Ревность как состояние души

Едва Малфой выкрикнул свое приказ, как тут же отправился к выходу, утягивая за собой Трэверс, крепко схватив ту за локоть. — Эй, Драко, — скучно отозвался Блейз, завалившись в кресло. — Если нас поймают, вы же отмажете нас? Наврете про какое-то срочное задание от старост. Малфой буквально рассмеялся, сверкнув стальными глазами, останавливаясь у самой двери. — Да кто вас поймает? — Блондин перевел на друзей многозначительный взгляд, напоминая о плане, который они сегодня провернули. — И даже если и кто-то проснулся. Я надеюсь, что у вас хватит ума не попасться им. — Иди уже, — недовольно фыркнула Дафна, повторяя действия Блейза и приземляясь на мягкое кресло. Гостиная быстро опустела и Грингратс перевела задумчивый взгляд на друга. — А чего мы ждем? — Нам идти до кухни не больше минуты. К тому же…. Дадим фору нашим соперникам. — Забини протер сонные глаза, а затем почувствовал на себе вопросительный взгляд Дафны. — Ты что не знала где в Хогвартсе находиться кухня? Ты сколько здесь учишься? Всего пять лет? — Я знала, что она где-то в подземелье, — Грингратс задрала свой тонкий носик, игнорируя издевку Блейза. — Не думала, что настолько близко. Мне и не зачем было знать подобное. — Один из тайных входов. Сейчас, — Забини метнул быстрый взгляд на часы. — Эльфы как раз должны были уже разойтись. Идем. Слизеринец быстро встал, уверенно направляясь к выходу. Дафна, пошатываясь от выпитого алкоголя, медленно плелась сзади. — Мне не стоит спрашивать откуда такие познания? — Блондинка крутила локон на пальце и запутавшись в собственных ногах, влетела в спину друга. — Черт. Забини быстро поймал девушку, расположив ладонь на ее талии, прижимая к стене. Дафна громко рассмеялась, чувствуя спиной холод. Голубые глаза светились даже в темноте, отчего Блейз нервно сглотнул. — Что заставило тебя так напиться, Даф? — девушка задрожала, услышав тихий шепот, ласкающие ее уши. Может всему виной был выпитый алкоголь, а может имя, которым он так легко к ней обратился. Никто никогда не звал ее так. Всегда была только Дафна…. Даже родители так не обращались к ней. Даже Ивейса. А можем всему виной был шепот, который пробрался под кожу. Растекался по венам, подобно яду, заставляя руки дрожать. Или проблема была в вопросе… На который Грингратс не знала ответа. — Дело в Монтегю? Да? Я не видел его сегодня весь вечер. — Упрямо продолжал Блейз. Он лучше других знал, что Дафна не раскрывает свое сердце. Она давно заперла его на все ключи, спрятав так глубоко внутри, чтобы никто до него не добрался. Ни родной отец. Ни глупый подросток, желающий утолить подростковое влечение. Тогда что же, Дафна Грингратс? — Тем временем уже прошла ровно минута, — Девушка вмиг выпрямила спину, сверкнув холодным взглядом. — Поторопись. Толкнув друга в плечо, Дафна быстро проскользнула мимо, выходя в темный коридор. Блейз отпустил ее легко, тихо указывая направление, которое могло бы привести их к кухне. Он знал, что подобраться к сердцу Дафны Грингратс нелегко. Он надеялся, что алкоголь, которым девушка буквально пропиталась, облегчит ему столь трудный путь. Он попытался, тлея внутри надежду. Но отступил, как только блеск в глазах девушки превратился в сталь. Холодную, непоколебимую… — Мы дошли, — тихо отозвался Блейз, останавливаясь возле небольшой картины с изображением натюрморта. — Я была здесь. Проходила мимо сотни раз. Тут нет никакой двери, — хмуро отчеканила блондинка. Забини довольно улыбнулся, когда его пальцы аккуратно коснулись картины. Маленькая груша, расположенная на тоненьком деревце, начала громко хохотать, под ловкими пальцами