Отправление
Между ними метров восемь, они смотрят друг на друга не отрываясь и на эмоциях взывают к эгоизму оппонента. Девушка в обрамлённом золотом наряде убеждает этого идиота, что его жизнь куда ценнее её. Она испытала настоящие эмоции, всю их гамму, она увидела мир и поняла себя — все благодаря этому чудаку не от мира сего. Окетра — просто богатая девушка, которой повезло встретить этого удивительного человека. Без этого пришельца, она бы не вырвалась из золотой клетки Нарфаниса.
Но парень не унимается. Он кричит этой дуре, что она прекрасна, и её ждёт ещё столько всего, что она ещё ничего не видела, а когда всё увидит, её ждут новые миры, которые таят ещё столько тайн и знаний. А он простой абд госпожи перед ним, без прошлого и будущего.
Словесная дуэль ещё не долго продолжается. Окетра начинает чувствовать странное жжение в грудной клетке и покалывание в широко раскрытых глазах. Она вот-вот даст слабину. Ей не хочется умирать — это очевидно. Девушка чувствует весь спектр негативных ощущений. Страх перед возможной смертью, злость на того, кто просто не может позволить ей удовлетворить свой порыв, ведь она, в кой-то веке, жертвует своим в угоду чего-то большего, а бледный идиот начинает рассказывать всякие глупости, заставляя сомневаться! И ещё столько всего: ненависть к тем, кто это всё заварил, проклинание богов, из-за которых они все здесь, переживание за своих слуг, которым вот-вот предстоит утратить, пусть не идеальную во всём, но добрую госпожу. Но одно чувство было в центре всех прочих этого узла душевных страданий, которое Окетра не понимала как толковать.
Тут парень в белоснежном наряде, род которого госпожа так и не смогла осознать, кидает финальную агрессивную фразу. Из которой богатейка разобрала лишь посыл.
Синевласка не осознавала, что делает. Леди просто ринулась к пьедесталу. В голове взорвался адреналиновый коктейль. Пространство от места старта до этой злополучной возвышенности небольшое, и Окетра со своим ростом легко преодолеет его, но ведь есть соперник, который не должен попасть на пьедестал раньше. Ноги сами несли девушку, а глаза не отрывались от парня намного меньше её роста, а значит шустрее. Но тут внезапно все прерывается. Казалось секунда и Окетра взмыла в воздух, ощущая давящее чувство на своей тонкой шее. Но она точно ощутила странный незримый щелчок, который издало само пространство-время — неописуемо.
По бокам были люди, тоже в воздухе. У шеи было совсем немного пространства для дыхания, но Окетра кажется позабыла как дышать. Синие волосы мотались в воздухе, мельтеша и путаясь прямо перед глазами. Все было против её единственного желания: найти взглядом этого идиота. Вокруг темнело, глаза непроизвольно жмурились, а ей было всё равно. Если это последствия становления на пьедестал тринадцатого огня, то ей уже плевать на себя и на этот мир, как бы это не звучало эгоистично. Девушка готова была умереть в огне Отправления, пусть и со страхом в глазах, готова умереть сейчас от простого удушья, абсолютно без сомнений, ведь она не успела спасти его.
Вот, когда глаза уже почти сомкнулись, барабанные перепонки уловили непостежимого рода женский голос. Окетра вдохнула максимально доступную норму кислорода и опустила взгляд. Спиной к ней стоял грациозный силуэт худой девушки, и прямо справа, не движимый, но и не парящий, парень в белом, с этим дурацким, но таким милым и голубым как небеса полуденного Нарфаниса аксесуаром, как он его назвал: «шарфик». Они что-то говорят про свою значимость, и что все люди, пред ними букашки, а они тут хозяева. Но Окетра просто не могла нормально соображать: мало того, что адреналин ударил в голову, а эта самая голова чуть не отключилась от удушья, и только большие, в следствие высокого роста, легкие спасли от потери сознания, так ещё и сердце стучало как сумасшедшее и ныло при малейшей попытке отвести взгляд с этого белоснежного одеждой и кожей парня с неопрятными спутанными кофейными волосами на какую-то там Кнефмтити, что читала свои напыщенные речи и спорила со своим товарищем божком. Куда-то потерялся весь тот трепет перед этими высшими существами, что в Окетру с детства закладывало набожное общество.
