Boys, boys, boys

      С Эммой вечера всегда казались ярче и теплее.       Как тогда, дома, ещё мама напевала на кухне зарубежные песни. Папа с дедом играли в шахматы, напряжённо глядя на чёрно-белые фигуры. Шиничиро жаловался маленькому Майки на очередной отказ о свидании, измазанный моторным маслом. А он... Лежал, словно рис в суши, замотанный пелёнкой на диване, в руках старшего брата. Слушал, моргал, пытался дотянуться ладошками до юношеского лица.       Манджиро до сих пор не может понять, как хорошо и отчётливо помнит своё детство, начиная с четырёх лет. Про его маленького, только родившегося, много говорил либо Шиничиро, когда под градусом вспоминал о былом, либо дед, внезапно вспомнивший о существовании альбома с фотографиями. Уютное и родное гнездо, согревающее в любую пору года, в один миг начало рушиться, выпуская крылатых на взлёт далеко. Так, что Майки постепенно стал забывать, как выглядели старшие птицы, помнил только о Шиничиро. Бунтарь с воющим от разбитых надежд сердцем, создавший свою банду хулиганов, который в последствии оставил юность за спиной, когда пришлось заменять двоих детям и маму, и папу.       Казалось. Разница была огромной, как и пропасть к тому, что так хотел уберечь и оставить старший сын семьи Сано. С появлением Эммы стало, вроде, легче - и дед ушёл на пенсию в более чем спокойном самочувствии, и времени для работы в мастерской освободилось. Стал пропадать чаще, появляясь каждое утро и в выходные дни. Иногда забегали его близкие друзья, идущие за ним всюду.       В какой-то момент Манджиро стал забывать, как выглядели живые родители и как выглядела родительская любовь. Чувствовал тепло, близость, разглядывая фотографии в своей комнате. Смотрел на чёрно-белые фигуры долго, иногда часами, потом плакал под одеялом, а затем засыпал, когда рядом оказывалась Эмма.       И ближе Эммы никого не было рядом уже столько лет. Даже когда Шиничиро не вернулся очередным утром дома, за стол.       - Ты совсем не поужинал, Майки. - она отвлеклась от своей порции, с удивлением глядя на практически остывшую еду. - Что-то случилось?       Вздрогнув, парень тихо хмыкнул, палочками подбирая рис. Забулькала вода в чайнике.       На кухне как всегда свежо и душно из-за включенной плиты и мультиварки. Мебель и утварь блистали от чистоты, цветные полотенца лежали на столешнице в невысокой стопке. Стул под весом Кена скрипнул, когда он наклонился к узорчатой миске в центре дубового стола - зацепил палочками салат, похрустывая свежим огурцом.       - Майки втюрился.       Из пальцев Эммы выпала ложка. Пар от мисо-супа перекрыл удивление и неверие на девичьем лице. Глаза широко уставились на смутившегося Манджиро. Рюгуджи недовольно зашипел, выронив на стол горстку салата - полосы капусты и моркови неаккуратно распластались на поверхности.       - Эй, ты бы в любом случае не сказал!       - Майки, ты правда...       За спиной загудел холодильник. Ветер качнул тюль через открытое окно. Закат приятно опускался за горизонт, тёплым светом убаюкивая и согревая. Парень хмыкнул, вновь ощущая, как его уши начинают гореть. Голова опустилась практически вся в миску с супом, но гулкий скачок и удар ладони о стол заставили вздрогнуть.       - Кто она? Где учится? Как выглядит?       Вопросы полились словно водопад, снося всю барьерную стену и степень невозмутимости. Палочки окончательно остались в стороне, как и тарелка с ужином. Майки опустил локти на стол, наваливаясь корпусом вперёд - пальцы стиснулись в кулак, на который парень опустил подбородок. Волнение зашлось ходуном, а воспоминания о Такемичи - тёплым потоком моря.       - Она... она такая чудесная, Эмма. - тихо проговорил Манджиро, глядя за фигуру взбудораженной Эммы. Кен, сидящий рядом с Сано, тихо хмыкнул, салфеткой убирая салат со стола. - Она такая смелая и такая... хрупкая. Благородная, понимаешь? Заступилась за друга, влезла туда, куда вам, девчонкам, нельзя лезть. Представляешь, сумкой побила урода Киёмасу и его приспешника. Он ударил её в живот - хрупкое создание, Эмма. Нарушил наш кодекс, опозорил Тосву и пренебрёг нашими правилами. Встал в неравный бой, за что и получил. Кенчик ему сильно втащил, а я так злился на себя за то, что позволил кому-то поднять руку на девушку. На тех, кого мы должны оберегать и не подпускать, понимаешь?       Он замолчал, сжимая сцепленный кулак ещё сильнее. Из рукавов домашней одежды выглянули пути вен. Тёмные и набухшие, они всегда в бою вгоняли любого противника в ужас и страх. Эмма не боялась, когда ожидала окончания злости со стороны брата. Проглотила немного риса, запила супом. Бегло взглянула на Рюгуджи, замечая на его лице отрешенность и, возможно, вину. Она знала о деятельности дуэта, но не ругала и не пыталась остановить. Молча вздыхала после каждых побоев и обрабатывала раны. Сейчас внутри после слов Манджиро заплескалось что-то ощутимо похожее на принятие произошедшего. Принятие того, что им - девочкам, - категорически нельзя быть рядом со всем хулиганским сбродом.       Эмме искренне было жаль Такемичи.       - Она так похожа на Шиничиро. - тихо протянул Майки, представляя в голове образы двух определённо разных людей. - Но глаза... Там море, такое ласковое и шумное одновременно. Я взглянул - и меня затянуло в самые волны, понимаешь?       - Ты звучишь сейчас как сопливая девчонка, Майки.       Эмма недовольно ударила стопой Кена по колену, из-за чего тот вновь выронил желанный салат на стол. Недоуменно взглянул на девушку, раскрыв рот для вопроса.       - Ты уверен в своих чувствах, Манджиро? - серьёзно проговорила она, в упор глядя на старшего брата. Майки вздрогнул от полной формы своего имени - оторопело взглянул на сестру, ощущая, как сердце перестаёт биться, словно в агонии. - Отношения - очень далёкая ступень, к которой нужно идти долго и терпеливо. Нужно осознанно подходить к любому действию, чтобы действительно сделать человека счастливым и ... своим.       В момент она осунулась от усталости и печали - Рюгуджи хмурился, пока убирал салат со стола. Ощутила внутри скудную пустоту и слабые потоки зависти. Выдохнула, когда ветер коснулся её щёк.       - Ты действительно готов к этому, Майки?

