Лакримоза

      Коридоры министерства, по которым бродят потерянные души, самое спокойное место во всём Аббатстве — толстые мраморные стены и крепкие дубовые двери не позволяют голосам проникнуть внутрь.       Иногда может показаться, что здесь обитают призраки.       Призраки прошлого, хлопающие оконными рамами, царапающие гладкий кафельный пол, звенящие цепями и напевающие знакомые мотивы мрачными ночами.       Это не сказка о Кентервильском привидении, чья душа триста лет не может упокоиться с миром, вынужденная бродить по замку и отпугивать въезжающих людей, но иногда начинает казаться, что эта история действительно имеет отголоски в происходящем хаосе этого места.       Но никого это уже не пугает, закрывающиеся двери и шаги по ночам были всегда, их слышали все, но виновников так никто и не мог лицезреть. Только маленькие гули придумывали байки о бедных пленных, души которых обречены на вечные скитания в этом месте.       Гули постарше лишь наоборот удивлялись тому, какие у тех жуткие фантазии, но, безусловно, восхищались, делали вид, что верили, а потом пугали их по ночам, в мрачных коридорах, если те по какой-то причине не ложились спать в назначенное им время.       Фантом никогда не считал себя пугливым, но как только на него повесили ответственность выступать на ритуалах вместе с остальной частью группы, он начал чувствовать себя как-то странно.       Квинтэссенция не знал, как описать это внезапно появляющееся чувство тревоги, но продолжал делать счастливый вид, и это ему действительно помогало. В компании новых друзей он чувствовал себя более чем в порядке, они приняли его тепло, а это всё, что ему было нужно на тот момент.       Ему хотелось бы получить поддержку и со стороны своего старшего брата Эфира, но тот где-то совсем далеко, занимается музыкой, подальше от этого места и подальше от ужасных событий, что происходили в этих стенах. Возможно о его местонахождении сейчас знал только Копиа, но оно и к лучшему.       Омега в своё время сделал точно так же, и кстати говоря об Омеге, он согласился иногда навещать Фантома в стенах министерства, ведь, так или иначе, он тоже является для него старшим братом, у которого куда больше опыта, чем у любого другого гуля квинтэссенции.       Иногда казалось, что Омега действительно скучает по тем временам, когда он ещё был частью группы. Иногда его рассказы звучали так вдохновенно, что хотелось спросить, почему же тот всё-таки их покинул. Прошлый ритм-гитарист до последнего хранил своё слово, будто у того в жизни на тот момент времени случилось что-то ужасное.       Это всё выглядело так, как если бы в один момент Омега сам себе пообещал держать переживания и травмирующие его когда-то события при себе и никому не открываться.       От старшего брата можно было услышать так много интересного, а в особенности, уйму рассказов о том, как он был рад работать в своё время с Третьим из династии Эмеритусов. Фантом с большим интересом выслушивал его, и мог воображать в своей голове лишь образ, каким же прошлый Папа был на самом деле.       К сожалению, он не застал его эру правления, именно поэтому мог получать интересную информацию только от своего брата, как от человека, который в своё время прошёл не малое количество событий.       Нынешний Папа совсем не хотел вдаваться в подробности, лишь кратко отвечал, что был счастлив когда-то являться ему братом, а потом отводил взгляд в сторону, на часы, в коридор, куда угодно, лишь бы уйти от ответа.       Фантому казалось, что все вокруг него постоянно что-то недоговаривают, чувство недосказанности не покидало младшего гуля, а Папа Эмеритус III был для него, наверное, самой загадочной персоной, о которой тот когда либо мог слышать.

