Из-за любви к драконам

      Эймонд сидел в своей комнате перед камином и решал что ему делать сейчас. Случившееся в Штормовом Пределе не какая-то рядовая ссора с племянниками, и пусть он сам ни в чём не виноват, но кто знает теперь к чему всё это приведёт. Кто мог предположить, что у Баратеонов он встретит ненавистного ему Люцеруса Велариона? Никто! Как бы ни старался все эти годы, второй сын короля забыть случившееся в Дрифтмарке, но каждый раз смотря в зеркало, и видя свою повязку, а за ней сапфировый глаз, он впадал в бешенство. Та драка была по сути ничем серьёзным, а его слова просто обычные слова, но трус Люцерус напал на него из-под тишка и вырезал ему глаз. Такого Эймонд забыть не мог, он действительно старался но так и не смог.       Принц Таргариен прекрасно помнил ту погоню на драконах, да и разве он гнался за сыном Рейниры чтобы ему навредить? Нет конечно, но этот дурак не уступил ему дорогу, а гнал своего молодого и совершенно неопытного дракона впереди его Вхагар. Как ни пытался Эймонд докричаться до племянника, и сказать этому дураку, чтобы он отлетел с драконом с пути Вхагар, но шум грозы и ливня уносил его слова, и как итог Люцерус ничего не смог услышал. И вот результат: дракон Аракс испугавшись выпустил огонь в его Вхагар, и теперь дракон Люцеруса мёртв, а сам второй темноволосый принц ранен, хотя и не серьёзно. После, до Эймонда дошла информация, что принц Веларион здоров, он оправился от своих ран. Он жив, а бедный дракон мёртв, как жаль молодого дракона, но он ничего не мог сделать и спасти его.       В тот день Эймонд смог спасти только сына своей сестры Рейниры, и отставив племянника в Штормовом Пределе, он вернулся в Королевскую Гавань, перед этим отправив письмо в Драконий камень, пусть Люцерусрм занимается его семья, он не мейстер и ничем не мог ему помочь, а сидеть с Люцерусом и утешать его он не собирался. Мысли Эймонда прервал стук в дверь, вошёл рыцарь и сообщил: — Простите принц Эймонд, но король Визерис просит вас срочно пройти в зал Совета, без отлагательств. — Для чего сир Норис? — спросил Эймонд. Король уже давно не проводил заседание Совета, кажется ему просто было не до этого, а Эймонду не было дело до самого короля. И что же теперь? Вдруг вспомнил, что он король или неожиданно решил вспомнитьо своих сыновьях? Поздновато. — Мне ничего неизвестно принц, но в столицу прибыли принц Деймон с принцессой Рейнирой со своими детьми, — ответил рыцарь. — Скажите что я скоро прийду, — отпустил рыцаря сын короля.       Понятно, сестра притащилась сюда, дабы защитить своего лапочку-сыночка, которого обидел его злой дядя. Ладно, даже интересно послушать этих шутов. Эймонд привёл себя в порядок и неспешно отправился на эту встречу с роднёй. — Ты долго Эймонд, — недовольно заметил король. — Мог бы и поторопиться, мы тебя долго ждём. — Я по вам всем совершенно не скучал, так что не видел смысла бежать сюда сломя голову, чтобы вас увидеть, — ответил своему отцу Эймонд. — Особенно вас мой король.       Король возмущённо запыхтел, его дочь и внуки промолчали, а вот принц Деймон усмехнулся. — Эймонд, расскажи свою версию того, что случилось в Штормовом Пределе? — сказал король видимо понимая, что со своим вторым сыном он не может спорить — это бесполезно. Совсем как со своим младшим братом Деймоном. — Версию? А что Люцерус онемел тогда от страха? — спросил молодой Таргариен. — Уверен он в красках описал что там случилось или может ты ждёшь, что я себя признаю как несостоявшийся убийца, а твоего второго внука как мою жертву? — Эймонд! — пытался оборвать своего сына Визерис. — Визерис хватит! — оборвал уже короля принц Деймон. — Ты говоришь со своим сыном, а не с преступником, мы кажется его ни в чём не обвиняли. Просто