Истории шрамов Вэй Усяня или Отбывание наказания с зеленью и главой Цзян

— Вэй Усянь, ты идиот. — шепотом сказал Цзян Чен, сидя в позе лотоса рядом с Цзинь Лином, Лань Цзинъи, Лань Сычжуем, Оуян Цзычжэнем и самим Вэй Ином под окном спальни Лань Циженя. — Учитель Вэй, вы уверены, что это стоит того? Может, ну его? — осторожно попытался спасти ситуацию Цзычжэнь. — О, дорогой, поверь мне, стоит. Старик совсем меня прижал, стоило Лань Чжаню с братцем и моими родителями укатить на эти клановые разборки. Он меня как караулит целыми днями! Только сосудик Улыбки достал, как он сразу «Вэй Усянь! Алкоголь запрещен в Облачных Глубинах!» — Вэй Ин спародировал голос старика и пригрозил пальцем в его манере, за что получил несколько смешков — только талисман начну выводить, как сразу «Вэй Усянь! В Облачных Глубинах тебе запрещено использовать свою Тьму!». И это только за два дня! Дед совсем поплыл, нужно его в чувство привести! — Вэй Усянь грозно захихикал. В старом теле, которое он вернул проклятием неделю назад , и со старым голосом это получалось намного зловещее, чем в виде деревенского дурачка Сюаньюя. Цзян Чен аж дернулся, что не укрылось от острого взгляда старейшины — Если кто не хочет послушать ор старика с первых рядов и бросить любимого меня один на один с этой страшной карой, то прошу, выход из кустов там. — он указал рукой куда-то направо — Но я вижу, что вы меня не бросите! -конечно, никто даже не попытался встать и Вэй Усянь, ухмыльнувшись, снова встал на колени и положил руки на оконную раму, загляну внутрь. — Идет-идет! Всем тихо! — услышав шаги в соседней комнате, Вэй Ин бесшумно юркнул под окно ко всем и сел в позу лотоса около шиди. Лань Цижэнь зашел в комнату. Как же достал этот Вэй Усянь! Он такими темпами испортит мне всех учеников! Никакого почтения к вековым клановым правилам! Пройдя мимо зеркала, учитель заметил, что несмотря на то, что уго день начался с привычного подъема в пять и ложился он исправно в девять, под глазами залегли явные темные круги. Это все Вэй Усянь со своими приколами! Еще и его мать! Будто специально хотят загнать его в могилу раньше срока! Постоянный стресс брал свое — Лань Цижэнь ходил гордо, но устало, чуть не засыпал посреди дн — подумать только! Надо взбодриться, а то весь режим ненароком собьется. Зачерпнув из тазика водички в ладони, старый Лань не уловил подвоха. А зря… Ополоснув лицо, Цижэнь блаженно выдохнул, посмотрел в зеркало и обомлел. На него смотрел он… только абсолютно без растительности на лице! Где же привычные усики, элегантные по-мужски брови, и в конце-концов его любимая бородка?! Рука неверяще огладила гладкое, словно юношеское лицо без намека на щетину и задрожала. — ВЭЙ УСЯНЬ! ТВОЮ МАТЬ, ТЫ СОВСЕМ ОБОРЗЕЛ УЖЕ? ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ТЕБЯ НЕ НАЙДУ, УРОДЕЦ? Я ТВОЮ МАТЬ ВИНОМ ПОИЛ И В ПОСЕЛИ ОДНОЙ С НЕЙ ЛЕЖАЛ! ЧТОБ ОТСЮДА ПРЯМ В ЦАЙИ К СВОЕЙ АЛКАШКЕ НА ЖОПЕ ПО ВСЕМ ТЫСЯЧАМ СТУПЕНЕК СКАТИЛСЯ, ИРОД! — крик прорезал утреннюю тишину. Конечно, ни для кого не было секретом, что у учителя громкий голос и большой словарный запас, что использует он только на зятька, но чтобы настолько… наплевав на все сразу правила приличия родного Ордена… что-то новенькое! Все под окном очень старательно сдерживали смех, зажимая рот руками. Даже глава Цзян отвернулся, также гордо покраснев лицом от натуги. Только Вэй Усянь не сдержался и хрюкнул. Стало не до смеха, ведь в доме резко