три тысячи маленьких смертей

я накричусь на эту встречу потом.

я накричусь на твои губы потом.

я накричусь на свои мысли потом.

ты убьешь мою злость и мой дом.

накричусь потом // тима ищет свет

На седьмой час дверь открылась. Ремус замер в проходе. Сириус, сидевший в нескольких метрах на лестнице, удивленно вскинул голову и приоткрыл рот, явно собираясь что-то сказать, но не произнося ни слова. — Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни, — тихо начал Ремус. — Окончательно и навсегда. Чтобы я больше не слышал о тебе, не видел тебя, не думал о тебе. Я хочу просыпаться утром, не боясь того, что я зайду в интернет, а там будет твое лицо, и спокойно пить свой чай. Ремус задумчиво кивнул самому себе. — Сиди тут, — бросил он все еще молчащему Сириусу и ушел вглубь квартиры. Вернувшись, он вышел на лестничную клетку и впихнул Сириусу в руки дурацкую оранжевую кружку с наспех приклеенной ручкой и маленьким сколом на ободке. — Я хочу, — продолжил Ремус, — чтобы ты думал о том, что твои действия имеют последствия, что у других людей есть чувства, что ты не можешь делать все, что тебе придет в голову. Тебя устраивает такой ответ? Сириус, до этого удивленно рассматривающий кружку, помотал головой. — Ты не выкинул ее, — прошептал он, вертя ее из стороны в сторону. — Я не имею привычки разбрасываться вещами, которые мне дороги, — с укором сказал Ремус. Сириус виновато опустил руки. — Я не хотел, чтобы все так вышло. Я думал, мы сможем… — Остаться друзьями? — фыркнул Ремус. — После того, как ты решил, что тебя не хватает на нас двоих? На меня и твою дурацкую карьеру. Теперь она у тебя есть. Что не так? — Все, — выдохнул Сириус. — Все не так. — Удивительно, но я все еще не понимаю, почему это должно быть моей проблемой, — категорично заявил Ремус, делая шаг вперед вместе с отзеркалившим его движение Сириусом. — Потому что… — Говори громче, — потребовал Ремус. Сириус вздохнул и снова попытался что-то сказать. Ремус опять его не услышал. — Громче, — повторил он, наклоняясь ухом к губам Сириуса. Что, разумеется, было фатальной ошибкой, потому что Сириус, будучи абсолютным засранцем, подвернувшейся возможности не упустил. Он укусил Ремуса за мочку, как будто все было нормально, как будто он мог себе это позволить, как будто Ремус мог ему это позволить. — Нет-нет-нет. — Ремус спокойно отодвинул Сириуса ладонью и для надежности оставил руку лежащей на груди. — Не смей. Ты не имеешь права. — Почему? — спросил Сириус, которого судя по всему ничего не смущало. — Ты не выкинул кружку. Ремус закатил глаза. — Да что ты прицепился к этой кружке?! Может, у меня еще и одежда твоя осталась, это же не значит… — Ремус осекся. По взгляду Сириуса ему стало понятно, что значит. — И майка с Боуи? — с надеждой спросил Сириус. — Я ей полы мою, — проворчал Ремус, прекрасно зная, что он стирает эту ужасную майку с кондиционером и строго по обозначениям на этикетке. Сириус ловко перехватил ладонь Ремуса, все еще лежащую у него на груди, и притянул его к себе. — Кого ты пытаешься обмануть? — спросил Сириус, вставая на носочки и накрывая губы Ремуса своими, лишив его тем самым возможности ответить. Ремус опешил ровно на секунду, которой хватило для того, чтобы слабый протест успел возникнуть и тут же умереть, потому что это было тем, чего Ремусу не хватало последние пять лет. Он с готовностью ответил на поцелуй, сминая губы Сириуса и разворачивая их обоих, чтобы затолкнуть в квартиру. Сириус вслепую попытался закрыть дверь одной рукой, второй нетерпеливо пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке Ремуса, которых там не было, и удержать злосчастную кружку. Ремусу слишком нравилось это мероприятие, чтобы останавливать