Новый хозяин для Нестабильного

      …Тишина.       Это было первым, что она почувствовала. Тихо было везде. Спокойствие, как будто после падения в воду и попыток выбраться вдруг закончился кислород. Полная тишина в голове, полная тишина за ее пределами.       Алиса лежала с закрытыми глазами, невольно прислушиваясь ко всему, что происходило или могло происходить вокруг нее. Где-то приглушенно пискнул какой-то аппарат, скрипнул стул, кто-то что-то кому-то сказал… Не было сил даже пошевелиться, и не хотелось вникать во внешний шум.       Через какое-то время на лоб Алисы легла чья-то широкая и теплая ладонь, потом все на несколько секунд снова вернулось, как было. Не хотелось ни о чем думать, впускать в мозг даже одну мысль…       …Кто-то осторожно ее взял на руки, медленно и бережно понес, через минуту остановился и аккуратно положил на что-то мягкое. Сверху лег мягкий плед. Потом щелкнул переключатель освещения…       И снова воцарилась мертвая тишина. Алиса приоткрыла глаза. Она была в своей комнате, лежала на кровати, лицом к стене. Может, это и хорошо – нет никаких источников новой информации… Хотелось почему-то только одного – и то на каком-то подсознательном уровне – протянуть руку к столу и взять оттуда оставленный пластиковый прямоугольник с фотографией и несколькими строками рядом с ней. Алиса медленно повернулась на другой бок. Правое плечо отозвалось резкой болью – туда пришелся удар, когда в почтовом хранилище она попятилась назад, испугавшись резкого звука.       …Все-таки, дотянулась. Сначала коснулась кончиками пальцев, потом придвинула ближе…       …Снова развернулась к стене, пододвинула ближе ноги, сжавшись комочком, вгляделась в знакомое лицо на фотографии…       …В душе осталась только пустота. Не было никаких эмоций… Но было какое-то непонимание, оставшаяся смесь удивления и нежелания принять все таким, как есть… Ведь все же было в порядке… Как же так…       В голову ничего больше не приходило. И не пришло бы. Страх, усталость, голод, недосыпание, нервы… И письмо - последняя капля. В сердце как будто воткнули шприц с анестетиком... Она ведь надеялась, что там – в прошлом – все уже в порядке. Хотелось в это верить. Если бы не это письмо, все бы было в порядке. Жить в сладком неведении было бы проще, чем принять всю правду. Может, тогда Алиса бы дальше радовалась, вечерами рассматривала бы эту фотографию – и не пустым взглядом, а радостным – зная, что все нормально, и ее другу ничего не угрожает. Если ничего нельзя поменять, остается только верить в лучшее… Теперь у нее отобрали и это «лучшее». Растворили так же, как и Глота. Так, будто вообще ничего и не было…       Алиса провела кончиками пальцев по рамке бейджа. Коля... Коля Герасимов... Неужели его больше нет... В глазах понемногу наворачивались слезы – и не выдержав, прижала к груди этот кусочек пластика, будто обернулась вокруг него и заплакала. Тихо вздрагивая, горько и безутешно…       …В доме было тихо. Вертер тоже никого не тревожил – он не умел грустить, но мог понять, когда кому-то тяжело… Осмотрел комнату, где сидели родители Алисы – Игорь Селезнев с письмом в руке и взглядом, направленным в угол комнаты, и Кира… Ее лица робот не видел. Вертер понял, что сейчас не нужно ничего говорить, и тихо вылетел из комнаты...       …       «Понимаешь, когда кто-то выглядит так, словно у него из груди вырвали сердце, или когда он… Как каменная статуя, или памятник!» - Капитан приподнял только что вырезанную фигурку, любуясь своей работой, «Это значит, что он грустит. Или тоскует. Понимаешь?» - Вертер чуть наклонился вперед, как будто кивнув. «Скучаешь? А я вот… Скучаю.» В пиратском логове вновь стало тихо. Светил приглушенный свет, освещая стол с аккуратно вырезанной и построенной моделью улицы. Весельчак подошел к столу, наклонился над ним.       «Давай-ка еще раз. Они появятся вот здесь. Ты их найдешь, приведешь ко мне… Потом… Так, что потом?» Весельчак вытащил из кармана на плече потрепанный блокнот. Чудом сохранившийся за почти пятнадцать лет… Беззвучно усмехнулся, осторожно подул на обложку, будто сдувая пыль. Просмотрел, отвел блокнот на вытянутую руку, потом перевел взгляд на стол, стал переставлять фигурки, бормоча себе под нос этапы операции. «Потом они сюда, эти сюда, они двое…» Весельчак остановился. Потом взял фигурки Алисы и Николая, осторожно поставил на верх одного из зданий… «Эх, зайчики, вам бы вместе… Думаете, я не понимаю?..» Отошел назад, взял стул, поставив его задом на перед, сел, оперев руки и голову на спинку…       «Это грусть?» - спросил Вертер. «Да, можно и так сказать…» - У вздохнул, потом снова привстал, и рядом поставил еще пару фигурок – свою и Киры. «Сколько там до ночи?» - но вопрос остался без ответа.       «Погрустим часок-другой, лады?..»       Им было проще. Они ведь просто ждали то, что должно произойти в их 2124-ом…