Вожделение

Мария уже несколько минут мялась у двери в приёмную. Ей чертовски не хочется касаться этой ручки и опускать её вниз. Ей от слова совсем не хочется переступать порог. Ей до боли в сердце не хочется видеть перед собой директрису и говорить ей то, что она говорить не хочет. — Здравствуйте, — ученик быстро проходит мимо завуча, опустив голову. — Почему не на уроке? Здравствуй, — Третьякова стреляет глазами в юнца, складывая руки на груди. — Я… Я был в больнице и… Я уже иду на урок… — мальчишка пятится в сторону, тяжело сглатывая. — Так иди, чего стоишь? — Мария отворачивается от ученика, вцепившись взглядом в красную табличку, слыша, как бедный ребёнок убегает в глубь коридора. — Боже… — женщина прислоняется лбом к двери, глухо ударяясь, и тут же отскакивает, понимая, что совершила фатальную ошибку. Теперь ей не сбежать, не найти оправданий, не скрыться… Маша искренне надеялась, что в приёмной никто не находится, поэтому решила немного переждать и прислушаться. — Входите, — голос секретаря выхватил из рук Третьяковой последний шанс на спасение. — Добрый день, — женщина открыла дверь и, слегка улыбнувшись, сразу прошла ко второй двери. Тут ей ломаться никто не даст. — Вы к Лауре Альбертовне? — Да. А что? Она занята, да? — голос был наполнен тлеющей надеждой, отчего Маша прокашлялась. — Наоборот, только освободилась. Вам повезло, — девушка мило улыбнулась и продолжила листать страницы какой-то огромной папки. Третьякова кивнула своим мыслям и, даже не заметив, уже оказалась по другую сторону двери, разглядывая развалившуюся в кресле Лауру. — Привет, — Лукина не сдвинулась с места, только больше расслабилась. — Ты чего? Третьяковой так больно смотреть на Лауру, что у неё начинает болеть в районе солнечного сплетения. Они слишком много прошли за время работы в школы и слишком многое пережили за последние несколько недель. О, нет, они вроде не признавались друг другу в вселенской любви. Они просто спали. Занимались сексом. Они слишком часто зажимали друг друга в туалетах, часто оставались допоздна в кабинете Лауры, зачастую встречались на квартире Лукиной, но это точно не была любовь. Не могло физическое влечение Третьяковой перерасти в такое великое чувство. Это было бы неправильно, нечестно. Они даже не были похожи на влюбленных. Да, Лукина стала покупать любимое кофе Маши и нашла ему место на полке своей кухни. Да, у Третьяковой появилось собственное полотенце в квартире Лауры. Возможно, плед, появившийся в кабинете директора — это лишнее, но вечерами иногда становилось холодно, а им нужно чем-то укрываться, разговаривая о молодости и планах на следующий учебный год. Наверное, Маше не стоило дарить Лукиной тот браслет в конце марта. Это ведь даже был не праздник. Скорее всего, Третьяковой также не стоило звать Лауру каждую пятницу в кафе и заказывать за неё уже на зубок выученные любимые блюда женщины. Вероятно, Марии не стоило звать Лауру на природу на первое мая. Но они так весело провели время, кушая горячий шашлык. И всё это сопровождалось жаркими поцелуями, перекидывающими их на диван или кровать. Это точно не любовь. — У меня тут дело одно… — Мария замялась и прошла к стулу, стоящему напротив стола Лауры Альбертовны. — О… Только не о работе, молю… Середина дня, а у меня уже голова взрывается… Представляешь, опять какой-то конфликт… Сущий пустяк, а раздули, — Лукина закатывает глаза, вымученно простонав. — Я увольняюсь, Лаур… И тогда рушится всё. Лукина выпрямляется и долго смотрит в карие глаза, наполняющиеся слезами. Лаура задаёт тысячу и один вопрос, но Маша не слышит. Ей словно наложили в уши ваты. Она очнулась только тогда, когда Лукина подходит к ней, хватая за плечи. Мария что-то говорит про мужа и удачное место в другом городе, и что она вынуждена поехать с ним, как бы не хотела остаться дома, но Лаура уже усаживает их на диван, прижимая женщину к себе. Они почему-то забыли, что у Третьяковой есть любимый муж, с которым у неё настоящая любовь. Тот вечер закончился слезами и одной большой истерикой. Они обе определились с датой, когда Мария уедет и решили жить моментом. Также проводить время вместе и работать. У них было время до выпускного. Расставаться будет не так больно, они же просто спали. Да, чуть-чуть помучаются и привыкнут. Может, Лаура начнёт спать с новым завучем. Кто её знает? От этого Маше почему-то больно. Когда проходит выпускной и спустя неделю Мария с мужем едет в машине по трассе, солнце только встаёт из-за горизонта. На рассвете она прощается с родным домом и мысленно прощается с Лурой. Они неплохо провели прошлую ночь. Всё хорошо, они же не любят друг друга. Всё рушится ещё раз, когда в пять утра на телефон Лауры приходит уведомление: «Я почему-то только сейчас поняла, что, кажется, люблю тебя.». Но Третьякова уже выехала за пределы города и обещала вернуться только следующим летом. Они не любили друг друга. Или слишком поздно поняли, что всё-таки любили.