Лакримоза

      Где-то на другом конце министерства, под умиротворённый шум дождя, доносящегося из приоткрытого окна, со сдавленным и хриплым криком, застрявшем где-то на конце горла, Копиа подскочил с собственной кровати, руками крепко впиваясь в одеяло.       Мозг работал критически быстро, пока учащённое сердцебиение медленно приходило в норму.       Очередной кошмар... Такой реалистичный...       Папа тяжело вздыхает, потирая переносицу. Это происходит не первый раз, но он никак не может привыкнуть к собственным сновидениям.       Прохладный воздух помогает мыслям встать на свои места и позволяет немного расслабиться. Кошмары снятся ему уже несколько месяцев подряд, и как казалось самому Папе, это всё потому, что он сильно перенервничал во время церемонии вручения Грэмми.       Бывший Кардинал так сильно боялся разочаровать Сестру Император, что теперь сам был вынужден от этого страдать. Хотя казалось бы, она не держит на него зла за то, что он не стал лауреатом, как это сделал когда-то его старший брат Терцо, но где-то внутри, Четвёртый содрогался, представляя, что может с ним произойти, если он ещё хоть раз сделает что-то не так.       Копиа совсем не хотел, чтобы Сестра в нём разочаровывалась, а ещё больше он не хотел отживать свой век в стеклянном гробу, в котором, несмотря на заслуженное Грэмми, находился Папа III, и двое других его братьев.       Копиа по сей день чувствовал свою вину и причастность к их смерти, но всеми силами старался этого не показывать, ведь он Папа, и ему нужно подавать остальным правильный пример. Его место в группе сейчас вполне устраивало и он не хотел закончить свою карьеру, да и жизнь вовсе, просто проколовшись в чём-то.       Собравшись с мыслями, Копиа встаёт со своей кровати и направляется в сторону выхода из комнаты. В горле невыносимо першило, а стакан воды не стал бы лишним прямо сейчас.       Коридоры Аббатства хранят гробовое молчание, что для такого позднего времени было неудивительно. Утром это помещение похоже на муравейник, где все служители, а в том числе и гули с Сёстрами Греха бегают по этажам, занимаясь работой, которую вручила им Сестра Император. И это повторяется абсолютно каждый чёртов день, замкнутый круг, и здесь очень редко происходит что-то новое.       Яркий свет мгновенно разрезал кромешную темноту комнаты, едва только Копиа смог нащупать рукой шершавый рельеф выключателя на стене.       Глаза, ещё не успевшие полностью привыкнуть к такой резкой смене освещения, закрывались сами собой, а силуэты очередного кошмара, мучившие Четвёртого, в мгновение ока рассеялись. Все переживания сразу покинули голову Эмеритуса и он попытался сосредоточиться на своих обычных, казалось бы, повседневных делах.       Он взял в руки графин и наполнил свой стакан, делая долгожданный глоток прохладной воды, что окончательно помог привести его затуманенный рассудок в порядок.       Медленно он восстанавливал цепочку обязанностей, которые ему ещё предстоит разобрать с первыми лучами солнца.       Карди точно помнил, что должен был ещё вчера днём разобраться с документами, а ещё, он не менее ясно помнил, как попросил своего гуля помочь ему с этим.       В тот день Копиа правда хотел зайти к Фантому, проведать его и узнать, смог ли он осилить задачу, которой его Папа так торжественно наградил, но к сожалению, быстро забыл об этом, когда появились новые проблемы.       Папа испускает тяжёлый вздох, вглядываясь во мрак и сильный ливень по ту сторону окна. Атмосфера заставляет его погрузиться в собственные мысли, и он даже не замечает, как машинально направляется в сторону своего кабинета.       