Мусор

      Пара выходит из лифта на самом последнем, тридцать пятом этаже. Впереди он, как всегда, а она идёт сзади, опустив голову и морально подготавливая себя к очередному «эфиру». Владу еще днем пришло интересное фото, на котором учавствовала Ева. Он уже придумал зрелище для постоянных зрителей. Ему не терпелось развлечься. Чесались руки.       — Иди и готовься. Через час должна быть в кабинете, — парень, даже не посмотрев на нее, ушел в комнату, оставив ее одну.       Ева прошла по коридору, пропуская гостевые комнаты, кухню, двери в ванную с туалетом и оказалась перед балконной дверью. Наверное, это единственная квартира на такой высоте с решетками и тонированными стеклами. Балкон был довольно большой, по крайней мере, ей так казалось. Вместился небольшой комод, в котором лежали ее немногочисленные вещи. Надувной матрас с каким-то пледом и подушкой без наволочки. Но она и этому была рада. Зато не на бетонном полу, который парень даже и не думал чем-то застилать.       — Как в тюрьме, — шепнула она себе под нос, стягивая с головы парик и освобождая темные, волнистые волосы, что струились по плечам и спине.       Села на матрас, взяла с комода маленькое зеркало и ватные диски с мицеллярной водой. Чем больше стирался макияж, тем меньше хотелось смотреть на себя. За темными тенями скрывался синяк на все веко. Благо, он уже начал заживать и отек спал. Темно-вишневая помада спрятала изодранные губы, а тональный крем закрыл шрам на щеке, оставленный осколком стекла. Если не приглядываться, то его совсем не видно, но она ощущает его так, будто он сделан только что.              Достав из комода белую сорочку, девушка сняла с себя всю одежду, оставшись полностью голой и натянула ненавистный цвет на довольно исхудавшее тело. Конечно, ему же нравятся кости. Влад не любит полных или даже близко к этому. Ему нужна худая, слабая девочка, которая легко сломается и не может за себя постоять. Любит подчинение.       Услышав тяжёлые шаги, Ева подскочила с матраса, заволновавшись. Влад открыл дверь, осмотрел ее с головы до ног и подошел ближе. Так, чтобы коснуться ее щёки, приподняв голову. Девушка как могла скрывала страх и тошноту, подступающую к горлу. Стояла смирно, как статуя.       — Как же ты красива в таком виде, Мусор, — он шептал почти нежно. Только она не поверит ни в слова, ни в интонацию. Не поверит ему никогда. Неожиданно он дёрнул подбородок вверх, заставляя Еву посмотреть ему в глаза. Цвет мокрого асфальта. Самый ненавистный цвет, — тебя уже ждут.       Парень схватил ее за локоть, не беспокоясь, что может сделать больно и оставить следы. Она все скроет. Он заставит.       Снова проходят этот коридор с пустыми стенами и запахом чего-то неприятного, что режет нос. Холодный пол, по которому она ступает босыми ногами, кажется раскаленной лавой. Пытается собраться с мыслями, чтобы не получить еще больше, чем ей сегодня приготовлено. Влад заталкивает ее в кабинет, закрывая дверь и, ударив кулаком где-то между лопаток, остается довольным, когда девушка падает на колени от неожиданности, больно ударившись. Влад запирает дверь на ключ, который убирает в карман брюк и проходит к столу с компьютером. Камера показывает всю комнату. Публика радуется появлению девушки.       — Знаешь, мне сегодня пришло одно фото. Я уже показал это ребятам. Посмотри-ка на это, — взяв со стола уже разблокированный телефон с нужной фотографией, он подошёл к девушке и, сдавив шею, тыкнул в аппарат практически носом. Так обычно котов тыкают мордой в загаженный угол или тапочек.       