волшебника. — Эй, — недовольно выкрикнула Дафна. — Нас услышат. — Еще пару секунд, — только и ответил Блейз, дернув плечом. Груша на картине издала последний громкий крик, а затем превратилась в импровизированную ручку зеленоватого оттенка. Дафна шагнула ближе, внимательно всматриваясь в темноту. Ее тонкие светлые брови удивленно взлетели вверх, а выражение лица стало таким по-детски наивным и искреннем, что Блейз не смог сдержать смеха. Забини открыл перед ней импровизированную дверь из небольшой картины. — Добро пожаловать в Святая Святых Хогвартса. — Кто бы мог подумать, — шепотом произнесла Дафна, аккуратно коснувшись пальцами тонкую раму зачарованной картины. Интересно, эта школа когда-нибудь перестанет их удивлять? Девушка шагнула в узкий коридор. И слегка замерла, не понимая, куда двигаться дальше. — Иди прямо, — шепнул Блейз. — Тут всего пару метров. Грингратс послушно повиновалась, медленно вступая вперед. Глаза практически привыкли к темноте, когда, наткнувшись на тупик, волшебники оказались на кухне. — Ух ты, — сорвалось с уст Дафны, но тут же притихла, когда Блейз резко схватил ее за руку. — Тише, красавица. Эльфы должны были уже уйти, но я не знаю досконально их распорядок. Так же и то, насколько острый их слух. Грингратс медленно кивнула, но спорить не стала. — Что берем? — тише спросила девушка, украдкой оглядываясь по сторонам. За все годы учебы, она еще никогда не была в этом части замка. Не смотря на отсутствие эльфов, которые без устали бы бегали между столами, подготавливая пищу для сотни учеников, в воздухе все равно летал аромат пряностей, шоколада, орехов и дрожжей. Запахи такие резкие, что сразу врезались в нос, заставляя желудок неприятно болеть. На секунду появилось незнакомое для девушки чувство голода, которое поспешило смениться, тошнотой. Итак бледное лицо Грингратс приобрело практически мертвецкий оттенок. Сделав несколько глубоких вдоха, Дафна попыталась утихомирить собственный желудок. — Даф, все в порядке? — Блейз аккуратно провел пальцами по спине девушке, останавливаясь на ее плече. — Да, — огрызнулась Грингратс, сделав шаг в сторону. Она никому не позволит видеть себя слабой. — Проверим шкафы? — Забини сглотнул, пытаясь разрядить атмосферу. Никогда еще взаимодействие с Дафной не было таким напряженным. Парочка разошлась в разные стороны, тихо прокрадываясь по массивной кухне, всматриваясь в закрытые шкафы. — Я нашла подготовленные фрукты для компота, — шепнула Дафна. — И кажется какао. Как думаешь, волшебники обойдутся утром без горячих напитков? Блейз обернулся, надеясь увидеть в глазах Грингратс знакомый игривый блеск. Но девушка только сейчас почувствовала, как сильно она напилась. Ей приходилось глубоко дышать, подавляя икоту. Ноги гудели, моля об отдыхе и мягкой постели. Она уже успела пожалеть, что предложила подобную игру. — Я нашел маффины, — добавил Блейз, добравшись до холодильник. — И яйца. — Я нашла хлеб, — тут же произнесла Дафна, бросая быстрый взгляд на часы. — Осталось около двух минут. Пойдем? Забини внимательно всматривался в умоляющие голубые глаза подруги. — Хорошо. Акцио. Вся собранная еда в миг соединилась в единую кучу, плавно следующая за ними по темному коридору. Обратный путь они шли молча, каждый наедине с собственными мыслями. Такие юные сердца и такие уже израненные, вынужденные скрывать собственную боль. Ведь так их воспитывали. Где боль, равна уязвимости и слабости. А допустить подобное никто из Слизеринцев не мог. *** Теодор шел наравне с Пэнси, сверля взглядом парочку, что быстры скрывалась в темноте. Драко летел впереди, в то время как Ив послушно следовала за ним. Нотт