HEADCANNONS, THE STORY OF KNY WITH Y/N

– *Клинок новый наконец пришел… Огромный такой…Тяже-е-елый… Давно я мечтала о нодачи. Хочу, чтоб окружающие истребители пугались этой громадины в моих руках и боялись спросить, сколько ж весит этот фонарный столб. Хочу выгравировать на нём имена тех, кого люблю, когда стану столпом. Гравировка же разрешена после становления столпом, так? Хочу запомнить их имена, как мантру, которая всякий раз будет воодушевлять меня и настраивать на победу. Хочу, чтобы этого клинка боялись и свои, и чужие. Хочу, чтобы он был идеальным лишь для моего дыхания и никакого больше,*– Т/и со скучающим видом и крайне недовольным выражением лица восседала на бамбуковом заборе, слушая удары деревянных катан друг о друга.  Когда «киноэ» явилась в бамбуковый лабиринт на последнюю тренировку, она морально подготовилась к тому, что это последний рывок и ей нужно поднажать. Раз обучение у Томиоки стояло даже после Химеджимы, значит там истребителей ждало что-то на самом деле чудовищное. Что может быть ужаснее простоять под ледяным водопадом, перетащить на своих двоих два гигантских бревна и вишенка на торте – протолкать валун размером с дом не меньше чем на сто метров? Вот и Т/ф была без понятия, потому боялась худшего. Ну не убьёт же её Водный столп на месте? Пусть они и не виделись достаточно долгое время, однако последняя их встреча на суде над Камадо закончилась обменом теплых взглядов, мимолетных улыбок и деликатных кивков на прощание. В общем, всё должно было пройти нормально. По крайней мере лучше, чем на тренировке Шинадзугавы. На твоём кулаке до сих пор не зажили ссадины от столкновения женской руки и мужского черепа.  Перебирая в голове возможные варианты того, что может произойти, Т/и не ожидала, что её посадят на забор безоружной и скажут сидеть смирно, пока не позовут.  – *На как вы меня задрали…КАКОЕ СИДЕТЬ В СТОРОНКЕ!? Я СТОЛП ИЛИ КТО?!? – мысленно рвала и метала истребительница, похрустывая пальцами и сверля взглядом спины столпов. Она не помнила точно, как и с чего всё началось, однако очень ждала конца. Скучно человеку сидеть без дела и дурью маяться. Если б дурь ещё какая-то интересная была, а так… – Скукота*  Разумеется, Т/ф почти подпрыгнула на месте, когда услышала в свой адрес грозное: «Эй, белоручка!». Таким незамысловатым прозвищем её одарил никто иной как старший Шинадзугава, которому она совсем недавно врезала кулаком по лицу. Даже после сего инцидента Санеми не вычеркнул белоручку из своей жизни и не оставил попыток наладить общение, выделяя её среди остальных талантливых криворуков. Глядя на то, что у него даже вены на лбу разгладились, киноэ в ступоре поздоровалась и вперила взгляд в землю, не зная, куда податься и что делать.  Девичье сердце остановилось секунд на пять, ударившись о ребра и перестав подавать признаков жизни.  Но сейчас будущая хашира здесь – на заборе. Безоружная и бесполезная. Просто взяли и посадили к черту на куличики, чтобы не мешала мериться силой. Ни одно движение, атака или подлый удар не ускользали от натренированных глаз Т/и – казалось, что она видела начало и конец использованной ката заранее, предугадывала любой дальнейший ход обоих оппонентов. Дожидалась, когда её втянут в бой. Но мечники позабыли об ученице Томиоки, бросаясь друг на друга с запредельной скоростью и монструозным рвением. Абсолютно противоположные по характеру и стилю боя хашира столкнулись в битве. Яркие и искрящиеся на свету синие и зеленые ленты дыханий на долю секунды показывались немногочисленной публике, после чего хвостами метались за клинками.  – А? – девушка вынырнула из своих мыслей, заслышав треск дерева. Соперники сломали свои орудия. По идее бой должен на этом кончиться, но, зная Санеми, он не будет прочь и кулаками помахать. Проверено на опыте.  — Ла-а-адно! Будем убивать друг друга голыми руками! – Ветряной столп ударил кулаком о ладонь, искривляясь в безумном оскале и похрустывая костяшками пальцев поочередно. Битва со столь беспристрастным противником излишне раззадорила его. Ты напряглась, готовая в любой момент сорваться с места и влезть в драку. Не то чтобы у тебя было непременное желание защитить Гию или побрататься с Санеми – вовсе нет! Просто было безумно тягостно сидеть смирно. Даже ворон и тех не осталось, чтобы сосчитать. — Стойте, стойте, стойте-е-е! – Камадо чудом протиснулся меж двух хашира, широко раскрывая руки и закрывая собой отрешенного от всего и вся Томиоку, и попытался прервать потасовку, – Нельзя друг друга убивать!  — Слышишь, мелкий, помалкивал бы лучше! – рыкнул на него Шинадзугава, глядя всё также остервенело, – Тебе вообще запретили ко мне приближаться! Ещё и подсматривал за нами всё это время, мразь мелкая!  – Да-да, Танджиро, не подходи слишком близко, а то наша блондиночка знаешь как стесняется! – ты приставила ладони ко рту, чтобы насмешку над хашира Ветра услышали все обитатели бамбукового лабиринта. Спрыгнув с забора, охотница вальяжно подошла к троице и оперлась о плечо Камадо, – Гляди, потом обидится и опять руководству нажалуется, что к ней мальчишки пристают.  Напрягшиеся на висках Санеми вены набухли ещё сильнее. — Они что же, охаги не поделили? – Танджиро озадаченно повернул на неё голову. Т/и саркастично закрыла глаза и медленно кивнула, осознавая, что уже подписала свой смертельный приговор, – Если что, я могу наделать вам ещё, чтоб все наелись.  Истребительница сдержала смех, слыша, как в полуметре от неё Санеми гневно шипит проклятия в сторону её подопечного себе под нос: — Ещё и шуток твоих тут не хватало… Пока Камадо пытался спасти положение и объяснить свою гипотезу по поводу любви старшего Шинадзугавы к данному лакомству, Т/ф перевела взгляд на Томиоку.  — Так тебе…нравятся охаги? – подытожил Водный столп, своим спокойствием выводя оппонента из себя.  — Охаги – это очень вкусно, правда же! Вы с жидкой анко едите или стертой?– поддакнул Танджиро самым что ни на есть невинным голосом, – Мне тоже очень нравились бабушкины охаги!  – Мой старший братик тоже их любит. В нашем доме охаги были самым часто подаваемым к столу десертом, – сладко почти что пропела киноэ, обнимая себя за плечи и блаженно прикрывая глаза для пущего эффекта. Знает же, что сейчас у кого-то подгорит и взорвется. Периферийным зрением заметив, что венки у столпа Ветра вздулись даже на шее, девушка благоразумно отшагнула в сторону, заранее уходя от удара. Не выдержав подобного публичного унижения, Санеми что есть сил лупанул Танджиро кулаком в скулу, отбрасывая на несколько метров.  – *Сейчас дым из ноздрей и ушей повалит…* – Т/и присвистнула, глазами провожая улетающий силуэт красноглазого истребителя, – Ара-ара, Шинадзугава–сан, – дразняще протянула она, оборачиваясь на столпов, – Жестоко ты с ним. Мальчонка-то помочь хоте-а-А! Ты что творишь!?  Разъяренный хашира схватил юную госпожу за руку, обхватывая тонкое запястье целиком, и потянул за собой.  Та даже встрепенуться и упереться ногами в землю не успела, спотыкаясь от чрезмерного напора. Однако её вторую руку поймал на ходу другой хашира, удерживая девушку на месте.  — Куда ты уводишь мою ученицу? – несколько ревностно, пусть и холодно поинтересовался Гию, не отпуская киноэ.  — Тебе какое дело? – прорычал Шинадзугава, дергая женское тело вместе с рукой на себя, но Томиока стоял ровно также непоколебимо. Из-за дерганий туда-сюда из твоего горла вырывались странные мяукающие звуки вперемешку с рваными ругательствами. Ты болталась меж ними, как тряпичная кукла, которую пытались поделить два жадных малыша, – Ничего с ней не станется.  — Если ты не приведешь её к ужину – я приду за ней сам, – Водный столп не унимался, – Скоро стемнеет.  – Я из сацума чтоли? Ай! – брякнула Т/ф, однако тут же зашипела от того, как её потянули в разные стороны два упрямых остолопа.  — Твоя драгоценная ученица – киноэ, справившаяся с молодой луной. Не надо трястись над ней так, будто она расписная ваза, – отрезал Санеми и ухватившись за твоё предплечье второй рукой, что есть сил дернул женскую тушку на себя, вырывая из хватки Гию, – Вернётся, если не решится сбежать от такого горе учителя.  Даже не бросив и слова на прощание, Шинадзугава развернулся и резкими шагами направился к выходу, насильно утаскивая девушку за собой.  – Гию, я вернусь к ужину! Проверь Танджиро, у него только зажили синяки! – Т/и кое-как оглядывалась на стоящего, как истукан, хашира Воды, спотыкаясь из–за быстрого темпа ходьбы Санеми.  — Шевели ногами! – торопил беловолосый мечник, не позволяя обернуться толком, – Пойдем уже!  – Да куда идти!? – огрызалась Т/ф в ответ, пытаясь вырвать руку из мертвой хватки. Столп–истребитель молчал, но женскую кисть, увы, всё равно не отпускал, угрюмо выдыхая и бурча себе под нос, – Санеми, у меня сейчас рука отвалится.  Внезапно он остановился и, круто развернув киноэ, прижал её к стене, крепко удерживая оба худых запястья на уровне затылка.  — Нравится тебе выводить меня на людях!? – заорал старший Шинадзугава, заслоняя собой лучи вечернего закатного солнца. Истребительница сощурилась от такого крика. Весь запал и харизма в ней разом умолкли, – Сколько я уже терплю твои выходки?! И каждый раз ты выходишь сухой из воды! – ты чувствовала себя провинившейся девчонкой, которую ругает самая старая и строгая нянька, – Отвечай же!  Т/и лишь шмыгнула носом, глядя себе под ноги. Разъяренный крик Шинадзугавы напомнил отца, который при всей своей любви к дочери не умел сдерживать праведного гнева при некоторых провинностях. От воспоминаний из детства стало ещё хуже – к глазам подступили слёзы. Осознавая, как это выглядит со стороны, мечница попыталась протереть влажные щеки тканью хаори на плече, но и это не вышло.  Санеми освободил одну свою руку и, уперев колено меж женских бедер, повернул девичье лицо обратно к себе. Судорожно выдохнув, Т/ф подняла взгляд и поняла, что столп вовсе не так зол, каким был ранее. Капилляры в глазах посветлели, вздутые вены разгладились. Он не вышел из себя, даже наоборот: успокоил разум и тело. Хватка на кисти более не была столь жесткой.  — Всякий раз ты испытываешь моё терпение, –  размеренно отчеканил Ветряной столп, аккуратным и на удивление мягким движением смахивая крупные капли слез, – И всякий раз я тебе это прощаю.  Отпустив обе твоих кисти, Санеми большими пальцами заботливо (насухо!) вытер влажные щеки и снова переместил одну из рук на острый подбородок. Вторая сползла на плечо, а после и вовсе опустилась на выделенную поясом формы талию.  – *Так…Если это то, о чем я думаю, то это плохо кончится…* – красные от слез глаза метались с мужских губ к фиолетовым глазам. В спокойном состоянии лицо хашира Ветра даже с россыпью шрамов не выглядело столь угрожающе. Старший Шинадзугава от природы был хорош собой и, если бы не кривлялся при любой возможности, то производил бы совсем другое впечатление на окружающих. Не замечая ничего вокруг, ты засмотрелась на тонкие сухие губы. Почувствовав сухость на собственных устах, девушка инстинктивно прошлась по ним языком, добавляя природного блеска.  — Пообещай мне, – он властно притянул миловидное лицо ближе, – Что это было в последний раз.  Не дожидаясь ответа или хотя бы кивка, Санеми прикрыл глаза и накрыл пухлые женские губы своими, перенимая их влагу. Т/ф задержала дыхание, не понимая того, что происходит.  Как? Почему? Что к этому привело? Только с минуту назад Шинадзугава почти рычал на неё, прижимая к бамбуковой стене. Так что произошло?  Смакуя сладостный вкус юных уст, истребитель ещё сильнее склонился над Т/и, пряча женскую фигурку от последних отблесков солнца, которое почти полностью поглотил горизонт. И откуда такая умелость в поцелуях? Неужто нашлась такая особа, на которой Санеми всему этому научился? Её участи явно не позавидуешь.  