно удивил Помни. Никто помимо Джекса никогда не изъявлял желания помочь с планами по вызволению из цифровой реальности, а сама она не хотела просить об услуге у ребят, опасаясь вновь столкнуться с уже знакомым скептицизмом. В какой-то момент помешанность на выходе и вовсе начала казаться постыдной. Особенно после того, как демонизация каждой мелочи прекратилась, и цирк в её сознании сгладил углы, приняв свой истинный облик.       Не то чтобы страх испарился полностью — скорее, естественным образом притупился, — однако былая паника в нынешней обстановке относительного спокойствия представлялась избыточной, перебором.       Удивление сменилось признательностью. С ассистентом процесс сдвинулся с мёртвой точки, суетливость ушла. Но, пусть Зубл деликатно воздерживалась от комментариев при виде надписи, в лице её улавливалась нотка мрачной задумчивости каждый раз, когда взгляд цеплялся за буквы. Растянувшись шеренгой по бумаге, они складывались в отчаянный призыв: «Если вы видите это сообщение, помогите нам выбраться!».       — Считаешь это глупым? — не удержалась Помни от вопроса, неожиданно для себя ощутив смущение, будто её собираются упрекнуть за наивную детскую шалость.       — Скорее, не верю, что сработает. Но… — добавила Зубл чуть мягче, — нет ничего плохого в том, чтоб попытаться. Просто понимаю, что не смогла бы так же. Не уверена, хочу ли надеяться на что-то, — она посмотрела на Помни открыто, без снисходительности. — В любом случае поступай так, как считаешь нужным. Не так уж важно, что подумают другие. Лично я уважаю твоё упорство.       Откровение дарило облегчение, невзирая на тень печальной мысли, проскочившей между строк.       — Спасибо. Иногда мне кажется, будто я занимаюсь чем-то бессмысленным… — призналась Помни нерешительно, потирая локоть, но уголки губ едва заметно приподнялись.       Вдвоём они быстро справились с креплением. Плакат наконец висел ровно и надёжно. Помни с толикой гордости взирала на плод своих трудов, но затем, словно примагниченный, взгляд вернулся к дивану в смутном ожидании чего-то. В груди неприятно засвербило: ни единого слова, ни капли интереса, ничего. «Вы незначительны», — заявляла каждая мелочь, вплоть до ленивого поворота спиной к сцене, оттого ей не давал покоя вопрос: зачем он лежал именно здесь? У неё на виду, а не где-либо ещё.       Отследив резкую смену радости на тревогу, Зубл нарушила тишину:       — Ты как?       — Что? — Помни непонимающе нахмурилась, прежде чем вынырнуть из вороха мыслей. Суть вопроса запоздало переварилась. — Нормально, я полагаю?.. Разве что немного переживаю.       — Из-за Рагаты и Джекса?       Упоминание второго имени застало Помни врасплох. Слишком обезоруживающим оказалось открытие, что изменения в их отношениях были заметны не только ей, но и посторонним. Она никогда не рассказывала про ночные вылазки, разговоры, про то, что нашла в нём, как ни странно, хорошего друга. Будто всё, что происходило между ними, было чем-то незримым для окружающих.       Помни предпочла промолчать, пока сама не добьётся ответов. Тем более, что вторая кандидатура вызывала не меньшее количество беспокойств. Перед Помни словно возникло две неприступных стены, как если бы близкие люди втайне сговорились, сойдя с накатанных рельс и изменив устоявшемуся порядку.       — Рагата со вчерашнего дня не выходила из комнаты. Я заглядывала к ней утром. Сказала, что хочет подольше поспать. Она звучала очень устало, так что я не стала настаивать. Хочу вечером попробовать вытащить её на чаепитие.       — Да, меня тоже попросили об отгуле, так что новое приключение пройдёт без нашей самозабвенной плюшевой души, — донёсся голос третьего собеседника. Девушки единовременно повернули головы в сторону встрявшего. Кейн парил между ними на уровне макушек — лёжа, подперев челюсть руками. Вид конферансье излучал любопытство и наслаждение, словно ему только что открылась приятная тайна. — Должен признать, шушукаться увлекательно! — весело заметил он, сделав сальто назад.       Зубл отскочила.       — Б%()@ь! Кейн, ты слышал хоть раз про личные границы?!       — Личные границы? Сейчас поищу в базе данных, — глазные яблоки закатились, транслируя молниеносное перелистывание десятков веб-страниц. — Кхм, это осознание собственного «я» как отдельного от других людей, а также признание других людей носителями собственного «я». Эти границы связаны с Я-концепцией и определяют личность…       — Не надо зачитывать мне статью с ё@%$*й википедии!       — По-моему, кто-то слишком предвзят к своему многоуважаемому ведущему, — обиженно прервался он. — Почему вам можно сплетничать, а мне нельзя?       — Да дело вовсе не в этом! Просто не встревай посреди чужого разговора. У нас должно быть пространство для приватных обсуждений.       Кейн, однако, уже не слушал, с интересом разглядывая новый предмет интерьера.       — Какой интересный выбор для украшения, — оценивающе протянул он. Помни не успела рта раскрыть, как щелчок пальцами разогнал магический шквал, и плакат в вихре искр преобразился в кричаще-яркую афишу. Надпись сменилась восхваляющей, по сторонам разместились звёзды и члены каста, выполненные в минималистичной рисовке, а венчало карандашное великолепие портрет, запечатлевший всё неоспоримое великолепие Кейна. — Так-то лучше, — заключил он удовлетворённо.       — Ладно. По крайней мере, он провисел хотя бы пять минут… — получилось у Помни почти оптимистично. Она всё равно не особо рассчитывала на работоспособность нового плана.       — Так, вернёмся к теме приключений.       — А мы её и не начинали! — сердито встряла Зубл, и антенна на её голове запружинила от накала эмоций. — И вообще, тебе бы стоило пересмотреть свой подход. После дурацкого «тимбилдинга» на прошлой неделе стало только хуже. Это заодно к разговору о том, что не нужно лезть без спроса. Особенно, когда в теме ничего не смыслишь!       Похоже, она ударила в больное место. Кейн задето отвернулся, и челюсти почти сомкнулись, пряча глаза за рядами зубов.       — А я считаю, что моё приключение вовсе не было «дурацким»! Я не виноват, что вы, люди, такие нелогичные! Думаете одно, говорите второе, а делаете третье. Противоречите себе и друг другу. Как вам тогда угодить? И, между прочим, я уже думаю над решением одной из проблем.       Сообразив, что Зубл не собирается прекращать спор, он прибегнул к подлому трюку: над аватаром девушки высветилась иконка перечёркнутого динамика. Поставив её на беззвучный режим, Кейн заработал испепеляющий взгляд и несколько нецензурных жестов, но, не обращая внимания на гневные невербальные посылы, продолжил в стандартной гиперактивной манере:       — Итак, время позвать недостающих тентиков!       По воле конферансье рядом с Помни появились Гэнгл и Королёр, напротив выпрямился Джекс. Слишком резкого поворота грани под усиленным напором оказалось достаточно, что кубик в его руках с треском развалился на множество составных частей. Нарочито громко цокнув, он стряхнул брак на пол.       Между ними всеми сиротливо осталось пустовать место. Отсутствие Рагаты упустить из виду было невозможно — слишком непривычно, слишком неправильно и незавершённо ощущалось голое пространство среди группы. Как дневное небо без солнечного диска. Для Помни грядущее приключение должно было стать первым, в котором кукла не примет участия. Рагата прежде не пропускала ни единого совместного мероприятия, стараясь заодно вовлечь в процесс остальных.       — Внимание! — Кейн хлопнул в ладоши. — Я взял за основу идею с тамагочи и немного её усовершенствовал. Сегодня вы возьмёте под опеку маленьких, баловливых пухляшей! Придётся отслеживать их жизненные показатели, обучать, тренировать, дарить заботу и внимание — словом, принять полную ответственность за милейших компаньонов, которым вы послужите примером и опорой! По истечении срока устроим грандиозный турнир, в ходе которого среди вас будет выявлен лучший наставник!       — Ой, очень похоже на покемонов, — без умысла подметила Гэнгл, но была перебита: испуганный Кейн мгновенно переместился к девушке и заткнул пальцем рот.       — Ни на что это не похоже! — слишком громко воскликнул он и опасливо заозирался. Убедившись в отсутствии угрозы, Кейн залился механическим смехом и убрал руку от маски, случайно смахнув ту на пол. Под звон осколков, что Гэнгл наклонилась в огорчении собирать, он перешёл на заговорщический шёпот. — Поосторожнее с такими высказываниями, а то могут возникнуть проблемы с авторскими правами. А мы точно не хотим проблем с авторскими правами! — и продолжил уже во всеуслышанье: — Уверяю, мои приключения на 93,14159 процента оригинальны. А любые совпадения… назовем это случайностью. Или в крайнем случае оммажем.       — Окей, если мы закончили со вступлением, может, прекратишь тянуть хронометраж? Начинай уже, — вернул его Джекс к причине сбора. Незаинтересованность вырисовывалась на лице кролика особенно явно. Можно было без труда догадаться, что только услышав тему приключения, он предварительно занизил ожидания и выставил задумке минимальный бал. Если, разумеется, слушал.       Кейн ещё немного похлопотал, прежде декорации цирка сменились радиальными стенами арены, что странным образом совмещала черты Колизея и современного футбольного поля — вызывающее, аляповатое зрелище. Под ногами расстелилась коротко постриженная лужайка, перед участниками на постаментах лежали укутанные в одеяла капсулы. Каждая имела пятнисто-полосатый окрас и размером едва превосходила Пузырька, который, вывалив язык, подсматривал за персонажами в окно одного из четырёх павильонов. Они были размещены между арками и завершали белые линии, что образовывали в середине арены перекрестие. Под сводами, в тени, расположились аппараты с едой, игровая и тренировочная площадки, контейнеры, доверху набитые неизвестного назначения безделушками.       Изучить территорию подробнее возможность предоставилась не сразу: над трибунами вспыхнул светодиодный экран с подробным набором инструкций по уходу за подопечными. В конце видео высветились пожелания от Кейна, которые вскоре сменились таймером с обратным отсчётом. До начала турнира оставалось порядка пяти часов. Первое впечатление сводилось к ёмкому «хлопотно».       Помни опустила взгляд на яйцо, как она поняла, присмотревшись получше. Суть приключения тяжело было назвать привлекательной: воспитание и уход никогда не являлись её сильной стороной; своими навыками Помни точно не гордилась. За всю жизнь пару раз приходилось присматривать за котом, по просьбе. Покормить, убрать лоток, погладить, почесать за ушком, пока пушистое чудо трётся о ноги, — не так уж сложно, он не был прихотлив. Не занимал много времени, не требовал уйму внимания. Напротив: шипел и прятался под диван, стоило только посягнуть на покой помимо его воли. Однако нянчиться с детьми — опыт совершенно иного характера, повторять который не хотелось. Список правил и игровых механик от Кейна пугал: с количеством характеристик и зависимых переменных тот разошёлся не на шутку.       Гадать, что за сюрприз поджидает внутри яйца, пришлось не долго. Оно шевельнулось, покачнулось и завалилось на бок, подмяв одеяло. Раздался треск, в скорлупе проклюнулась первая трещина. Затем ещё одна, что разошлась рябящим узором по нижней половине. Помни спохватилась и придержала, когда яйцо чуть не скатилось с постамента по скользкой стекающей складке. Между пальцами просунулся приплюснутый, обрамлённый усами нос. Помни машинально поморщилась, когда он, склизкий и холодный, коснулся, оставив на её перчатке мокрый след.       — А у тебя кто? — заглянула ей через плечо Гэнгл. Рядом с ней уже топтался маленький робот-андроид в костюме девочки-волшебницы.       — Не знаю.       «…и знать не хочу», — дополнила Помни в мыслях, но всё-таки приподняла отходящий осколок скорлупы. Из щели на неё смотрели два огромных глаза, чёрных, любопытных. Заметив просвет, существо заёрзало и выпрыгнуло прямо на хозяйку. От неожиданности та взвизгнула и завалилась спиной на траву. На ней восседало нечто толстое, крупное, покрытое серебристым мехом. На морде косо был закреплён праздничный колпак, а шею опоясывал обруч. Пасть приоткрылась, и пара резцов вцепились девушке в щёку. Неготовая к такому повороту событий Помни отправилась в нокаут.       — Какая прелесть! — в противовес её реакции Гэнгл пребывала в восторге.       — Тюлень? Не так плохо, — согласилась Зубл, подтянувшись к компании. На её рогах прыгал едва оперившийся попугай и с чувством орал матерщину. — Меня вот Кейн явно ненавидит.       — Неправда, твой тоже очень миленький. На тебя чем-то похож, — Гэнгл мягко погладила питомца подруги по голове. Птица тут же примолкла, зорко уставившись в подозрительное лицо хозяйки.       — Думаешь? — Зубл схватила и грубо сжала попугая в руке, отчего тот издал звук игрушки-пищалки. Он не пытался вырваться, лишь нахохлился, готовясь защищаться клювом и лапами. — Ладно. Всяко лучше, чем то неконтролируемое чудище Джекса, — подытожила она, отпустив недовольную птицу.       Все непроизвольно посмотрели в сторону упомянутого. Вокруг кролика носилось нечто очень лохматое, зубастое, с кривыми, вывернутыми в локтях лапами. Ни единое препятствие не было способно остановить этот дикий ураган, носящийся по арене. Джекс никак не препятствовал и не способствовал ему — наблюдал, как за причудливым экспериментом. Намерений вмешиваться у него не было, а прогрессирующая разрушительность даже забавляла.       — Это станет нашей проблемой, — констатировала Зубл и отвернулась, чтобы сие зрелище не портило ей настроение. Попугай поддакнул, повторяя за ней. Гэнгл неопределённо промычала.       — Ох, поможете мне?       Помни попыталась осторожно спихнуть с себя упитанную тушу, пока питомец довольной массой растекался по ней.

***

      Бегать приходилось много. Инструкции спасали, но она всё равно поначалу путалась, что куда и зачем. Некоторые характеристики звучали весьма размыто, без чёткой трактовки. Например, «социализация». Пока она пыталась неловко поболтать с Пуфиком (имя было выбрано Помни из ассоциации, обойдя конкуренцию с клецками), значение продолжало падать, и выяснилось, что восполнить его можно только при условии взаимодействия питомца с себе подобными. Шкала «эстетика» была, по мнению Помни, вовсе лишней. Как и «авантюризм». И, пожалуй, ещё треть баров, являющих собой нагромождение, с ленивой попыткой усложнить прохождение.       Она справлялась с натяжкой. Впрочем, не хуже остальных. Гэнгл вошла в азарт, отдавшись полностью тренировкам. Её энергичные выкрики периодически доносились с площадки. Цель задана: сокрушить оппонентов. Помни иногда из интереса подсматривала за их приёмами — весьма безумными, в духе Кейна, а то и превосходящими его эксцентричность. Чего только стоил захват хвостом-микрофоном с последующим закручиванием в смерч. Андроид выполнял требования беспрекословно, невзирая на низкие показатели досуга и жажды. С запалом, так что их связка была идеальной.       Зубл, напротив, делала всё медленно, заторможенно, как бы неохотно, но общий язык со своим подопечным нашла. Не без использования угроз, стоит отметить, оттого декларации попугая стали тише, пускай ничуть не поубавив в обьёме и резкости формулировок. Грядущее соревнование никого из них не волновало, потому они слонялись от павильона к павильону, в перерывах выступая поддержкой для первой команды.       Королёр же составлял компанию Помни. Они вчетвером сидели на территории игровой площадки. У шахматной фигуры и его протеже — что представлял собой камень с поводком и глазами — состоялась уже четвёртая партия в китайские шашки. Лидерство держалось, что удивительно, за вторым. Помни не имела понятия, каким именно образом: у питомца Королёра не было ни конечностей, ни рта, ни хоть единого признака наличия сознания. Даже характеристики не высвечивались, являлось то багом или халатностью Кейна. Раз король доволен, не так уж и важно, решила для себя Помни.       Сама она, пусть и без задора, старалась действовать в рамках установленных правил.       — Хорошо, теперь отработаем команду «лежать», — последнее слово она подчеркнула и припала к земле в качестве демонстрации. Пуфик сразу устремился к девушке, не упуская шанса. Происходящее он воспринимал за игру. — Нет, не надо лезть на меня! Фу, кышь! О боже…       Дрессировка шла не по плану. Помни стремительно откатилась в сторону и поднялась прежде, чем её придавили. Угроза действительно существовала: Пуфик рос не по дням, а ежечасно, с каждой преодолённой целью и съеденным лакомством.       — Попробуем ещё раз, — она достала из пачки одну сушеную рыбку и зазывающие помахала, показывая, какая награда будет ждать в случае верного исполнения. Затем спрятала обратно, когда он потянул пронырливый нос в сторону еды. — Итак, лежать. Значит, нужно сделать так, — Помни надавила на голову Пуфика сверху. Он послушно поддался, разъезжаясь по полю, словно тающее желе.       Наконец прогресс. Она возликовала. Однако стоило убрать руку, как питомец подскочил, и вся пачка исчезла в пасти за долю секунды. Он не жевал — проглотил. Не только содержимое, но и упаковку.       — Следовало ожидать, — вздохнула Помни уступчиво, осознавая, что упрëки перед ним бессильны. Зато Пуфик жмурился от счастья.       Девушка подсела к Королёру и опëрлась локтем о стол. Питомец расположил морду на коленях, выпрашивая внимания и ласки. Его требовательное бормотание, лай и мычание могли разжалобить любого, а похлопывание по пузику стало добивающим ударом очарования по еë выдержке. Ладонь принялась мягко поглаживать шерсть, на что Пуфик прикрыл глаза и принялся тихо похрюкивать. Помни признавала: это было действительно мило.       Кажется, незадолго до попадания в цирк она посещала зоопарк. Там тюлени вели себя куда более молчаливо, статично. Грелись на камнях у воды, с которыми из-за серого окраса сливались. Почти столь же неподвижные, поблескивающие от влаги на солнце. Кто-то сказал тогда: «Они точь-в-точь серые бочонки из нашего парка». Она не согласилась, приводя свои аналогии.       Отчего-то эта сцена рельефным обрывком вплавилась в память.       — Не хотите присоединиться к нам? — спросил Королёр, перемещая фишку на треугольник противника. — Игра может быть прекрасным способом не только взять передышку, но и проработать стратегию. Хорошая методика обучения, должен сказать!       — Не думаю, что моему подходят подобные игры.       Если не учитывать умственные способности на уровне маленького ребёнка, Пуфик не смог бы дотянуться ластами до доски. Скорее, он перевернул бы и разбросал все фишки. Из-за габаритов и формы он был крайне неповоротлив.       — Можно подобрать что-то другое. В воспитании важно найти индивидуальный подход.       — Пожалуй, стоит попробовать, — согласилась Помни.       Она перешла к почесыванию шеи, отчего питомец окончательно размяк. Характеристика «забота» постепенно ползла в сторону предельного значения. В уме шут перебирала варианты: такие, что сочетали бы развитие дисциплины, упражнения на отработку физических и интеллектуальных навыков, увлекательный игровой процесс. Не слишком сложный, не слишком простой, доступный также для Помни.       Она припоминала, что видела в одном из контейнеров мячи, скакалки, простенькие головоломки с сортировкой фигур. Можно было подыскать там парочку вещиц, а дальше отталкиваться от его реакции и предпочтений.       — Я скоро вернусь, — Помни встала и аккуратно обошла распластавшегося Пуфика.       Путь до ближайшего павильона занял меньше минуты. Тень под массивными арками приносила прохладу, создавала атмосферу уединённости, а тишину нарушал лишь размеренный стук за стеной. На подходе её едва не сбила лохматая зверюга Джекса, что мчалась к следующему автомату с едой. Беспризорный монстр искал пропитание самостоятельно, носился, крушил, развлекался, как мог. Большую часть времени пожирал всё, что давалось на зуб, а оттого уже спустя пару часов вымахал раза в три, а то и в четыре, накачав подбородок и лапы.       Картина складывалась печальная.       — И где твой хозяин? — пробормотала Помни ему вслед.       Естественно, нянчиться с кем-то было не в стиле Джекса, но его незаметное исчезновение она считала странным. Тоже не совсем в духе кролика — обычно он донимал всех и вносил суету, старательно делая приключения Кейна ещё более хаотичными. Если только не готовил пакость невероятных масштабов или не пребывал в дурном настроении, что случалось редко.       Она не была уверена, стоило ли переживать.       Нужный контейнер нашёлся быстро. Помни начала сортировать содержимое, откладывая приглянувшиеся вещи в сторону — чтобы позже забрать. Надувной шар, несколько простеньких игр, фрисби, головоломки, лазерная указка.       — Теперь бы донести это всё… — смерила она объём отобранного, что превосходил её по размерам. В один заход не получится, придётся возвращаться. Или обвязать скакалкой и волоком дотащить. Правда, получится ли?       И тут Помни уловила несоответствие: стук сбил ритм, прежде чем повториться и стихнуть. Из-за поворота выкатился теннисный мяч. Помни встала с корточек, несколько секунд неотрывно смотря на это жёлтое, неуместно яркое пятно. Недоумённо нахмурилась и двинулась к нему, чтобы подобрать.       Мячик на вид был совершенно обычным. На ощупь — тоже. Помни посмотрела в сторону, откуда тот появился, и встретилась с удивлённой физиономией кролика. Джекс сидел на коробке возле автомата с напитками, прямой и ровный, как палка. Взгляд был прикован к ней — до того неверящий, словно пред ним предстал несуществующий брат-близнец, а не Помни.       — Привет! — неловко улыбнулась она с нарастающим ощущением, будто вторглась в комнату без стука в самый неподходящий момент. — Эм… Он твой? Я имею в виду… — она приподняла находку чуть выше.       Джекс ожил, сбросил наваждение. На лице появилась знакомая ухмылка, немного пластиковая, приклеенная наспех.       — О, Помни-и-и! Отлично! Не подашь?       Предполагалось, что она просто подкинет мяч, но девушка подошла и вложила его в протянутую ладонь. Пальцы в перчатках случайно соприкоснулись. Джекс тут же отдёрнулся, будто обжёгся. Она тоже поспешила убрать руку, спрятав её за спину, и сжала пальцы в кулак, пытаясь унять внезапное покалывание. Повисла тяжёлая, вязкая пауза, прерываемая лишь гудением торгового автомата на фоне. Джекс выжидал, когда она уйдёт. Помни уходить не собиралась.       — Прячешься от своего монстра? — попыталась она разрядить обстановку. — Не боишься, что Кейн придумает наказание за то, что сидишь здесь и ничего не делаешь?       — Поверь, его всё устраивает, — отозвался кролик, начиная кидать мячик в стену. Стук об пол, удар о камень — поймал. И так по кругу, со сосредоточенностью стрелка. — А Кошмар пусть развлекается, развивает самостоятельность. Я предпочитаю делегировать воспитательные процессы естественному отбору.       — Кошмар?.. — Помни не удержалась от лёгкого смешка. Кличка была подходящей, но оттого не менее кичливой. То, что прозвище придумал Джекс, делало выбор до забавного дурацким.       — А что не так? Идеально отражает суть и звучит эффектно.       — О, бесспорно, ты в этом мастер.       Его брови опустились, но улыбка осталась неподвижной. И снова повисло молчание — неуместное, дискомфортное до сведённых скул.       Тук-тук.       Тук-тук.       Помни переступила с ноги на ногу.       — А я вот пытаюсь приучить своего к командам. Он по поведению похож на собаку. Правда, у меня никогда не было собаки.       В ответ прозвучало сухое, плоское «Круто». Оно как бы подразумевало: «Ты закончила? Мне неинтересно». Диалог выходил бессмысленный, односторонний. И мяч… Зачем она отдала ему чёртов мяч?       Тук-тук.       Тук-тук.       — Я хотела спросить…       — Всё это замечательно, Помни, — Джекс резко поднялся, перебивая её на полуслове, и обогнул по широкой дуге, — однако я, кажется, слышал истошные крики Зубл. Как гордый родитель, не могу пропустить сие зрелище. Бывай!       Она осталась одна. Джекс снова сделал это: снова сбежал. Помни поникла, чувствуя, как внутри скребется разочарование, смешанное с непониманием. Собрав игрушки, она поволокла их к площадке, стараясь сосредоточиться на тяжести груза, а не на гудящих в голове вопросах.