хмурился, наблюдая, за изменением в настроении Трэверс. С ним она никогда не бывает такой. Обычно Тео сталкивался с обратной стороной Слизеринки. С ним она спорит, язвит, заигрывает, всегда бросает ему вызов. С Драко он же видел ее другой. Молчаливой, покорной, задумчивой. Нотт не мог понять, какая Ив ему нравится больше. Казалось, парень находиться так долго с этими чувствами, что смог полюбить все стороны Трэверс, все ее потаенные мысли, чувства, желания. Но его безумно раздражало, что он стал чаще видеть их вместе. Ревность, сжирала юную мальчишескую душу, сталкиваясь с противоречивыми чувствами. Малфой всегда был одним из тех, кому Тео мог безоговорочно доверять. Они шли к подобному долго, медленно пробираясь в души друг друга. Теодор помнил юного Драко буквально с рождения. Их отцы пускай и не были друзьями, но иногда встречались на деловых встречах, международных приемах, куда буквально с пеленок, таскали своих наследников. Нотт помнил, как Драко копировал поведение отца уже тогда. Маленький, избалованный. Едва научился стоять на ногах, а во взгляде уже читалась надменность. В этом и была главная особенность Драко Малфоя. Ты мог относиться к нему по-разному, от искренней ненависти до сумасшедшей любви. Но никто никогда не мог быть к нему равнодушен. Теодор был другим. После смерти матери, он был избалован вниманием отца. Он мог вести себя нахально и в каких-то моментах раздражать даже больше наследного принца Малфоя, но это потому, что отец позволял своему наследнику делать все, что ему пожелается. Тео упрекал Драко за то, что тот готов извиваться как змея, подставить любого, лишь бы заполучить внимание и одобрение отца. А Драко, ненавидел Теодора за то, как легко ему добиться отцовской любви. Все изменилось, когда, попав в школу, парни стали вынужденными соседями по комнате. Никто не прогибался друг под друга, не желал отступать. И только тогда они осознали друг друга как равных. С годами подобное чувство только укрепилось. Им не нужно было изворачиваться, чтобы заполучить любовь друг друга. Не требовалось запугивать, чтобы получить уважение. Их отношения были пропитаны преданностью и принятием. И именно это чувство раздражало сейчас Нотта больше всего. Все его нутро требовало выгнать подобные мысли из головы, как надоедливого жука, отравляющего его разум. Ведь Драко был единственным, перед кем Нотт открыл свои чувства. Остальные догадались о влюбленности избалованного мальчишки со временем, когда они с Ив стали не отлипать друг от друга. Но Драко был единственным, перед кем Теодор смог произнести свои чувства вслух. И все его нутро требовало верить своему другу, тому, что тот не переступит через него, не сломает его. Но ревность… Ох уж эта чертова ревность. Все мысли путались. Нотт медленно молчаливо следовал на нижний этаж, пробираясь к каморке Северуса Снейпа. Тео шел уверенно. Может быть спутанные мысли отгоняли любой возможный страх, а может, Слизеринец так часто уже пробирался в данную кладовую, что все движения давно вымерены до миллиметра. А тот факт, что Снейп мирно проспит в собственной постели как минимум до утра и вовсе развязывал руки. — Ты так уверен, — Пэнси, которая весь путь была молчалива, решила заговорить, когда Нотт быстро завернул к нужной двери. — Или Малфой прав и ты и правда частый гость здесь? Нотт сверкнул на подруге злобным взглядом, будто приказывая остановиться. — Не верь всему, что тебя говорят, Пэнси. — Шепот прозвучал грубо. А затем, достав палочку, Тео произнес невербальное авторское заклинание Северуса, который тот использовал для собственных тайников. Нотт не знал сработает ли это, ведь раньше