И вот её отпустил невидимый хват. Она просто упала ободрав колено, и недовольно, словно кошка, зашипела. А её
абд товарищ так и стоял неподвижно, снова приняв выражение глубокой задумчивости, иногда приоткрывая рот, и будто шепча под нос нечто непостижимое. В такие моменты он становился намного более серьезным и внушающим, такое выражение будто старило его молодое лицо… Его
красивое лицо…
Продолжался балаган. Боги спорили, а смертные встревали. Главного заговорщика их братства и союза против всего божественного пантеона даже превратили в игрушечного солдатика для бога войны, который оказался простым, даже немного чедушным ребёнком, почти таким же каких Окетра видела в школах которые спонсировала. Этот день действительно становится все страннее. Дальнейшие события Окетра пережила как в аквариуме. Девушка вела беседу с богами, но казалось, не осознавала этого, позволяя себе серьёзные вольности: возражения, повышение голоса, перебивания — а боги казалось были не особо возмущены.
Спор шёл о судьбе её родного мира — Мисра. Какие-то высокие материи и размышления. У Окетры хорошо был подкован язык. Пару раз голос даже подавал тот, кого синевласка хотела бы услышать и выслушать куда больше чем этих отмеченных мирозданием. Но тут в Отправлении из ниоткуда возник центр мисровской мифологии — бог-фараон. Его появление, голос, возмущение и грациозный спуск с кучей серых бесцветных кристаллов по левую руку — всё наконец заставило трепетать и Окетру. Но тут чуть ближе подошёл её друг в шарфике, и выглядел он довольно воодушевлённо, будто бог-фараон был ему знаком, будто ситуация наконец-то становится контролируемой здравым смыслом, а не эмоциями.
Окетра выдохнула, доверившись чувствам друга. Она стала просто немым наблюдателем, сложила руки в замок, начав нервно перебирать большими пальцами. Пусть её ближайший товарищ в глупой одежде, как бы сказали модницы Нарфаниса: «тяжёлая и нелепая, не подстать госпоже», успокаивал натянутое сознание. От воспоминаний о напыщенных индюках, что так и наровили пристроить к молодой девушке свои чедушные корешки, ведь обычно так действовали озабоченные стариканы или не такие старые, но такие же озабоченные мужчины лет на пятнадцать старше, которые руководствовались при попытках соблазнить синевласку перспективами получения богатого приданного в своё использование, и куропатках, что смотрели на высокую стройную Окетру, которая всегда находилась в центре внимания любых мужчин на любого рода мероприятиях, со звериной пылающей и чёрной как абды самых солнечных островов завистью. Девушка привыкла к этому лицемерному миру и приняла правила игры, но появление этого простого бледнолицего юноши с золотым сердцем навсегда перевернуло её жизнь, открыв дорогу к финалу насыщенного пути. И вот началось раскрытие врат. Окетра смотрела то на них, то на кривой и немного наивный гвоздь в идеальной дощечке жестокого Мисра с этим дурацким
шарфиком. И чем больше синевласка заглядывалась на него, тем сильнее у неё оформлялось понимание, что возможно это подобие счастливого финала их скоротечной истории. Дурак и дура, обладающие чем-то незримым у самых сердец, от самого рождения отмечены на что-то большее, а в данном случае на жертву во имя чего-то большего. Но высшие силы рассудили, что оба достойны нормальной жизни в гармонии со своим даром. Разум Окетры уже рисовал какие-то фантастические пейзажи, где в центре стояли спина к спине она и бледный дурачок. И тут промелькнула странная крамола:
«А может и лицом к лицу… Или я буду спиной а он…»
— Тут фантазия молодой госпожи начала рисовать красочные сцены, где она в окружении неземных красот млеет в сильных руках этого молодого человека.
Синевласка ощутила, как от непристойных мыслей кровь прилила к щекам. Окетра подняла руку к лицу, как бы просто подпирая его, а на деле пряча свой позор. Она могла отвести взгляд от него и подумать о чем-то отвлечённом, построить более осязаемые планы, а не идеализированную мечту, ещё и такую непристойную. Но стоило поглядеть на одного из богов, кого-то из братства, прочих своих абдов, ей становилось менее горячо в груди и на лице, но в тоже время так тоскливо. Окетра просто не хотела терять это лицо: такое спокойное, в некоторые моменты непостижимое и уже невероятно родное.
