В огненных оковах

      Размеренный стук каблуков казался таким громким в ночи, что звук будто разрезал гладь воздуха. Такие вещи, как только что полученное письмо, нужно читать быстро, а отвечать ещё быстрее — Царица сама холодна, словно лёд, а потому прощение за такой проступок будет стоить действительно дорогого. Тем не менее, сама Арлекино тоже оставалась такой же безразличной и хладнокровной, как обычно.              Не нужно было много ума, чтобы догадаться, что содержит письмо. Предвестница и без того понимала, что сильно задерживает выполнение задания в Фонтейне, а Сердце Бога всё ещё не найдено. Всё же, чёрные пальцы рук развернули бумагу с красивыми буквами, написанными чёрными чернилами, ярко выделяющими их на фоне белоснежного листа. Глаза пробежались по написанному тексту, в то время как равнодушное лицо не выдавало ни единой эмоции.       Слуга и сама прекрасно осознавала, что найти столь могущественный артефакт, как Сердце Бога, просто необходимо. Нет, теперь не только потому, что это её долг, что того требует Царица, вовсе нет, теперь у женщины есть и другие мотивы заполучить его. Всё-таки… Сердце Бога — то, что также поможет Арлекино заполучить больше власти над той самой девушкой в соседней комнате, над той, которая сейчас всеми силами пытается уснуть, той, которая при одном только упоминании предвестницы Фатуи может вздрогнуть на миг, а лишь потом, успокоившись хоть каплю, сможет ответить на какой бы то ни было вопрос.              Обычно такой трепет людей перед Арлекино лишь забавлял её в глубине души, помогал ей быстро понять, насколько же жалок предстающий пред ней человек, но сейчас, когда такое происходит с Фуриной, Фатуи казалось, что она чувствует что-то ещё. Казалось, что ей просто необходимо видеть такие чувства на этом маленьком личике, которое выказывало массу эмоций даже тогда, когда искусная актриса пыталась лгать или не показывать, что она чувствует. В последнее время Слуга особенно часто… Нет, об этом думать не стоит. Особенно сейчас.       Письмо с алым сургучом поверх бумаги тут же воспламенилось в руках, заставляя языки пламени пожирать его всё, обугливая края. Кажется, время всё же пришло. Арлекино незамедлительно вышла из кабинета, аккуратным движением закрыв дверь: несмотря на громкий звук стука, удар массивной двери, захлопнувшейся с силой, был бы слишком сильным, что могло бы разбудить детей такой уже поздней ночью. Хоть им не привыкать… «Отец» не хотела бы беспокоить их лишний раз. Тем не менее, она направилась туда, куда и планировала: всего пара шагов и вот она тут, в проёме открытой двери в комнату Повелительницы всех вод.       Арлекино вгляделась в темноту комнаты: что-то рядом с кроватью, а затем будто исчезло, скрывшись в тени.       — Ожидаемо, госпожа Фурина. Вы не спите, что вполне очевидно. Полагаю, что сегодняшний день был для вас слишком сумбурен и сложен? Что же, вполне ожидаемо, что теперь вас терзают тысячи мыслей. Однако… Мне нужно знать ответ на ещё несколько вопросов, если вас это не затруднит. — Слуга подошла ближе к кровати так, что теперь она могла разглядеть лицо человека, стоявшего у её изголовья.       — Арлекино, я готовлюсь ко сну. — Казалось, что голос просто не может быть ещё более холодным. Гидро Архонт, известная всем своей эксцентричностью и манерой поведения, будто поблекла, изменилась так, что стала полной своей противоположностью. Зрачки глаз метались из стороны в сторону, оглядывая Фатуи в поисках опасности. — Уйди, пожалуйста.       — Всего пара вопросов и этой ночью я вас больше не побеспокою. — «Отец» осталась ровно в той же позе абсолютной власти над собеседницей, которую она действительно имела. Комната была заполнена тьмой ночи, но сейчас в неё будто добавилась другая тьма, ещё более вездесущая и вовсе не зависящая от времени суток, такая, что обволакивала все предметы, тут находящиеся.       — Арлекино, нет… — Фурина обернулась на Слугу и взглянула в глаза выше, тут же закончив начатую фразу. Что-то внутри этих зрачков так и говорило: «Заткнись сейчас же», что заставило девушку замолчать.       — Госпожа Фурина, мы обе знаем, что вы полностью в моих руках. — Фатуи аккуратно взяла ладонь Гидро Архонта, сжимая в своих пальцах чужие. — Вы же знаете, что вещи можно ломать по-разному. Нет, вы вовсе не вещь, просто… Вас можно ломать изнутри, заставляя вас саму же прокручивать моменты в голове по нескольку раз, — Слуга осторожно начала поглаживать тыльную сторону чужой ладони, в то время как сама Фурина потупила взгляд в пол, стараясь сдерживать слёзы, — а можно ломать физически. Ни вы, ни я не хотите такого, верно? Тем более, что вы — всего лишь жалкий Архонт, не способный ни на что большее. — Арлекино расплылась в улыбке, наблюдая за Повелительницей всех вод. — Всё, что вы делаете лишь опрометчивые поступки, которые не несут ничего существенного в этот мир. Вы — ничтожество, госпожа Фурина. — Чёрные пальцы рук продолжали поглаживать дрожащую ладонь Гидро Архонта, в то время как несколько прозрачных капель упали на ткань, образуя маленькие тёмные пятна, медленно расплывающиеся по белоснежному одеялу. — Думаю, что вы всё же ответите на мои вопросы, верно?       — Да, Арлекино. Отвечу. — Слёзы застилали глаза, а ком в горле позволял говорить только с трудом.       — Вы невероятны, госпожа Фурина. Итак, главный вопрос — где находится ваше Сердце Бога, уважаемая Гидро Архонт?       Фурина тут же вскинула голову, сбрасывая оставшиеся капли с припухших глаз, выждав несколько секунд, сквозь страх вглядываясь в эти алые кресты чужих глаз. Какая же это… Наглость.       — Как… как вы смеете такое спрашивать? — Гидро Архонт попыталась медленным движением убрать ладонь из чужих холодных рук, но внезапно встретила сопротивление: руку теперь и вовсе сжали, причиняя немного боли, которую девушка даже и не заметила из-за напряжения.       — На вашем месте я бы не столь возмущалась, а ответила бы на вопрос, госпожа Фурина. Мне повторить несколько фраз, которые сказала несколько минут назад?       Арлекино бросила хладнокровный, но в то же время невероятно выразительный взгляд на Фурину. Повелительница всех вод попыталась снова и сама заглянуть вглубь тёмных зрачков, но теперь, когда на неё смотрели в ответ, она не выдержала и перевела взгляд куда-то в сторону, что не ускользнуло от предвестницы, вызвав едва слышный смешок.       — Я… я не знаю, правда, Арлекино… — В голову сразу же пришли мысли, что такой ответ собеседница точно не примет.       — Госпожа Фурина, пожалуйста, не будьте слишком скрытны. Я знаю, что вам более чем известна эта информация.       — Я правда не знаю, Арлекино, честно не зна… — Кажется, что черные пальцы наконец отпустили ладонь Повелительницы всех вод, которая сейчас заметно дрожала. Да, она ведь действительно не имеет понятия где находится это чёртово Сердце Бога, не знает, но не может рассказать, почему так, это всё… Всё разрушит. Но что ответить? «Не знаю» — то, что девушка сказала бы, даже если знала бы местоположение Сердца Бога, но не хотела бы его выдавать.              — Госпожа Фурина. Не лгите мне. — Гидро Архонту на миг показалось, что что-то проскользнуло вдоль её тела, упираясь в живот, будто её вот-вот толкнут на кровать.       — Я не лгу, Арлекино, я, я не знаю, что сказать не лгу! — И снова глаза застилаются слезами: абсолютное бессилие, несправедливость от того, что ей не поверят, а она и не сможет ответить, заполняли Повелительницу всех вод изнутри.       — Госпожа Фурина.       Кажется, предвестница и правда толкнула говорившую на кровать, а затем тут же перевернула и схватила за аккуратную ножку в синей туфельке. Гидро Архонт было хотела запротестовать, закричать, но ничего не вышло — второй рукой, которая сейчас не была занята удерживанием движущейся в попытке вырваться ноги, Арлекино моментально закрыла Фурине рот, так что теперь по комнате теперь разливалось лишь отчаянное мычание.       — Я вас предупреждала…       Резкое движение рук и в тишине ночи раздался дикий хруст, а затем отвратительно громкий крик, который Арлекино и не пыталась сдержать своей рукой, разлился повсюду. Эта боль, жидкостью разливавшаяся по всей ноге, а затем сфокусировавшаяся в сломанной лодыжке, отрезвляла от действия ночи и в то же время заставляла желать уснуть тут же. Гидро Архонт кричала, кричала во всё горло, надрываясь, в то время как предвестница продолжала смотреть на агонию Повелительницы всех вод. — Госпожа Фурина, надеюсь, что мы поняли друг друга и при следующем нашем разговоре подобного не повторится. Завтрашний день должен стать… более продуктивным в наших переговорах. Спасибо, что уделили мне время, — Арлекино улыбалась, улыбалась во весь рот, вспоминая раз за разом момент перелома лодыжки, а затем снова наслаждалась криком, который повторялся, хоть и с меньшей громкостью, но с большей хрипотой, обволакивая всю комнату. Когда крик боли наконец превратился в сдавленный стон, предвестница Фатуи погладила Повелительницу всех вод по голове, перебирая волосы, а затем направилась к выходу, не оборачиваясь. Дверь осталась закрыта. Гидро архонт обхватила всю ногу в попытке успокоить эту отвратительную, такую вездесущую боль, которая не давала жить, которая, казалось, рушит и изнутри, и снаружи. Лодыжка горела, кожа начинала постепенно натягиваться всё сильнее на такую опухшую конечность, что всё больше и больше наливалась кровью. Девушка постаралась охладить её хоть как-то, но стало только хуже: нужно обернуть ногу мокрым одеялом, но из этого всего у Фурины есть лишь одеяло, которым она и обернула лодыжку. Она разлеглась на кровати, продолжая стонать от мучительной боли, но вскоре, наконец, забылась во сне.

𒅒𒈔𒅒𒇫𒄆

— «Отец»! «Отец»… Вы говорили проведать госпожу Фурину, узнать, в каком состоянии, но никто из нас не смог её найти… — Лини обычно никогда не выдавал собственных чувству, особенно перед «Отцом»: Арлекино часто говорила, что эмоции часто лишь мешают, особенно тогда, когда на миссии нужен исключительно холодный ум, но сейчас подопечный Дома Очага просто не мог этого сделать. — Спасибо, Лини. В таком случае я разберусь самостоятельно. Пожалуйста, подготовьте в комнате госпожи Фурины аптечку и таз с водой. Полагаю, что к тому моменту, когда мы вернёмся, вода станет тёплой, так что пожалуйста, меняйте её на холодную каждый час. Можешь идти. — Предвестница Фатуи даже не обернулась на Лини, лишь продолжила заполнять какие-то бумаги на столе и писать письмо. — Конечно, «Отец», всё будет сделано. Парень устремился к выходу, открыл дверь, а затем начал закрывать массивную дверь кабинета Арлекино. Всё же, он остановился на миг, чтобы заглянуть внутрь, узнать, изменилось ли хоть что-то. Лицо Лини исказила печальная ухмылка беспомощности.       Конечно. «Отец» что-то точно сделает.