***

      Дождь, что бьёт по витражным стёклам, тёмные тучи, полностью заволакивающие звёзды и настоящий ночной купол над головой заставляют расслабиться и погрузиться в свои мысли.       Парень с самого раннего утра ждёт своего брата, но из-за дождя уже и не надеется, что тот действительно придёт навестить его сегодня. Оставалось лишь вырисовывать незамысловатые узоры на запотевшем окне под какофонию различных шумов по ту сторону стекла.       Какие бы силы парень не прикладывал, рисунок быстро расплывался и стекал вниз, разрушая всю проделанную им работу.       Именно в этот момент по коридору раздались три громких удара в дверь, заставивших Фантома вздрогнуть всем его телом.       Он не сразу понял где находился источник звука, эхо унесло его куда-то далеко, вдоль гладких мраморных стен Аббатства.       Приводя своё дыхание в порядок, квинтэссенция поспешил к массивной дубовой двери, где на пороге уже стоял его брат, еле как скрывающийся от дождя под своим хлипким зонтом, что вот-вот был готов разлететься от малейшего порыва ветра.       Погода в Линкопии действительно разбушевалась, а Омега так рискует своим здоровьем лишь для того, чтобы просто навестить своего младшего брата?       — Омега! — Улыбался Фантом, параллельно этому впуская продрогшего насквозь гуля внутрь Аббатства. — Я уже начал думать, что ты не придёшь. За окном льёт как из ведра. —       – Что ж, это действительно правда. — В ответ посмеялся Омега, встряхивая и закрывая свой чёрный зонт, с которого по-прежнему стекала вода.       Обычно Омега не оставался в Аббатстве на ночь, но, видимо, этот день станет для него совершенно иным случаем.       Буря явно не желала прекращаться, что послужило одной из причин, по которой сегодня гулю придётся ночевать в стенах старого (и не совсем доброго) министерства, которое несколько лет назад служило ему вторым домом. Иногда было действительно приятно возвращаться в прошлое, смотреть на то, как спустя долгие годы вещи приобретают совершенно новый вид.       — Как ты? — задаёт вопрос старший, поправляя рукава своего мокрого пальто, которое сразу после этого отправляется на вешалку, сушиться вместе с зонтом.       — О, прекрасно, спасибо, что спросил! Сегодня помогал Папе с бумагами. Там не было ничего сложного, просто разложить всё по папочкам, за что он был очень благодарен. — Улыбался юноша, провожая брата в свою комнату.       — Знаешь, я так рад тому, что Папа доверяет мне всякого рода обязанности. Мне кажется, он действительно гордится мной. —       — И я тобой тоже очень горжусь. — С мягкой улыбкой добавил Омега, похлопывая своего младшего брата по плечу. Он действительно имел ввиду то, что говорил. Фантом делал огромные успехи, и квинтэссенция просто не мог не чувствовать за него гордость.       — Конечно ты гордишься, ведь тебе очень повезло с братом. А у тебя как дела? Как обстоят дела с новой песней? —       — Мне нужно какое-то время, чтобы сделать из текста что-то действительно связное, а с этим в последние дни довольно туго. — Размышлял Омега, шагая вперёд. — Но как закончу, ты станешь одним из первых, кто её услышит. —       Так парни и дошли до когда-то бывшей комнаты старшего гуля Квинтэссенции.       Омега невольно начинает вспоминать о том, как когда-то жил здесь, вспоминает запахи, звуки и ощущения, которые были частью его жизни в этом пространстве. Он вспоминает, как проводил здесь множество часов, думая о своих мечтах и планах на будущее, как радовался успехам и переживал неудачи.       Это место стало ему родным, и Омега не мог не радоваться тому, что его комната теперь принадлежит Фантому, а не просто так пылится без дела.       Парни пробыли внутри несколько часов, пока на улице продолжала во всю бушевать гроза. За всё это время их разговор заходил на совершенно разные темы, они смеялись, обсуждали недавние события и обменивались различными историями из своей жизни. Именно в этот момент Фантом попытался зайти на действительно интересующую его тему сейчас, какой бы резкой и какой бы неприятной она ни была.       