HEADCANNONS, THE STORY OF KNY WITH Y/N

— Не быть тебе хорошим столпом, белоручка, – пробормотал с серьезным лицом Ветряной столп, глядя на истерзанную вашими ночными похождениями площадку. – Это ещё почему? – ты подняла пустые, даже несколько глуповатые глаза, смотря в куда-то перед собой. Руки сами по себе неосознанно продолжали плести венок из недавно сорванных некрупных цветов. Перекидывая один длинный стебель через другой, девушка перевела взгляд на беловолосого собеседника. — Лицо у тебя слишком смазливое. Демоны столпов бояться должны, как огня, а при взгляде на тебя максимум возбудятся, – нелестно отозвался Санеми. Правда он тут же осекся, заметив, что сидящая рядом мечница поникла и даже перестала мастерить цветочную корону, – В плане, что ты миловидная слишком на лицо. И взгляд добрый. Даже когда мы бодались, ты свирепой не выглядела от слова совсем. – Да ты че? – Т/и, привыкшая к прямым как двери и нередко грубым речам Токито, прогнала смятение и посмотрела на Шинадзугаву таким взглядом, будто он дурак и написал жопа с двумя П, – Ты Канроджи давно не видел? — Не приходилось ей напрямую в глаза смотреть, знаешь ли, – вывернулся он, пытаясь перевести неправильно подобранные слова для комплимента в подобие шутки. – Ага, потому что все смотрят ниже, – ты закатила глаза и вернулась к прежнему занятию, – Я обязательно передам Мицури твоё искреннее желание посмотреть ей в глаза. Подай сумирэ. — Угу… – не смотря на всю неловкость сложившейся ситуации, Санеми послушно протянул мастерице цветок. Едва ли ощущая изящные женские пальцы, он уже успел мысленно затрепетать от прикосновения нежных рук. Истребительница, принимая цветок, мазнула краем пальца по затянувшемуся шраму на крепкой ладони, – И где этих двоих носит..? – Без понятия, – Т/ф пожала плечами, прокручивая в руках получившееся пёстрое изделие, – Почему без них не можем начать? — Говорила же: «Вдвоем неинтересно», – процитировал её хашира Ветра, будто дразня. – А ты, смотрю, весь из себя дзенторуман, – ты хмыкнула, ожидая того, что оппонент вспыхнет, но не тут-то было. Он ушел в свои мысли, не реагируя на укол с твоей стороны. — Так значит пос-сле полуночи? – негромко протянул Игуро, окидывая коллегу скептическим взглядом. — Ага. Устрою оболтусам взбучку, буду до ночи мутузить, – беззаботно отозвался Санеми, не глядя на своих собеседников. Пока Т/и тискала перепуганную его угрозами Гинко, Ветряной столп по тихому устраивал им тайную встречу, малость задвигая тренировку с Обанаем и Муичиро на задний план. Ему хотелось чуть дольше побыть наедине с будущей хашира, а напрямую куда-то её позвать или подговорить товарищей у него, как оказалось, кишка тонка. Да и за девчонкой как назло всегда по пятам ходит Токито, как цыпленок за курицей-несушкой. — А что они такого устроили, что ты ставишь их наказание выше тренировки с нами? – поинтересовался столп Тумана, одним глазом следя за успокаивающей ворона Уз мечницей, – Не узнаю тебя, Шинадзугава. — Расскажу, когда накажу. Всё как обычно, ничего особенного, – уверенность потихоньку покидала Санеми вместе с терпением. Соглашайтесь прийти позже, идиоты, и никто не пострадает. — Если всем удобно, то свидимс-ся позже обычного, – Игуро кивнул, а за ним повторил Токито, – Она знает? – Змеиный хашира мотнул головой на Т/ф. — Знает-знает, – отмахнулся столп Ветра, – Я предупредил. — Тогда до завтра, – Муичиро приулыбнулся и помахал рукой на прощание, уходя в сторону Т/и, которая чудом привела перепуганную птицу в себя. — Если так хочешь получить взбучку заранее, то я не