он всегда произносил заклинание вербально. Но ему не хотелось вызывать у Паркинсон еще большие вопросы. О том, как Снейп зачаровывает свои тайники, Теодор узнал случайно. Еще на четвертом курсе, подслушав разговор Снейпа и Каркарова. Вначале Слизеринец не поверил. Тогда он мало что знал об авторских заклинаниях. Магия ему казалось простой и понятной. Ведь уже все давно открыто. Многие ученые давно изучили все аспекты волшебства. Губ коснулась легкая улыбка от подобных наивных глупых воспоминаний. Прошел всего год. А уже все так круто изменилось. Дверь со скрежетом открылась и Тео пропустил девушку вперед, украдкой оглядываясь по сторонам. — Действуем быстро и тихо, — скомандовал Теодор, метая взгляд между стеклянными баночками. Какой идеальная возможность восполнить собственные запахи. Руки машинально бегали по уже знакомым полкам, аккуратно складывая склянки в карман. — Спасибо за беспокойство, — огрызнулась Пэнси, задумчиво метая взгляд по кладовой Снейпа. Она явно что-то искала, но не имела ни малейшего понятия, где это искать. Тео перевел на одноклассницу скучный взгляд, наклонив голову на бок. Девушка выглядела напряженной, нервной. На секунду Нотт поймал себя на мысли, что было бы правильным хотя бы спросить, что ее тревожит, помочь в поисках. Всего на секунду, а затем мысль улетела также быстро, как и пришла. Сменившись, легким стыдом. Тео не помнил говорили ли они вообще с тех пор, как Ив вновь вернулась в его жизнь. Паркинсон и Нотт подарили друг другу несколько приятных моментов, но Тео всегда отдавал себе отчет о том, что просто использует девушку. И потому так легко оставил ее, когда Трэверс вновь оказалась на виду. И раньше Нотта это не заботило. Но оказавшись наедине с девушкой, почувствовал странное желание извиниться. — Я хотел попросить прощение, — тут же выпалил Теодор, побоявшись, что если промедлить еще секунду, то отметет эту мысль вновь. Ответом последовала тихая усмешка. — Что? — Пэнси продолжала улыбаться, прекрасно понимая, куда клонит одноклассник. — Ну за тот момент, когда мы решили… Ты не заслуживаешь, чтобы кто-то тебя использовал… Нотт запнулся, в его голове эта фраза звучала гораздо лучше. А в живую… Будто пощечина. Тео заметил это по изменившемуся лицу Паркинсон, которая одарила его недовольным взором. — Не забивай себе голову. Мы оба хотели проучить Трэверс. И каждый знал, что это временно. Нам было приятно. На этом и закончим. — Пэнси одарила его вежливой улыбкой, а затем ее глаза просияли, когда она, наконец, отыскала долгожданную находку. Тонкие девичье пальцы ухватились за маленькую прозрачную баночку с тонкой надписью — Веритасерум. Сыворотка правды. Тео нахмурился, гадая, для чего девушки понадобилось данное зелье. Но спросить не решился. Ведь Пэнси не лезла к нему в душу, когда тот выставил щиты. А значит, Нотт должен отплатить ей это же монетой и позволить оставить секреты при себе. — Пойдем? — только и спросил Теодор. Слизеринка кивнула, медленно выходя из кладовой Снейпа. Ее взгляд медленно скользнул по всем полкам, будто запечатывая их в памяти. — У меня только один вопрос. Ответишь? — Неожиданно спросила Пэнси, когда они практически подошли к гостиной. Нотт медленно кивнул, переводя на одноклассницу заинтересованный взгляд. — Что вы все нашли в Трэверс? Тео замер, ведь вопрос буквально ударил его под дых. Нотт не привык говорить о свои чувствах с людьми, которым он не доверяет. А Пэнси Паркинсон всегда была у себя на уме. Тео нервно дернул шеей, слегка наклоняя голову, будто пытался скрыть возникшее неприятное жжение внутри. — Не думаю, что это уместно, — огрызнулся Нотт, сделав