Он прекрасно знал, что Омега именно тот человек, который может помочь ему разобраться со всеми интересующими его вопросами, но один факт по прежнему мешал гулю узнать то, что он так давно хотел спросить.       Он беспокоился, что может своими вопросами случайно огорчить Омегу или ещё чего похуже, именно поэтому парень попытался начать излагать свою мысль издалека.       — Знаешь, я когда помогал Папе с документами, заметил у него в шкафу очень много разного рода виниловых пластинок. Но меня привлекло не только их количество, но и то, что похожие экземпляры я уже видел когда-то у тебя. — Едва Фантом уловил на себе заинтересованный взгляд квинтэссенции, как сразу продолжил, стараясь преподнести оставшуюся часть более аккуратно.       — Там была «Meliora». Правильно? Ты ведь участвовал в её записи тоже, да? Ты так часто рассказываешь мне о том, как был рад работать с прошлым Папой, но никогда не говоришь о том, почему ты ушёл. Мне действительно хочется узнать побольше. — Фантом выжидает пару секунд, быстро бегая глазами по лицу Омеги.       Не будь на нём маски, младший бы обязательно постарался уловить любое изменение в его мимике, каждое движение... По чужим глазам понять, что чувствует человек было гораздо сложнее, хотя что-то подсказывало гитаристу, что Омега был в этот момент удивлён и одновременно тому очень озадачен.       А кто-то действительно умел считывать все эмоции по глазам. Тот, чей взгляд запомнится ещё на долгие годы, и те глаза, что прожигали внутри Омеги настоящую дыру, видящие его насквозь, знающие квинтэссенцию лучше, чем кто либо другой.       Омега нахмурил брови к переносице, потирая ладонью своё лицо. Это помогло ему привести мысли в порядок и сосредоточиться на вопросе.       В глазах Фантома читалась надежда. Надежда на то, что именно сегодня ему хотя бы немного приоткроют этот кровавый занавес, по ту сторону которого обязательно будут ответы на все вопросы младшего квинтэссенции.       Он садится напротив своего старшего брата и выжидающе хлопает глазами.       Фантом не глупый, он прекрасно видит, как подобная тема задевает Омегу и он хочет только помочь своему брату, не в коем случае не сделать хуже.       Гуль вздыхает и кладёт ладонь на плечо старшего, замечая, как тот мрачнеет всё больше.       — Омега, давай поговорим? Я прекрасно вижу, как ты каждый раз убегаешь от этой темы. Если на тот момент случилось что-то, что заставило тебя так реагировать на мои вопросы, почему бы тебе просто не выговориться и не отпустить всё, что у тебя на душе? —       Гуль поднял тяжёлый взгляд на Фантома. В нём читалось всё, начиная печалью, заканчивая гневом.       Омега взвешивал в своей голове все за и против. Прошлое терзало его каждый день, даже когда он просто ложился в постель, надеялся, что утром он откроет глаза и поймёт, что всё происходящее было просто кошмаром.       Он упадёт в объятия Терцо, поймёт, что вот, он тут, он жив, а потом гуль сможет забыть сон, наслаждаясь своей жизнью, которая после рокового дня не приносит ему никакого удовольствия.       И всё-таки Омега принял решение высказаться, постараться отпустить наконец всё, излить мысли хотя бы одной живой душе, лишь бы утолить интерес Фантома и избавиться от своего груза на плечах, что уже не первый год тянет его за собой на дно.       Он надеялся, что хотя бы исповедь поможет ему отпустить свои сожаления.       — Я так понимаю, тебя никто не посвятил в печальную участь Третьего Папы? Хотя, я не должен быть так удивлён этому. Духовенство вечно строит невинный вид и прячет голову в песок, как только их ловят на чём-то незаконном. Для них ни одна жизнь никогда не имела вес, они могут запросто расправиться с любым человеком, как бы много он не сделал для них или для группы. —       Гуль невольно сжимает ладони в кулаки, подпирая ими лоб. Сердце в груди ужасно зудит, Фантом, не понимая того, сыплет соль на ещё не зажившие раны брата, но отступать ему было уже некуда.       — Я помню этот день так, как будто он был вчера. Честно, я бы предпочёл забыть об этом раз и навсегда, больше никогда эту тему не поднимать. Я буду ещё долгое время жалеть о том, что меня в тот момент не оказалось рядом. Вместо меня свидетелем стал Эфир, и именно он стал тем человеком, кто ещё долгое время пытался привести меня в чувства. —       Фантом внимательно слушал Омегу и старался вникать в каждое его сказанное слово, замечая за своим братом то, как осторожно он обходит главную развязку своего рассказа, мнётся и пытается собраться с мыслями.       — Это произошло во время ритуала, два огромных амбала вышли к нему на сцену, заломали руки, а потом увели его так, как будто и не считали за живого человека. Они вели себя с ним как с чёртовым скотом. Духовенство не волновало даже то, что они избавились от человека буквально на глазах у целой толпы людей! —       Гуль не мог сдержать глубокого и тяжёлого рычания, что вырвалось у него из горла. Он был в таком отчаянии, что даже и не знал куда себя деть. Его мир был разрушен полностью, как и его вера в счастливые финалы.       Квинтэссенция опустил голубые глаза в пол, стараясь не встречаться взглядом со своим младшим братом, боясь за то, что в один момент Омега просто не выдержит.       — А потом... Его казнили... Я даже представить себе не могу, какой нужно быть сволочью, чтобы просто взять и оборвать чью-то жизнь. Чьи-то жизни... –       Фантом был слегка ошеломлён резким признанием Омеги, но он не собирался осуждать его за это. Это было именно то, что хотел бы услышать от своего старшего брата Фантом.       Но гитарист был застан врасплох, он явно не был подготовлен к этому и не знал как можно поддержать своего брата в такой момент, чтобы не сделать только хуже.       — Я ушёл из группы за несколько месяцев до случившегося, глупо решив, что хочу попробовать себя в музыке в одиночку, а теперь сожалею о том, что бросил его в тот момент. Чёрт, как бы я хотел увидеть его сейчас... — Тяжело вздохнул Омега и поднялся со своего места, чтобы подойти к окну и ещё раз выглянуть наружу, на нескончаемый дождь за окном.       Тем временем в голове младшего гуля творился настоящий хаос.       Он знал о том, что Духовенство поступает со своими служителями не очень гуманно, но так кровожадно расправиться в Папой было чем-то по-настоящему ужасным и бесчеловечным...       Его мозг выдавал кучу безумных идей, что пришли к нему в голову сразу после рассказа брата. Фантом так не хотел видеть как Омега страдает, но и на месте стоять без дела не собирался. Он делает глубокий вдох, а потом едва слышно произносит, как будто боится, что его может услышать кто-то ещё:       — Омега, как ты думаешь, в связке ключей Папы может быть ключ от усыпальницы? —       — Ты с ума сошёл?! — сразу воскликнул бывший ритм-гитарист, начиная понимать, к чему клонит его братец.       — Всего один раз! Мне интересно посмотреть, что там, как и тебе, Омега. Где я не прав? —       Слова застыли в горле квинтэссенции, когда тот представил бездыханное и холодное тело Терцо под крышкой стеклянного гроба.       Чувства раздирали его изнутри, вгрызаясь острыми клыками прямо в кожу, но Омеге было просто необходимо увидеть Папу прямо сейчас.       Квинтэссенция даже не успел попрощаться с понтификом перед тем, как он ушёл навсегда, из-за чего чувство вины становилось всё больше и больше, и вот оно уже начинало с силой сдавливать его грудную клетку.       — Откуда у тебя связка ключей Копиа?... —       — Я же говорю, я помогал ему с бумагами, а потом просто забыл вернуть ключи, когда закончил, и решил, что сделаю это уже завтра. Но раз уж выпал такой случай.. —       Младший вздохнул и вынув связку ключей из своего кармана, начал крутить её на пальце с важным видом, совсем не беспокоясь за то, что их легко могли поймать во время такой небольшой прогулки до усыпальницы Эмеритусов.       — Что скажешь? —       В комнате воцарилась гробовая тишина, в которой, казалось бы, можно было расслышать даже стук сердца.       Только ливень стучал по витражному окну, вместе с ветром стараясь проникнуть внутрь помещения.       И лишь дождь был единственным свидетелем будущего преступления.       Омега испускает томный вздох и направляется в сторону двери. Без слов было понятно, что он согласился на аферу своего брата, хоть и делал это, скрепя сердце.       — Круто! — рассмеялся Фантом и быстро побежал вслед за братом.