***

      - Я...       Он вздрогнул от вчерашнего воспоминания, и размытая дымка исчезла перед взглядом. Рядом с Такемичи стоял её друг, спрятав заплаканную девушку за спину. Стараясь выглядеть пугающее - что у него не получалось, - Хината совсем позабыл о своей скованности по отношению к не просто подруге. Ладонью чувственно и крепко обхватил её запястье, и их руки оказались в тени их собственных фигур. Она не сказала и слова, стояла молча и стирала влажные дорожки под глазами.       - Пожалуйста, уходите. - спокойно проговорил Тачибана, замечая за телом Майки выросшую и высокую скалу. Рюгуджи хмуро потирал область левого бока. - Если ты не хочешь для неё проблем, то просто покинь территорию школы.       - Слушай ты, говнюк неотёсанный...       - Стой, Хината.       Такемичи слабо выдохнула, сглатывая вязкий комок в горле. Бегло посмотрела под ноги - асфальтированная дорожка ощущалась даже через подошву кед. Ветер коснулся бёдер под юбкой. В рубашке резко стало душно и жарко, и ткань прилипла ко спине.       - Такемичи?       Хината обеспокоенно взглянул на неё, большим пальцем аккуратно и коротко поглаживая её кожу. Он вытянулся, возвышаясь над ней защитной крепостью от бед и чужих глаз. Стал пещерой, где эхом отдаются звуки и голоса. В голове бельмом красовались её слёзы и заплаканные глаза, красные щёки и кончик носа. Волосы, что были заплетены в привычный слабый хвост.       - Всё нормально, Хината. - она выглянула из-за его спины, со слабой улыбкой глядя на застывший дуэт хулиганов. - Пожалуйста, иди на занятия и предупреди классного руководителя о моём плохом самочувствии, если тебе не сложно.       - Ты уверена?       Скептически Тачибана взглянул на Ханагаки сверху-вниз, косо оглядел хмурого Кена и молчавшего до сих пор Манджиро.       - Если тебе плохо, давай я..       - Нет, всё хорошо. Я должна ему прогулку за недавнее спасение. Вчера Майки спас меня и парней от верной гибели. - она уверенно и ободряющее сжала его ладонь, полностью выходя вперёд. - Вместе со своим другом.       - И ты правда пойдёшь с... ними?