К большому счастью, он знал его нахождение как пять пальцев, даже несмотря на кромешную темноту, что обволакивала всё здание, он сможет добраться до него без особых усилий. Это место плотно залезло в память, он мог описать поход до кабинета в мельчайших деталях:       Дверь, выполненная из высококачественного дуба, резьба с потрясающим визуальным эффектом, латунные ручки, крепкие замки и петли. Кто-то в своё время неплохо постарался над тем, чтобы избежать прослушки.       А ведь прошлым хозяином этого кабинета являлся Терцо. С его ухода Копиа не стал почти ничего менять, разве что сделал небольшую перестановку, чтобы ему было комфортно работать в подобных условиях. Даже пластинки оставил со времён Терцо, периодически прослушивая их во время работы.       Даже несмотря на то, что взаимоотношения со своим братом у него явно не складывались, Копиа чувствовал огромную вину за то, что не смог тогда ничего сделать, чтобы предотвратить смерть понтифика. Последние дни Третьего были ужасно нервными, он постоянно куда-то пропадал, либо вовсе запирался в своём кабинете на несколько дней и просил его не тревожить.       Иногда казалось, что Папа уже заранее знал о том, что ждёт его в будущем, он хватался за свою жизнь мёртвой хваткой и всеми силами пытался найти способ выкарабкаться из своей бездонной ямы.       Больнее всего было наблюдать за тем, как гули, на которых Терцо больше всего рассчитывал в этот момент, пошли против него самого, отобрав у него последние надежды на счастливую жизнь и на то, что его союзники смогут заступиться за него, пойти ради него на жертвы, но спасти человека, который сделал для них так много.       Даже Омега, единственный человек, который слушал Терцо беспрекословно, покинул Эмеритуса, пошатнув его уверенность и бесстрастность. Смерть Папы стала ужасным событием для всех, и для Копиа в том числе. Он чувствовал его кровь на своих руках, и не мог поверить в то, что это действительно произошло.       Его психические состояния сильно надломилось, и он ещё долгое время винил себя в том, что погубил его собственными руками для того, чтобы Духовенство им гордилось. Он поставил титул Папы выше, чем жизнь близкого человека, и теперь об этом ужасно жалел.       Копиа может продолжительное время сидеть рядом с гробом Третьего, разговаривать с ним, делиться новостями из жизни фронтмена, стараясь убедить себя в том, что всё в порядке.       Сестра Император всегда была рядом, она хлопала по плечу морально убитого Кардинала, озаряла его одобрительной улыбкой и ещё долго хвалила, напоминая о том, что он поступил правильно. Уверяла, что Духовенство гордится им.       Эта поддержка никак не помогала. Карди преследовали кошмары.       Кровавая картина напрочь засела в его голове, а тишина после возведённого клинка ещё долго давила на подсознание.       Сердцебиение учащается, дыхание становится почти непрерывным, а руки неимоверно дрожат.       Но это давно осталось в прошлом. Копиа спрятал кровавое представление где-то глубоко внутри своей головы, и старался не вспоминать. С этим приходилось туго, особенно тогда, когда он смотрел на своего третьего брата через прозрачное стекло гроба при транспортировке во время очередного тура.       Относиться к мёртвым братьям более холоднокровно ему помогало время и непосредственное влияние матери, которая постоянно внушала Карди своё негативное мнение, касаемое роли прошлых Пап в жизни Духовенства, но даже это работало плохо.       Копиа вздохнул, потёр собственные глаза, чтобы вернуться из тяжёлых воспоминаний в не менее суровую реальность. Он начал шариться по своим карманам в поисках ключей, но, странно, карманы были совершенно пусты.       Он проверил другую сторону брюк, но внутри находилась только пара чеков из ателье и зоомагазина. Копиа сразу охватила паника, но она почти сразу утихла, когда тот вспомнил, что отдавал свои ключи Фантому. Вероятно, он вернёт их с утра, а Копиа быстро успокоил себя, надеясь на то, что он может доверять собственному гулю.

