Blümchen

Кёниг, прихвативший со штаба диктофон, а из комнаты балаклаву, спустя несколько минут стоял вместе с Никто в допросной. Хоранги полковник отпустил, едва выйдя из здания и застав того прикорнувшим – он опёрся на стену и звучно сопел, скрестив руки на груди. – Эта информация точно не дойдёт до рук Диего? – Саминни раз седьмой спрашивал о диктофоне, который притащил полковник. Он в седьмой раз мотнул головой и продолжил задавать вопросы, которые его интересовали. – Сколько бойцов насчитывается в личной охране Сомеро? – Около 150. – Насколько хорошо вооружены? – Недавно Диего прикупил танк. Кубинцам он был ни к чему, а деньги им сейчас нужнее. – Что ещё есть, кроме танка? – Ой, да много чего... Так шли минуты, часы. Понадобилось меньше половины суток, чтобы узнать все подробности, которые были нужны команде. – Считайте, полковник, что стандартную смену каким-нибудь клерком отработали, – довольный Никто шёл с кипой бумаг, на которой были рисунки и схемы, начерченные Тизианом. Он всё ещё оставался в плену, но Кёниг уже запустил в производство соглашение по программе защиты свидетелей. Во время небольшого перекура он успел кратко объяснить управлению ситуацию, и КорТак посчитал целесообразным взять Саминни под защиту. – Для клерка у меня слишком опасная работа, – хмыкнул полковник, открывая мужчине дверь и первым впуская его внутрь. – Как думаешь – управление обрело сердце или они просто решили со мной не конфликтовать? – Без понятия, – пожал плечами Никто. – Думаем, что для всех сторон это просто было выгодной сделкой. Да и поступать как мудаки... КорТак не захочет заиметь репутацию pizdabolov. – Кого? – иногда Никто выдавал такие слова, которые не понимал ровным счётом никто. – Ну... тех, кто врёт и даёт ложные надежды в угоду себе, – немного поразмыслив, выдал мужчина. Полковник уважительно кивнул. Ёмкое слово, можно и запомнить. Вместе они дошли до комнаты Клары. – Куда понесём бумажонки? – случилось так, что в штабе они хранили отчёты и рапорты – в общем, все важные для управления документы. В комнате Грэхем по большей части хранилось всё остальное, имевшее дело к заданию – это больше помогало в практическом плане. – К Blümchen, – кивнув в сторону комнаты девушки, Кёниг аккуратно открыл дверь. Постель пустовала. – Проснулась? – хмыкнул Никто. Подтверждением его слов послужил шум воды из ванной комнаты. – Сильная babenka у нас всё-таки в команде. Мы думали, она оклемается только завтра. – Ага. Со зверским аппетитом. Надо попросить поваров приготовить её двойную порцию пайка, – Кёниг помог Никто разгрузиться и отправился на кухню.