прекратились все звуки. Все замерли в ожидании. — ВЭЙ УСЯНЬ! — голос прозвучал буквально над ухом у каждого, старик свесился с окна. — Ого, какая удача, глава Цзян, самые примерные ученики всея Ордена, господа Оуян, Цзинь, и вы тут! — зверски оскалился Лань Цижэнь. Через минуту все шестеро стояли, опустив головы перед Лань Цижэнем с юношеским лицом. От такой картины Вэй Ин снова прыснул. — Он еще смеет ржать тут! При мне! Ты первый такой, никогда тебя не забуду! — ядовито плюнул Лань Цижэнь, остановившись напротив Вэй Усяня. — В глаза мне посмотри! Когда Вэй Ин поднял глаза, он расхохотался, сложившись пополам и схватившись за живот: — Щас, щас! Хахаха, ну просто… ХАХАВХАХХВХ — Старейшину Илина уже с двух боков начали тыкать Цзинъи и Цзян Чен, намекая остановиться. Но будто он это контролирует! — Ты честно достал меня! Живешь тут совсем ничего, а я по ощущениям постарел лет так на 40! С ума сойти! — увидев, с каким видом сказал это учитель Лань, не сдержался Цзян Чен, тихо кашлянув в кулак, маскируя безудержный смех. — глава Цзян! Признаться, я уже давно хотел вас выпороть! Со времен вашего ученичества здесь хотя-бы потому, что вы во всем потакали своему братцу! Ну ничего, желания сбываются, если вы помните. — Лань отошел от группы на три шага назад и прошел к Сычжую. Тот стоял в начале шеренги. — Лань Сычжуй, подглядывание, подслушивание, неуважение к старшим — 30 ударов палкой. — Сычжуй вскинул голову, посмотрев на Лань Циженя с мольбой, но смирился, увидев выражение его лица. — Оуян Цзычжэнь, ты приглашенный адепт, но это не отменяет твою причастность к случившемуся — учитель хотел погладить бороду, но сжал руку в кулак и убрал в рукав, оборвавшись на полпути. — подглядывание, подслушивание, неуважение к старшим — 30 ударов палкой. — Цзычжэнь лишь еще ниже опустил голову. — Лань Цзинъи, подглядывание, подслушивание, неуважение к старшим, неопрятный вид — Цзинъи больше остальных извалялся в траве — 35 ударов палкой. — Старик говорил одно и тоже, будто пробуя на вкус каждую угрозу, растягивая удовольствие, хотя мог бы объединить все в одно предложение. Следующим шли Вэй Усянь и Цзян Чен, но Цижэнь, ухмыльнувшись, прошел мимо них, перейдя к Цзинь Лину. — Цзинь Лин, подглядывание, подслушивание, неуважение к старшим, неопрятный вид, повышение голоса на территории — 37 ударов. — Бля… — СКВЕРНОСЛОВИЕ! 40 УДАРОВ! — старик даже щелкнул пальцами, явно получая несказанную радость от таких слов — Глава Цзян — он прошел левее — подглядывание, подслушивание, неуважение к старшим, неопрятный вид, повышение голоса на территории, сквернословие, невыполнение своих обязанностей как главы — последнее он сказал так коварно, что аж холодом пробрало — 50 ударов! — Да где я обязанности-то не выполняю? Вы мне это говорить будете? И вообще, не припомню таких правил! — скривился Цзян Чен. — Раздел 63, правило 354 об Управлении! — с готовностью ответил учитель. — Главе не пристало придаваться детским затеям, а в особенности — потакать Вэй Усяню! — на стене Правил и правда была точно такая формулировка. Не найдя, что ответить, Ваньинь просто отвернулся. Цзыдянь опасно засверкал и Лань Цижэнь поспешил перейти к «сладенькому». — Вэй Усяяянь, — оскалился он — распитие алкогольных напитков на территории, подглядывание, подслушивание, неуважение к старшим, неопрятный вид, повышение голоса на территории, сквернословие, использование темного пути на территории, издевательства, бег