Мусор

      Ночная Москва завораживала. Тёплый ветер трепал тёмные волосы парня, курящего в открытое окно машины. Хотя он так обычно не делал, зная, как не нравится этот запах старшему брату, но то, что Тимур узнал от Казанцевой, его просто сбило с толку. Как можно так жить столько времени и не сойти с ума? Злость, жалость, какое-то понимание всей картины упали на него слишком резко. Обычно говорят: «как гром среди ясного неба». Он и предположить не мог, как все запущенно.       — Тимур? О чем задумался? — Ильяс всегда замечал изменения в младшем брате. Как внешние, так и внутренние. Но сейчас он видел только задумчивость. Нахмуренные брови, какой-то отрешенный взгляд, будто он сейчас находится в другом месте, а не на пассажирском сидении.       — Я узнал кое-что. Теперь пытаюсь все переварить. Бошка трещит, — выкинул бычок в окно, потерев лицо руками и громко выдохнул.       — Касаемо чего? — Ильяс примерно догадывался, но хотел, чтобы брат сам вышел на разговор и уже нужно поставить точку в этой истории.       — Касаемо сам знаешь кого. Ты все прекрасно понял. Я был готов узнать многое, но не это, — облокотился на дверь рукой, все больше уходя в свои мысли. Хотел помочь, а не знал как даже подойти к ней. Как посмотреть, чтобы она не напридумывала себе всякого. Но самое главное — как вывести на разговор.       У них с Алисой появился план, который должен помочь. Сначала девушка была против такого, уверяя, что этим он ничего хорошего не добьется. Но сдалась под напором парня, ведь он уверял, что и пальцем ее не тронет. Даже близко не подойдет. Хочет просто достучаться до нее. Чтобы поверила ему. Почему-то помочь ей — стало чуть ли не главной задачей.       — Ты опять заладил про эту мазахистку? Тимур, я ж тебе сказал: не суйся туда! У этого чувака руки в крови, понимаешь это? Столько грешков я про него наслышан, поэтому просто забей. Если остаётся с ним, значит, самой нравится.       — Так ты знал обо всем? Точнее, поставлю вопрос по другому: как много людей знает об этом? — Тимур чувствовал, как внутри него надувается шар, а слова брата стали иглой.       — Все об этом знают. Только не лезут туда, куда не следует. И ты не лезь, — закончил Ильяс, сворачивая с главной дороги и набирая скорость. Хотелось скорее оказаться дома.       — Это пиздец, Ильяс. Каждый человек, работающий с ней, знает об этой проблеме и никто ни разу не пытался помочь?       — Потому что в нашем мире думать нужно в первую очередь о себе, Тим. Люди слишком эгоистичны, чтобы решать чужие проблемы, когда полно своих, — Ильяс не мог понять, чем же его брата зацепила эта девушка. Рост как у школьницы, какой-то ненатуральный цвет волос, макияжа целая тонна на ней всегда, одевается при этом так, будто с помойки. Не то, чтобы он осуждал. Просто пытался понять брата. Обычно в его вкусе был совершенно другого типажа женский пол. В голове случайно появился образ Алисы Казанцевой. Вот, кто может понравиться любому мужчине. Ее харизма, ее энергетика просто сумасшедшие. Она прокачала себя, как женщина, поэтому Ильяс в тот момент даже от Светы отвлекся, которая кроме интрижки на ночь-две, не могла ничего предложить. Пустая. От Алисы исходит пожар. Парень улыбнулся краем губ, тут же возвращая свое невозмутимое выражение лица, — делай так, как чувствуешь. Ты знаешь, что я в любом случае тебя поддержу. Просто делай это аккуратно. Нам не нужны проблемы. — Тимур даже не расслышал слова брата, находясь в своих мыслях и сравнивая все плюсы и минусы того, что он задумал.

