Ревность как состояние души

Грохот. Страшный. Громкий. От которого каменные стены дрожали. Раскаты грома. Звук бьющего по крыше дождя. Волны, которые, то и дело, бьются об стены. Бушевал шторм. И все резко стихло, перебитое громким девичьем криком. Душераздирающим. Выворачивающим все внутренности на изнанку. Ивейса не сразу поняла, что кричала именно она. Собственный голос казался страшным, не знакомым. Тело будто чужое, не осознаваемое. Ноги путались, цеплялись за разбитый каменный пол. Девушка легко упала бы, если бы ей позволили. Две пары рук, держали ее под плечи, тащили. Трэверс слышала их смех. Мужской. Громкий. С издевкой. — Прошу, — молила девушка. — Пустите. Мне больно. — Заткнись! — волшебница вздрогнула от грозного голоса. — Прошу. — Охрипшим голос шептала девушка. — Пожалуйста. — Сказал же: заткнись! Трэверс проскулила как подбитый щенок от резкого толчка. Хватку облегчили, толкнув девушку в спину. Насмехались, наблюдая, как хрупкая волшебница падает на лицо, не успев защититься руками. — Пожри пыли, тварь! Все тело болело. Ив ничего не помнила. Чувствовала только зудящую боль, разрывающее сознание. Виски пульсировали, будто что-то давило на них. Невидимая темная сила, буквально сводящая с ума. — Воды, — губы дрожали и Ив осмелилась поднять уставший взгляд на мужчин, что нависли над ней подобно гиенам. — Что? Не напилась крови?! Тебя надо было убить. Пытать и заставить умирать, захлебываясь в собственной блевотине! Ив вздрогнула, заметив нескрываемый гнев, смешанный с отвращением. — Хватит, она не стоит того, чтобы тратить на нее столько энергии, — отозвался второй, стараясь увести друга подальше. — Ты заслуживаешь самого худшего, омерзительного наказания за те жизни, что ты забрала, за те семьи, что ты – тварь - разрушила! — Я ничего не делала, — упрямо шептала девушка, пытаясь встать. Но едва вес тела перенесся на дрожащие руки, как волшебница упала. — Сука! — мужчина не выдержал и размахнувшись, ударил ногой девушку в живот. Трэверс сжалась как подбитый зверь, кашляла, захлебываясь в поднятой пыли. — Хватит с нее, — раздался второй голос, резко закрывая дверь камеры, где волшебнице предстояло доживать свой век. — Лица тех, кого она убила, будут единственными, что она будет видеть во снах. А потом сойдет с ума. Сначала перестанет чувствовать собственное тело, начиная вгрызаться зубами в собственную плоть. Как думаешь, какой палец она отгрызет первым? Мужчины быстро исчезли, оставляла за собой лишь тихий смех. — Я никого не убивала… — упрямо продолжала шептать девушка, лежа на холодном каменном полу. — Я не виновата. — Как же жалко! — тело волшебницы содрогнулось. Одновременно надеялась и боялась, что мужчины, издевающиеся над ней, решили вернуться. Но в этот раз голос был другой. Охрипший, развязный и доносился не перед ней, а где-то позади. На четвереньках, то и дело пошатываясь в разные стороны Ив медленно обернулась. — Мы все здесь ни в чем не виноваты. Но умрем все вместе. Просто в разное время. — Кто ты? — Трэверс не узнавала собственный голос. Волшебница до крови прикусила нижнюю губу, когда темная фигура, расположенная в соседней камере, вышла из темноты. Длинные светлые волосы, которые превратились в солому от долго пребывания здесь. Некоторые пряди выпали, оставляя за собой лысые куски. Впалые темные глаза, острые как лезвия скулы. Возраст и время, проведенные в стенах этого места, изрядно потрепали его, но Ивейса все равно бы узнала его. Мужчину выдали глаза. Темные, широко раскрытые. Так похожи на глаза безумца. Именно такие глаза смотрели на нее с обложки старых газет, знаменующих поимку Пожирателей смерти. Используя остатки сил, девушка отшатнулась, словно увидела призрака. — Яблоня от яблони, ведь так? — насмехаясь, спросил мужчина. Его голос казался таким чужим, отвратительным…. Но таким похожим на нее. Все его движения угловатые, резкие. Но практически в каждом Ив видела себя. В том, как Юниус Трэверс поправляет запутавшиеся волосы, как раздраженно дергает носом. Ив всю свою жизнь доказывала себе, что она не похожа на отца. Не такая же безумная социопатка, убивающая ради забавы, либо, чтобы заполучить расположение Темного Лорда. Они с матерью выбрали тактику отказа. Вычеркнули Юниуса из своей жизни, как заразу, портящую ее. И всем своим видом, поступками, словами… Они пытались создать образ полной противоположности, отделить себя от того безумного Пожирателя, который когда-то был частью их семьи. Но судьба та еще сука. И как бы ты не хотел избежать