на территории, подстрекательство, порча имущества и репутации, публичное проявление чувств — 215 ударов! — не сдержавшись, старик хохотнул и прошел вперед всех — За мной! Все стояли, как громом пораженные. До сих пор самым большим количеством ударов являлось 150! Вэй Ин не мог не возразить: — Эй, учитель Лань, по правилам нельзя назначать адепту больше 150 ударов! — он поднял голову и гордо посмотрел на старика. — И сейчас он вспомнил о правилах, посмотрите! Ты не адепт, назначаю сколько хочу. И вообще, где же «Я- старейшина Илина, переборол смерть! Думаете, я испугаюсь этого?» хаха, вот тебе и всемогущий! — злобно захихикал Лань Цижэнь. — А сами-то сколько правил нарушили? Как минимум — сквернословие и повышение голоса! — нахмурился Вэй Ин, на что адепты покивали. — Сколько и чего я нарушил, тебя волновать не должно! Я здесь правило и закон! — он отвернулся и пошел в сторону досчатой сцены посреди всей территории Ордена. Вот все шесть нарушителей стоят на коленях. У каждого с двух сторон стоит по специально обученному адепту с палками. Над главой Цзян и Старейшиной Илина стоят двое самых крепких. — Начнем! — нараспев сказал Лань Цижэнь. Первые десять ударов прошли терпимо, но не для всех — Сычжуй с Цзычжэнем наказывались палками впервые. На двадцатом ударе спина будто онемела. На двадцать пятом ученики почувствовали облегчение. После тридцатого те же Сычжуй с Цзычжэнем подползли к продолжавшим принимать удары соученикам. На тридцать пятом упал обессиленный Цзинъи. После тридцати семи ударов люди с палками отступили от Цзинь Лина, что плюнул кровью и упал, совсем-ка Цзинъи, приглушенно матерясь. Теперь взоры перешли на Главу и Старейшину, у которых боли не было ни в одном глазу. Все на сценке и все собравшиеся посмотреть на наказание наблюдали за тем, как глава Цзян с окровавленной спиной получает последний удар и шепчет «пиздюки, все у меня получат». Адепты, бившие его, опасливо отступили в тень. Цзыдянь снова затрещал, предавая эмоции хозяина, когда тот гордо встал, но сморщился от пульсирующей боли в спине, и подошел к племяннику, присев рядом и опять сморщился. Только Вэй Усянь оставался с непроницаемым лицом и закрытыми глазами, чувствуя на спине все новые и новые удары. Когда они стали полегче, Вэй Ин уж обрадовался, но это, видимо, отразилось на его лице и адептов с палками заменили отдохнувшими. На сотом ударе Вэй Усянь распахнул глаза, которые сейчас горели ярко-красным, свел брови к переносице, сжал руки на коленях в кулаки, из которых пошел черный дым. Подошедшая толпа зевак не понимала, почему учитель Лань скрывает лицо какой-то девчачьей вуалью и за что их вечно веселого и озорного учителя бьют уже так долго? А увидев, как тьма искала из него выход, все натурально испугались, а некоторые даже попятились. Даже учителя отменили свои уроки и вместе с классами пришли посмотреть на наказание Старейшины Илина. На сто тридцатом ударе Ченцин будто взбесилась — взмыла в воздух сама по себе и начала наматывать круги вокруг хозяина, дымясь совсем как ладони Вэй Ина и, кажется, каждый присутствующий слышал крики от «не трогай его!», «это носитель»,"не трогай носителя» и до «освободи меня, давай разорвем их всех», «убьем их». После последних криков Вэй Усянь вытянул руку, схватив Ченцин. Его овевала темная аура и удары даже стали прилетать менее уверенно. Все испугались, но не Лань Цижэнь. Тот одним взглядом приказал бить дальше, видя, что Вэй