***

      Время, отведённое на подготовку, истекло. Арена преобразилась: трибуны заполнились абстрактными манекенами-зрителями, имитирующими реакцию зала, на экране высветилась турнирная сетка. Кейн, облачённый в костюм рефери, вылетел в центр, на пересечение линий, поправил галстук-бабочку и с преувеличенной помпезностью начал вещание в завершающий трость микрофон:       — Дамы и господа! Наши наставники вложили все свои силы, пот и слёзы в этих чудесных созданий! Пришло время узнать, чьи методы воспитания оказались наиболее эффективными!       Гудок прорезал гомон толпы, что знаменовало официальное открытие турнира. Все разбрелись по местам.       Первый раунд продлился не долго и завершился предсказуемо. По наполнению он напоминал не самое удачное комедийное шоу. Каждой команде рулеткой был подобран дуэт из NPC, боевые навыки которых подверглись сомнению ещё на этапе традиционных рукопожатий. По итогам сражений в четвертьфинал вышли все. Попугай взлетел на ограду и принялся настолько виртуозно, прицельно и безжалостно издеваться над противником, унижая бедолагу и его родословную, что тот не выдержал психологического давления, разрыдался и сбежал прочь. Зубл присудили техническую победу, которую она приняла с кислым вздохом. Королёр запульнул камень в соперника — для победы этого оказалось достаточно; Пуфик задавил оппонента массой под управлением лазерной указки, а подопечные Гэнгл и Джекса разорвали противников в клочья сразу после свистка.       Первые потери потянулись с наступлением второго раунда: по разным причинам Помни и Зубл покинули состязание. Ни одна из них не была расстроена по этому поводу, а шут и вовсе испытала облегчение, когда Кейн дисквалифицировал её за якобы жульничество. Пуфик, по мнению Помни, не был создан для сражений: слишком наивный, глупый, непосредственный. Она бы не выдержала, заслышав его плач в момент безжалостных избиений. Помни никогда не была фанаткой такого вида насилия. Спасибо возрастному рейтингу, что бои проходили без крови и синяков, под соусом карикатурно-мультяшной буффонады.       Они ушли за ограждения под арку. Тут гомон зрителей был приглушен, а Пуфику досталось достаточно места, чтобы разлечься и не мешать NPC-массе. Зубл поднялась на трибуны, присоединяясь к болельщикам — там её говорливая птица могла проявить себя во всей красе. Иногда Помни слышались их восклицания, которым она вторила молчаливыми жестами поддержки, что были адресованы Королёру и Гэнгл.       Оба держались впечатляюще хорошо, невзирая на вылет шахматной фигуры в полуфинале. Зрелищность приводила и публику, и Кейна в восторг. Гэнгл и её Звёздная Пыль сияли, соперничая за звание главных любимцев аудитории с одной единственной кандидатурой: Кошмаром Джекса. Тот брал не столько харизмой и будоражащими манёврами, сколько грубой, неоспоримой силой.       Не было ничего удивительного в том, что к заключительному этапу зрители разделились на два лагеря-фанклуба. Одна половина ревела и развевала чëрные транспаранты с изображением когтей, другая, напоминающая выходцев с косплей-фестиваля, трясла светящимися палочками и пела выдуманный на ходу гимн звёздной воительницы.       — Финальный раунд! — прогремел Кейн с террасы среди шквала возгласов и торжественной музыки. — Наставники, займите свои позиции.       Толпа манекенов разразилась записанными на плёнку овациями. Помни, почесывая Пуфика за ухом, внимательно уставилась на арену.       Гэнгл стояла ровно. Плечи были расправлены, ленты подрагивали, а маска трагедии выразила смятую неуверенность, когда квадрат напротив заняли Джекс и его подопечный. Зверюга превосходила ростом двухэтажный автобус и с остервенением грызла прутья клетки, в которую её упёк Кейн в мерах безопасности. Тем не менее оторопь вызывал у Ленточки именно кролик. Далеко не только в качестве соперника. Ей нечасто приходилось вступать в противостояние с ним, и ещё реже это оборачивалось не во вред девушке.       Свисток пронёсся над полем. Дверца открылась. Кошмар бросился вперёд, сотрясая землю. Он был похож на лавину из когтей и шерсти.       — З-звёздная Пыль, манёвр уклонения «Ускользающая комета»! — собравшись с духом, звонко воскликнула Гэнгл.       Андроид грациозно оттолкнулся от земли, взмывая над разъяренным зверем, и в воздухе нанёс серию быстрых, точных ударов прямо по незащищенной спине своим сверкающим жезлом. Кошмар взревел, мотая головой, и попытался схватить нападчика зубами, но Звёздная Пыль уже приземлилась в стороне, готовая к следующей атаке.       — Давай, дави её! — крикнул Джекс.       Они бились на равных, невзирая на предельное различие в тактике. Кошмар рвал покрытие арены, вырывал куски газона и земли, оставляя после себя глубокие борозды; метался по полю с невиданной прытью и задействовал все преимущества арсенала хищника в виде когтей и клыков. Звёздная Пыль под предводительством Гэнгл, скользила между атаками, используя вспыльчивость врага себе на пользу. Её передвижения были настолько точны, хитры и изящны, что позволяли нивелировать разницу в силе. Помни не могла не восхищаться подругой: раздавая указания, девушка выглядела не менее увлечённо, чем когда держала карандаш и альбом в руках. Мир фантазий, спроецированный на цифровую реальность, адаптировал, упрощал, помогал раскрепоститься. Когда она не стеснялась себя и своих увлечений, Гэнгл была ослепительна.       — Теперь музыкальный вихрь Тысячи Светил! — скомандовала она, и андроид взмыл волчком над ареной.       — Ещё более идиотски длинные названия придумать не могла? Я чуть не уснул, пока ты произносила этот кринж, — сыронизировал Джекс, но уже в следующую секунду его впечатало порывом ветра в ограду. Он упал на четвереньки, чихнув от клочков шерсти, наполнивших воздух. Поднявшись, парень мазнул взглядом по трибунам и задержался на силуэте Помни, когда обнаружил её меж павильонов. Она замялась, прежде чем показать палец вверх.       Зрачки на долю секунды расширились, а раздражённая ухмылка дрогнула.       — Сейчас! Вспышка сверхновой!       Андроид сконцентрировала всю энергию в жезле, и ослепительный луч ударил прямо в замешкавшегося Кошмара. Монстра отбросило назад. Джекс, резко вынырнув из оцепенения, выругался и выкрикнул команду на контратаку.       Оба питомца вложили в следующий удар абсолютный максимум. Столкновение двух энергий породило оглушительный взрыв. Вспышка белого света поглотила арену. Ударная волна ударила по трибунам, снося манекены, как кегли.       От нагрузки пространство зарябило пикселями, NPC зафризило. Земля ушла из-под ног, а колонны, поддерживающие свод под трибунами, покрылись сеткой красных глитчей.       — Эй-эй, полегче! Вы мне так сервер уроните! — запаниковал Кейн, подскочив с императорского ложа.       Помни инстинктивно отпрыгнула, прикрываясь руками. Рядом с ней с треском откололся гигантский кусок арочного свода.       Бой не прекращался. Не замечая ничего, соперники продолжали наносить друг другу удары. Любое столкновение сопровождалось сильнейшей отдачей. Кошмар взревел, схватил андроида за хвост и отбросил в стену. Публика разбежалась, издавая то ли панические, то ли одобрительные вопли.       Часть трибун обрушилась, образовав воронку. Помни засуетилась, не зная, куда прятаться. Свод над головой снова издал треск. Время словно загустело. Глаза Помни расширились, уставившись вверх. Тело её скрутило, сковало обрывками боли столь чёткой и реалистичной, что колени подогнулись, а к горлу подкатила тошнота. Мысли спутались, судорожно бьясь о стенки черепной коробки.       Скрежет ломающихся перекрытий. Запах строительной пыли, забивающийся в носоглотку. Звон в ушах, похожий на крик, вой сирен. Мерцание.       «О̷с̵т҉о̸р҈о̶ж̵н̴о̵!» — чужой, искаженный помехами голос промелькнул на периферии сознания. — «П ̄ķ́о̀ ̇Р͒ ̚м͊ ͊Н͑i̪ ̓С̄ĉ̄ ͑0͙ ͗-͘!̍»       Обломок рухнул. Мир разбился на миллионы чёрно-белых пикселей. Тошнотворный рывок сквозь пространство — и Помни кубарем вывалилась на шахматный пол главного шатра. Туманное чувство дежавю сковало, конечности ощущались неподъёмными, чужими. Рядом с кряхтением поднимались остальные. Гэнгл ощупывала маску, Королёр поправлял воротник, Зубл отряхивалась и тихо материлась, а Джекс сидел на полу, потирая ушибленный затылок.       У Помни никак не выходило сфокусироваться на них целиком, невзирая на малое расстояние. Всё продолжало рябить, расплываться пятнами, а мысли смешались в кашу и при любой попытке выцепить и зафиксировать хоть одну, скатывались в стылые липкие комья.       — Финал вышел взрывной, даже слишком, — неуместно прозаически сказал Кейн, стряхивая с цилиндра крошки песка. — В связи с непредвиденным разрушением площадки и аннигиляцией обоих питомцев под обломками, объявляю боевую ничью! Гэнгл, Джекс, поздравляю с победой, мои восхитительные звероподобные укротители! Сегодня вы лучше всех прочувствовали, насколько нелегко присматривать за сворой разумных кусочков жизни.       — Это Джекс-то что-то прочувствовал? — фыркнула Зубл и потянула Кейна за край штанины, когда тот собирался оставить их с чувством выполненного долга. — Лучше объясни, какого чёрта произошло только что.       — О-хо-хо, не стоит переживать, моя Зуби-дуби-ду. Всего лишь визуальные дефекты и небольшие просадки FPS. Каюсь, переборщил с масштабом и количеством объектов. Недооценил ваш пыл.       Он похлопал её по макушке, словно поощрял ребёнка за проявленное любопытство, и растворился серым дымком. Зубл с досады рыкнула.       — Клянусь, этот придурок рано или поздно угробит нас!       Помни затравленно покосилась на неё и коснулась лба. Разогнула ноги, попыталась встать. Спазм в горле усилился, но мир наконец прояснился. Оглушённое состояние оставило за собой только лёгкий зуд в голове. Что-то навязчиво щекотало, но дотянуться до прилипчивой мысли она не могла, каждый раз встречая невидимую преграду. Стоило оставить и забыть. Она растёрла виски, прогоняя наваждение прочь.       Остальные уже принялись разбредаться, возвращаясь в привычное русло повседневной рутины. Королёр устремился в случайном направлении, Зубл и Гэнгл скрылись в жилом блоке. Джекс, помедлив, чтобы смерить Помни быстрым взглядом, отправился за ними, выдерживая дистанцию, а она, в свою очередь, поплелась позади, неосознанно, по привычке проявляя торопливость — чтобы держаться вровень с напарником из-за разницы в длине шага. Она не намеревалась вести с ним беседу, но Джекс воспринял её действия иначе: когда оба оказались у дверей в его комнату, он притормозил.       — Ну и? — спросил кролик, и только теперь Помни поняла, что со стороны складывалось впечатление, будто она преследовала его с некой целью, непрерывно маяча за спиной. Её комната была прямо напротив, но она всё равно приткнулась возле, хотя он старательно демонстрировал, что не жалует её компанию.       Чтобы ситуация не стала страннее, нужно было что-то сказать.       — Бурное приключение получилось, да? — возможно, не самый подходящий вариант, но лучше она не придумала.       — Типа того.       — И часто бывало такое? Сбои, я имею в виду.       — Может, пару раз. А вообще, спроси Королёра, он ведь в цирке дольше всех, — кролик обхватил холодный металл в нетерпении. — Это всё, что ты хотела? Если да, то я пошёл.       Помни смешалась от того, насколько показательно невыносимо ему было уделить ей хотя бы пару секунд. В чём проблема общаться нормально? Неужели так важно было строить из себя мученика и превращать каждый диалог в пытку?       — Ага… Тогда… увидимся ночью? — последний шанс внести ясность, проявление всё ещё теплящейся в глубине надежды, но Помни не сразу догадалась, что оголять её было ошибкой.       Джекс издевательски усмехнулся.       — Как двусмысленно, — он повернул ручку, и дерево скрипнуло, открывая узкий просвет в полумрак. — А если серьёзно, то прекращай. Это становится жалким. Если ещё не поняла, мне больше неинтересно возиться с тобой.       Парень шагнул внутрь, по ту сторону раздался щелчок, и в коридоре осталась лишь Помни. Она в ступоре уставилась на табличку с лицом кролика, вслушиваясь в удаляющиеся шаги за дверью. Его слова доходили до неё постепенно, запоздало, будто внутри что-то противилось, не хотело понимать и принимать. Помни окутывал с ног до головы липкий стыд.       Какой абсурд. Жалким… Что именно он называл жалким? Её действия? Её беспокойство? Её стремление сохранить дружеские отношения, которые, по всей видимости, значили для него не больше изорванной тряпки на выброс?       Она негодовала. Из них двоих жалкой нарекли её, когда его преподобие не удосужился сказать это в глаза, предоставив Помни лишь затылок. Любой неудобный вопрос — Джекс забирается в раковину, Джекс даёт дёру, Джекс бездумно сыпет сарказмом и врёт — врёт так много, что сам, небось, запутался в своей паутине, не способный отличить правду от лжи.       «Если я жалкая, то ты, Джекс, куда более жалкий трус!»       Помни резко развернулась. Воздух со свистом вырвался из лёгких, унося с собой невысказанные обиды. Она зашагала прочь, пока взгляд, угрюмо устремлённый под ноги, не зацепился за посторонний предмет: у самого порога в её комнату лежала аккуратная картонная коробка, перевязанная жёлтой тесьмой в чёрную полоску. Помни нахмурилась и, осмотрев пустой коридор, подхватила анонимный подарок.       Уже в своей комнате, спустившись на кровать, она потянула за шнур и приоткрыла крышку. На дне, в окружении мягкой бумажной стружки, сидел вязаный пингвин. Грушеобразный, с приплюснутым клювом и глазами-бусинами, пришитыми чуть кривовато, что придавало ему особое, трогательное очарование. На шее у него красовался красный шарф, из которого торчал сложенный вдвое клочок бумаги.       Помни отложила крышку и развернула записку. Скачущий витиеватый почерк гласил: «Прости, что так долго. Я не забыла. — Рагата».       Пальцы в перчатках осторожно погладили шершавую пряжу. Тепло мгновенно разлилось в груди, заглушая паршивый осадок от разговора с Джексом. Это было так в её духе, и от этого становилось одновременно радостно и тоскливо. Почему Рагата не передала лично? Почему не дождалась?       Нужно было проведать, пригласить на чашечку чая, поболтать. Побыть рядом, как когда-то она была с ней в трудный момент. Помни знала, насколько губительным становилось длительное самобичевание в одиночестве. Всем нужен был отдых, кукла не исключение, но крылось что-то саморазрушительное в её вялых отмашках последние дни.       Оставив пингвина на подушке, Помни вышла и направилась вправо по коридору, однако почти сразу натолкнулась на ещё одну гостью: у самой двери Гэнгл переминалась с ноги на ногу, то протягивая ленточную руку к деревянной поверхности, то поспешно одёргивая её. Маска трагедии, казалось, вот-вот должна была треснуть от внутреннего напряжения.       — Гэнгл? — негромко позвала Помни.       Ленточка вздрогнула и обернулась, сжавшись от испуга.       — П-помни! Я… я п-просто мимо проходила… — заикания предавали девушку не меньше общей зажатости. Гэнгл быстро уловила, что с оправданиями опоздала и в поражении понурилась. Её поймали с поличным, отрицать было бесполезно.       — Я тоже к Рагате, — Помни подошла, стараясь говорить как можно мягче и непринуждённее, чтобы не спугнуть и без того взвинченную подругу. — Хотела предложить устроить чаепитие, как раньше. Хочешь вместе?       Гэнгл в сомнениях ссутулилась, и нарисованные глаза-дуги жалобно изогнулись. После недолгих колебаний она слабо, едва заметно кивнула. Шут трижды постучала.       — Рагата, это Помни и Гэнгл. Не спишь?       Ответа не последовало. Ни шороха, ни скрипа кровати. Дверь оставалась глухой и неприступной преградой. Помни попробовала ещё раз, чуть настойчивее и громче — тишина. Вывод напрашивался один.       — Вероятно, она всё ещё отдыхает.       Гэнгл окончательно сдулась и отступила от порога с фрустрирующим беспомощностью.       — Или она просто не хочет меня видеть, — глухо прошептала она.       — Что? Почему ты так решила?       — Я наговорила ей не самых приятных вещей… Думаю, она должна быть зла. Я бы на её месте тоже… расстроилась, наверное?       Помни находила ироничным, что и Гэнгл, и Рагата испытывали друг перед другом обоюдную вину, боялись полностью подорвать доверие, потерять расположение и сформированную между ними связь. Как при таком раскладе ссора продлилась дольше недели — загадка. Ни одну из них нельзя было назвать конфликтной, обе были крайне терпимыми и отзывчивыми. Значит, причиной послужило недопонимание.       Она до сих пор хотела разобраться, чтобы иметь возможность помочь. И раз одна сторона хранила молчание, можно было узнать подробности у второй.       — Расскажешь, что у вас произошло? Мы можем обсудить это, если хочешь. Например, у меня.       Ленточка замялась, неуверенная, хочет ли посвящать Помни в историю конфликта. Опасения сдерживали её. Что о ней подумают, как отреагируют? Но, переборов их, смущённо согласилась.       Внутри, в закрытом от вмешательства пространстве, Гэнгл частично оставила скованность, но, невзирая на приглашение, предпочла стулу или кровати топтаться у стола, где были сложены стопками листы, лежали маркеры и карандаши — как бы маленькая защитная зона из творческих принадлежностей. Помни не настаивала, предоставляя ей больше пространства. Она была готова внимательно выслушать; не торопила, не давила, зная характер подруги. И та была крайне признательна, доверившись её располагающей улыбке.       — Рагата очень добрая… Настолько, что иногда в это трудно поверить, — начала Гэнгл осторожно делиться мыслями. Руки скручивались в маленькие узелки, теребя края. — Глубоко в душе я знаю, что она не желала мне зла. Но иногда я не могу избавиться от дискомфорта в её компании. Когда она рядом, я чувствую себя… более никчёмной и слабой. Будто я просто удобная ни на что неспособная плакса. После приключения в «У Спадси» мне было сложно доверять Рагате как раньше. Мне вдруг начало казаться, что она притворялась; что на самом деле ей нравлюсь не я, а то, насколько хорошо она предстаёт на моём фоне. Словно я инструмент, который помогает ей чувствовать себя уверенней в себе. А я… я не хочу им быть, не хочу испытывать на себе снисхождение, быть просто придатком, — она сделала паузу. Напряжённость выдавала страх упрёка или насмешки, которых она втайне ждала против воли. — В тот день я вспомнила своих коллег из реального мира. Они тоже сначала притворялись, что всё в порядке, когда на самом деле ненавидели и поливали грязью в закрытом чате. Я всегда слыла неудачницей, но тогда я думала, что на новом месте в новом коллективе смогу что-то изменить, произвести хорошее впечатление. Я изо всех сил старалась вести себя как те, кем восхищалась, а по итогу увлеклась и не заметила, что взаправду всё осталось по-старому. Я не смогла реализоваться ни в работе, ни в творчестве, ни в личной жизни… И тогда в «У Спадси» я снова совершила ту же ошибку. Ничего не изменилось. Я не изменилась.       — Ты хороша такой, какая ты есть, — вступилась Помни, прерывая её монолог. — Не потому что удобная или что-то в этом роде. У всех нас есть недостатки, но никто не состоит только из них. Когда ты рассказываешь про свои увлечения, когда мы просто болтаем, да даже сегодня в приключении — ты не слабая.       — Зубл сказала мне то же самое, — лицо Гэнгл просветлело, она оторвалась от бумаг и посмотрела на Помни. — Я всё ещё хочу стать уверенней и меньше заикаться, своими силами, без масок. Тогда, даже если они сломаются, я не буду ощущать себя одной сплошной проблемой. Но… когда я попыталась объяснить это Рагате, она не услышала, — Гэнгл снова помрачнела, погружаясь в прошедшие события. — Я не злилась на неё после приключения. Если бы всё вернулось на круги своя, может, я бы смогла со временем относиться к ней как прежде. Но Рагата продолжала извиняться, цепляться. Снова и снова. Ходила за мной по пятам, словно я не способна и шага без неё сделать. В приключении с уровнями это достигло пика, и я… сорвалась. Накричала. Попросила оставить в покое. Её наверняка задели мои слова. Теперь она почти не выходит из комнаты. Из-за меня, а я, как последняя трусиха, побоялась подойти и объясниться. Я не хотела её обижать, и сейчас мне страшно. Вдруг п-по моей вине она… она… — Гэнгл сглотнула подступившие слёзы, так и не обронив пугающего слова. — Я ужасная подруга, не так ли?       — Нет, ты не ужасная подруга, — твёрдо, без тени сомнений возразила Помни, ободряюще касаясь чужого плеча. Она не сомневалась в поправимости ситуации. Ей тоже пришлось пройти через подобное, она могла понять чувства Гэнгл. — То, что ты решила отстаивать границы — правильно. Я испытывала похожие эмоции, когда только попала в цирк. И потому могу заверить: Рагата опекает нас не потому, что считает никчёмными или хочет самоутвердиться за чужой счёт. Вам нужно поговорить открыто, поделиться мыслями и переживаниями, чтобы лучше понять друг друга. Уверена, она не ненавидит тебя.       — Но что, если она так и не откроет?..       — Тогда мы вломимся к ней без приглашения!       Гэнгл изумилась столь неожиданному заявлению, едва ли оно подходило под составленный ей образ Помни. До того оно было уверенным, дерзким, что пронимало, и все тревоги приглушились, вызывая скромный, искренний смешок.       — Хорошо! Тогда завтра утром. Вместе, — с бóльшим позитивом поддержала она, вытирая скопившееся слезинки. — И спасибо тебе, правда… Мне стало немножечко легче.       — Для этого ведь и нужны друзья, — тепло отозвалась Помни. — Всё будет в порядке. И спокойной ночи, Гэнгл.       — Да, спокойной ночи, — сердечно вторила девушка напоследок.       Когда дверь за ней закрылась, в комнате воцарилась тишина, поглощаемая мелодией заглавной темы. Помни тяжело выдохнула, чувствуя, как адреналин прошедшего дня окончательно отступает, оставляя после себя умеренно гудящую усталость. Она подошла к кровати, забралась на матрас и, обняв пингвина, завалилась набок. Подушка приятно промялась под весом, заглушая фон усыпляющими объятиями.       «Всё будет хорошо, правда?» — всплыл навеянный последними событиями вопрос, и она зажмурилась, выбрасывая из головы посторонние мысли. Тело расслабилось. Перед новой вылазкой стоило хорошенько вздремнуть.