его. Пусть мучается, он это заслужил в конце концов. — Черт, — выдохнул Сириус, отшатываясь. Он поднял голову, смотря Ремусу прямо в глаза. — Не то чтобы я жалуюсь, но нам все равно придется поговорить. Ремус выгнул бровь. — Мы не разговаривали пять лет, думаю, я смогу подождать еще час. — Ремус снова потянулся к нему, упираясь грудью во что-то твердое. — И ради бога, убери эту чертову кружку. Я клеил ее не для того, чтобы ты ее разбил. Сириус послушно ушел на кухню, усмехнувшись при виде полупустого подоконника, в центре которого гордо стоял кувшин, и кучи сваленных на полу вещей. Сириус осторожно поставил кружку на стол, потом подумал получше и убрал ее обратно в шкафчик над раковиной. Ремус неловко стоял в проходе, не зная, что ему и думать. Кухня выглядела новой — Ремус заменил гарнитур около года назад — но вместе с тем Ремус не мог избавиться от ощущения, что его откинуло на пять лет назад: Сириус совершенно по-хозяйски двигается по комнате, зная, где что лежит и что куда убрать. Это было странно, но вместе с тем так привычно, что Ремусу вдруг подумалось, что он в шаге от того, чтобы расплакаться. Секс в слезах его точно не заводил. Поэтому ему как можно скорее нужно было увести Сириуса и себя подальше от этой сюрреалистичной картины того, что могло бы быть, но не было. Ремус в два широких шага оказался возле Сириуса, нетерпеливо притягивая его к себе за петлю на поясе джинсов. — Потом проведешь осмотр, — прошептал он ему на ухо. — Сейчас есть дела поважнее. Где-то на пути из кухни в спальню Сириус успел вывернуться из хватки Ремуса, переплетая их пальцы вместе и уверенно ведя за собой. Ремус опешил, потерялся в этом ощущении привычности, позволяя Сириусу взять контроль в свои руки. Сириус торопливо зашел в спальню, оставляя дверь открытой, и толкнул Ремуса в сторону кровати, нависая над ним и осыпая его лицо поцелуями. Каждый раз, когда губы Сириуса перемещались — с носа на щеки, на брови и на уголки челюсти — Ремус подавался вперед, будто он физически не мог выдержать и секунды без прикосновений Сириуса. И почему-то Ремуса это разозлило так сильно — то, что он все еще нуждался в нем, то, что Сириус об этом знал, то, что он так спокойно ушел, а потом вернулся и решил, что может продолжить с того же места, на котором все бросил, — что он решил, что в этот раз все будет по-другому. По его правилам. Приложив немыслимые усилия, Ремус вывернулся из-под Сириуса, упираясь руками ему в плечи и чуть отодвигая от себя. Сириус прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Ты передумал, да? — спросил он, замерев в нескольких сантиметрах от его лица. Ремус был готов поклясться, что он слышал, как разбилось сердце Сириуса Блэка. И впервые в жизни такая перспектива его не радовала. — Что-то типа того, — ответил Ремус, потому что он все еще злился на Сириуса и потому что он искренне считал, что Сириус заслужил немного помучиться. Хотя бы секунду. — Я понял… Это было глупо, про… — Извинения Сириуса застряли у него в горле — Ремусу они все равно были не нужны. Ремус впился пальцами в плечи Сириуса и быстрым движением перевернул его, оказываясь сверху. — Хочу вот так, — сказал он, задевая губами кончик его носа. — Ты не будешь приходить в мой дом и командовать так, словно тебе все еще можно. Он не дал Сириусу возможности ответить, буквально затыкая его поцелуем, но то, как Сириус расплылся в улыбке, было лучше любого ответа. Пока Сириус, уже успевший понять, что никаких пуговиц не было, пытался стянуть с Ремуса его футболку, Ремус неторопливо исследовал каждый сантиметр его шеи, медленно спускаясь вниз. Он знал, что останутся синяки. Он знал, что люди будут говорить об этом, будут строить догадки и пытаться