в этом мире только ты и я

— такие красивые…  шепот минхо выдергивает из сладкой дремы, в которую чан успел погрузиться, прижимаясь грудью к чужой спине, и заставляет заинтересованно промычать в ответ: — кто? голос чуть сипит, глаза не размыкаются, а подбородок мостится на чужое плечо. места в постели достаточно для двоих, но самой мягкой подушке чан бы предпочел полежать на плече или на груди минхо. желательно крепко обнимая ворчливого кота, который всегда в начале отпирается и увиливает от больших и теплых рук, но в конце сдаётся и, чан готов поклястся, тихо мурлычет от удовольствия. — твои татуировки, — минхо осторожно обводит темные цветы выбитые на бледной коже, — когда ты их сделал?  минхо раньше особо не вглядывался в узоры на теле любимого, но не мог утверждать, что ему не нравится то, как горячо они выглядели. руки с узорами, которые так правильно лежали на его бёдрах, прежде чем раздвинуть их в стороны, которые касались, кажется, каждой клеточки на теле минхо, и крепко держали его собственную, ещё крепче только обнимая. — давно. — доносится из-за спины, чан уткнулся лбом в чужой затылок, сгребая минхо к себе ближе, — мне было девятнадцать или около того.  минхо понимающе мычит, переплетает собственные пальцы с чужими, взглядом бегая вдоль шипастых стеблей, оплетающих запястье.  — а что они значат? — спрашивает тише, словно хочет узнать вселенскую тайну, которой старший с удовольствием готов поделиться, шепотом на ухо. — в цвете смысла нет, как и в самих цветах, но расположение… я тогда горел продюсерством, много треков писал “в стол”, хотел стать популярным музыкантом. поэтому набил розы на предплечье, чтобы они переплетом заходили и на кисть. это говорит о моей креативности, самовыражении и открытости в тот период. ты же знаешь, что розы символизируют любовь, красоту и силу? минхо кивает. он и сам когда-то увлекался изучением значений цветов. так, для саморазвития. — вот оно что… — он улыбается одними уголками губ, мягко и тепло, чан этого не видит, но, кажется, чувствует кожей это самое тепло, — ты никогда не говорил о том, что писал музыку.  — оставил прошлое в прошлом. у меня все равно ничего стоящего не выходило. — не говори так. — минхо хмурится недовольно и слегка кожу чужих ладоней царапает, — пока не послушаю, не позволю тебе так говорить о том, чем горел несколько лет назад.  чан обреченно вздыхает, мысленно проклиная свой длинный язык, который в полудреме выдаёт слишком много лишней информации. — хен? — минхо разворачивается в кольце рук, чтобы протиснуть свои ладони между двух тел и накрыть ими чужие горячие щеки, пуская по телу мурашки от легкой прохлады, — ты очень талантливый, — он шепчет, оставляя мягкий поцелуй в уголке губ напротив, — и что бы ты не говорил безумно горжусь тобой, глупый.  чан не скрывает собственной улыбки, глаза раскрывает, щурится, прогоняя сон, и крепче сжимает чужое тело в объятиях, словно удав, в ответ накрывая собственными губами чужие. поцелуй короткий, ленивый, но ему достаточно, чтобы ответить благодарностью на чужие слова.  — глупый, — повторяет чан и, утыкаясь куда-то в чужую шею, шепчет, — обязательно покажу, только напомни мне об этом, когда проснёмся.  и на следующее утро он обязательно найдет среди миллиона папок с файлами ту самую, с названием: “демки2018” – и будет включать каждую, слушая восторженные возгласы и горы комплиментов от своего возлюбленного с покрасневшими ушами и лёгкой улыбкой на пухлых губах.