* * *

      Сегодня пришлось надеть водолазку с закрытым горлом. Следы на шее от ремня будут сходить больше недели. На теле появились новые синяки, которые стали только ярче. Голова гудит еще с прошлого вечера. Видимо, из-за удара.       — Если посмеешь открыть рот, я посажу тебя на цепь. Пошла вон, — Ева подняла глаза и, увидев офисное здание, выскочила на улицу, быстрым шагом направляясь в здание.       «Как тут забудешь о таком, когда ты, мудак, напоминаешь об этом по четыре раза за день» — пронеслось в голове у девушки, которая в последнее время общается только в своих мыслях. Чтобы совсем не сойти с ума.       Заходит в лифт, нажимая седьмой этаж и прислоняется головой к холодной, железной стене. Надо попросить обезболивающее у Алисы. Она всегда с собой носит. И что-то подсказывает, что не для себя. Хотелось пить. Пить много. Чтобы избавиться от этого ужасного привкуса. Что-нибудь съесть, в конце концов. Уже два дня без еды. Так и до обморока недалеко.       Услышав звонок лифта, который означал, что приехал на нужный этаж, Ева устало выдохнула, передвигая ногами в сторону кабинета. Тут, откуда не возьмись, прибежала Алиса с нервным взглядом и вся запыхавшаяся. Первый раз она коснулась Евы, взяв ее за руку и удивившись тому, какая подруга холодная. Но сейчас было важно не это.       — Ева, идем. Мне нужно кое-что сказать тебе, — Казанцева начала тянуть ничего не понимающую девушку вдоль коридора.       — Что происходит? — Ева, нахмурившись и полностью доверившись Алисе, шла за ней, чувствуя легкий дискомфорт от телесного контакта.       Алиса понимала, что поступает во благо подруге, точнее, успокаивала так себя. Не может больше смотреть, как над этой девочкой издеваются. Она подвела Еву к одной из дверей, где у них находится склад с документацией, открыла дверь и силой затолкала туда девушку.       Ева вошла, чувствуя не ладное.       — Что-то срочное? — обернулась, чтобы узнать, что же нужно было Казанцевой. Только наткнулась на закрытую дверь. — Алиса?       Мгновенно ее наполнило это вязкое и неприятное ощущение. Страх. С минуты на минуту она ожидала, что выйдет Влад со своим ремнем и начнётся все по новой. Ей казалось, что она спит. Подлетела к двери, начала стучать в нее и дергать ручку. Но та не поддавалась.       — Алиса, прекрати эти шутки! Открой дверь! — голос был приближен к истерическому.       Вдруг она услышала шорох. Такой, словно кто-то облокотился на скрипящий стол или, прыгнув, сел на него. Сердце готово было остановиться в тот момент. Ева не любила, когда кто-то был позади нее. Поэтому резко обернувшись, вздрогнула всем телом, увидев Тимура, который вертел ключи от двери на пальце, а затем убрал в передний карман джинс.       — Какого хрена?! — крикнула Ева, осматривая помещение и уже подготоваливаясь к защите. К защите? Это даже смешно. Никогда не умела за себя постоять.       — Поговорить хочу с тобой. По-человечески. Без твоих выкидонов, — ответил брюнет как-то просто. Как будто они были старыми друзьями.       — Открой дверь, — сказала Ева, не смотря на него. А сама держалась за ручку обеими руками, представляя как будет душить подругу. Подстава же!       — Открою. Когда поговорим, — Тимур пытался поймать взгляд напуганной девушки. Чего она боится? Его? Он же ей ничего плохого не делал. Даже не касался ее ни разу. Они просто вечно устраивали перепалки.       — Да что ж тебе надо от меня, Гаязов?! Неужели не можешь просто отвалить от меня? — Ева сорвалась, не выдержав такого напряжения. Глаза уже начали наполняться соленой водой. В глотке встал ком. Хочет поговорить. Да только не может. Словно собака выдрессированная. Сразу начала лаять, как псы на чужого. Только вот Тимур для ее сердца давно уже не чужой. Хоть и боится всего, что движется, а ему хочет довериться, рассказать, попросить. Но нет. Страшно. Не за себя. За него страшно.       — Неа, не отвалю. Сначала разговор. И не трясись так. Я что, страшный такой? — Тимур спрыгнул со стола, сделав шаг к девушке, но увидев реакцию, остановился, просто облокотившись о стол. — Что он с тобой делает? — прямой вопрос. В лоб. Это даже сбило с толку. Все, что происходило вчера, свалилось резким ударом. Ева боялась моргнуть. Лишь бы не заплакать. В последнее время стала размазней. Столько пережила и ни слезинки добровольно не выронила. А тут перед ним хочется отпустить все, высказать, выплакаться.       — Не твое дело, — Тимур смотрел на Еву, в то время пока она устремила взор в пол, надавливая на ручку так, словно хотела ее сломать.       — Ошибаешься. Если спрашиваю, значит мое. Ну так что? Так и будем играть в угадай-ку? Почему не уходишь от него? — голова разболелась от таких вопросов. Почему он лезет? Никто не лезет с расспросами, а он один вытягивает из нее то, что она сама пытается забыть.       — Открой дверь. Тебе это знать не надо, просто выпусти меня, — Ева подняла глаза к потолку, чтобы остановить эмоции.       — Ты мазохистка? Тебя прикалывает это?       — Заткнись.       — Боль, насилие? Ты от этого кайфуешь? — Тимур видел, как ей тяжело. Специально давил. Давай. Покажи свои эмоции. Покажи себя настоящую.       — Хватит! Перестань, пожалуйста, — Ева закрыла уши руками, как маленький ребенок и села на пол, зажмурившись. Стало так больно. Даже от побоев не такая боль была. Это она переживёт. Было больно от того, что он и правда так о ней думает.       Тимур, услышав всхлип, начал остывать. Выругавшись шепотом, он тихо подошел к плачущей девушке, присев на корточки рядом с ней. Стоило протянуть руку и он сможет дотронуться до нее. Ева резко подняла голову, встретившись с ним глазами. Бах! Вот, что оба почувствовали. Взрыв. Она — готовая сдаться ему. И он — готовый спасти ее от чего угодно.       — Прости. Я правда перегнул, — рука как будто сама тянулась к ней. Пальцы дергались. Не мог отвести взгляд от таких зеленющих глаз. Пленила. Приручила. Любой синоним сюда подходит.       — Я не могу рассказать всего. Я не могу пойти против. Я не могу довериться. — она начала тихо говорить, глядя ему в глаза. С ума сойти можно от такого взгляда, как у него. — но я очень хочу.       — Так расскажи. Не бойся, — они говорили шепотом, будто боясь, что их подслушают.       — Я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя. — сдалась. Не смогла. Отныне это на твоей совести, Ева.       — Послушай, — Тимур сел рядом, подперев дверь спиной. — есть люди, которые беспокоятся за тебя. Не нужно нести все дерьмо в себе. Я знаю не так много, чтобы делать какие-то выводы. Ты скажи: он угрожает тебе? — было слишком много мыслей и вопросов. Парень не знал, за что зацепиться сначала. Но понял, что лучше просто будет собой. Не будет строить догадки. Будет спрашивать напрямую.       На этот вопрос Ева просто опустила голову вниз. Гаязов захотел проверить кое-что. Реакцию. Аккуратно и очень медленно положил свою руку рядом с ладонью девушки, сокращая расстояние. Архипова все видела и прекрасно понимала, что он изучает ее. Проверяет. Поэтому так тянет. А ей интересно стало, какого это — касаться кого-то самой. Без принуждения. Положив голову на колени, протянула сама руку. Тимур окончательно успокоился, действуя более решительно. Коснулся пальцев, ощущая холод от ее кожи. Замерзла? Вряд ли. Одета так, словно на улице январь. Закусил губу, когда девушка первая положила полностью ладонь поверх его руки.       — Ты теплый, — Тимур был так увлечён ее тонкими пальцами, что не заметил, как Ева повернула голову в его сторону, осматривая без стеснения. Словно в душу пробирается. Наивный, доверчивый, детский даже в какой-то степени, взгляд.       — А ты великолепная, — Архипова улыбнулась, прячась за свою руку. Прозвучало так, будто он хотел сказать другое, а вырвалось то, что он думал на самом деле. — Не бойся ничего. Я со всем разберусь, — Гаязов слегка сжал пальцы девушки, будто давая обещание.       — Не надо. Тут уже не помочь. Я не хочу, чтобы еще кто-то пострадал из-за меня, — Ева с интересом осматривала руки парня, трогая каждую венку, каждый палец, а он сидел и наблюдал за ней. Перестала колоться.       — Никто больше не пострадает. Только не закрывайся от меня снова, — Тимур, не удержавшись, осторожно перехватил руку девушки, поднес к губам и оставил невесомый поцелуй на костяшках, заставив девушку вдохнуть. Для нее это оказалось очень нежно. Ведь никто раньше не заботился о ней. Не был так аккуратен. И зачем это ему? Что он в ней нашел? Она не знала. Но в этот момент и не хотела знать. Хотелось просидеть с ним вот так до конца своих дней. Смотря друг другу в глаза и играясь пальцами. Ощущать его тепло, согреваться самой.       Тимур откинул голову, выдохнул с облегчением и прикрыл глаза. Это было легче, чем он думал.       — А знаешь…у меня есть идея, — Гаязов хитро улыбнулся Еве, ловя ее вопросительный взгляд и поднялся на ноги, поднимая ее за собой. Держал за руку. Гладил большим пальцем. Это ее успокаивало. И тогда, в тот момент, она, отвечая ему зрительным контактом, поняла, что пойдёт за ним куда угодно.