Усянь просто заткнул дрожащей рукой флейту за пояс. Очередной удар пришел на многострадальную спину, когда Старейшина Илина покачнулся и упал вперед, уперевшись в руки. Палка прилетела четко в лопатки, раздирая кожу, хотя, казалось бы, вся спина уже стала кровавым месивом. На сто девяносто пятом ударе Вэй Усянь честно держался из последних сил. Казалось, будто душа вот-вот вылетит из тела вместе с темной энергией, что сдерживали сейчас несколько адептов, стоя по кругу и сложив руки в печати с серьезными выражением лица. Кажется, скупая капля холодного пота который раз озаряет их виски. Только вот… Вэй Ин потерял сознание буквально за секунду до крика «ВЭЙ ИН». Волной, созданной гуцинем Ванцзи снесло все палки, которыми продолжали бить супруга Ханьгуан-Цзюня! Лань Чжань подлетел к мужу, а Бичень закружил вокруг, не давая подойти. Ченцин тоже вырвалась, ничем больше не сдерживаемая, и теперь каждый точно услышал повторяющееся «убить-убить-убить-убить». Лань Ванцзи, осмотрев плачевное состояние бессознательного мужа, ледяным тоном спросил: — Сколько ударов получил Вэй Ин? — его аура действовала убийственно, а вкупе с темной энергией — так вообще страшно! Абсолютно все, за исключением наказанных и Лань Цижэня попятились, силясь слиться с природой. После минуты молчания Лань Чжань повторил вопрос — Сколько. он. получил. ударов? — раздельно произнес он. — Ванцзи! Тебя не должно это волновать! — все взгляды перешли к старому Ланю и из толпы послышались смешки. Ванцзи сдул вуаль с лица дяди и теперь все увидели причину наказания — Лань Цижэнь стоял с абсолютно гладким лицом! Только вот Лань Чжань даже мускулом лица не повел, сильнее стиснув мужа на коленях: — Должно! Меня волнует состояние Вэй Ина! Даю последний шанс ответить на мой вопрос. — холод его ауры теперь пробрал всех собравшихся. Многие адепты не слышали столько слов от Ханьгуан-Цзюня не по теме урока и это явно показывало серьезность ситуации. Лань Цижэнь сомкнул губы в тонкую полоску и отвернулся. — Д-двести три, Ханьгуан-Цзюнь — неуверенно подал голос Оуян Цзычжэнь. — А сколько должен? — Еще двенадцать — Сычжуй. Ванцзи нахмурился, посмотрел на мужа и озвучил последний вопрос тихим голосом: — За что?.. — Распитие алкогольных напитков на территории, подглядывание, подслушивание, неуважение к старшим, неопрятный вид, повышение голоса на территории, сквернословие, использование темного пути на территории, издевательства, бег на территории, подстрекательство, порча имущества и репутации, публичное проявление чувств. — на одном дыхании выдал Цзян Чен. Лань Чжань вздохнул, поднял любимого на руки и кивнул оставшейся пятерке нарушителей: — За мной. Они пришли к Ледяным источникам. Ну как пришли, Цзян Чен пришел, держа под руку племянника и Цзинъи, а Сычжуй и Цзычжэнь, как получившие меньше всех, доползли сами, опершись друг на друга. Лань Чжань жестом указал на водоем, молча раздевая Вэй Ина и раздеваясь сам до нижних штанов. Взглядам показалась спина, исполосованная старыми широкими шрамами. Адепты прикрыли рты руками и поспешили раздеться, шипя от тупой боли. Цзян Чен же будто не обратил внимания, со всеми опускаясь в Источник. Как только Вэй Ин коснулся ледяной воды, он резко вскинулся, с криком выпав из рук Лань Чжаня прямо в воду, тут же подскочив и схватившись за плечи. — С-с-с-с, холодрыга, ухх… О, Лань Чжань! Ты Бы видел! Хаха, я твоему дяде бородку обрезал! Хаха, видел бы ты его лицо! Вэй