ее, изменить. Вот она. Стоит перед тобой. Копия в детальных мелочах. Просто чуть старше и другого пола. — Я знал! Знал! — Мужчина принялся хаотично бродить по комнате, и девушка не сразу поняла: обращается ли он к ней или поддавшись безумию разговаривает сам с собой. Ив нервно сглотнула, подавляя внутри себя слезы. Страх. Презрение. Все смешалось под приправой тошноты от образа собственного отца. — Знал, что ты пойдешь по моим стопам! Что ты моя доченька! Моя кровь и плоть! — Мужчина рассмеялся. И его смех, звонко, подобно раскатам грома, разносился по каменным стенам. Это безумие: слышать эхо практически своего голоса, что медленно уходит вдаль. Голос безумца. Твой голос. — Я - не ты, — сквозь зубы, прошипела девушка. — Хороших людей в Азкабан не сажают, — мужчина продолжал смеяться. Как настоящий маньяк он кружил над своей жертвой. Сначала наводил на нее страх и ужас… А затем подавлял хоть малейшие желания жить. — Ведь Инессы здесь нет. Она хорошая. Самая лучшая. Чистая душа. Юниус замялся, почувствовав, как воспоминания увлекли его далеко. — Но свет не может справиться с тьмой, да, душа моя? Ивейса сжала челюсть, отползая назад, пока спина не врезалась в твердые прутья камеры. — Инесса очень постаралась, но ты все равно моя копия. Моя кровь. Мой характер. Мое желание мести. — Я не ты! — девушка кричала, но не слышала собственного голоса. Он растворился в громком голосе отца, слился с ним в унисон. — Мы будем править миром! Вместе. Поодаль нашего Повелителя! Юниуса было уже не остановить. Его мания величия не знала границ, а родная дочь, как подарок, буквально свалился к нему с небес. — Мы проиграли в прошлый раз, потому что я не мог отыскать напарника, равному мне по силе и схожим с моими убеждениями. Ну вот она ты, выросла, набралась сил, под стать мне! — Ты будешь гнить в Азкабане до конца своих дней! Девушка чувствовала, как слезы обжигали лицо. Своими словами она хотела причинить Юниусу Трэверсу боль, но только разжигала внутри него интерес. — Вместе с тобой, душа моя! — Смех резко стих. Мужчина подошел к решеткам вплотную, жадно впиваясь взглядом в испуганное лицо дочери. — Скоро я выберусь, душа моя. И тогда мы окунем мир во мрак. —Неееет! Ив закричала, но темнота вдруг сменилось ярким светом. Трэверс подпрыгнула на собственной кровати, испуганно оглядываясь по сторонам. Это был сон. Всего лишь кошмар… Но почему-то все еще казался слишком реалистичным. Дафна, сидящая перед тумбочкой, резко развернулась, бросая на подругу испуганный взгляд. — Все хорошо? — тихо просила Грингрантс. — Просто плохой сон, — отозвалась Трэверс, испугавшись собственного охрипшего голоса. Будто она и правду без устали кричала… В стенах Азкабана. Волшебница заметила мурашки на своей коже и поспешила прикрыться одеялом, чтобы скрыть от подруги нахлынувшую панику. — Хорошо, что ты проснулась. А то боялась, что если уйду сейчас на завтрак, то ты можешь проспать. — Дафна сорвалась с места и принялась подобно фее скакать по комнате. — С каких пор ты ходишь на завтрак? — С тех, как Грэхэм Монтегю уверил меня в важности первого приема пищи, — блондинка загадочно улыбнулась. — И он трепетно относится к моему здоровью. — Решила охомутать капитана команды? — с привычной утренней издевкой, спросила Трэверс. — Как знать, — Дафна улыбнулась. — Глядишь удастся выгнать Нотта из команды. Ив непроизвольно дернулась, выпрямив спину. — Увидимся на зельях, — влюбленно прошептала Грингратс, и оставив на макушке подруги быстрый поцелуй, вылетела из комнаты. Едва дверь комнаты закрылась, как Трэверс с грохотом упала на кровать. Тело предательски дрожало, все еще не отойдя от кошмара. Образ отца все еще летал перед глазами. В животе затягивался тугой узел. А разговоры о Теодоре еще сильнее выводили девушку из равновесия. С момента их глупой ссоры прошел целый месяц. Сентябрь сменился октябрем, завлекая учеников все больше в учебу. Бёрки так и не вернулся в школу, оставаясь на попечение Мунго. А разговоры о нем вскоре сошли на нет. Вначале Слизеринцы жаждали мести, пытались отыскать виновника. Но кто бы не совершил данное деяние, он был крайне аккуратен и умен. Никаких следов. Никаких улик. А с Теодором Ив держала нейтралитет. Активная фаза борьбы закончилась быстро, как и его показной роман с Паркинсон. Началась холодная война. Никто не хотел первым уступать, признавать свою не правоту. Встать на горло собственной гордости никто не решался. Это была их самая длинная ссора… Со времен не поделённой игрушки на первом курсе.

