в этом мире только ты и я

       — как бы отец нас не наругал. — шепчет такой родной бархатный голос, — украсть главного гостя прямо из бального зала – неслыханная дерзость, не так ли? — теплые ладони скользнули вдоль талии, стянутой корсетом, прижав хрупкое, казалось хрустальное, тело ближе, пока нос невесомо чертил линию вдоль светлой шеи, щекоча кожу.  тело мелко дрожало от чужих прикосновений — минхо давно отвык от их близости. юный принц тихо, почти неслышно, охает, свои руки кладет поверх чужих, обжигая их холодом, и пальцы переплетает, спиной вжимаясь в крепкую грудь, скрывающуюся под тканью рубахи, верхние пуговицы которой были расстегнуты по прихоти будущего короля.  — не наругает, — принц голову запрокидывает, затылок располагая на чужом плече, позволяет себе мягко улыбнуться, наконец-то, расслабляясь в чужих объятиях, — папенька знает о моих нравах, я бы и сам сбежал от скуки… вы мне только помогли. — скуки? — крис хмыкает, — лучшие музыканты нашего королевства играли самые лучшие полонезы, мазурки и даже вальс, но вы предпочли им время со мной? — он мягко разворачивает юношу в своих руках, заглядывая в блестящие глаза. — мне минуты, проведенные с вами, намного милее, чем танцы. — минхо ладонями к чужой груди жмется, аккуратно царапает ткань рубахи, играясь с её складками, а кончики его ушей рдеют слегка, но он и вида не подаёт — а вы когда-нибудь танцевали в паре?  минхо поднимает взгляд, слегка отстраняясь от теплого тела, и смотрит непонимающе, брови слегка хмурит, отчего нос его мило морщится.  — конечно, только… давно, когда меня этому маменька учила. — принц губы поджимает, словно провинился, и чувствует как чужие руки покидают его тело, оставляя только приятное тепло.  — тогда… — мужчина делает шаг назад, одну руку за спину уводит, а вторую протягивает юному принцу, — разрешите пригласить вас на танец?  минхо смущается, вкладывает свою ладонь в чужую, мягкую безмолвно уже дав свое согласие, но после все равно тихо, чтобы слышал один только его возлюбленный, шепчет:  — хорошо, давайте станцуем. минхо снова охает только в этот раз от неожиданности: крис его ближе к себе притягивает, устраивая свою ладонь на чужой талии, а вторую руку поднимает на уровень их плеч.  — я поведу, — чан делает шаг вперёд, наступая на юношу, а тот шагает назад, вспоминая азы. — без музыки это как-то глупо… — минхо старается поспевать за шагами криса, по случайности наступая на носки его туфель, — извини… — тш-ш-ш-ш-ш, все хорошо, если хочешь я буду считать… — он останавливается, вставая в первоначальную позу, рукой на талии выше скользит, останавливаясь почти у самой грудной клетки, — давай ещё раз.        раз…               чан снова наступает, берет на себя роль ведущего, а минхо успевает сделать шаг назад, улыбаясь мягко от того, чем они сейчас занимались.        два...        шаг влево.  три…        оба почти в один момент приставили правую ногу. — теперь ты, минхо. — крис тихо комментирует дальнейшие действия, напоминая как правильно танцевать.        раз…         минхо несмело делает шаг навстречу, крепче сжимает чужую ладонь своей.         два…        шаг вправо.        три…        они снова замирают, и минхо замечает, что губы-сердечки напротив растянулись в мягкой улыбке.  — умница, а теперь повороты… только осторожно.        раз,         два,         три,         поворот…         минхо неосторожно заплетается в собственных ногах, но руки криса держат крепко и не дают упасть, он только лёгким испугом отделывается, а после тихо смеётся: — извини, я слишком давно не танцевал… — все хорошо, моя любовь, ты был великолепен.  крис наконец-то позволяет себе оставить на чужой щеке мягкий и скорый поцелуй, отчего минхо снова краснеет, оглядывается, чтобы убедиться, что их никто не увидел, хотя они и без того ушли в самую глубь замка.  — ты подарил мне самый лучший, пусть и короткий, танец на свете.