Казалось врата уже почти открыты, нужно внимательно улавливать любой аспект этого момента. Тем временем синевласка пытается спасти свое достоинство от чувства стыда. А разум всё создаёт картины разного толка: от наивных и романтичных, до диких и запретных. Девушка уже сталкивалась с такой проблемой. В течении её пути парень много раз её поддерживал, и даже нарушал личные границы, исключительно из чистых побуждений, а Окетра в такие моменты умирала морально, ощущая как опускается, представляя, как этот чистый и непорочный юноша хватает её за бёдра и бесцеремонно срывает немногочисленную ткань с её загорелого тела. Ох как в такие моменты она желала расслабиться и ощутить, что ей не нужно контролировать ситуацию, что её будут использовать как игрушку, взамен даруя удовольствие. Дева оправдывала это всё своей неудовлетворённостью. Искала причины в отсутствии сексуального опыта и рассказах других девушек из элиты Нарфаниса о том, что периодический секс — залог чистоты разума женщины. Но сейчас, на исходе этого мира, она убеждена, что просто привязалась конкретно к этому юноше. Её интригует
его личность, она хочет чтобы именно
его руки схватили её за бёдра, она хочет слышать
его голос, что нежно шептал бы ей всякие непристойности.
И тут в тишину благоговейного трепета всех присутствующих врывается крик из раскрытых врат. Мгновение, и прямо перед толпой из портала вырвался человеческий силуэт, что весьма неэлегантно приземлился, поставив в недоумение всяк здесь присутствующего. Но Окетра не удивлялась этому появлению. Она была выбита из колеи тем, что этот человек, представившийся как JDH, был точной копией её милого абда. Этот клон носил что-то более похожее на плащ, отличный от одежды её друга, что кончалась на пояснице, и
шарфик был рыжим.
Сначала этот JDH подбежал к своей копии. У Окетры ёкнуло в груди, и даже был порыв ринутся на защиту её товарища. Но клон лишь поприветствовал его, что-то сказав шёпотом, что можно было понять по движению губ, а что-то вслух, адресуя всем присутствующим. И вот юркий парень устремился в сторону Окетры. Девушка вновь немного занервничала, но дальнейший жест JDH усилил другую проблему, помимо её страха непредвиденного. Этот пришелец подхватил руку девушки, снял идентичные во всем, кроме цвета, своему дубликату
«очки», как их назвал её милый друг, и опустил своё лицо к кисти девушки, оставляя невесомый джентльменский поцелуй. Это немного смутило синеволосую, но она привыкла к таким ни к чему не обязывающим жестам со стороны других мужчин. Её сердце затрепетало, когда JDH поднял взгляд на Окетру и сказал
— Как звать красотка? — после чего чарующе улыбнулся.
— Ок-кетра — только и смогла выдать девушка заикаясь.
JDH что-то ответил, а девушка начала трепетать. Её в руку поцеловал клон того, с кем она только недавно представляла откровенные сцены. Её сердце ушло в пятки, а после окончательно выскочило, ведь ближе подошёл её товарищ и представился этому JDH.
— Лололошка — сказал он своим спокойным и как всегда невозмутимым голосом.
— Тёзка значит? — ответил JDH с некоторой усмешкой. — Меня вот давно так не звали. — Продолжил он, возвращая на место
очки.
Окетра вслед этому обмену репликами отдала книгу подмышкой этому клону. Он сказал, что является автором «Странных странностей» — той самой книжки. Окетра лишь вслух удивилась и вернулась в мир своих постыдных мыслей.
«Их двое! Их на самом деле двое. Они как две капли воды: голос, волосы, аксессуары, если опустить цвет, и лицо… Это милое личико. Боже, Окетра, как низко ты пала.» — она вновь закрылась свободной рукой, маскируя это действие под простую опору челюсти. — «А этот JDH такой же чуткий? Или он просто джентельменски держится и говорит без умолку?… Нет! Нельзя, Окетра! Почему мне в голову лезут одни пошлости?!»