***

      Фантом тоже не желал разочаровывать Папу, мысленно уверяя себя в том, что он сейчас ничего плохого не делает. Всего лишь на пару минут решил вместе с Омегой поизучать усыпальницу Эмеритусов, по возможности ничего не поломав и вернувшись оттуда живыми и невредимыми.       Братья молча переглянулись, стоя напротив массивного замка на двери склепа.       Старший квинтэссенция успел представить в своей голове уже все исходы событий, которые только могли бы произойти, и морально старался быть готовым ко всему, пока его брат начал перебирать ключи из связки поочерёдно, до того, пока один из них не окажется нужным.       На это ушло какое-то время, но результат их очень даже порадовал. Гулям удалось отпереть замок и снять тяжёлую цепь, оставшись абсолютно незамеченными.       Из усыпальницы веяло подозрительным холодом, который резко ударил в лицо, едва они смогли отпереть массивные двери. Омега вновь бросил взгляд на Фантома, в этот раз выглядя слегка встревоженным. Сейчас, когда он был уже в нескольких шагах от того, чтобы встретиться наконец с Терцо, Гуль начал чувствовать себя по какой-то причине неуверенно, да он и сам не знал, откуда у него это внезапно появившееся чувство тревоги взялось.       Это было то самое чувство, которое гуль испытывал, стоя напротив двери понтифика, в те самые моменты, когда тот в очередной раз вызывал его к себе, будучи чем-то недоволен или тогда, когда Омега где-то знатно провалился.       В такие моменты гитарист был вынужден надеяться всеми силами на то, что гнев Эмеритуса сжалится над ним в этот раз, и тот просто отпустит его. Обычно после таких моментов квинтэссенция всё-таки приходил извиняться, и Терцо даже прощал его, но это странное чувство не покидало гуля ещё какое-то время.       Прямо как сейчас, ощущал, будто Омегу будут отчитывать как ребёнка за мельчайшую провинность. Фантом посмотрел на брата с немым вопросом. Он не мог ощутить на себе то, что сейчас чувствовал старший, но так или иначе, мог его понять, решившись сделать шаг внутрь склепа первым. С самого порога он осмотрелся по сторонам.       Изнутри ощущается прохлада и тишина этого места, приглушённый звук дождя с улицы и завывание ветра.       Усыпальница была разделена на три отдельных части, в каждой из которых находилось по одному гробу, выполненных из прозрачного стекла.       А Омегу вовсе не интересует вид этого места изнутри, как только он входит внутрь, начинает судорожно заглядывать поочерёдно в каждый из трёх гробов, чувствуя, как его сердце трескается на мельчайшие осколки, едва он видит за стеклянной крышкой гроба Терцо.       Он по-прежнему источал величие, суровость и неизменную красоту...       Квинтэссенции на мгновение начало казаться, что он просто не выдержит.       За пару секунд Омега испытал чувство потери и пустоты где-то внутри, осознавая, что больше не сможет проводить время со своей любовью, делиться моментами радости и счастья.       В этот момент гулю было по настоящему тяжело. Он разворошил только что угольки прошлого, а вместе с ними и воспоминания, которые до этого момента были где-то далеко спрятаны под черепной коробкой. Едва смирившийся с потерей, Омега, успокоившийся и старающийся не возвращаться к тому отвратительному состоянию скорби, вновь наступил в капкан, почувствовав именно ту боль, которую он испытывал на протяжении нескольких лет.       Он утратил близкого и драгоценного человека, который заполнял его жизнь эмоциональной поддержкой, уютом и любовью, так, как мог...       Квинтэссенция какое-то время после смерти Терцо перекладывал всю вину на себя, он считал, что если бы не ушёл из группы в один момент, он смог бы защитить Эмеритуса, сделал бы что угодно, лишь бы тот сейчас не покоился в стеклянном гробу.       Его сердце билось нежеланием отпускать его сейчас. Он не хотел расставаться с ним вновь, не хотел снова уходить...       С губ невольно сорвался дрожащий вздох, который Омега быстро попытался скрыть. Его рука сама дотронулась до крышки гроба, едва ощутимо проводя кончиками пальцев по царапинам на стекле.       Ему так хотелось вернуться в те времена, когда ещё всё было хорошо, когда никто не думал о смерти. Терцо был действительно мёртв.       