против, – старший Шинадзугава поднялся в места, разминая плечи. Т/ф, подметив в своем венке недочет, расплела его почти на треть, повторяя весь процесс заново, – Эй! Я к тебе обращаюсь. Т/и продолжила исправлять цветочный венец, не обращая внимания на столпа Ветра. Тот, если судить по шипению и шелесту мелких камней под ногами, уже доходил до точки кипения. Дабы усилить эффект от своих ответных подразниваний, девушка начала тихо мычать себе под нос известную всем хогаку. — Не зли меня, белоручка, – Санеми, похоже, держался из последних сил. Глаза покраснели, зрачки в них сузились, а на лбу и висках вздулись тонкие венки. – *Сейчас взорвется*, – ты лишь хмыкнула в ответ и тут же увернулась от крупного булыжника, летящего в висок. Почти попал, – Чтобы привлечь внимание миловидной белоручки, не обязательно швыряться камнями, как плебей. Даже после такого жеста «симпатии» мечница не подняла головы. Старший Шинадзугава потерял самообладание. Т/и подавила смешок, поднимаясь с места, чтобы не угодить под ката дыхания ветра. Не глядя на разъяренного оппонента, она уворачивалась от атак и ударов, иногда даже умудряясь бить его ногами. Всё это время истребительница не отрывала взгляда от венка в своих руках, старательно сплетая вьющиеся зеленые стебли. Ни один цветок не должен был упасть на землю. Санеми открыл для себя новые границы ярости, приходя к выводу, что его в ловкости и скорости на какую-то жалкую долю секунды обходит дилетантка, которую неделю назад до киноэ повысили. Вальсируя по площадке, Т/ф всё увиливала от рассекающей воздух деревянной катаны и крепко сжатых кулаков беловолосого соперника. Даже поймать её за руку и то не выходило. — *Да как так-то!?* – Шинадзугава уже перестал сдерживать себя и в серьезную набросился на безмятежную в своем занятии девчушку. Та снова уклонилась от удара и подтолкнула противника ногой в спину. Санеми упал на колени на брусчатку, переводя дух. Он ничуть не устал от этих догонялок, скорее пытался успокоиться. Полагаясь на одни лишь эмоции, победы не достичь. Вскинув подбородок, он почувствовал на своей голове нечто в некотором роде колючее. Касаясь венка пальцами, столп-истребитель ощутил те самые мягкие лепестки. — Фиалки… – тихо пробормотал он и, поднявшись на ноги, смиренно выдохнул – признал проигрыш. Одними уворотами она смогла повалить его наземь, ещё и венок сплела, – Символ верности… – Ага. А ещё надежды, тоски, добрых намерений и самых хороших пожеланий, – протараторила ты, оглядывая своё творение на белобрысой макушке, – Не знала, что ты знаком с языком цветов. — *Разумеется, я же старался выучить его для Канаэ…Хоть тут пригодилось*, – столп снова глубоко выдохнул и снял цветочную корону с головы, после чего напялил на тебя, – Надень. Фиолетовый тебе к лицу. – Хрен, я его для тебя плела, – девушка легко раскрутила на пальце зелено-фиолетовое кольцо, будто тэмари, после чего закинула его обратно на белокурую голову, как подкову на колышек. — Теперь будем бодаться за то, кому достанется венок? – устало пробурчал Санеми, сидя на ступени и подпирая кулаком щеку. – Не-е…Подождем Игуро с Токито, – протянула ты, плюхаясь рядом. Шинадзугава кивнул на твой слабый лепет, – Будет тебе веночек утешительным призом, – мечница хохотнула, падая лицом в колени, чтобы не отхватить по загривку. Какой-нибудь малец (не будем тыкать пальцами в Камадо) уже бы улетел аж до деревни кузнецов от такого лёгкого подзатыльника. Посидев на ступеньке минут пять-десять без дела, Т/ф поднялась на ноги и пошла ближе к кромке деревьев, чтобы собрать