***

Сегодня Ивейса Трэверс была похожа на ходячего мертвеца. Молчалива, практически незаметна. Увиденное ночью напугало ее. Будто все ее страхи соединились в единый клубок боли и отчаяния. Все было таким настоящим… Таким реальным… Отец всегда казался ей страшным волком из детских сказок. Но всегда ощущался далеко, на расстоянии. Азкабан должен был уберечь мир от этого чудовища. Должен был уберечь ее. Но что делать, когда собственное подсознание издевается над тобой? Подкидывает образ отца, насмехаясь. Или же предупреждает… Но о чем? О том, что Юниус действительно скоро выберется? Или же предостережения о том, что как бы ей не хотелось, она не сможет скрыть ту темноту, что омрачает ее жизнь. — Мисс Трэверс! — девушка не расслышала обращение Амбридж к себе, продолжая копошиться в собственных мыслях. — Мисс Трэверс! Девушка дернулась, когда Дафна острым локтем задела ее ребра. Ив стрельнула в подругу раздраженным взглядом, который тут же смягчился, когда ощутила на себе пристальный взгляд нескольких пар глаз. Трэверс с надеждой и с мольбой посмотрела на Григратс. Та неуверенно натянула губы, с опаской поглядывая в сторону учительского стола. — Помните, мисс Грингратс, что за подсказки наказание последует не менее серьезное, как и то, которое получит староста Слизерина за отказ отвечать на вопрос учителя. — Я не отказывалась, — возразила волшебница. — В моем классе каждый должен поднять руку, прежде чем решит подать голос, юная леди, — на высоких нотах проговорила Долорес. — И раз вы не отказываетесь, тогда отвечайте, прошу. Трэверс поджала губы, переводя на нового преподавателя упертый, уверенный взгляд. Она не выведет ее на эмоции, она ей не позволит. — Ах да, — Амбридж встала со стула, стараясь выглядеть выше, придать себе важности. Но ее безумно злило, что лицо пятикурсницы не выражала ничего кроме скуки. — Вы ведь даже не слышали вопроса. Ведь посчитали, что ваши детские, глупые проблемы, намного важнее, чем подготовка к самому важному экзамену в вашей жизни. Впереди сидевшие Гриффиндорцы начали перешептываться. Вся их импульсивность и зашкаливающие эмоции никогда не могли заставить держать язык за зубами. Впрочем, как и сейчас. Не могут сдержаться, высказывая свое недовольство шепотом. Но Ивейса не даст этой розовой жабе подобного удовольствия. — Мисс Паркинсон, — Амбридж остановилась возле стола Пэнси, с издевкой посмотрев на Трэверс. — Не поможете своей однокурснице. — Самым простым, но самым эффективным заклинанием считается ОБЕЗЪЯЗ, ведь если противнику не удастся его отбить, то его язык приклеится к небу. А значит он не сможет выговорить заклинание, а соответственно победа у вас в кармане. Всего одним заклинанием. — Спасибо, мисс Паркинсон. Я поговорю с профессором Снейпом о том, что он все же ошибся, переназначив старосту вашего факультета. По классу прошел легкий гул с примесью смеха, которое стихло неожиданно резко. — Хотя это не впервой, когда кто-то из итак немногочисленной семейки Трэверс портит свою репутацию, не так ли? — Амбридж перевела победный взгляд на девушку. Улыбка с лица Долорес быстро исчезла, сменяясь гневом и раздражением. Все это походило на глупую игру в одни ворота. Амбридж старательно нащупывала болевые точки, изворачивалась. Но с другой стороны класса на нее по-прежнему скучающе смотрела волшебница. Теодор, сидящей на парте вместе с Пэнси, резко развернулся, ища подругу взглядом. Он знал, что упоминание отца, тем более в таком ключе, заденет Ив. И потому инстинкты взяли вверх. Победили гордость. И Нотт отчаянно искал девушку взглядом, стараясь оказать ей поддержку. Любую, какая только ей потребуется. — Жду сегодня вас в восемь в моем кабинете! Ивейса непроизвольно дернулась, выпрямив спину, но виду не подала. За прошедший месяц на наказаниях Амбридж появилась уже четверть студентов ее курса. Но из Слизерина она была первой. Гриффиндорцы никогда не рассказывали о том, что происходит в розовом склепе любительниц кошек. Но впредь, стремились быть более аккуратными с Долорес. — Профессор, — Ив метнула взгляд в право, где на соседнем ряду голос подал Малфой. — При всем уважении, но сегодня наша очередь с Трэверс патрулировать школу. — Похвально ваше желание заступиться за ваших учеников. Но это лишь в очередной раз доказывает, что вы справитесь с вашими обязанностями старосты гораздо лучше, без участия мисс Трэверс.