Девушка не переставала следить за ними и их действиями. Парочка шла среди всех этих людей и богов, а JDH продолжал без умолку болтать. Послышались звуки бьющихся кристаллов, которые этот болтун назвал парадоксами. И вслед за этим он вновь пересёк центр Отправления, пробежав мимо пьедестала и встав в позу для танца недалеко от раскрытых врат, приглашая, Лололошку, на что Окетра в общем потоке мыслей увидела глупую крамолу о том, что возможно Лололошка и JDH знакомы, а может даже больше.
«Нет, нет, это всё глупости, Окетра, правда глупости…» — успокаивала свою дурную голову госпожа.
А танец тем временем начался. Лололошка действовал неуклюже, ведомый странным энтузиазмом своего клона.
«Может Лололошка действительно просто забыл своего товарища… Может мне нет места в его…» — тёмные думы Окетры прервала ужасная вещь.
Девушка услышала как кто-то из парочки задорно вскрикнул. После чего JDH с определённой грацией выбросил Лололошку в портал. Просто и моментально, да так что никто ничего не понял. Ни боги не люди не смогли остановить этого бесконечно болтающего человека.
Окетра буквально услышала как её душа разбилась. Она уловила момент броска, и пыталась помешать, но не могла успеть. Она лишь оказалась чуть позади JDH, который с чувством выполненного долга упер руки в бока.
Девушка упала на колени тревожа и так ободранное тело в месте приземления. И уст вырывается протяжный вопль.
—
НЕЕЕЕТ — дерёт девушка горло в отчаянии, а ей вторят голоса её слуг и некоторых товарищей, уже не так надрывно. В ушах звон и запечатлённый в разуме и отзывающийся в ушах удаляющийся крик Лололошки, что судя по всему даже не успел понять, что сотворил эта тварь. Первая секунда — отрицание, смятение и отчаяние, а вторая — неконтролируемая злость. Забыв про боль ободранных коленей Окетра стремительно ринулась прямо на эту самодовольную тварь. Сейчас для неё нет боли и нет ни кого из этих за спиной. Есть только желание убить или оставить абсолютно недееспособным. JDH в этот самый момент развернулся со словами.
— Дело сделано, а теперь победный… — и вот: звук мощного удара чем то твердым по плоти и костям.
Окетра с размаку вмазала JDH в нос твердым корешком книги. Тот, опешив от такого, даже ничего не успел предпринять, как почувствовал удушающий хват на своей шее. Окетра бросила книгу под ноги и обхватила горло оппонента двумя руками, приподняв довольно лёгкое тельце, учитывая свои масштабы, вслед чего резко пригвоздила свою цепь затылком к каменному полу Отправления. Все действия происходили инстинктивно. Окетра не думала, а просто делала. Отпустив шею, девушка прижала предплечия JDH своими ногами, и, схватив книгу, начала беспорядочно бить лицо, которое только недавно заставляло Окетру трепетать. Второй удар пришёлся в переносицу, прямо по очкам, третий чуть правее, по левой линзе
очков, что выбило её, а сами очки переломило.
—
ТВАРЬ, ХАНЗИР, УБЛЮДОК.
На каждый удар — слово, что было пропитано неописуемой болью и ненавистью. После, примерно четырёх ударов, нос JDH превратился в кривую кровавую закорючку, очки были разломаны и лежали по бокам рядом с висками парня, а выражение лица представляло коктейль из боли, гнева и паники. Немудрено: над ним была женщина метр восемьдесят пять с тяжёлым сборником знаний в древесном переплёте в руках, который по иронии он сам и написал, а держатель этого собрания умных мыслей желает, чтобы лицо самого JDH превратилось в кровавое месиво. Но вот звук болезненных вскриков парня и гневных воплей девушки прервался криком.
—
Кнеф! — вырвался гневный оклик в приказном тоне из мужчины. Голос эхом пронёсся по всему пространству Отправления.