***

Клара, довольная и сытая, сидела в комнате у мужчин, разделив место на кровати с Кёнигом. Поджав под себя ноги, она внимательно слушала, о чём они разговаривали – старались как можно более быстро и кратко ввести девушку в курс дела. На верхней койке сидел Хоранги, который первым делом слёзно извинился перед Грэхем, едва она переступила порог их комнаты. – Есть отличная возможность покончить с Диего Сомеро и поскорее отправиться домой. Для этого надо... – Кёниг рассказывал о плане, который набросал, пока допрашивал Тизиана. Трудности, конечно же, были понятны команде, однако если ещё немного докрутить идею, то они могли вполне безболезненно проникнуть на территорию особняка наркобарона и ликвидировать его. А там бандиты уже сами сдадутся – без предводителя это была лишь кучка барыг и наркоманов, и их организованность держалась лишь благодаря твёрдой руке власти Сомеро. – КорТак дал согласие на использование программы для Саминни? – терять ценного информатора, а тем более подвергать опасности его семью, Клара не хотела. Возможно, это было потому, как она понимала, что значит потерять семью, а быть может, её просто не хотелось, чтобы смерть ни в чём неповинных детей лежала на её совести. – Да, – утвердительно кивнул Кёниг. Сам он развалился на своей кровати, поджав ногу так, чтобы девушка могла вполне комфортно разместиться на ней. – Они почти без вопросов согласились организовать переезд семьи Тизиана за границу. – Не будет ли это выглядеть подозрительно? – волновал момент со сбором семьи и их выездом. Наверняка у Сомеро полно информаторов в самых разных структурах, вплоть до государственных. – Вывезут на частном самолёте компании, по приезде уже разберутся, – заверил её полковник, чуть зевая. – Как ты себя чувствуешь? Вопрос был неожиданный. Расслабленный до этого Хоранги напрягся. Конечно, использование «сыворотки» бесследно не пройдёт – отходить от него всё равно, что провести бурную ночь с большим, очень большим количеством выпивки. Взглянув на засуетившегося на своём месте Кима, Клара отмахнулась. – Всё в порядке. Я же спала как убитая, – юмореска оказалась не совсем удачной – Кёниг испепеляющим взглядом посмотрел на Хоранги. – Я себя отлично чувствую. Могу даже на дежурство выйти. Идея оказалась как нельзя кстати. Полковник по статусу не мог занять место на ночном дежурстве, только если очень хотел. Кёниг в своё время отпахал на в этих караулах неделю подряд, с двухчасовым перерывом на сон. После этого он зарёкся больше никогда не стоять в дежурстве даже под угрозой увольнения. Хоранги своё наказание понёс, а Никто хотел в кои-то веки выспаться. – Хорошо, будь по-твоему, – нехотя кивнул Кёниг. Полезнее было бы, если бы Грэхем подумала над планом, но как раз сегодня на базе проходила смена бойцов. Те рядовые, которые охраняли территорию, свой срок отпахали, пора было ставить новобранцев. – Примешь сегодня "почётную смену караула", – именно так в КорТаке называли это действо. Клара даже немного обрадовалась – давать наставления новичкам было приятно и очень важно. От того, как она задаст настроение, зависело многое в базе, начиная от порядка и заканчивая отношением с ребятами – будет плохо, если те за спиной будут шептаться и делать всякие гадости.

***

Клара прогуливалась по территории базы, прежде чем столкнулась с Кёнигом за углом строения. – Bleiben Sie wach, Colonel? – Клара думала, что мужчины уже видели десятый сон – всё-таки новая смена уже была поставлена, и Кёниг даже успел принять в этом непосредственное участие. – Schläft nicht, – хмыкнул он, доставая из-под тряпки сигарету и предлагая её девушке. – Willst du? – Man kann, – утвердительно кивнула она, задирая балаклаву и прикуривая сигарету от зажигалки полковника. – Woher kam plötzlich Schlaflosigkeit? – Du bist allein im Amt. Erlebe, – хмыкнул мужчина, закатывая низ тряпки так, чтобы можно было случайно не прожечь её сигаретой. – Ich wollte mich entschuldigen. – Wofür? – удивилась девушка, выпуская дым из лёгких. При тусклом свете фонарей, которые слабо освещали территорию, профиль полковника выглядел ещё красивей... Не о том она должна сейчас думать. – Weißt du, ich bin... – было видно, что Кёнигу стало неловко от одной мысли, которую он хотел изложить Кларе. – Als du getrennt warst, musste ich dir das antun, – осознав, какую ерунду он только что сказал, тихо выругался. – Ich habe dich umgezogen, hier. Teilweise ohne Kleidung gesehen. Клара прыснула и закашлялась от дыма, вставшего поперёк горла. В ответ Кёниг нахмурился и легонько похлопал её по спине. – Entschuldigen Sie sich ernsthaft dafür? – улыбнулась девушка, наконец, откашлявшись. – Ich sehe darin kein Problem. – Aber... ehrung i... – Sie waren schon lange verloren. Wenn es Ihnen leichter fällt, haben Sie eine edle Tat begangen und das geringste Übel, das mich schämen würde, – удивительно, как человек, который дослужился до полковника, мог подумать о том, что заставит Клару чувствовать себя неуютно, если признается в этом. Кёниг наконец улыбнулся. Клара впервые видела его улыбку. Да, он, конечно, и смеялся, и ухмылялся, но то было всегда скрыто под разукрашенной тряпкой, под которой таилось самое интересное – личность полковника. Да, он был грозным бойцом, который при желании мог переломать противника через колено и ни разу об этом не пожалеть. Однако под всем этим скрывался очаровательный мужчина, который мог поддержать, когда это необходимо, помочь, если это нужно, и войти в положение, когда то требовалось сделать. – Habe ich einen Kuss verdient? – окурок улетел в сторону, а Кёниг потёр прохладные руки друг об друга – ночи же в Мексике холодные. – Zweifellos, – притянув полковника к себе, Клара оставляет на его губах свой поцелуй. Полный благодарности за заботу и поддержку. Это меньшее, чем она могла отблагодарить мужчину.