несколько шагов вперед. — Ты обещал ответить на вопрос, — с нажимом продолжила Паркинсон. Прекрасно разбираясь в душах Слизеринцев, умело давила на болевые точки. — Так что? Что вы все нашли в ней? Нотт тяжело выдохнул. Ведь он и правда согласился… И привык держать свое слово. Но когда он давал обещание, то не думал, что вопрос коснется таких личных чувств. — Я не понимаю сути, — Тео попытался уйти от ответа, а затем вновь шагнул к гостиной. Он мечтал, как можно скорее избавиться от общества Пэнси. — Да брось. Блейз, Дафна, ты… Да даже Драко. Вы все крутитесь вокруг нее! — Паркинсон всегда была чувственной, эмоциональной. И по тому сейчас, вопрос звучал больше как упрек. — Мы просто все…. Дружим. — Тео нахмурился. Они спелись все уже давно. И пускай отношения их не всегда были идеальны и временами, они действительно хотят прикончить друг друга… Но они друзья. — И не первый год. Неужели ты не замечала? Так что повторю: я не понимаю сути… — Ладно, допустим… Ну а что тогда Малфой? Я была с ними на пару собраний в первый день учебы. И мы встречались летом, обсуждали планы… С ним было просто невозможно, когда дело казалось его роли в образе старосты…. А ты знаешь, я одна из тех, кто наиболее терпелив к его выходкам. Пэнси сделала глубокий выдох, делая перерыв. Ее взгляд быстро метнулся вверх, врезаясь в напряженные глаза Нотта. Ей хотелось положить в его разум зернышко сомнения. А он в это время, старался думать о чем-либо, кроме того, что у Драко с Ив может что-то быть. Малфой и Трэверс. Они оба были фундаментом того, на чем стоял Теодор. На них строилась его вера, уверенность и сила. Сомневаться в них, значит сомневаться в самом себе. А этого Теодор позволить не мог. Нотт перевел рассерженный взгляд на Пэнси, что замерла в ожидании ответа. А что он сам нашел в Ив? Об этом он мог говорить часами. О том, как уперто девушка стоит на своем. Как злится, сметая все на своем пути. Теодор всегда завораживала та искорка в ее глазах, которая иногда граничит с каким-то безумством. Даже если эта злость была направлена на него. Когда она радуется, то карие глаза светлеют, становясь медными. Когда та нервничает, то прикусывает нижнюю губу. Всего три раза. Всегда три раза. А затем, замечает в себе столь неподобающую для чистокровных привычку и начинает жевать щеку изнутри, чтобы никто не заметил. — Она просто живая. Вот и все. — Резко ответил Нотт, не желая больше терпеть этот цирк. — А я что по-твоему мертвая? — Паркинсон рассмеялась, пронзая Теодора недовольным взглядом. — Ты просила ответ и получила его. Больше я тебе ничем не обязан. Тео резко развернулся, буквально заваливаясь в гостиную. — Это мы еще посмотрим, — тихо прошептали ему в след. *** Драко Малфой рванул со всей силой, как только часы начали отсчитывать минуты. Рука машинально потянулась за Ив и схватив девушку за локоть, он с силой потянул ее на себя. Трэверс итак шла быстро, но блондину казалось недостаточно. Ему всегда было недостаточно. — Не стоит так торопиться, — устало произнесла Ив, когда они остались одни в коридоре. — Нам в любом случае не успеть дойти до Гриффиндорской башни. Да и как мы вообще туда попадем? — Если ты не заметила, то мы идем в противоположную сторону от гостиной наш храбрых львят, — ядовито выплюнул Малфой, отпуская девушку. Трэверс украдкой оглянулась. Алкоголь, темнота и быстрый шаг, периодически переходящий в бег, сбивал рассудок. Все стены похожие, однотипные коридоры, скучно сменяли друг друга. Ив поймала себя на мысли, что вообще не представляла где они. И если Малфой решит ускориться, то и вовсе потеряется… По крайней мере до тех пор, пока не протрезвеет. А