Стараясь быть нежным, Шинадзугава сминал и оттягивал мягкие губы, проходясь по ним языком. Склоняя голову в правый бок, он умело руководил процессом, направляя потерявшуюся в чувствах девушку. Шатаясь из одного состояния в другое, она послушно обмякла в объятиях Ветряного столпа, чувствуя приливающий к щекам и спине жар.  С трудом прийдя в себя, Т/и кое-как нашарила опору за собой и снова прильнула к ней лопатками. Не так давно войдя во вкус, Санеми всё же отцепился от раскрасневшихся губ. С трудом оторвавшись от только испробованной сладости, он расслабленно выдохнул и коснулся женского лба своим, горячим и истерзанным шрамами. Расплываясь в довольной улыбке, он наконец отошел от злосчастной стены, выпуская мечницу на волю.  – Обещаю… – пробормотала себе под нос Т/ф, следуя за Ветряным столпом, – Так…а для чего ты меня так яростно отвоёвывал? – язвительный комментарий она решила на время оставить при себе.  — Ты перестала являться на ночные тренировки, – вбросил беловолосый истребитель, – Игуро и Токито тоже ходят через раз. Я не хочу терять форму, – он обернулся и приулыбнулся. Девичье сердце отозвалось гулким ударом прямо по ребрам.  — Вот ведь…И где их только носит… – как и ожидалось, столпов Змеи и Тумана обнаружено на общем месте не было, от чего старший я Шинадзугава пришел в настоящее бешенство, – В кои-то веки решил сам к ним зайти, а обоих в домах нет… – рычал себе под нос охотник, пока ты со скрещенными на груди руками наблюдала за его подергивающимся нижним веком, – Из-за этих тренировок с мелкими ничтожествами я совсем форму потеряю! – он ударил кулаком о ладонь в попытке выместить накопившуюся злобу и раздражение. Т/и неловко покашляла в кулак, напоминая о своём существовании, – А…Ты не в счёт. Одобрительно кивнув, девушка стала идти чуточку ближе, стараясь тонкими пальцами проскользнуть к мозолистой ладони Санеми. Держа Т/ф за руку, он становился несколько спокойнее и терпеливее.  — Танджиро Камадо… – хрипел Ветряной столп, сжимая бледную ладошку, – Я ещё поставлю его на место… – глотая ругательства, Шинадзугава вскинул голову к звездному небу, чтобы не браниться тебе в лицо, – ПРОКЛЯТИЕ!  – Неми… – киноэ негромко окликнула его, надеясь перевести тему. Вспоминая о её красноглазом шрамированном товарище, беловолосый истребитель начинал неосознанно больно сжимать её ладонь, лишь бы успокоиться.  — Да что с ним не так..!? – Санеми раздраженно потёр переносицу и обернулся к тебе, – Сама видишь, пацан совсем берегов не видит! Чтоб его..! – Неми, ты тоже..? – ты напряглась, чувствуя, как по спине ползет чей-то взгляд. Чужой взгляд. В гнетущей темноте мерзкое склизкое ощущение страха прогоняли лишь свет фонарей и присутствие хашира Ветра, который укрывал длинные худые пальцы в своей широкой ладони, – Следят… — Назад, – скомандовал старший Шинадзугава, одной рукой уводя девушку за спину, а второй ловя на ходу что-то небольшое, но отвратительно пугающее. В сжатом кулаке раздался противный хруст, из ложбинки потекла тоненькая струйка крови.  – Санеми, что это? – ты выглянула из–за плеча столпа, после чего поддела рядом стоящий фонарь и поднесла его ближе к мозолистой ладони. Хашира Ветра раскрыл её, демонстрируя кровавое месиво с тонкими щупальцами и глазным яблоком. На пурпурной радужке красовалась надпись: «Четвертая».  — Что за… – он вгляделся в раздавленный зрачок. Месиво ещё пару раз дернуло скользкими щупальцами и сгорело, рассыпаясь в пепел вместе с кровавыми разводами на широко раскрытой ладони. Внезапно вас захлестнули на удивление прохладные потоки ветра с некрупными листьями и лепестками мелких цветов.  Т/ф и Шинадзугава перевели взгляд на лица друг друга, глядя в самые души:  — Нас выследили…