Фантом почувствовал беспокойство и поспешил к своему брату. Он никогда не видел Омегу настолько потерянным, он всегда был таким собранным и сильным, а теперь был готов бросить всё, лишь бы ещё хотя бы пару минут провести вместе с живым Терцо.       Младший квинтэссенция перестал рассматривать всё вокруг, переключив своё внимание, как и его брат, на холодное тело покойного Третьего Папы. Он был именно таким, каким его описывал Омега, всем своим видом внушал величие, власть и грациозность даже сейчас. Фантом чувствовал, как угнетающая атмосфера склепа и дрожащий взгляд его брата вводят его в печаль.       Он медленно поднял взгляд на гуля, стараясь под его маской различить хоть что-то, кроме всепоглощающей печали и скорби.       — Он красивый. — тихо произнёс младший, стараясь разбавить мёртвую тишину, что преследовала их весь этот путь, а ещё больше он хотел подбодрить своего брата в такой трудный момент.       — Очень красивый... Всегда таким был... — выдавил из себя Омега, и его голос под конец предательски дрогнул.       Он набрал в лёгкие холодного воздуха, чтобы успокоиться. — Нет, я не могу так... — он отворачивается, стараясь больше не смотреть в сторону гроба. Ему очень больно.       Вот-вот и Омега просто разрыдается. Но он не мог. Он был сильным, он должен быть сильным для Терцо.       Фантом не хотел допускать этого. Он аккуратно приобнял брата, надеясь, что это хоть немного изменит ситуацию.       — Омега, мне очень жаль... — вздохнул гитарист, прислушиваясь к тяжёлому дыханию гуля в этой мёртвой тишине.       Молчание длилось несколько минут, которые Омега медленно восстанавливался, по крайней мере, так казалось Фантому. Квинтэссенция не мог оставить Эмеритуса здесь, иначе его бы совесть просто напросто замучила.       — Что вы здесь, чёрт возьми, делаете?! — Внезапный голос разрезал тишину и заставил обоих гулей мгновенно обернуться в сторону нежданного гостя.       Фантом сразу почувствовал, как внутри него начинает нарастать тревога, едва только до него дошло, кто был тем самым нарушителем спокойствия и свидетелем их проделок.       На пороге стоял Копиа, и он явно был не очень доволен тем, что здесь происходит.       Омега по-прежнему был не совсем в состоянии говорить сейчас что-либо, по этому ответственность за это решил взять младший. В конце концов, он был именно тем, кто решил провернуть эту аферу, Омега не был виноват.       — Послушай, Папа, давай спокойно поговорим, я правда могу всё объяснить. —       — О, ты уж постарайся, мне будет очень интересно послушать, что ты хочешь сказать по этому поводу. —       Фантом выпрямил спину и вытянулся во весь свой рост, сжимая ладони в кулаки. Он старался быстро придумать подходящее оправдание своим действиям так, чтобы это не звучало глупо из его уст.       Копиа человек добрый, в отличии от другой части Духовенства, гуль пришёл к тому, что нужно давить на жалость. Возможно это действительно сработает на мягкотелом Папе и он забудет этот случай раз и навсегда. Меньше всего сейчас он хотел, чтобы последствия этого дня погубили его.       — Мы не делали ничего плохого, просто решили... —       — Ты не просто расколол его надежды, ты уничтожил его! Не могу поверить, что ты - чёртов убийца! Ты и Духовенство обрекли его на верную смерть! Тебя должна ужасно мучать совесть! Хотя о чём это я говорю, ты даже не сможешь понять, что я прямо сейчас пытаюсь до тебя донести, просто потому, что твоя мать всегда тебя поддерживает и уверяет в том, что ты всё делаешь правильно. Ты, чёрт возьми, разрушил чужую жизнь! Подумай хотя бы раз своей головой! —       Фантом отступил назад, серьёзно испугавшись внезапной вспышки гнева своего брата. Омега казался сегодня совершенно другим человеком, он впервые видит его таким эмоциональным и таким раздражительным. Хотя, если смотреть на всю эту ситуацию с его стороны, понять чужие чувства было нетрудно.       Копиа тоже невольно содрогнулся от внезапной агрессии в свою сторону, он не собирался бежать как крыса с корабля. Чужие слова били его по самому больному, а адреналин в крови просто зашкаливал.       — Мне действительно жаль! Хватит считать, что я ничего не чувствую, я чувствую себя точно так же, как и ты, Омега, и мне очень стыдно за то, что я совершил. —       — Ты всего лишь рабочая сила Духовенства. Ты перешёл черту, ты перешёл границу человечности! Терцо был твоим братом, а ты безжалостно убил его ради своего жадного эгоизма! Терцо никогда не заслуживал такой участи, и ты не имел никакого права решать, кто должен жить, а кто должен умереть! — Из горла Омеги вырывалось зловещее рычание. Будь он чуть менее сдержанным, он был бы готов просто напросто перегрызть бывшему кардиналу горло, но его учили быть сильным. Если бы Омега убил Папу, был бы не лучше него самого.       — Омега, пойми меня правильно, я не хотел причинить страдания ни Терцо, ни тебе, ни себе! Я искренне сожалею о своих поступках и готов пойти на любые жертвы, лишь бы исправить свою ошибку! Я предал свою душу, свою совесть, свою честь ради пустой похвалы! Я пролил кровь невинного, лишил жизни человека, который никогда не заслуживал такой участи! Эта мысль причиняет мне невыносимую боль, она мучает меня каждую секунду моей жизни. Я был готов столкнуться с последствиями своего поступка, я был готов принять любой исход, лишь бы вернуть Терцо обратно. Но я знаю, что если бы я это действительно сделал, Терцо бы отомстил мне за свою смерть. Он бы узнал, что я был его палачом, и его гнев был бы неистовым. Мне действительно жаль! —       — Подожди, что ты сказал прямо сейчас? —       — Я сказал, что мне чертовски жаль! –       — Ты только что сказал, что можешь вернуть его к жизни? –       Неловкость и напряженность витали в воздухе, словно буря, грозившая разрушить все на своем пути. Фантом стоял между ними, словно воплощение мира, смотрел, как пламя горит в их глазах, как они борются друг с другом, но не мог найти слов, способных прервать этот бесконечный спор.       — Я не собираюсь возвращать его. — твердо и уверенно произнес Копиа, скрещивая руки на груди.       Он видел отчаяние в глазах Омеги, но не мог ничего с собой поделать. Он боялся. Ужасно боялся. Он не хотел подводить Сестру Император, но и не хотел быть бесчеловечной тварью, которой абсолютно плевать на чужие жизни.       Последние несколько лет и без того давались Папе туго, он боялся и слово лишнее сказать, лишь бы его не казнили. Если он воскресит Терцо - загонит самого себя в тупик. Если от него не избавиться Духовенство, значит от него избавиться его покойный брат.       — Что значит, ты не собираешься? – Громко возмутился Омега, крепко впиваясь пальцами в плечи Копиа.       Гуль не собирался так просто уходить. Он начал наезжать на Папу, словно он был его последней каплей надежды сейчас.       – Копиа, пожалуйста, послушай меня. Я понимаю, что это для тебя непросто, но неужели тебе все равно на то, что Терцо погиб?! —       Его слова звучали как удары, но Копиа старался держаться крепко, не сдаваясь под давлением гуля. Время затянулось, но он оставался непоколебимым в своём решении. Копиа знал, если он ослабит бдительность, последствия могут быть необратимыми.       — Терцо нам нужен живым, он не должен умереть! Ты можешь воскресить его, и ты обязан это сделать! Если мы не спасём его, это будет твоя вина! Так поступи хотя бы раз правильно, сделай так, чтобы тобой гордилось не Духовенство, а сам Терцо. —       Копиа стоял в полной тишине, раздираемый внутренним конфликтом. Он смотрел на безжизненное тело Терцо в стеклянном гробу и чувствовал, как внутри него борются две силы. С одной стороны, он чувствовал ответственность перед своим братом, он горел желанием исправить свои прошлые ошибки, а с другой стороны, он знал, что воскрешение Терцо означало предательство духовенства, клятвы, данной им.       А в этот момент Фантом всеми силами попытался оттащить Омегу как можно дальше от Копиа, пока тот ещё не успел натворить лишнего Папа знал, что решение должно быть принято сейчас, иначе последствия могут быть непоправимыми.       В этот момент он осознал, что только его решение определит будущее Терцо, и он готов был принять этот вызов, пусть даже с трудностями, которые он должен был преодолеть.       