связать это с сорванным концертом. И одна только мысль о том, что это сделал Ремус, кружила ему голову так, как ничто другое. Ремус, решив положить конец страданиям Сириуса — слабак, — помог ему снять с себя футболку, наблюдая, как он откидывает ее в сторону, попутно задевая рукой несколько подушек и свернутый в комок плед. А дальше, словно это было в замедленной съемке и, вместе с тем, на двойной скорости, он увидел, как Сириус вскрикнул и дернулся в противоположную сторону от подскочившего пледа. Сдерживая смех, Ремус слез с Сириуса, подползая к краю кровати, и вытащил на свет огромного серого кота, который с подозрением смотрел на Сириуса, будто знал, что это именно он посмел нарушить его покой. — Бродяга, — Сириус и кот, первый встревоженно, а второй лениво, повернулись на Ремуса, — я про тебя совсем забыл, — сказал Ремус, почесывая кота за ухом. — Папочка немного занят, пойди погуляй. Ремус под удивленный взгляд Сириуса встал с кровати и бесцеремонно выставил кота в коридор, закрывая дверь и даже поворачивая маленькую защелку. — Слишком умный, — развел руками Ремус, возвращаясь обратно к Сириусу. — Ты назвал кота в мою честь? — спросил Сириус, скептично выгнув бровь и приподнявшись на локтях. — Ты назвал кота в мою честь? Ужасно. — Скажи спасибо, что не крысу, — проворчал Ремус Сириусу на ухо, кусая его за мочку. — Поверить не могу, — простонал Сириус, выгибаясь навстречу и прикрывая глаза. — Ты монстр, Лунатик. Эй… Ремус сидел у него на бедрах, скрестив руки на груди. — Хочешь поболтать и посетовать на свою тяжкую судьбу? На лестничной клетке все еще пусто, можешь вернуться туда. — Сириус быстро замотал головой. — Вот и я так думаю, — решил Ремус, стягивая с него футболку. Он замер, смяв подол в пальцах. Что-то было не так. Версия Сириуса пятилетней давности не имела столько татуировок. Да, он всегда мечтал о них, но позволить себе не мог — слишком дорого. Нынешний Сириус проблем с этим не испытывал, и у Ремуса, наверное, ушла бы целая вечность на то, чтобы изучить каждую. Однако сейчас его взгляд зацепился за композицию, устроившуюся под левым ребром. Простому человеку было бы непонятно, но Ремус знал, что видел. Правда не знал, нравилось ли ему это. Там, слева, чуть ниже сердца растянулся ровной линией лунный цикл, а под ним в хаотичном порядке рассыпались точки, укладываясь в причудливый узор на манер неумелой морзянки. И только приглядевшись, Ремус понял, во что они складывались. В табы самой первой написанной Сириусом песни, той самой, которую Ремус так и не смог возненавидеть, сколько бы он ни пытался. — Нравится? — застенчиво спросил Сириус, не сводя взгляда с замерших над его кожей пальцев Ремуса. — Нет, — фыркнул Ремус, чуть отворачиваясь, чтобы Сириус не видел расползшегося по щекам румянца. — Кого ты пытаешься обмануть? — усмехнулся Сириус, приподнимаясь еще немного, пока рука Ремуса осторожно не уткнулась в ребро. — Себя, — выдохнул он, проводя кончиками пальцев по очертаниям татуировки. — Получается? — Не очень, — честно признался Ремус, сминая ладонью бок Сириуса, чтобы притянуть его к себе и снова поцеловать. Свободной рукой он пытался расстегнуть ремень на джинсах Сириуса, который начал ерзать из стороны в сторону, чтобы помочь Ремусу стянуть штаны. Это было действительно тяжело, потому что Ремус решительно отказывался слезть с Сириуса, а Сириус решительно отказывался просить его об этом, словно боялся, что Ремус может передумать. Коллективными усилиями — и мучениями — джинсы вместе с трусами были сняты, и Ремус, все еще наполовину одетый, позволил себе на секунду замереть, чтобы запечатать на обратной стороне век картину, к которой он, наверное, будет возвращаться до конца своих