Обратное убийство

– Поцелуй меня... – требовательно и уверенно прошептал Феликс, схватив Хёнджина за воротник куртки. Он застал его в врасплох, но в голове пробежала шаловливая мысль, и убийца поддался этому внезапному порыву. Послушав Феликса, Хван поцеловал его. К удивлению обоих мягко касаясь нежных губ, подобных тонким лепесткам вишни. Феликс, имевший наглость, отпустив воротник куртки, положил свои руки на поясницу Хёна, находясь в опасной близости к его упругим прелестям. Поцелуй был недолгим, длился лишь пару секунд. – Руки, – со строгостью сказал Хван, делая шаг назад. Феликс улыбнулся и покивал головой, признавая, что перешёл грань. – Прости... Заигрался, – с мягкой и тёплой улыбкой произнёс Феликс, – я проголодался, пойдём поедим. Я плачу. Феликс, таща Хвана за руку, повёл его в направлении ночных кафе, бурно рассказывая по пути, что он хотел бы заказать. Хёнджин закатил глаза, но уже снисходительнее. Давно он не целовался... Феликс притащил убийцу в ночной ресторан и даже спросил у своей феи, что он хочет поесть. – Мне всё равно, закажи, что хочешь, – сухо бросил Хёнджин, крутя в руках салфетку, сворачивая его в трубочку. Затем, взяв ещё одну, он скрутил лепесточки, словно от розы. Собрав свою розочку из салфеток, под непрекращающийся поток слов Ликса он протянул её ему. – Это мне? – ошарашенно спросил Феликс, беря самодельную розочку, смущенно улыбаясь такому неожиданному подарку. – С чего вдруг? – Старый навык... – с теплотой сказал Хён, вспоминая что-то приятное. – Думаю... Я считаю наш день... Небольшим напоминаем о том, что я потерял. Феликс в непонимании вскинул бровь. Для него слова Хвана звучали, как полная бессмыслица. Может, он уже просто смирился? Или это начал действовать яд? А может Хван просто вспомнил, своё прошлое, когда считал себя простым человеком, до того, как стал профессиональным убийцей. – Не бери в голову... Видимо, уже старею, – отшутился Хёнджин, беря в руку вилку, готовый начать есть блюдо, – но всё же... Зачем тебе все эти игры? – спросил серьёзно Хёнджин. Феликс, перестав улыбаться, опустил вилку в рот, медленно прожевал и грустно ответил: – Поверишь, если просто от одиночества? Повторюсь, ты не предвзят ко мне, – Феликс слегка поднял уголок губ, но лишь на мгновение, – хотя, опять же, нам друг от друга что-то нужно, – он тяжело вздохнул, отведав ещё немного блюда. Повисла тишина, пока он жевал, затем актёр продолжил, – скажем так... Я чувствую, что смерть слишком близко, и теперь я хочу попробовать в жизни всё, – совершенно серьёзно и уверенно ответил Ликс, начав сверлить дыру в убийце своим пронзительным взглядом. – Тебе хочется экстрима? – решил уточнить Хёнджин, запивая еду. – Да, – согласился актёр, доедая свой поздний ужин, – я хочу сделать всё. Пока могу ходить, – сказал Ли, опустив взгляд в тарелку. – Ходить? Что-то с ногами? – спросил Хван, ставя стакан обратно на стол. – Ты достаточно быстрый. – Спасибо, – Феликс смущенно улыбнулся, – я стараюсь делать вид. Да, у меня рак костей, – добавил он, с дрожью в голосе. – Не слышал ни одной новости, что у тебя рак, – с недоверием и скепсисом сказал Хван, сузив глаза, присматриваясь к языку тела Феликса. – Никто не знает. Мы всё тщательно скрываем, – ответил тот, делая глоток вина, – именно поэтому твоё снотворное не подействовало. Именно поэтому я могу пить хоть литры спирта, – даже с досадой сказал актер, – и ни один наркотик не торкает... – Из-за рака? – уточнил Хёнджин, неожиданно втянувшийся в разговор. – Я слышал, что наоборот... должно быть. – Моя химиотерапия убивает всё. За считанные минуты, – Феликс повернул руку, чтобы посмотреть на свои электронные часы, – сегодня мне тоже нужно будет в больницу, – Ли поднял взгляд на Хвана, – нам, – выделил он это слово, – нужно будет в больницу. В каменном сердце Хвана снова что-то зашевелилось, даже чувствовался небольшой укол: он невольно вспомнил свою мать, которую не смог спасти от рака. Из 42 убийств лишь одно было добровольным – как раз больного раком. "Видимо, это за мои грехи", – решил Хёнжин, наливая из кувшина сок себе, и своему собеседнику. Тот с благодарностью кивнул, как Хван опустил руку. Ли тут же накрыл её своей, заставив убийцу поднять взгляд. – То, что я болен, не должно заставлять тебя жалеть меня, – даже с какой-то угрозой проговорил Феликс. Хёнджин всё понял и кивнул. Пазл начинал медленно складываться в его голове в единую картинку, – я ненавижу эту жалость к себе. Да, мне осталось немного, – без тени сожаления или грусти сказал Феликс, – но я хочу провести это время так, как действительно хочу. Эти слова вызвали у убийцы лёгкую улыбку. Рука актёра сильнее сжала его, он перевернул свою ладонь и переплёл их пальцы. Может, в знак поддержки, может, как акт сострадания, но что-то снова оживилось в его уже менее каменном сердце.