Отражения

На тренировках Дикон - живое воплощение бурной молодости, и не Рокэ его осуждать. О, эти горящие праведным огнем глаза и упрямо вздёрнутый подбородок! Только с такими - сжатыми до кровавых полумесяцев - кулаками и стоит находить приключения на собственную голову! Рокэ не может сердится, особенно вспоминая свои семнадцать. На смотрах, собраниях и войне рядом юноша. Он с настороженным любопытством оглядывает все, что его окружает. Внимает каждому слову маршала, шустро заряжая морисские мушкеты. С детским восторгом прижимается к пушке, наблюдая, как чугунное ядро сбивает вражеский штандарт. Алва дорого бы отдал, чтобы смотреть на мир такими глазами. Ричард неплохо складывает два и два, охотно знакомится с друзьями Рокэ и внимательно изучает их. Ричард учит кэналлийский, держаться в обществе и благодарить грозного Хуана. Он избегает тихо злящегося Ворона, не спешит ловить обморочный гиацинт и держится на расстоянии от якобы приветливого Ги Ариго. Рокэ уверен, что такими темпами Людям Чести не долго осталось водить мальчишку за нос. Герцог Окделл поначалу кажется сказкой, вымыслом, но в Октавианскую ночь Алва видит перед собой человека, ответственного за чужие жизни. А от тона, каким виконта Лара обещали расстрелять за подделанные сметы и отчеты, по спине пробегает холодок. Чутье подсказывает - это предупреждение первое и последнее. В какой бы ипостаси ни был Ричард Окделл в тот или иной момент, он отдается этому сполна. Это не вросшая маска и не игра на публику, он просто так живет, и эти искренние эмоции не могут не вызывать в груди трепетного восхищения. А ещё есть камин, у которого сидит Дик и слушает песни далёкого юга. Он пишет теплые письма друзьям, сестрам и даже строгой эреа Мирабелле, ласково гладит по голове сбежавшую в столицу Айрис, прижимает к груди ставшего герцогом Валентина. И вроде бы сидит у ног, такой честный и открытый. Ворону позволено видеть ИХ Дика, к которому Алва ну никак не относится. Рокэ Алва не представляет, как Дик может стать И ЕГО ТОЖЕ. Хуан фыркает в усы, наблюдая за соберано, не знающим, как подступиться к собственному оруженосцу. И Рокэ, конечно же, решает сделать по-своему. Слушает в пол уха, какую лапшу сегодня ему вешает Катари, а сам думает, понравится или не понравится его оруженосцу новая ипостась. Рико. Легко, ласково, нежно. Рико. Коротко, дерзко, рокочуще. Внутри зарождается теплый кусочек томления. Поскорей бы уже. Он выходит из будуара сам не в себе, машинально сжимая белый, пропахший гиацинтами конверт. Только в кабинете он наконец вскрывает записку от королевы и машинально пробегает ее глазами. - Хуан! - Да, соберано. - верный слуга мгновенно возникает на пороге. - Где сегодня носит моего оруженосца? - У кансильера, соберано. Вышел с кольцом, скоро должен вернуться. Слуга исчезает, повинуясь небрежному взмаху рукой, и Рокэ падает в кресло, ждёт. Внизу хлопает дверь, торопливые шаги взлетают по лестнице, припускают в другой конец крыла. Он наверняка закрывается в комнате, бросает беглый взгляд на отцовский кинжал. Подбадривает себя, меряя шагами ковер у кровати, ведь это неблагородно - бить исподтишка, Повелитель Скал не должен опускаться до такого. Но от герцога Окделла ждут решительного удара, который переломит одно из крыл Зла. И Рокэ ощущает себя снова Росио, упавшим в колодец в давно заброшенном углу сада - кричи не кричи, а колеса уже крутятся. Он может забрать яд, но не в состоянии забрать личное решение этого упрямого мальчишки. Упрямого, глупого мальчишки, который будет из раза в раз вызвать его на дуэль, брать кольца с тайниками, хвататься за кинжал и Создатель знает, что ещё, предпринимая бесполезную попытку убийства, пока люди кардинала или бдительный Хуан не зарежут его в подворотне. Чтоб под ногами не мешался. И Рокэ делает то, что может - решает досмотреть спектакль до конца, чтобы спасти дурную голову оруженосца от преждевременной встречи со святым Аланом. Он лениво откидывается в кресле, лениво перебирает бумаги и ни кошки в них не разбирает. Ждёт. Дверь открывается, и Рокэ с толикой самобичевания гадает, сколько отражений Ричарда он увидит до того, как появится незыблемый в своем решении