дней. Сириус Блэк, совершенно голый, на его кровати, под ним, готовый сделать все, что Ремус ему скажет. Люди, должно быть, отдали бы многое, чтобы получить такое, а Ремус отделался всего лишь пятилетней тишиной и одним разбитым сердцем. Наклонившись к Сириусу в последний раз, кусучим поцелуем вырывая из его губ рваный стон, Ремус отодвинулся назад, раздвигая ноги Сириуса пошире и устраиваясь между ними. Где-то на заднем фоне зазвонил телефон. Наверное, Джеймс, подумалось Ремусу. Он может подождать, это важнее. — Ты же не будешь отвечать? — с надеждой спросил Сириус, незаметно задвигая телефон под подушку. — У меня есть дела поинтереснее, — отрезал Ремус, обхватывая вставший член Сириуса ладонью и проводя ей по всей длине. Сириус выгнулся навстречу, нетерпеливо толкаясь тазом вперед. Ремус усмехнулся. — Несколько правил, — сказал он, переставая двигать рукой, оставив ее у основания члена. — Не командуй. — Сириус внимательно смотрел на него, приподнявшись на локтях. — Не болтай. — Ремус проскользил рукой вверх, оглаживая головку большим пальцем, чтобы показать, что Сириус получит за свое молчание. — И ради бога, не смотри на меня так. Сириус послушно откинулся на подушку, отдавая себя во власть Ремуса. Это было слишком странно, ладно. — Нет, хорошо, смотреть можно. — Все-таки правила придумывал Ремус, ему их и менять. Он накрыл член Сириуса губами, вбирая его внутрь, совсем чуть-чуть, будто проверяя границы дозволенного. Сириус одобрительно застонал, и Ремус опустился ниже, заглатывая почти полностью. Сириус снова попытался дернуться вперед, но Ремус положил свободную руку ему на грудь, удерживая на месте. Ремус двигался без какого-то четкого ритма, невпопад ведя рукой, но судя по довольным вздохам Сириуса, его все устраивало. Телефон, тем временем, продолжал звонить. Краем глаза Ремус заметил, как Сириус потянулся в ту сторону, и остановился на секунду, чтобы бросить лаконичное «нет». Рука Сириуса замерла в воздухе и безвольно упала на кровать, когда Ремус вернулся к своему занятию, опускаясь как можно ниже, задевая головку стенками горла. Сириус стонал, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не толкаться навстречу Ремусу, и цеплялся пальцами за простыни, направляя переполнявшую его энергию туда. Это было абсолютно очаровательное зрелище — Сириус, прикладывающий все усилия, чтобы выполнить указания Ремуса. Разве это не заслуживало похвалы? Возможно, Ремус был слишком слаб, когда дело доходило до Сириуса Блэка. Не останавливаясь, он перехватил свободной рукой пальцы Сириуса и положил их себе на затылок в немом разрешении. Рука Сириуса напряглась, всего на секунду, а потом пальцы смяли взъерошенные кудри, и Сириус осторожно надавил Ремусу на голову, будто до конца не мог поверить в то, что ему можно. Ремус одобрительно застонал, покачивая головой в такт движениям Сириуса. Сириус запрокинул голову, тихо вздыхая. Снова зазвонил телефон. Но на этот раз мелодия была другой, и с непривычки Ремусу было сложно ее игнорировать. Отлично, Джеймс решил переключиться на Сириуса. А дальше что? Ремус тряхнул головой, скидывая с себя руку и отстраняясь от Сириуса, вместо этого обхватывая его член ладонью и быстро проводя по нему от основания до головки и обратно. Вслепую нащупал телефон, который звонил, и звонил, и звонил. — Да, Сохатый, — спокойно ответил Ремус, снова устраиваясь между ног Сириуса, зажав телефон между ухом и плечом. — Бродяга? — Сириус заинтересованно поднял голову, смотря на Ремуса, который уже внимательно изучал его взглядом. Ремус лениво улыбнулся, а потом подался вперед и провел языком по всей длине, оставляя за собой влажную дорожку. — Он немного занят, — сказал он, слегка отстраняясь, и облизнул