хотим услышать то, чего не помнит сам Люцерус, и только. — Действительно отец, — вступила в разговор и Рейнира Таргариен. — Мы просто хотим поговорить и всё, мой сын сказал, что Эймонд не собирался его убивать. Не нужно пытаться нас ссорить, достаточно того, что моим братьям и сестре постоянно приходиться слушать Отто Хайтауэра. А оказывается и ты тоже нас разделяешь. Что у тебя за отношение к собственным детям отец? — Рейнира дорогая, — удивлённо воскликнул король. — Раньше ты мне ничего не говорила по этому поводу. — Раньше я была молода, а потом я всегда занималась своими троими детьми. Я мало времени проводила с твоими младшими детьми, — ответила королю принцесса. — А теперь я жалею, что не проявила к ним внимание раньше. — Что такого страшного вы увидели? — спросил Визерис недоумённо. — Отец всегда должен быть строг к своим детям, особенно к сыновьям. — Строг? — спросил Эймонд. — Твоё полное безразличие, а после и постоянные обвинения во всех твоих проблемах — это по твоему воспитание сыновей? А где твои советы и поддержка как отца? Ты только король для нас, а не отец, да и то не самый лучший король. — И что я сделал не так интересно? — спросил король. — Что-то, что заставляет твоего сына вместо простого разговора сразу ощетиниться и начинать оправдываться или дерзить, — заметил Деймон. — Ладно мы не за этим приехали, Эймонд скажи что случилось там с момента когда вы оба взлетели в небо на драконах.       Эймонд хмыкнул и сел напротив дяди, но подальше от короля. Принц и так не любил отца, а его гниющий вид вызывал у второго принца омерзение и ни капли жалости. — Несмотря на то, что дракон твоего пасынка был моложе, моя Вхагар гораздо опытнее, — с лёгкостью вступил в разговор молодой принц Таргариен. — Она быстро его догнала и летела выше, а этот бедный дракончик видимо испугался её или ощутил мысли и страх своего наездника, но начал быстро петлять и не улетать с дороги более крупного дракона. Шум дождя мешал мне предупредить твоего пасынка, он меня не услышал. Я думал, что так и пролетим тот путь, который нам остался до развилки, но его дракон вдруг выпустил струю огня в морду Вхагар. Ну тут как и ожидалось, дело чести, и Вхагар помчалась за ним, я даже не пытался её останавливать, только сказал не убивать наездника и не вредить дракону, ведь он ещё молод. А дальше, она очень быстро нагнала их и схватила Аракса за крыло, я только видел, что дракон уже без крыла упал в море, я не смог его спасти, а мой дракон схватил твоего пасынка. Я оставил его на попечение лорда Борроса, а вам написал письмо. Вот собственно и всё. — Ты мог бы и остановить свою драконицу Эймонд, — проворчал король. — Что не смог? — Отец! — воскликнула Рейнира, а Деймон посмотрел злостно на старшего брата. — Даже не пытался Ваше Величество, — Эймонд был очень спокоен. — У драконов тоже есть понятия чести, и они имеют право отомстить. Хотя откуда вам это знать, вы и наездником были чудовищно недолго — великий Балерион вскоре умер, а снова оседлать более молодого дракона у вас видимо смелости не хватило. — Эймонд! — вскричал уже и король, а Деймон истерически рассмеялся. — Как жаль Аракса, — послышалось от старшей дочери Деймона - Бейлы Таргариен. — И как Люк будет без дракона теперь. — Пусть твой жених подарит ему такой же подарок, как они подарили мне когда у меня не было дракона. Думаю жених твоей сестры его оценит, кстати Люцерус я слышал, что у твоей невесты Рейны нет дракона, что же вашу семейную замену драконам ты ей ещё не подарил? — Эймонд хватит, — попросил Джейкерис с опаской посмотрев на Деймона Таргариена. — Что это за замена? — спросил Прочный принц. — Деймон, они были просто детьми тогда, — начала говорить Рейнира. — И я им всё объяснила