Вслед этому Окетра вновь оказалась в воздухе, в трех метрах от JDH. Книга вырвалась из рук госпожи и приземлилась на грудь JDH, от чего тот болезненно простонал. Между ними встал крылатый-бог, спиной к Окетре, а справа подходила богиня Кнефмтити, держа руку на весу и немного сжимая ту в кулаке, видимо для сдерживания Окетры. Воздуха вновь стало недоставать, но разгневанная синевласая госпожа позабыв о воздухе выпустила его весь на три разъярённых выкрика, адресованных явно не Кнефмтити.
–
ЗАЧЕМ, ЗАЧЕМ ЗАЧЕМ??!!! — орала Окетра беспорядочно сопротивляясь оковам богини слева от себя.
Девушка наблюдала как человек с внешностью бога-фараона поднимает JDH за шиворот и встряхивает крича свои вопросы.
— Какого Люциуса?! Зачем ты это сделал, идиот?! — говорил крылатый.
— Твою мать, сука, #) #н&@я &₽а@}ра — гневными словами в перемешку с болезненными стонами только и мог ответить JDH. Последние два слова даже были сказаны на странном неизвестном Окетре языке.
— Я спрашиваю, зачем ТЫ ЭТО
СДЕЛАЛ!? – Фараон неунимался. Тем временем Окетре перестали сдавливать горло и опустили на землю, когда она прекратила биться в божественной длани. Синеволосая госпожа теперь просто гневно пыхтела, готовая в любой момент снова сорваться. Она даже не заметила, как из глаз в процессе краткого избиения потекли слёзы. Только сейчас она ощутила обжигающие полосы на своих щеках и дрожь в руках. Кнефмтити в это время уже прошла мимо, встав перед богом-фараоном лицом и левым плечом к JDH.
– Эта сука мне нос сломала, – небольшая пауза – у меня зуб $]я&@}ь] шатается! – продолжал прикрикивать JDH с добавлением своего, только ему известного языка. Но тут в разговор встряла богиня смерти – Кнефмтити.
– Джо! Ещё раз так мне прикажешь я...
–
ЗАКРЫЛАСЬ! – хором ответили Фараон и JDH, посмотрев на неё с дичайший гневом, что даже заставило темноволосую девицу отпрянуть и сжаться, как бы пытаясь защититься от гнева этих двоих. Продолжил говорить уже только "человек" из этой троицы, обращаясь к фараону.
– У меня свои планы на этого парня, Пернатый, и тебя они не касаются, он уже летит по 993-тьей туда, куда ему следует лететь!
Окетра уловила эту фразу. Значит Лололошка не улетел в беспорядочное бесконечное путешествие, а летит по определённому маршруту, значит Окетра может его догнать. Сорвавшись с места девушка не секунды не думая прыгнула с края платформы, на которой произошёл весь цимис.
Синевласка ощутила, как гравитация сменила вектор, и теперь её тянуло внутрь врат с неимоверной силой. Вот-вот и она окажется внутри.
Кнефмтити, выбитая из колеи двухкратным прикриком и поглощённая диалогом двух персон напротив, что её и погубило, не заметила, как Окетра сорвалась с места. А когда заметила было поздно. JDH был первым кто среагировал.
–
КУДА &@а]#+у%[/ !? – на это среагировал уже Фараон.
– Стой! – выкрикнул он, взмывая в воздух и рвясь к Окетре. Однако он только и смог ненароком ударить госпожу крылом, заставляя ту вращаться в воздухе. Уж очень сильная была гравитация, что заставляла Окетру сокращать расстояние с вратами очень быстро. Джо, как его назвала Кнефмтити, смог в последний момент ухватить девушку за руку. Мужчина боялся сильно тянуть конечность, ибо мог спокойно оторвать руку девушке. В итоге, держась своими массивными крыльями за края врат, Джо смог услышать тихое: "Пожалуйста" – из уст Окетры. У крылатого бога на лице отразилось негодующее усилие, но, увидев, что Окетра не переставала плакать, а в глазах был истинный трепет перед тем, кого с детства эта девушка принимала за всемогущего и всезнающего бога, который никогда не откажет своим сыновьям и дочерям, когда они будут его молить о чем-то, седовласый бог отпустил руку девушки, кинув на последок короткое: "Не пожалей".
И вот Окетра летит по пустому пространству, слыша протяжное эхо крика JDH.
–
НЕЕЕЕТ!