Ева сглотнула. На снимке была она, прижимая камеру к груди. А еще рядом с ней стоял Тимур. Слишком близко. Так близко, что стоило сделать ему пол шага и он мог коснуться лбом ее лба. А она смотрела ему в глаза. Не боясь. Так, словно существует только он один.       — Занятно, правда? — Влад резко отошел, кидая телефон обратно на стол и краем глаза прочитав комментарии от людей.       — Врежь ей с ноги!!!       — Посади эту суку на цепь и не корми пару недель. Мне кажется, она потолстела с прошлого эфира ;)       — Чел, передави ей дыхание, скину сотку!       — Мусор, я что, плохо воспитываю тебя? А может, я наоборот слишком хорошо к тебе отношусь? — Влад начал расстегивать ремень и пару раз шлепнул себе по ладони, — сюда ползи! — громкий голос сразу заставил подчиниться. Словно собака. На коленях она доползла до парня, который, повернув ее лицом к камере, затянул ремень вокруг шеи и наблюдал за тем, как рвано начала девушка дышать, пытаясь ухватиться пальцами за кожаную вещь. Легкие начали болеть. Горло резало. В висках больно застучало, Ева зажмурилась так сильно, что потемнело в глазах, но уже не понимала от чего именно.       Влад, увидев, что деньги переведены на счёт, отпустил ее и она упала на согнувшиеся руки. Слабая. Сейчас она ненавидела только себя. Кашель разрывал внутренности, но она старалась взять дыхание под свой контроль. Парень что-то говорил, но она словно была под куполом воды.       — Это только начало, дрянь. Покажи-ка мне, где у тебя болит больше всего? — Влад сел на корточки перед ней, всматриваясь в измученное лицо. Взял со стола линейку и грубо начал шлепать по щекам, оставляя красные следы, что девушка перенесла молча, не издавая ни единого звука. Это явно не понравилось публике.       — Заставь скулить эту сучку!       — Сегодня будет веселье или я зря бабки трачу?       — Она немая?       Удар в плечо. Кулаком. Тишина. Удар по спине. Кажется, он ударял туда вчера. Уже не помнит. Каждый дюйм тела пострадал. Говорят, что человек ко всему приспосабливается. Так может, она уже привыкла к этой боли? Поэтому ее не чувствует. Удар наотмашь по щеке. Не удержав равновесия, девушка упала на бок, макушкой ударившись о стол и зашипев от боли.       — Хуево стараешься сегодня, Владос!       Кажется, парня только провоцировали данные высказывания. Поэтому он пустил в ход ноги. Пинал туда, куда придется. В колено. Один удар пришелся по почкам. Позвоночник. Удар между ног. Живот. Грудная клетка. Стало слишком много боли. Она не чувствовала собственное тело. Лучше бы он просто убил ее. Замахнулся для удара по лицу, но произошло кое-что, из ряда вон выходящее.       — Хватит! — Ева не ожидала, что выдаст это вслух, да еще так громко. Замерла, будто испугалась собственного голоса. Но удар так и не пришелся.       — Тварь подала голос?       — Что это за хрень была? У меня у одного глюк или она разговаривает?       — Найди ее рту лучшее применение! Ставлю пол ляма!       — Ставлю лям на отсос!       — Знаешь, а у ребят появилась неплохая идея, — Влад говорил спокойно, ровно, а Ева, пытаясь подняться, хотела отползти дальше. Поздно поняла, что сил нет. В глазах появилась муть из-за начинающихся слез, когда Влад резким движением поднял ее головой к своей уже расстегнутой ширинке, — такого ты еще на камеру не делала. Давай, покажи ребятам, как ты умеешь заглатывать, — затем прислонился губами к ее уху, и грубым шепотом продолжил, — а то твой певец больше петь не сможет, — это был самый больной удар. Этого она и боялась. Шантаж. Она прятала Алису от него как могла и у нее получилось. Еще одного важного человека не уберегла. Сама виновата. Заслужила. Успокоилась в руках парня. Закрыла глаза, расслабившись полностью, игнорируя пульсирующие участки тела от побоев.       