губы, обрывая ниточку слюны, потянувшуюся вслед за ним. Сириус не смог сдержать стона; он снова упал на подушку, качнув бедрами, умоляя Ремуса перестать и вернуться к тому, чем он там занимался. Ремус беспечно откинул телефон, доверяя завершить вызов Джеймсу, который если и не понял, что позвонил не вовремя, сейчас точно знал, что был лишним. Экран телефона на секунду моргнул красным и вскоре потух совсем. — Что это было? — рассеянно спросил Сириус, возвращая руку на затылок Ремусу. — Лили, наверное, вернулась с работы, — сказал Ремус, заменяя движения губ движениями пальцев. — Вот он и опомнился. — Не грубо? — усмехнувшись, уточнил Сириус. — А мне надо было позвать его сюда? Ты правда бы бросил все и пошел пить с ним чай? — полусерьезно проговорил Ремус, задевая губами головку. Сириус машинально подался вперед, входя внутрь. Ремус медленно опустился ниже, добавляя язык. — Нравится? — невнятно спросил он. — Блять… — простонал Сириус. — Разве мама не учила тебя, что разговаривать с набитым ртом невежливо? — пошутил он, спотыкаясь на окончаниях и длинных словах. — Нет, не отвечай. Просто продолжай. Я сейчас… Еще чуть-чуть, да. Ремус молча отодвинулся от Сириуса, опираясь руками по обе стороны от его ног. — Думал, будет так просто? — невозмутимо спросил он. Потерянный взгляд Сириуса, бесспорно, стоил всего. Может, Ремус и был слабаком, когда дело касалось Сириуса Блэка, но кто сказал, что он не найдет в себе сил на небольшой бунт? — Ремус, пожалуйста… — взмолился Сириус, вставая на колени и неловко подползая к Ремусу по кровати. — Пожалуйста что? — с издевкой передразнил Ремус, потянувшись одной рукой к резинке пижамных штанов, и отодвинул их вниз, вытаскивая член. Взгляд Сириуса метнулся вниз, а сам он быстро облизнул губы. Пальцы дернулись и зависли в воздухе на полпути. Ремус молча покачал головой, и Сириус убрал руку. — Может, я сначала подумаю о себе, — Ремус медленно провел рукой по всей длине, — а потом, если не устану, разберусь с тобой? Мне кажется, это справедливо. Не думаешь? Сириус мотнул головой, бормоча что-то себе под нос. — Громче. — Нет, — повторил Сириус. — Тогда чего ты хочешь? — спросил Ремус, прекрасно зная ответ Сириуса. — Тебя, — сказал он, не сводя глаз с руки Ремуса, поглаживающей член. — А я думал, ты хочешь поговорить, — с напускным удивлением вздохнул Ремус. — Нет? — Да. — Ремус выгнул бровь. — Нет. — Вот и умница, — кивнул Ремус. — Второй ящик сверху. Сириус с готовностью полез в прикроватную тумбочку, доставая оттуда смазку и презервативы. — Ляг, — скомандовал Ремус, снова устраиваясь между ног Сириуса. — Да, вот так, — похвалил он, коротко целуя Сириуса в губы, но не углубляя поцелуй. Отстранившись, Ремус вылил немного смазки себе на руки и наклонился ближе, приставляя пальцы ко входу. Он осторожно ввел один, вырывая из Сириуса довольный стон, и вскоре, после нескольких движений, добавил еще один. Второй рукой он снова обхватил член Сириуса, поглаживая его в такт пальцам. Сириус метался из стороны в сторону, не зная, вслед за чем двигаться. Ремус улыбнулся, видя, с каким трудом Сириус пытается успеть и там, и там. — Нужно выбрать что-то одно, Сириус, — ласково подсказал Ремус, ускоряя темп. Его пальцы задели простату, и Сириус выгнулся, громко всхлипывая. — Нравится? — Сириус простонал что-то нечленораздельное, и Ремус ухмыльнулься. — Тебе идет молчание. Он отодвинулся, чтобы надеть презерватив. Сириус вздрогнул, заметив отсутствие рук Ремуса на себе, и недовольно посмотрел на него, заставляя поторопиться. — Не спеши, — сказал Ремус и уперся руками по обе стороны от него, зависнув в нескольких сантиметров. — Чего ты хочешь? — Тебя, — повторил Сириус. — Пожалуйста. — Я уже здесь. Возможно, тебе придется переформулировать свою просьбу. Сириус сделал глубокий вдох, собираясь с духом, прежде чем снова заговорить. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Ремус Люпин. — Ремус не сдвинулся с места. — Пожалуйста. Я умоляю тебя. И Ремусу было этого достаточно, чтобы сорваться вперед, входя в Сириуса. Сириус громко вздохнул, хватаясь рукой за плечо Ремуса. — Посмотри на себя, — сказал он, толкаясь вперед. — Миллионы фанатов по всему миру готовы отдать все за то, чтобы ты хотя бы посмотрел на них. А ты здесь, умоляешь меня, чтобы я тебя трахнул. Как я могу тебе отказать? Второй рукой Сириус потянулся к своему члену, и Ремус остановился, смерив его суровым взглядом. — Можно я… — сбивчиво начал Сириус. — Что-нибудь. — Нет, — покачал головой Ремус. — Я сам. Он помог Сириусу перевернуться и встать на колени, уперся одной рукой в изголовье кровати, а второй обхватил его член, возобновляя движения бедрами и добавляя хаотичные движения рукой. — Сильнее, — попросил Сириус, и разве Ремус мог его ослушаться? — Да, вот так. Еще. Да. Я сейчас кончу, не останавливайся. Пожалуйста, только не останавливайся. Вредная часть Ремуса хотела напомнить, что он не разрешал, но остальная часть него чувствовала свой приближающийся оргазм, и внезапно Ремусу стало плевать на все дурацкие игры и правила, которые он там придумал. Ремуса хватило на пару секунд, и вскоре он вздрогнул всем телом, кончая, и смазанным поцелуем прижался к виску Сириуса, который вскоре догнал его, заливая спермой простынь и пальцы Ремуса. Ремус медленно вышел из Сириуса, ложась на спину и выставляя руку в немом приглашении лечь рядом. Сириус, который, видимо, провел слишком много времени, делая все не по-своему, по-хозяйски перегнулся через Ремуса и, дотянувшись до второй руки, облизал его пальцы, собирая остатки спермы, прежде чем спокойно вернуться обратно, не забыв по пути поцеловать Ремуса. От одного этого поцелуя Ремус почувствовал, что готов ко второму заходу. — Это чтобы простыни не пачкать, — лениво сказал Сириус, опускаясь возле Ремуса. — Спасибо, конечно, — усмехнулся он, — но у меня и салфетки были. — Салфетки для слабаков, — фыркнул Сириус. Я слабак, подумал Ремус, но ничего не сказал. — Ладно, а теперь-то мы можем поговорить? Ремус мысленно застонал. И все ему неймется. — Нет. — Сириус нахмурился. А дело было вот в чем. Разговор подразумевал под собой извинения и прощения. А Ремус уже простил Сириуса. Когда открыл дверь, или когда добрых полчаса клеил ручку к кружке. Может, когда нехотя забрал цветы. Может, когда насыпал по утрам корм Бродяге, или выглаживал воротничок на футболке после стирки. Может, когда открывал новости и взахлеб зачитывался интервью, в которых Сириус раз за разом говорил, что его сердце все еще свободно, потому что муза его творчества больше не рядом. Ладно, последнюю часть Ремус ему точно рассказывать не станет. И предыдущие тоже, чтобы не думал о себе всякого. — А когда мы поговорим? — тихо спросил Сириус, и то, как важно ему было поговорить, уже было для Ремуса достаточно. — Сколько людей было на твоем последнем концерте? — невпопад спросил он. — Ну, на том, который ты сорвал, чтобы… — Три тысячи, — не дал ему закончить Сириус. — Отлично. — Ремус расплылся в широкой улыбке. — Три тысячи оргазмов и я подумаю о том, чтобы поговорить с тобой. Сириус округлил глаза. — Мои считаются? — уточнил он. Ремус покачал головой. — Тогда остается две тысячи девятьсот девяносто девять. Ремус серьезно кивнул, прижимаясь поближе к Сириусу и накрывая их обоих пледом. — Дай мне пятнадцать минут и еще сорок, чтобы успокоить Сохатого, и я попробую сократить это количество до двух тысяч девятьсот девяноста восьми.