затем, мысли накрыли куда более страшная мысль. Она так слепо следовала за ним… Будто…. Доверяла? Или всему виной был алкоголь? — Куда мы? — наконец, Ив решила задать вопрос. Малфой тяжело выдохнул, резко дернув носом. Он так часто реагировал на вопросы Крэбба и Гойла, когда ему в сотый раз приходилось объяснять банальные вещи. — Мы не пойдем в гостиную Гриффиндора, — холодно отозвался Драко. — Это я уже слышала. — Монотонно добавила девушка, ускоряя шаг, стараясь поравняться с блондином. — Рядом с библиотекой есть пустующая комната. Я часто натыкался в ней на Питера Белла. Полукровка с выпускного курса Гриффиндора. Драко сделал паузу, заметив, как напряглись брови одноклассницы. Она отчаянно прокручивала эту фамилию снова и снова, но натыкалась лишь на пустоту. Малфой ухмыльнулся, ведь и сам никогда не замечал этого парня, когда не застукал его после отбоя. — С пятницы по субботу он обычно учится ночами, готовясь к выпускным экзаменам. Я часто натыкался на него. — Тише добавил Драко. — Если нам повезет, то и сегодня он будет там. — Ты натыкался на Гриффиндорца, но не снял с него баллы и не сдал Амбридж? — Неожиданно даже для себя, Ив рассмеялась. — Не уж то хоть кому-то удалось растопить сердце нашего Слизеринского принца. Драко фыркнул, но не стал реагировать на выпад Трэверс. — Ну а если серьезно? — Ив не унималась. — Что вас связало? — Был банальный подкуп, — сказал Драко быстрее, чем планировал. — Вот и все. Лишние деньги никогда не помешают. — И что ты собираешься делать сейчас? — Ив попыталась потянуть парня за рукав рубашки, но все вышло так не ловко и глупо, что Малфой даже не заметил. — Попросишь на этот раз оплату шмотками? А утром вся школа только и будет говорить о твоих извращенных ночных фантазиях в обнимку с Гриффиндорскими вещами. Драко остановился, переводя на волшебницу заинтересованный взгляд. На его губах заиграла легкая улыбка. — Беспокоишься о моей репутации? — Малфой сверкнул взглядом, не сразу осознав, что все это так похоже на глупый подростковый флирт. И не желая сильнее увязнуть в этом болоте, рука машинально потянула к дверце, за которой должен был находиться Белл. Ив среагировала быстрее, перехватит руку блондина и закрыв собой дверь. — Пока ты представляешь собой Слизерин, то да. — Трэверс перевела на него упертый взгляд. Карие глаза смотрели с нажимом, уперто. Драко уже был знаком подобный взгляд. Он означал, что спорить не было смысла. — Мы итак уже достаточно погрязли в слухах и сплетнях. Малфой медленно сглотнул, давая себе несколько секунд отдыха. — И каков твой план? — блондин практически шептал, чувствуя будто сам не верил собственным словам. Собственно, с каких пор он так легко сдается? Или с каких пор отчаянно желал сделать все самому, испачкать в грязи? — Немного женской хитрости и все, — Трэверс воспользовалась замешательством Слизеринца и быстро проскользнула в комнату, оставляя небольшую щель. Драко остался в темном коридоре, молчаливым свидетелем. — Малфой? — Ив замерла в дверях, услышав чей-то тихий, уставший голос. Достаточно высокий, будто в подростковый период его голос не надломился и все еще походил на детский. Перед взором волшебницы оказалась небольшая комната с несколькими шкафами и маленьким столом в правом углу. Давным давно это комнаты использовали для тех, кто не мог готовиться к занятиям в общей библиотеке. Здесь находили свое пристанище те, кто мечтал о уюте. Со временем маленькая комната собрала свою личную библиотеку, которой и пользовались такие парни как Питер Белл. Высокий брюнет худощавого телосложения отложил книгу и прошел несколько шагов сторону, выглядывая из