Копиа замешкался, взгляд его пронизывал пустоту, но затем он собрал волю в кулак и произнес твердо:       — Я не могу сделать это здесь. Это место слишком опасно для вас и для него. Мы должны найти уединенное и защищенное место, где я смогу совершить ритуал без опасности быть пойманными Духовенством. —       Омега всегда хранил в сердце свою любовь к Терцо, к его холоднокровной, но такой привлекательной натуре. Его уход был для него невыносимой потерей, и он каждый день молился, лишь бы вернуть его обратно. Когда Копиа сказал, что собирается воскресить его, Омега почувствовал бурю чувств – радость, надежду, и волнение.       Он жаждал увидеть свою любовь снова, услышать его спокойный голос, увидеть его редкую улыбку. Он готов был сделать все, чтобы вернуть Терцо к жизни и быть рядом с ним снова, и не мог поверить в то, что это может быть действительно возможно. В его глазах сверкала искра надежды и он невольно начал сжимать в своей руке плечо Фантома, переполненный чистой радостью.       Но из этого вышла новая проблема.       – Я бы был всем сердцем рад прямо сейчас отвезти Терцо к себе домой, чтобы ты мог провести ритуал, но, увы, мой дом находится слишком далеко отсюда, и нам понадобится время, чтобы туда добраться. –       Омега чувствовал, что каждая минута сейчас драгоценна, и он хотел как можно быстрее вернуть Третьего к жизни. В этот момент в беседу присоединился Фантом, всё ещё не до конца понимая, серьёзно ли сейчас происходит именно то, что он видит, или всё это ему мерещится.       — Ты живёшь, чёрт возьми, в столице. Пока мы будет отсюда добираться до твоего дома, на нас вызовут копов. Как ты себе представляешь эту картину? Мы привяжем гроб к машине и прокатим по всему городу? Или представь лица людей, мимо которых мы будем тащить гроб. —       Омега вздохнул, у него от этого всего начинала болеть голова, но нужно было что-то придумать, пока не взошло солнце и Министерство не начало просыпаться. Если он хочет снова увидеть Папу, ему стоит сосредоточиться.       С огоньком в глазах он подошел к своему брату.       — Фантом, я знаю, что это может звучать странно, но я уверен, что это поможет нам разрешить проблему с Терцо. — С улыбкой сказал Омега.       Фантом начал разводить руками и упорно отказываться от предложения брата.       — Я знаю, на что ты намекаешь, даже и не пытайся, придурок! Я не хочу ничего общего с этой ерундой. Сделай свои ритуалы где-нибудь ещё, но не у меня дома. — сказал он решительно и отвернулся.       Омега был немного ошеломлён такой реакцией, но не собирался сдаваться.       — Я прошу тебя! Твой дом находится всего в нескольких кварталах отсюда! Я никогда ни о чем тебя так сильно не просил! Чёрт возьми, сделай это ради меня, Фантом! Всего один раз! – настаивал Омега, пытаясь убедить своего брата в обратном.       Фантом стоял перед Омегой, его лицо выражало смешанные чувства. Он не мог поверить, что его брат просит его разрешить провести ритуал в его доме. В его глазах отражалось недовольство, и он хотел было отказаться, но что-то заставляло его остановиться.       Он несколько раз мешкал, обдумывая своё решение. С одной стороны, он был скептически настроен к подобным практикам, считая их странными и ненужными. С другой стороны, он видел, как важно это для его брата. Омега так искренне верил в эти ритуалы, что брат не мог остаться равнодушным.       — Ты будешь у меня в долгу до скончания веков. —       — Я согласен! — Омега широко улыбнулся и благодарно, крепко обнял своего брата. Он понимал, что это был большой шаг для него, и ценил это.       Копиа внезапно прервал разговор братьев и напомнил им о том, что было необходимо поторопиться.       Фантом не стал терять время, и под недовольным взглядом Папы, начал искать среди его ключей подходящий, для того, чтобы открыть гроб понтифика.       Омега обошёл гроб вокруг пару раз, разглядывая замысловатый замок на нём. Страшно представить, какого будет живому человеку, если его закроют в такой коробке.       Омега тихо колебался перед гробом ещё несколько минут, сердце его стучало сильнее, чем когда-либо. Он медленно поднял крышку.       Теперь их не разделяет стекло, и гуль свободно может до него дотронуться, а затем поднять холодное тело на руки.       Омега обнял Терцо, прижимая его к себе, словно это был единственный способ сохранить его рядом. Он знал, что в любом случае Копиа воскресит его, но все равно чувствовал себя таким слабым и уязвимым, как никогда прежде.