Бесчеловечность

Столб чёрного дыма нёсся ввысь, разгоняемый конвекцией. Вбитый носом в заледеневший грунт корабль догорал тусклым красным огоньком. Недостаток кислорода не давал пламени поглотить судно полностью. Кабина разбита, смята до неузнаваемости, рычаги вырваны из гнёзд, катапультированное кресло лежит полукилометром дальше. Тут и там валялись куски обшивки, почерневшие от копоти осколки крыльев и прочих внешних узлов. «Холодно.» Неестественный вид. Мужчина в одной лишь набедренной повязке быстрым шагом шёл по морозной пустыне. Прототип был уже далеко от места крушения. С расстояния десятка километров тлеющие останки некогда летавшей машины теперь были лишь крошечным пятнышком. Машина же идущая, пускай и рассчитанная на экстремальную стужу, ощущала себя неуютно, утеряв былую плавность движений. Небо, почти полностью затянутое тучами, щедро осыпало бескрайние дюны новым слоем снежных хлопьев. Откуда здесь вообще снег? При температуре, близившейся к минус ста, облака водяного пара вообще не смогли бы образоваться. На другом полушарии пробудился вулкан, испарив древние залежи льда? Или может их растопило падением кометы? Как бы то ни было, необычный гость посетил этот мир в необычный для него момент. Красота чужеземной, пускай и безжизненной природы отвлекала андроида от навязчивых идей о неминуемой гибели. Лучи далёких солнц, пробивающиеся через просветы в облачном слое, ослепительно сияли, отражаясь от кристаллов углекислотных дюн. Свежий снег и тысячелетние льдины одновременно с этим придавали лучам цвет. Рефракция за рефракцией, пустыня всё больше напоминала поверхность громадного неогранённого алмаза, блистающего радужными искрами. Искрящийся вихрь снежинок сверху. Сияющая бескрайняя равнина впереди. Непреодолимые громады синеющих, наслоённых друг на друга башен облаков. Звёздный свет, бледно-жёлтыми колоннами струящийся параллельно метели, соединяя небо и землю. После жизни, полной длинных коридоров, странных комнат и изукрашенных залов, прототип впервые взглянул на мельчайшую толику истинной, естественной красоты. Рукотворная божественность Пантеона не могла превзойти естественную красоту даже такого пустого и скучного мира. Ни один зал, отделанный величайшими мастерами не был бы красивее пасмурных небес. Ни одна башня, тянущаяся ввысь на километры, не была бы больше ледникового щита. Пантеон способен зажигать или гасить звезды, но никогда не смог бы затмить их величия. Пантеон не всемогущ. А значит, есть шанс выжить. Недостаток информации, однако, всё также был проблемой. Достоверно оценить, насколько усердно его искали, суперсолдат попросту не мог. Сейчас наиболее логичным вариантом было бы уничтожить все следы крушения, после чего залечь на дно. Правда, в таком случае ещё большей проблемой стала бы последующая невозможность выбраться с безжизненной льдины, на которую андроиду не повезло свалиться. «Если Гипердвигатель не повреждён, можно будет восстановить корабль.» Без капли неуверенности думал беглец. Сейчас тот собирался выждать дней 20, зарывшись под землю, как можно дальше от места падения. Если никто не прилетит за ним, то можно будет вернуться и заняться ремонтом. Конечно, сгоревший остов космолёта уже вряд ли будет летать как прежде, но за несколько недель реанимировать останки в нечто способное оторваться от земли — вполне возможно. Весь необходимый инструментарий заменит телекинез. Ситуацию может осложнить потеря критической электроники и отсутствие топлива, компоненты для которых придётся искать в глубинах планетарной коры. На это могло бы уйти уже несколько месяцев. Однако для робота, подготовленного к многолетним автономным миссиям, такое испытание было бы лишь временными трудностями. Тем более, что от космолёта требуется лишь возможность совершить 2-3 прыжка к ближайшей населённой системе и не развалиться в процессе. Системами жизнеобеспечения и вычислительным компьютером можно будет пренебречь. Шли часы, шёл и андроид. Метель всё усиливалась. Близился закат. Теперь за вьющимися каскадами белых хлопьев не было видно ни неба, ни земли в десяти метрах от идущего. Даже зрение в инфракрасном спектре было почти бесполезным, когда губительный холод поглотил абсолютно всё вокруг. Впрочем, беглеца это мало волновало, более того, он был рад подобному прикрытию. С подобной видимостью найти его было бы просто невозможно, не поможет никакая оптика, сойдут с ума любые радары. Разве что... Нет, это маловероятно. Сквозь такую бурю ничем не просмотришь. Нужно продолжать идти. Впереди наверняка будет какая-нибудь трещина, куда можно залезть поглубже и переждать. Главное, не забыть путь назад. «Всё же нужно было потушить его.» Сам того не заметив, прототип впервые ощутил сожаление. Сразу после катапультации, вместо того, чтобы предотвратить дальнейший ущерб, он направился прочь, напрасно ожидая неминуемого преследования. Когда же дымящиеся обломки давно скрылись за горизонтом, андроид пересмотрел своё решение. Но возвращаться было уже поздно. Оставалось лишь надеяться на то, что главные узлы уцелели. Машина, не способная вычислить вероятность события, теперь, вдобавок, научилась испытывать надежду на положительный исход. Разум, ранее мысливший категориями «нужно» и «не нужно», «необходимо» и «необязательно», и совсем недавно освоивший «не желаю», вдруг приобрёл и недостающее «хотелось бы». А вот и подходящее место! Дыра в леднике, уходящая вниз так глубоко, что видно было лишь густую черноту. Отвлёкшийся на размышления робот, чуть было сам не шагнул в пропасть. Падать на самое дно не было необходимости. Зацепиться метрах в двадцати, прорубить небольшую уютную пещеру и уйти в гибернацию — безупречный план. Осталось только... Что-то наверху светится. Молния? Гул. Сверху что-то низко загудело. Тихо-тихо, едва различимо на фоне воя ветров. Гром? «Не похоже.» Льды вдалеке треснули? «Не похоже.» Тот самый вулкан или комета? «Не похоже.» Показалось? Нет. Машинам не может показаться. Звук был слишком протяжный, слишком ровный для любого из вариантов. Андроид замер, уставившись ввысь. Сфокусировав и зрение и слух, он пытался найти его источник. Вскоре свет над облаками потух. Через минуту за ним последовал хлопок, куда более громкий, чем всё нарастающий гул. Худшие опасения подтвердились. Это был корабль. Гудение шло от его двигателей, свет и хлопок — от атмосферного торможения. «Слишком быстро.» Насупленные брови издали своим движением тихий хруст. Покрытое тонкой ледяной коркой лицо исказилось в недовольной гримасе. Широкий, похожий на ската чёрный силуэт, окаймлённый дюжиной водородных струй, вылетел из облака и направился в противоположную от прототипа сторону. К месту крушения. Когда тот скрылся за горизонтом, застывший, словно статуя, прототип растерялся. Есть ли вообще теперь смысл прятаться? Если нашли разбитый космолёт, то планету будут прочёсывать, пока не найдут пилота. А если не найдут, так наверняка начнут бомбить с орбиты, пока ни одной льдинки не останется. Зарыться так глубоко, что ни одна бомба не достанет? Но как потом выбираться... Не важно. План изменился. Всего один корабль. Один целый корабль, именно то, что нужно. — Хорошо. Идите ко мне. Прошептал андроид вслух, с узкой улыбкой на лице. И земля вокруг затряслась.