герцог Окделл. - Налейте мне, юноша, и себе заодно. Они на мгновение касаются друг друга и Рокэ не может подавить внутри трепет, с которым он поднимает глаза на мальчишку. На Ричарда. Хмурого, как грозовая туча, зацепившаяся за вершину гор. Прямого, как надорские рыжие сосны. Ричарда. Почему, Создатель?! Он понимает на мгновение позже, чем должен. Карьярра, ну почему его юноша такой отчаянный, словно рыцать древних легенд? Рокэ одним слитным движением выбивает бокал, тот с тонким печальным звоном летит на ковер, подхватывает оруженосца. - Идиот! Как только додумался! Если дрянь из кольца такая же древняя, как старый гусь, то нужная дозировка не успеет всосаться в кровь, лишь бы не опоздать с промыванием желудка. Но упертый Ричард кусается не хуже волкодава, и Рокэ шипит, хватает его за загривок. - Да как вы смеете?! - брыкается и выворачивается. "Всё-таки тренировки пошли ему на пользу." - мелькает шальная мысль. - Я смею все, юноша! - губы Рокэ кривятся, не в силах высказать все то, что поднимала одна мысль о смерти этого лохматого надорского недоразумения, этого глупого героя, которого он не успел назвать "Рико". - Сами додумались травится или дорогой эр Август предложил вам уйти вслед за мной? Серые глаза, сверкающие сталью, округляются. Рокэ будто смотрит в серебряные блюдца в шатре нар-шада, и те отражают редкую пустынную молнию. Обиду. - Да вы что?! Цепкие, помнящие саграннские горы руки, держат его так крепко, что ребра хрустят, а на запястье наверняка проступят синяки, но что-то внутри понимает Ричарда быстрее, чем растерявшийся рассудок. - Как ты только мог подумать, Рокэ... Ричард стремительно исчезает у себя, а Рокэ бездумно потирает запястье, пока под ребрами растекается тепло. Дик спит, привалившись к двери, и чуть не падает под ноги, но Рокэ подхватывает его на руки, укладывает на кровать, стаскивая ботинки и колет. Он подбрасывает поленьев в камин, чтобы его мальчик не мерз во сне, и, вороша горячие угли, выуживает кочергой почерневшее, оплавившееся кольцо. Туда ему и дорога, этому камню их раздора, возвращайся обратно в жерло. Рокэ всю ночь сидит у кровати своего юноши, разглаживая морщинку меж хмурящихся бровей. Ричард не мечется во сне и не стонет, лишь кусает губы и вертит головой. Рокэ гладит мягкие светлые вихры, и он снова затихает. Ближе к утру заглядывает Хуан, довольный, как Дорак после шадди, докладывает: Штанцлер откинул крылья, обыск проведен, все необходимое в кабинете соберано, гонец кардиналу отправлен. Суавес с одобрительной улыбкой смотрит на дора Рикардо - понимает, все понимает, старый плут. И Рокэ совершенно по-детски рад, что теперь кэналлийцы окончательно примут мальчишку. Ричард возится в постели, открывает свои невозможные глаза, и Рокэ, как последний дурак, ляпает совершенно не то, что собирался сказать. - Ваш эр Август сегодня покинул этот бренный мир. У него нашли секретные бумаги и дриксенские шифры. Лицо Ричарда будто светлеет, он радостно вглядывается в лицо Рокэ, и от этого он чувствует себя ещё большим дураком. - Эр Рокэ... - Извини. - он и не помнит, когда последний раз извинялся, на каком языке и перед кем, но сейчас он должен. Просто должен признать, что зря недооценил, не обратил внимания, не поговорил в конце концов. Серые глаза Дика смотрят с таким пониманием, что с плеч будто целый надорский замок падает. - Все в порядке. - Я был не прав. Рокэ прижимает его к себе, вдыхает теплый запах мальчишки, и такое счастье затапливает все внутри. Не умер, не предал, не бросил. - Рико, Рико... - Рико? - Тебе не нравится? - Рокэ внимательно смотрит, ждёт. Ричард поднимет восторженный взгляд, нервно облизывает губы. И у Рокэ перехватывает дыхание от понимания. О Леворукий. - Нравится... - он запинается всего на мгновение. - Росио. Рокэ знает, ЕГО Рико обожает целоваться, очаровательно краснеет, задумчиво поглядывая поверх книги, делает потрясающий массаж и совершенно неприлично улыбается, засыпая у него на плече. Его хохочущий от души Дикон. Его любопытный до каждого маневра юноша. Его смышлёный, самостоятельный Ричард. Его ответственный и серьезный Герцог Окделл. Его открытый и щедрый на заботу Дик. Его нежный, любимый Рико.