***

      - Ты и правда пошла с нами.       Солнце ослепительно терзало тело и голову, напекая открытые светлые головы. Такемичи хмыкнула, подмечая, что у дуо практически одинакового цвета волосы. Бледнее оттенка, чем у неё.       “И не скажешь, что они - школьники”.       По левый бок слабо шумела река. Взгляд устремился с асфальта в сторону потока, ограждённого каменной подкладкой по обе стороны. Вода не была прозрачной, скорее, более насыщенного окраса, отливающего от летнего солнца. Волны поблескивали, когда поднимались - река под напором напоминала небольшое море. Бескрайняя солёная гладь, не имеющая берега и конца. Ханагаки остановилась, пряча за спиной руки. Ладони крепче сжали школьную сумку, ветер поднял края юбки.       - Такемучи?       Подошедший к ней Майки нерешительно взглянул на девичье лицо. Ладошки вспотели, и он поспешил убрать руки из карманов шароваров. Для себя приметил идентичность в росте с Ханагаки, или ему показалось, что они одинакового роста. В душе качнулось море, ощутимо сбагривая чувства широкой и внезапной волной. Манджиро сглотнул, переводя взгляд с её лица на реку. За их спинами лениво зевнул Рюгуджи, печатая что-то в своём телефоне.       - Прости. - Такемичи расправила плечи, вглядываясь в яркую и сверкающую водную гладь. - Однако я считаю, что поступила правильно. Поэтому прими эти слова как успокоение для себя, пожалуйста.       - Э?       Манджиро недоуменно уставился на Ханагаки. В голове возможное развитие их прогулки свернулось в комок сена и подожглось от спички. Ожидаемые нежности с его стороны, нелепые разговоры и уединенная атмосфера - всё то, о чём так серьёзно говорила Эмма уходило из его пальцев. Словно пепел как остатки подожённого, оно улетало безвозвратно. Глупо, очень глупо.       Майки ощущал себя дураком. И ему это не нравилось.       - Я буду надеяться, что после этой прогулки мы больше не встретимся. Как бы глупо не звучало. - повернувшись к нему, Такемичи встретилась с Сано взглядом. Зашумела река. - Не думаю, что такие прогулки прибавят вашей группировке статуса и значимости. Особенно тебе и мне.       - Что ты имеешь в виду?       - Мне проблемы и лишние слухи не нужны, как и главе... таких боев. - девушка куснула внутреннюю стенку щеки, сжала язык и выдохнула. Заметно нервничала. - Группировки же не просто так создают. Делёжка асфальта, людей. Кровь, которую проливают такие, как мы - обычные подростки. Для кого, зачем? Что этим можно доказать кроме значимости среди сверстников и единомышленников? Кроме своего статуса, с помощью которого можно построить себе дорогу в не самое хорошее будущее.       Ханагаки отвернулась, спускаясь с небольшого травянистого склона к берегу реки.       - Не все гопники такие, как ты думаешь, Такемучи.       Манджиро поплёлся следом, чувствуя себя слегка раздражённым и отчаянным.       “А чего ты, собственно, ожидал?”       Оправдываться он не собирался - сердце заскрипело только об одной такой мысли, - но Майки шагал, высоко подняв голову. Тонкая женская фигура умостилась перед водой, наклонилась слегка вперёд. Школьная форма обрамляла, придавала строгости и закрытости в обычное время. Сейчас Такемичи выглядела устало и не так ярко, как вчера - не так героически и воодушевлённо. Сумка упала рядом, но парень смотрел на светлую макушку, чувствуя внутри всё тоже море, но стихающее и не такое бойкое. Где-то там, далеко от сердца, на затворках рёбер, неприятно заныла тоска и печаль по родному.       От Ханагаки веяло отдушиной и тем, что хотелось держать рядом с собой и в безопасности.       - Я не думаю, а вижу. И ты видишь, Майки. - Такемичи вытянула ноги вперёд, прикрывая потухшие глаза. В темноте она чувствовала себя лучше. - Страшно пройтись одной по улице, страшно за своих близких, страшно за своё будущее. Страшно за саму себя. Физически я слабее, отпор дать не смогу даже самой тяжёлой сумкой. - ладонью нащупала рюкзак, сжала его и притянула ближе. - Полиция или детективы ничего с этим не делают. Да, ловят, если успеют - а они и не успевают. Находят лишь безжизненную девочку с признаками жизни. Я не обвиняю тебя сейчас во всём этом, ты не подумай.       Она открыла глаза, через плечо глядя на застывшего Манджиро. Сглотнула, ощущая, как ветер нагоняет страх и волнение. Облизнула пересохшие губы, заправила выбившуюся прядь волос за ухо.       - Я переживаю за себя, ведь я - человек. Девочка, ребёнок. И я хочу, чтобы ты понял, какому риску подвергаешь не столько себя, сколько меня.