Влад, заметив, что попал в нужную точку, спустил одежду до колен, и, взяв в одну руку горсть волос, а в другую уже вставший член, поднес к губам девушки, грубо толкнувшись в податливый рот. Он знал, что попал в нужную болевую точку, упомянув брюнета. Он знал, что он садист. Передалось от отца. Его возбуждает боль, которую он приносит ей. Сам не знает, почему выбрал ее. Как помешанный стал. Много других было, а такое удовольствие приносит только ее боль.       Толкается бедрами грубо. Не обращает внимания на рвотные рефлексы девушки, продолжая насилие еще грубее. Еще глубже. Так, что она закашливается и давится воздухом, слюнями, смазкой. Парень собирает волосы и наматывает на кулак, прижимая ее лицо к своему паху. Видит, что деньги перевели на счет и от этого еще сильнее долбится в рот Евы, которая не отошла от прошлого приступа и готова умереть прямо на месте. Вены на шее вздулись от перенапряжения, ногти больно впились в ладонь, оставляя кровавые следы. Пыталась дышать носом. Получив пощечину, сбилась и снова закашлялась.       — Может, покажем им шоу, детка? — в возбуждении проговорил Влад, отрываясь от девушки и кидая ее на спину. Сел сверху, снова вставляя в рот девушки орган. Теперь она не могла пошевелиться под его тяжестью. Влад встал локтями на пол, прижимаясь теснее к девушке. Так, что она носом коснулась лобка. Начала давиться. А он, подходящий к экстазу, начал двигаться резче и быстрее. Поднял корпус тела и протянул руку назад. Сунул пальцы ей между ног и понял, что там сухо. Шлепнул раз. Второй. Третий. Ева начала взвизгивать каждый раз. Ухмыльнулся. Засунул два пальца в сухую промежность. Упивался ее болью.       Девушка вся покраснела. Слезы текли из глаз. Губы посинели. В уголках немного порвались, от этого теперь немного кровоточили. Когда парень кончил ей в рот, то не спешил вставать.       — Глотай, сука. Все глотай, — сквозь тошноту девушка сделала так, как он сказал. Вышел из ее рта, похлопал головкой по щекам и губам. Наконец, встал с нее, дав возможность рвано и громко вдыхать воздух. Натянул только трусы и, подойдя к экрану, под звуки задыхающейся девушки, увидел новые переводы. Да, настолько далеко ещё не заходило.       Ева осталась лежать на спине. Сил не осталось даже на то, чтобы открыть глаза. Ей уже было плевать на стыд, страх и ненависть. Внутри не было абсолютно ничего. Было все равно, что он будет делать с ней дальше. Между ног все горело, будто ножом разрезали. Тошнота подкатила к горлу очень резко. Так резко, что она даже не успела встать, как спазм скрутил живот и ее вырвало прямо на пол. Она только и успела привстать на локтях.       — Посмотри на себя. Отвратительная. Мерзкая, — Влад подошел к девушке, небрежно пнув ее по ногам и, выходя из комнаты, бросил, — убери за собой и уматывай к себе. Видеть тебя не могу.       — Так отпусти меня, — тихий голос остановил парня, который хмыкнул и повернулся лицом к ней.       — Не могу, Мусор. Ты нужна мне. Чем быстрее ты это поймёшь, тем легче тебе будет принять мой образ жизни. А теперь скройся нахуй отсюда, — и вышел из комнаты, оставляя девушку наедине со своими мыслями.       