Ин, было, потянулся к плечу Лань Чжаня, дабы похлопать, но одернул руку, потому что больно. Воспоминания о режущей резкой боли врезались в голову и Усянь съежился. — Сколько ударов я не дотянул? — Двенадцать, учитель Вэй. — А, понятно… За то выдержал двести три! — кулак взмыл из воды в небо в победном жесте, но также быстро опустился в воду с шипением хозяина. — Идиот! Двести палок еле простоял, не мог, что-ли, свою эту. Тьму вынуть и бабах по этому старику? Он же совсем берега попутал! — тут же отчитал его Цзян Чен. — Да я хотел, знаешь, как тяжело сдерживаться! — Представляю. сам Цзыдянь еле-еле сдержал! Через десять минут молчания к Источникам с визгливым криком начала приближаться Шунлун — ученица Вэй Усяня, девочка-призрак-сосуд, которая теперь учится в Облачных Глубинах (с треском и в тайне от старика Ланя), так как ну уж очень не хотела уходить от учителя, скалилась и угрожала. : — Учитель Вэй, Учитель Вэй! Шунлун только вернулась с охоты и узнала, что ты тут! — девушка выбежала на берег. Юноши стыдливо прикрылись, забубнив что-то. Только Цзычжэнь мило улыбнулся, как бы невзначай расправив плечи. — Шунлун! Смотри, ты засмущала мальчиков! Давай как на втором уроке и к нам! — позвал Вэй Усянь. — Хорошо, учитель! — девушка напряглась, сжала ручки в кулачки, нечесаные волосы поднялись и после хлопка перед всеми предстал красивый юноша, не обделенный мышечными рельефами. Он улыбнулся, сверкнув клычками и плюхнулся в воду рядом с Цзычжэнем. — Шунлун, а… как ты так меняешь облик? — осторожно спросил господин Оуян. Все закивали, а Вэй Ин расслабленно откинулся на мужа, обвив руками его торс. Грелся. — А я могу менять облики на тех, чьи души съела! Учитель Вэй тоже так может! — все повернулись к Вэй Усяню, но тот сразу помотал головой и замахал руками: — Не могу! Не могу! Даже не просите! — Хеъхе, просто я могу лучше него! — Да-да можешь-можешь! — примирительно кивнул учитель Вэй. — Учитель Вэй, а… откуда у вас солнце на груди? У Ханьгуан-Цзюня такое же… — в тишине спросил Сычжуй. Теперь все заметили, что на старом теле Усяня больше шрамов, чем у Сюаньюя. — О, хаха, а ты попробуй угадай! — подмигнул Усянь. — Э. неужели?! — глаза Юаня расширились. Видимо, он понял и Вэй Ин кивнул ему. А вот Цзинъи не понял и спросил: — Что «неужели»? Сам понял и молчит. — фыркнул и отвернулся. — Что-что! Ничего! Вэнь Чао его клеймил в пещере Черепахи-губительницы, потому что он закрыл собой какую-то деваху! — рявкнул Цзян Чен. — Эй! Мянь-мянь не деваха! Ей чуть солнцем лицо не расписали! Я поступил как обычный джентельмен, и сейчас у нее муж и ребенок, может, потому что я не дал испортить ее лицо! А мужчину шрамы украшают! А-Чжань, не ревнуй. — рука на талии сжалась и Вэй Ин поцеловал ревнивца в щечку. — А этот откуда? — осмелев, ткнул пальцем в шрам на животе Цзинь Лин. — О! А это твой ненаглядный дядя меня ударил Саньду! — Цзян Чен виновато опустил голову, сжав губы. — ДЯДЯ?! — Он тогда идиотом был, а я не в себе. — объяснил свой поступок глава Цзян. — А этот? — Шунлун показала на шрам на плече, уходящий по кривой от подмышки до шеи. — Это Вэнь Нин вышел из себя на Луанцзан… всей деревней успокаивали! — погрузился в воспоминания Старейшина. — Помню-помню! Это было страшно. — подтвердил А-Юань. — Учитель… а что тут? — Сычжуй указал на низ живота дрожащей рукой — Здесь… золотое ядро, с ним все хорошо?.. — Ойой, какая давняя история… С ядром все в порядке, потому что