шкафа, за которым прятался от посторонних глаз. Несколько секунд две пары глаз удивленно врезались в друг друга. Лицо Гриффиндорца было девушке совершенно не знакомым, безликим. Питер Белл ни разу не привлек ее внимания за прошедшие пять лет. — Я увидел Слизеринцкую форму и подумал, что это Малфой. — Шепотом ответил старшеклассник, в то время как девушка неуверенно себя осмотрела. Она даже не переоделась с патруля. И заметила это только сейчас. Белл пронесся взглядом по девушке, пытаясь вспомнить ее. — Ты ведь тоже староста, да? — неожиданно его голос стал грубее. Такая реакция для Ив уже была знакома. Эти искры всегда летают при взаимодействии двух таких разных факультетов. — Я уже говорил Малфою, что у меня нет денег! Хватит постоянно сюда ходить! Трэверс сдерживалась, подавляя ухмылку, которая хотела оказаться на ее лице. — Мне плевать на ваши дела с Малфоем. Я просто искала уединения! — Ив уверенно сделала несколько шагов в глубь комнаты, а затем заняла пустующую место за столом. — Мне нужно побыть одной! — Я понимаю, что вы Слизеринцы, с рождения уверены, что все, что вы хотите, сразу вам и принадлежит. Но я пришел сюда первым? Трэверс дернула бровями, удивляясь, что у этого Белла есть зубки. Или же его так успел донять Малфой. — Ничего мне не принадлежит, — волшебница отпустила взгляд низ, голос стал тихим и потухшим. Плечи непроизвольно дернулись, изображая приступ истерики. И несколько слезинок скатились по ее худым щекам. Трэверс ненавидела плакать при других. Но только если это не было необходимым. Питер Белл смотрел на нее с непониманием. Он впервые видел Слизеренцев такими… уязвимыми. Ему хотелось продолжить занятия, не отвлекаться. Но наследники Салазара, вновь играют с чужими жизнями. И пускай с уст Ив слетело признание, что она не такая… Но что она делает? Питер злился, на то, как она самовольно зашла в комнату, занимая собой все пространство. Но проклятое львинное благородство не позволяло оставить плачущую девушку одну. Питер непроизвольно сделал несколько шагов вперед, заграждая волшебницу от пристального взгляда Малфоя, что не отрываясь следил за каждым их действием. Белл протянул Трэверс импровизированный платок и та ухватилась за него, оказавшись неприлично близко. Ее взгляд потухший, расстроенный, мог бы свести с ума любого. И даже Белл не смог отвести взгляда. Гриффиндорец нервно сглотнул, пытаясь отстраниться, но Слизеринка только наступала. Ее нос коснулся мужской шеи, медленно мазнув ее носом. Белл издал тихий стон от подобной близости. А Трэверс едва сдерживала смех. — Что тебе от меня нужно? — шепотом, с хрипотцой, спросил Питер. — Мне нужен кто-то, которому от меня ничего не будет нужно. Ив подняла взгляд вверх, замечая, как Белл заворожено наблюдают за ее заплаканными глазами. Питер нервно сглатывает, непроизвольно дотрагиваясь до щеки волшебницы, утирая слезы. Подушечки пальцев буквально обжигались под ее нежной кожей. А пристальный взгляд медных глаз сводил с ума. Большой палец плавно скользнул к губам, наклоняясь ниже. Трэверс прикусила губу, выгибая шею. Ей не хотелось его целовать, не хотелось чувствовать вкус чужихьгуб. Ее язык медленно прошелся по собственным губам, будто в них по-прежнему сохранился вкус Нотта. Ей не хотелось мешать его не с чем. Трэверс прикрыла глаза, когда почувствовала поцелуи Гриффиндорца на своей шее. Сглотнула, подавляя нахлынувшее раздражение, а руки плавно перетекли на спину парня. Прошлись выше, выводы на рубашке хаотичные узоры. Питер тихо заскулил, когда Слизеринка буквально вонзила ногти в спину, чуть ниже лопаток. А затем ловкие женские пальцы, заползли выше, аккуратно