Она не знала, зачем она ему нужна. Вымещать всю свою злобу? Почему именно на ней? Неужели, нет других? В голове случайно появился образ брата. Высокий, такой же зеленоглазый. Широкий в плечах, тонкие губы, вечно улыбающиеся, темные волосы, которые он всегда держал в беспорядке. Говорил, что так сильнее привлекает девушек. Ну не идиот ли? Увидел, как Влад издевается над девушкой и хотел забрать ее. Спасти. Спрятать от него. Да только не успел. Умер от черепно-мозговой травмы. Ну конечно, когда тебе по голове дают ломом пару раз, то шансов нет. Тогда и Ева умерла. Морально. Когда видела своими глазами смерть брата. Много крови. Пустой, стеклянный взгляд в никуда. Сердце разорвалось от этого. Тогда она поняла, что осталась совершенно одна в этом мире. Последнего любимого человека забрали. Да еще таким ужасным способом.       Приподнялась, дрожа всем телом. Вытерла слезы и кровь из носа от перенапряжения. Опять давление подскочило. От такой голодовки уже совсем ослабла. Ребра видно, позвоночник выпирает сквозь тонкий материал. Дрожит всем телом. Вспоминает эти слова. «А то твой певец больше петь не сможет». Опять страх за другого человека. Вина. Из-за нее Тимур оказался под прицелом.       Она два года старалась никак не связываться с ним. Отталкивала. Грубила. Плевала даже на то, что это здание принадлежит братьям. А он, кажется, только сильнее притягивался. Как и она. В конце концов, в тихую начала подглядывать за ним. Наблюдать. Очень полюбила его голос. Даже не поняла, когда именно начала всматриваться в него. Просто в один день случилось. Кажется, это произошло через два месяца после того, как она впервые его увидела. И после этого в ее сердце поселился кареглазый.       Алиса сразу заметила изменения в подруге. Она на работе стала более разговорчивой, даже бывало улыбалась. С парнем хоть и собачились, но она видела этот огонек в глазах Евы, когда та отвечала Тимуру. Казалось, зажги спичку между ними и случится взрыв.       Ева очень переживает за Алису. Да и за Тимура тоже. Этому психу, Владу, ничего не стоит убить человека. Поэтому она и терпит все это.       Сначала шантаж начался с брата. Когда Макс начал мешаться, то его просто убрали. Прямо на глазах девушки убили и сказали, что так будет со всеми, кто будет как-то к ней привязан. Архипова чувствует себя заложником. Документов у нее нет. Родителей нет.       Из детского дома ее забрал Виктор Михайлович — отец Влада. Воспитал как прислугу и отдал своему сыну, словно вещь. Влад в сфере треш-стриминга более семи лет. Только настоящие, большие суммы начали поступать именно с того момента, как он приплел туда Еву. Даже не знает, почему зрителям она пришлась по вкусу. Но Влад был деспотом, как и его отец. В нем не было сочувствия, доброты. Говорят, что все идет из семьи. В семье Влада было принято насилие. Это считалось нормой — избивать человека, убивать, шантажировать.       Когда объявился старший, родной брат Евы, Владу сразу это не понравилось. Но когда Макс начал угрожать органами и чуть ли не самим президентом, Влад сразу побежал к отцу, а тот сказал ему, как нужно правильно поступить. Так и получилось. Макс увидел то, что не следовало. И расплатился за это.       Теперь Ева вынуждена терпеть все побои и заскоки ее мучителя, чтобы не пострадали другие люди. Она сама допустила ошибку, сблизившись с Алисой Казанцевой. И будет терпеть столько, сколько потребуется, лишь бы подругу не трогали.       Братья Гаязовы выкупили офис два года назад, обустроили там свою студию, фотостудию. Штаб работников очень большой, так как ребята решили продюсировать молодых талантов. Так глупо попалась. Из-за какого-то фото жизнь парня встала под угрозу. Она не простит себя, если с ним что-то случится.              С болью во всем теле, она поднимается на ноги, вытирает рот, оставляя кровавые отпечатки на ладони. Видит на столе включённый телефон Влада, но явно не он заинтересовал ее. Растирает руками шею, чувствуя жжение и хватает складной нож со стола.