новые цветы. Всё равно делать нечего, есть время смастерить ещё пару-тройку венцов. – Так че, буду я столпом? – брякнула ты, сидя на одну ступень ниже Санеми, и запрокинула голову к нему. — Будешь, – Ветряной столп опустил женскую голову обратно, кладя мозолистую ладонь на макушку. Не хотелось убирать руку с шелковистого полотна, которое на лунном свету блестело ещё краше, – Куда ты денешься с подводной лодки. В темноте над вашими головами послышался громкий шелест крыльев. Вскинув подбородок, мечница вгляделась в ночное небо и различила силуэт ворона, да не абы какого, а своего родного безмозглого попугая. В когтистых лапах был сжат подозрительно громоздкий сверток. Не письмо – посылка. – О! Гляди, ястреб мой летит, – ляпнула Т/и, вытягивая предплечье. Ворон уронил свой груз на колени хозяйки и умостился на предложенную жердочку, после чего быстро перебрался на плечо. — Скорее голубь почтовый, – пробормотал Санеми, следя за движениями киноэ перед ним, – Что принёс-то? – Сейчас узнаем, погоди, – ловко развернув бумагу, Т/ф заприметила записку. Неровные каракули складывались в несколько съезжающих вниз строк. Ну хоть тушь не потекла, и на том спасибо. Т/и, это Котецу! Из деревни кузнецо Как дела, как самочувствие? Вас сильно потрепал тот демон…Надеюсь, что ты и Камадо с Токито уже выздоровели. Пишу я по делу! Ты вдохновила меня своими словами. Я решил углубиться в ювелирные изделия, которые помогли бы истреблять демонов: что-то вроде кастетов и ручных лезвий...Твоя печатка – мой первый дораяки. Он конечно не комом вышел, но я же должен совершенствоваться. Сначала я хотел сковать тебе кастет, но решил, что он тебя недостоин. Нужно что-то необычное, что подошло бы тебе. И тогда я выковал то, что ты сейчас держишь в руках. Надеюсь, что ты довольна моей скромной работой. Котецу Ты читала письмо с каменным лицом, однако в конце расплылась в улыбке, одними губами произнося имя юного кузнеца. Перед глазами всплыло воспоминание о шебутном мальчишке, который запылал новым для себя делом благодаря твоей указке. — Ну? – нетерпеливо прикрикнул на девушку хашира, протягивая руку, будто бы она должна отчитываться. – Да подавись… – пробурчала Т/и, обращая внимание на ещё один сверток. Санеми вырвал письмо из её рук, вглядываясь в корявые иероглифы. Пока он пытался разобраться в трудно читаемых словах, мечница изъяла из футляра четыре кольца-когтя. В длину каждый из них покрывал весь палец, а острие значительно выходило за края, визуально удлиняя женскую ладонь раза в полтора, – Ну и заморочился же… — Перед тем, как за кувалду браться, хоть бы кисть в руках держать научился. Пишет, как курица лапой, и радуется, – отозвался за твоим плечом Шинадзугава, отдавая послание обратно. Ты уже нацепила металлические изделия на все четыре пальца (большой забуллили), любуясь работой, – Я половины не понял. Что он прислал-то? – Вот, – истребительница продемонстрировала беловолосому собеседнику поблескивающие на пальцах когти. Тот вылупил глаза, после чего поднес изящную ладонь ближе к себе, улучив возможность коснуться нежных рук, – Из металла солнца, – киноэ ощутила, как Санеми неосознанно сжал её запястье. — Тенгену не показывай, он бы убил за такое, – столп Ветра нехотя разлучил ваши пальцы, негромко хмыкнув. Ты улыбнулась в ответ, – Тебе идёт, белоручка. – Также, как фиолетовый цвет? – Т/ф усмехнулась, глядя на пёстрый венок на голове хашира. До сих пор не снял. Уголки тонких мужских губ поползли вверх, складываясь в теплую улыбку. Редко увидишь такое чудо природы на усыпанном шрамами лице.