касаясь галстука, с фирменной расцветкой львов. Питер отсранился, позволяя девушка раздевать его. А затем, поддавшись возбуждению, начал расстёгивать рубашку. Ив уперлась рукой в его горячую грудь, где сердце бешено отбивало ритм. — Не знаю, что ты думаешь о Слизеринцах, но я не такая. — Ее голос тихий, но такой пронзительный. — И я не сплю с незнакомцами в темных коморках. — Тогда что это было? — Белл руки в собственные волосы, стараясь унять пыль. — Я была расстроена, подавлена. А ты этим воспользовался. — Что? — испуг в его глазах сменился удивлением, а затем гневом. — Убирайся. И впервые за все те несколько минут, что Трэверс пробыла наедине с Гриффиндорцем, она не скрывала улыбку. — Как скажешь, — Ив буквально сорвалась с места, пряча в кулаке добытый трофей. Драко отступил на несколько шагов и облокотился об стену, стараясь придать лицу полное безразличие. Будто это не он сейчас следил за каждым действием волшебнице, подобно ястребу. Блондин упрямо смотрел себе под ноги, даже не обернувшись на звук открывающейся двери. — Пошли, — тихо, но жестко скомандовала Трэверс, бросая в руки парня Гриффиндорский галстук. — Подойдет? Драко молчал, тихо следуя рядом. Ее взгляд, такой спокойный, упрямый, но в тоже время сосредоточенный. Будто не она сейчас почти соблазнила совершенно незнакомого человека. В ее поведение читалось абсолютно…. Ничего. Малфой не выдержал. Ухватив девушку за рукав, он буквально впечатал ее в стену, пронзая своим холодным взглядом. — Что черт возьми это было? — Драко смотрел на нее с упреком. Подобное поведение восхищало и в тоже время, просачивалось под кожу как яд. И парень не стал разбираться в первопричине данных чувств. Для всех он просто беспокоиться о друге. И даже для себя, пусть будет так. — У нас не так много времени, Малфой, — Ив избегала взгляда и попыталась уйти, в то время как крепкая рука Драко, уперлась ей в плечо, заставляя остаться неподвижной. — Ты завела его за сколько? Две минуты? — Слизеринец выплюнул эти слова как оскорбление. — Ты пьян и все не так понял, —взгляд девушки метнулся вверх, заставляя Драко сильнее сжать челюсть. Она даже не смотрела на него. — Я не выпил не единого бокала. — Холодно отчеканил парень. — В отличие от тебя. Что скажет Нотт о твоих играх? — А что он скажет? — ее взгляд, серьезный, гордый, резко в печатался в него. И Драко замер чувствуя вкус победы с примесью раздражения. Нотт. Конечно же. Он снова надавил на болевую мозоль и получил желаемого. Чувствовал как быстро двигается ее грудная клетка, а ноздри расширяются, жадно глотая воздух. Ив дергается и на секунду Драко ослабевает хватку, но сам остается неподвижным. И Трэверс замирает, едва не задев носом его щеки. Пугающая близость, но никто не отстранился. Малфой смотрел на девушку с вызовом, ожидая от нее дальнейших действий. А во взгляде Трэверс читалась боль и злоба. Драко сделав шаг назад, осознав, что сам превратился в игрушку для Ив. Как и бедный Белл. А Слизеринец не мог позволить себе быть в этой роли. Ведь Трэверс ведет себя так не по желанию, а вопреки. А просто потому, что Нотт где-то там с Паркинсон, с девушкой, с которой он однажды изрядно поиграл на чувствах пятнадцатилетней девушки. Ведь так поступают все Слизеринцы. Подобны настоящим змеям. Ведь они кусают не тогда, когда им страшно. Змею кусают первыми, чтобы им не нанесли удар. И Ивейса Трэверс лучшая в этом. Ей легче первой разбить собственное сердце, чем позволить сделать это кому-то. Но Драко Малфой не играет в подобных играх. Он никогда не позволит быть себе на вторых местах, особенно когда речь идет о любви. Лучше вообще быть одному.