его нет! Ххаха — он засмеялся, ничего не сможет испортить ему настроение сегодня! — К-как нету?.. — нахмурился Цзинь Лин. — Ну так, потерялось, чего ж еще? — Учитель, не шути так! Шунлун чует, что твое ядро рядом! — мальчик принюхался и перевел взгляд красных глазок на Цзян Чена, что боялся пошевелиться, чуя, как ядро шисюна качает духовные силы по меридианам. Все посмотрели на Цзян Чена, тот зажмурился. Вэй ИН, почувствовав неладное, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не успел… — ДА! Мое ядро уничтожил Вэнь Чжулю, а этот полоумный вырезал мне свое! Идиота кусок, вероятность успешности операции даже руками Вэнь Цин была пятьдесят процентов! А если бы ты умер?! — Цзыдянь треснул на пальце. Все сидящие разинули рты, а Цзинь Лин задрожал, как осиновый лист. — То есть… — Да! Да! Давайте закроем тему, я сам не сильно-то рад, что пришлось с размаху упасть в кривую дорожку! Мне нравилось летать на мече, но я обещал Мадам Юй защитить А-Чена ценой собственной жизни! Все! — Вэй Ин замотал руками, призывая всех забыть о неприятной теме. — Кстати о мече. изобрету свой как нибудь… — В груди каждого присутствующего засаднило, но исполнить резкое желание смог только Ханьгуан-Цзюнь. Он притянул мужа к себе, прижав макушку к груди, и погладил по спине. У Цзян Чена как от сердца отлегло, как же приятно делиться наболевшим с другими и не мучиться больше. Ну, почти не мучиться. Тишину нарушил господин Оуян: — А что за полосы на запястьях? — отвлеченно спросил Цзычжэнь. — Посмотри, у Цзян Чена такие же! Это нас Мадам Юй била Цзыдянем… А эти я получил во время обучения по обмену от того же Лань Цижэня. Тогда он сам бил меня ферулами! — А этот? — когда Вэй Усянь закинул ногу на ближайший камень, стал виден шрам на лодыжке, тянущийся неровно, но опоясывая почти всю ее. — А, хаха! Спроси у своего дружка, А-Лин! Когда ему было три, Вэнь Цин заставила меня работать на поле, а как отвязаться от маленького А-Юаня? Никак! Ему скучно играть с самим собой, видите ли. Ну, и, идя на поле, выпросил понести мотыгу. Кто ж знал, что он споткнется об упавшую картошку и вгонит мне инструмент в ногу? — этот самый А-Юань сидел красный как рак, когда на него перешли шесть взглядов. — Простите — промямлил он. — Уже ничего страшного! Но тогда болело, конечно, сильно! Подумать только, Старейшина Илина и скачет на одной ноге, потому что вторую оттяпал его сынулик! Хаха Лань Чжань, а ты бы любил меня инвалида? — Вэй Ин выпятил губу и посмотрел на мужа. — Мгм. Носил бы Вэй Ина на руках. — в привычной безразличной для всех, кроме мужа, манере ответил Лань Чжань. — Оооо, ты такой милашка! — Вэй Ин прижался к нему всем телом и чмокнул в губы, пока Цзян Чен и Цзинь Лин очень натурально изобразили рвотные позывы. Спрашивать про шрамы Ханьгуан-Цзюня никто не хотел — боялись! Где-то через часик, когда боль поутихла, все стали выбираться из Источника. Шунлун посмеялся с того, как все прикрывают от него свои сокровенные места. Когда все оделись, она превратилась назад в девушку и вернулась в женскую часть Ордена, попрощавшись со всеми. Тяжело же было договориться со старейшинами пустить на обучение Шунлун, но ее острые зубки и покровительство Старейшины Илина и Ханьгуан-Цзюня, а также поддержка главы ордена сыграли свою роль! Ох и серьезный разговор ждет Лань Цижэня с вернувшимся досрочно племянником. Ох и громкий смех разбил ночную тишину. Видимо, Цансэ тоже вернулась и увидела Цижэня.