после инцидента. — Эймонд, ответь мне пожалуйста, — требовал принц, особенно после вмешательства жены в это. — Твои двое старших пасынков и мой глупый брат Эйгон, решили поиздеваться надо мной из-за того, что моё драконье яйцо не вылупилось и подарили мне живую свинью с крылышками под видом дракона, — рассказал дяде второй сын короля. — Я кстати сегодня попрошу слуг подобрать и тебе такого "дракона" Люцерус, оценишь сам свой тогдашний дар. — Это правда парни? — спросил Деймон нахмурившись, и он поменялся в лице когда молчание его пасынков подтвердило мой рассказ. Было кстати удивительно, что после он подскочил со своего места и ударил обоих сыновей Рейниры по лицу. — Мерзавцы! — Деймон не смей… — встрял и король. — Заткнись Визерис, не лезь, — оборвал своего брата муж наследницы. — Мне теперь понятно, почему Эймонд решился на такой рискованный поступок, как оседлать самого крупного и что самое страшное недавно потерявшего наездника дракона. Браво Эймонд, знаешь я тобой горжусь, ты очень смелый племянник. Истинный Таргариен. А вы двое просто пали в моих глазах, ведь всё, что касается драконов для меня священно. Смешков и тупых в их отношении розыгрышей я не потерплю. — Извини отец, — понурились дети Рейниры. — А перед дядей вы извинились? Хотя нет, судя по тому, что Эймонд на том вечере разьярился от вида свиньи, а ты смеялся Люк, то это была насмешка да? — спрашивал грозно брат короля. — Что молчите герои? — Думаю мы всё выяснили дядя, — прервал их разборки Эймонд. — Я пойду, а что до прощения, то думаю от них такого не дождёшься, впрочем мне это уже и не нужно. — Эймонд подожди, — остановил дядю второй племянник. — Я не буду извиняться за свинью — это поступок глупых детей, но я должен извиниться за твой глаз, ведь в той драке только я достал кинжал. А знаешь почему? Я боялся тебя, я знал, что ты на многое способен, а мои насмешки от неуверенности, ведь веришь или нет я всегда хотел стать таким как ты. Живя здесь я всегда равнялся на тебя, а что до свиньи на празднике, то я хотел понять забыл ты тот наш проступок или нет. Но я просто дурак, такое ведь не забудешь верно. Я тогда не только заставил тебя вспомнить об этой тупой шутке трёх дураков, но также и вынудил тебя задеть нас за живое. Наше истинное происхождение всегда давило на нас, шепотки в замке, на улице, мы дети Харвина Стронга и с этой внешностью нам словно на лбу выбили это. Я понимаю почему ты за всю жизнь только два раза это вынес на обозрение. Первый раз ты сказал об этом в Дрифтмарке после того, как тебя обвинили в краже дракона Рейны. Смешно! Какой краже! Разве можно заставить дракона служить человеку против его воли? Нет конечно. А наши обвинения тебя взбесили и вот результат, я оказался трусом и лишил тебя глаза когда ты был практически спиной ко мне. А второй раз на тот проклятом празднике, и это опять я опозорился. Но поверь врагом я тебя никогда не считал, я старался и сейчас тоже стараюсь равняться на тебя. Но мне мешало чувство вины перед тобой, а я хочу быть честным и возможно тогда мы с тобой станет настоящими друзьями. Возможно. И я знаю что мне для этого сделать.       Все в недоумении смотрели на Люцеруса Велариона. Его слова очень поразили присутствующих и особенно его мать. Рейнира была поражена тем, что её второй сын оказывается все эти годы испытывал чувство вины, которое его снедало всё это время. Но он молчал об этом, а сама наследница была занята тем, что думала о младших детях и практически забросила старших.       