***

—Долорес сегодня та еще стерва, — Дафна догнала подругу у дверей Главного зала, направляясь на ужин. — Плевать мне на нее, — холодно ответила Ив. — Если захочет вывести меня из себя, пусть придумает что-то получше. — Что с тобой? Ты сегодня сама не своя. — Не унималась Грингратс, но ответа так и не услышала. Трэверс молча села за стол, стараясь заставить съесть хоть что-то. Теодор, сидящий несколько правее девушки, не отрываясь следил за подругой. Он знал ее лучше других, подмечал любую мелочь. И сейчас он чувствовал, как Ив была напряжена. Натянута как струна, которая то и дело взорвется в любую минуту. Натянула маску равнодушия, считая безразличие сильнейшим оружием. Но это делало ее уязвимой. Ведь она оставалась со своими чувствами наедине. Погибала под натиском собственной боли, обиды и злости. Но помочь себе не позволяла. Теодор медленно ушел, решив подкараулить девушку у выхода из зала. Скучно подпирал стену, внимательно следя за Слизеринкой, что уже больше двадцати минут копошится в тарелке, но так и не съела ни кусочка. — Ив, — быстро произнес Нотт, когда девушка не спеша прошла мимо. Теодор сверлил взглядом обеденный стол учителей и обратился к подруге вдогонку, оставляя себе ходы отступления. Ведь если Трэверс решит проигнорировать его попытку подружиться, то он сможет сохранить свое лицо. — Иди к своей девушке, Нотт. Теодор закатил глаза. Колючка. Такая Трэверс всегда, когда напугана. Отгоняет от себя близких, играя роль одинокой волчицы. Но Слизеринец был рад и тому, что она ответила. Хотя брошенные слова задевали. Он надеялся вызвать у Ивейсы ревность, совершенно позабыв о том, что Трэверс не обычная девушка. И если бы с другими данный фокус и сработал бы, то перед Ив еще предстояло загладить свою вину. Но в очередной раз, наступив на горло собственной гордости, Теодор ступил за девушкой следом. Крепко ухватив волшебницу за локоть, он резко развернул ее к себе, внимательно всматриваясь в упрямые карие глаза. — Что случилось? — голос тихий, нежный, обжигающий тонкую шею девушки. Нотт почувствовал, как Трэверс задрожала от подобной близости. И ему чертовски понравилось чувствовать, как ее тело реагирует на него. — Почему сегодня всем неймётся задать именно этот вопрос. — Ив попыталась выбраться, но Нотт лишь сильнее прижимал ее к себе. — В твою милую маленькую головушку не приходила мысль, что за тебя просто беспокоятся? — Тео, — Ив выпрямилась, поднимая взгляд на парня. — Подобные уловки сработают с недальновидной Паркинсон. Хотя видимо общаясь с ней, ты совершенно разучился флиртовать. Нотт тихо рассмеялся, но хватку не ослабил. — Ты же прекрасно поняла, для чего это было. — Парень замялся. — Но я не планировал, что это все затянется на месяц. — Очередная пауза. — Я скучал. Подобные слова льстили. Но Теодор Нотт выбрал самый худший день для примирения. — Малфой раскрыл твой замысел в первый же вечер, — победно произнесла Трэверс, убивая сразу двух зайцев. — Так что ты зря так долго с ней возился. Нотт был в замешательстве. Лицом не подал виду, но рука на секунду ослабла, что позволила Ивейсе ловка выбраться из его хватки. — С каких пор вы так близко общаетесь. — Мы проводим как минимум один романтический вечер в полумраке школе. — На секунду Ив остановилась, упираясь рукой в грудь Слизеринца. — Очень возбуждающая обстановка. — Хочешь заставить ревновать? — От раздражения Тео дернул носом. Девушка игриво пошла дальше. А Нотт не отрываясь смотрел ей вслед. А ведь он ревновал. По-настоящему. Сильно. Отчего мысли путались. Влюбленность в особенную девушку. И преданность давнему другу. Эти понятия должны быть противоположными и никак не связанными. Но почему-то с каждым разом все больше возникает вопросов.