Эймонд же не был удивлён словами второго племянника, он уже давно подозревал, что Дюцерус старается извиниться, но он действительно просто боялся к нему подойти. Репутация самого Эймонда была скажем не очень светлой, и если рыцари и благоволили ему видя в принце отличного воина и человека чести, а вот с другими Эймонд был холоден и даже жесток. Дракона-свинью второй принц не простил не только племянникам, но и родному брату. Эйгон тоже после того как Эймонд вырос столкнулся с его характером. Из отношения усугублялись ещё и тем, что сам Эймонд хоть и посещал иногда бордели, но никогда не тонул в этом как его старший брат. Эйгона его младший брат призирал и искренне жалел Хелейну, которую просто заставили выйти замуж за этого пьяницу. Так что возможно такой характер и его нелюдимость и отпугнули Люцеруса от шага навстречу. — Люцерус что ты задумал? — спросил Джейкерис. — Это дело прошлое и просто нужно нам всем спокойно поговорить. — Надеюсь ты не собираешься сделать то, о чём я подумал Люцерус? — спросил подозрительно Эймонд. — Ты даже не представляешь как это тяжело. И как сказал твой брат, ничего этим не исправишь. — Да не исправишь, — хмыкнул второй сын Рейниры. — Но и жить, ничего не сделав, и не искупив свою вину я не могу. Лучше бы ты меня тогда не спасал, Эймонд. — О чём он говорит брат? — спросила Рейнира. — Что он собирается сделать? — Дядя забери у него нож, — воскликнул Эймонд, но было поздно, его племянник быстро достал кинжал и резанул себя по левому глазу.       Рейнира закричала и бросилась к сыну, в принципе все старались помочь пострадавшему принцу. Кто-то побежал позвать мейстера, все суетились около Люцеруса, а сам принц посмотрел на сына короля и спросил: — Ты прощаешь меня дядя? Ради нашей семьи, ради нас Таргариенов! Всех нас! — Прощаю ради семьи и Таргариенов, но прежде всего ради драконов — они не должны страдать, ты оплатил свой долг передо мной племянник, — ответил принц Таргариен, а после прихода мейстера ушел из зала совещаний. Ему там нечего было делать. О Люцерусе позаботяться, а ему нужно подумать что делать дальше.       Около двух недель Люцерус был под наблюдением мейстера. Его глаз заживал быстро, и ему теперь предстоит в будущем учиться видеть только одним глазом. Всё это время Эймонд не навешал его полагая, что выяснение отношений сейчас совершенно лишнее. Эймонд знал, что Рейнира на их с Люком примере решила примириться с его матерью, и насколько слышал принц они долго в покоях королевы выясняли отношения, а после на обеде появились держась за руки. Даже его ледяной дядя Деймон решил познакомиться получше и с племянниками, и с внуками своего брата. Джейхерис и Джехейра могли растопить любое сердце и Порочный принц не стал исключением, только посетовал, что оба ребёнка постоянно говорили о своём любимом дяде Эймонде. Он даже в шутливой или нет форме сказал при всех Эймонду: — Видимо мне стоит научиться у тебя Эймонд как стать настоящим дядей для детей брата или сестры.       После того, как мейсер разрешил Люцерусу вернуться в Драконий камень, семья наследницы стала собираться домой, но в этот раз все провожали их доброжелательно и желали скорейшего возвращения. Эймонд перед отъездом сестры с семьёй посетил Люка, они решили оставить свои разногласия в прошлом, тем более поступок Велариона всё это закрыл. — Дядя скажи, ты поможешь мне вставить в глаз камень как у тебя? — спросил Люцерус. — Не хочу чтобы в глазу была дыра. — Помогу, но только через полгода, раньше нельзя, но знай, что это очень больно. Гораздо больнее чем потерять глаз, — пообещал Эймонд. — Если готов к этому то скажи какой хочешь камень для замены глаза, я подберу нужный? — Хочу хоть что-то от Таргариенов, — вздохнул сын наследницы. — Фиолетовым пусть будет хоть один глаз. — Тогда насыщенный аметист, — хмыкнул сын короля. — Через семь месяцев день твоего рождения, будет тебе подарок от меня. — Спасибо дядя буду очень ждать, — улыбнулся Люк. — До скорой встречи!