Странные странности Хэнфорта

Лололошка не злится. Правда не злится, но ему до жути обидно, что с ним обошлись вот.. вот так. Ударили. Ударили сильно. Больно. Больно скорее морально, чем физически. Хотя он просто пытался поддержать. Поэтому после этого Ло не лез. За весь вечер ни разу не подошёл, а когда Ричард улёгся спать, и вовсе не решился лечь рядом. Вдруг снова прилетит. Он мог бы спать на диване. Его маленькое пространство для сна вообще не смущает, он даже в кресле мог бы уснуть с относительным комфортом. Только вот ни дивана, ни кресла у них нет. Поэтому остаётся 1 приемлемый вариант–спать на полу. Одеяло всего одно, и его благополучно зажал у себя Ричард. Поэтому всё, что остаётся Лололошке, это стащить вторую подушку и накрыться всей одеждой, что у него есть. От пронизывающего тело холода это, конечно, не спасает. *** Отсутствие соседа рядом Ричард подмечает лишь утром. Можно было бы подумать, что тот, как обычно, учесал куда глаза глядят с утра пораньше, но сосед спустя пару минут после пробуждения обнаруживается на полу. Он кутается в несколько слоёв одежды и дрожит и... Чёрт возьми, он что, на полу спал? Это бы объяснило, почему Ричард мёрз всю ночь. Ричи не решается будить соседа, а лишь осторожно поднимает его на кровать и заворачивает в одеяло. Если бы он сразу заметил то, что Ло на полу спит, он б такого не допустил. Как бы он не злился. Гадкое чувство вины ползет вверх по спине и скребёт позвоночник. Ему неприятно, липко, совестно. Как только Ло проснётся, он обязан извиниться. И возможно стоит приготовить другу завтрак. Ричард заканчивает как раз тогда, когда мироходец встаёт. Он выглядит помято, устало и как-то болезненно-бледно. Темные синяки под глазами расползлись, казалось, на пол-лица. –Ой, Ло.. доброе утро. Садись, я тут завтрак приготовил! Ричард неловко ставит 2 тарелки на стол и кладёт вилки. Лололошка сидит тихо, едва-едва ковыряя поставленную яичницу с беконом. Он морщится каждый раз, как пища попадает в рот. Кривит бледное лицо так, будто прием пищи причиняет ему боль. –Ло, ты, это...–Ричард неловко стучит по столу и изо всех сил старается смотреть другу в глаза. Хоть и стыдно.–прости за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло, я просто- –Ничего. Ничего страшного, Ричи. Всё в порядке, я сам виноват, что полез. Спасибо, что извинился. Эти слова звучат глухо и сухо. Голос у Лололошки непривычно тихий и хриплый. –Нет, Ло, не в порядке! Я не просто оттолкнул тебя или нагрубил, я ударил! Ударил и, кажется, довольно сильно!! Чёрт, да тебе сегодня пришлось на полу спать! Мироходец зажимает уши, потому что от громкого голоса голова начинает раскалываться. А она и до этого болела нехило. Одной рукой он отодвигает едва тронутую еду, чтобы случайно ее не уронить. Оба эти жеста не остаются незамеченными, Ричард хмурит брови. –Ой. Ло, тебе плохо? Ты.. бледный такой, как будто вот-вот в обморок свалишься. –Не... Не, всё норм, просто не выспался..кх-кха–Хрипит мироходец, поднимаясь из-за стола. Сам понимает что врёт. Но также понимает, что у него есть дела. Нужно доставить заказы, два, по меньшей мере. У него и так тонна штрафов, не хватало еще и рабочего.–прости, мне идти... надо. Он отцепляет себя от стола, а ноги едва его держат. Шагнёт и, того гляди, свалится. Перед глазами плывёт, на мгновение картинку перекашивает вправо и Ло поклясться готов, что упал бы, если бы не успел вцепиться обратно в стол. Ричард мгновенно подскакивает к соседу и хватает того за плечи, удерживая. Неловко и осторожно подталкивает в сторону кровати, чтобы тот мог сесть. –Ну уж нет, Ло. Не надо. Ты едва на ногах стоишь, выглядишь, будто при смерти и,–парень осторожно кладёт тыльную сторону ладони и тут же отдёргивает. Горячо.–ещё и с температурой...тридцать семь с половиной, не меньше... Прости, дружище, но я не могу тебя отпустить куда-то в таком состоянии. Он заболел. Как же невовремя, у него ведь работа, мафия... Он же спокойно мог спать в полях и шахтах на острове, сейчас-то что? –Но у меня доставка, Ри-–Лололошка давится собственным хрипом и кашляет. На щеках выступает нездоровый румянец.–Иначе штраф... –За-будь, Ло. Никакой работы. Ложись, закутывайся в одеяло и отдыхай. Я позвоню твоей компании и скажу, что ты едва на ногах держишься. Давай-давай, укладывайся.–Ричард легонько толкает соседа в плечи, роняя на кровать и накидывает поверх одеяло. Этого явно мало, потому что Ло весь дрожит.–Постарайся поспать, хорошо? Я пока за лекарствами схожу. И не надо меня отговаривать, чел. Я проебался, и мне это исправлять. Ричард вздыхает, осторожно убирая мокрые пряди с чужого лба. Температура, кажется, скакнула ещё выше. Лололошка не знает, ему то ли извиняться, то ли благодарить. Поэтому он молча поворачивается на бок, закрывая глаза. Голова болит так, словно ему куски костей и кожи раскалёнными щипцами выламывают и вырывают. Противно. Но уснуть ему всё же удаётся. *** Когда Лололошка просыпается, чувствует он себя по-прежнему отвратно. Но есть пара изменений. Ему больше не холодно. Ему просто жарко, просто тепло, сквозняк не пытается прогрызться ему в кости, а единственное, что ощущается холодным–это что-то на лбу. Мокрое и приятно остужающее пылающую голову. Тряпка, наверное. А поверх тонкого кокона одеяла давит тяжёлое что-то... Одеяло. Утеплённое, тяжёлое одеяло. С кухни пахнет приятно, что Ло, хоть и едва-едва из-за забитого носа, но чувствует. Ричард, помешивающий что-то в кастрюле, оборачивается и, заметив неспящего соседа, начинает греметь посудой. –О. Проснулся? Сейчас, подожди, обед принесу. Хотя, скорее ужин. Ужин? Уже вечер? –Который час?–Лололошка хрипит, голоса совсем нет, отчего он заходится сухим, режущим уши кашлем. –Эй-эй, чшш. Не надо, не напрягай горло.–Ричард садится на кровать, держа в руках поднос. Он ставит его на тумбу. На подносе пара тарелок, таблетки, стакан чая и, кажется, бутылочка сиропа от кашля.–Сейчас почти восемь. Ты весь день почти спал, хотя пару раз просыпался и что-то бормотал. Хотя, правильнее сказать, предсмертно хрипел. Ричард берёт тарелку с подноса, в ней плещется бульон с мелкими кусочками курицы, лапшой, овощами и зеленью. Он осторожно подносит тарелку чуть ближе, зачёрпывает немного ложкой и тянет к чужому рту. –Давай, открывай рот. Тебе нужно поесть, чтобы восстановить силы. –Ричард, я и сам могу.... Ло показательно изымает у соседа ложку, но руки у него трясутся так, будто он находится в эпицентре землетрясения. Половина содержимого ложки с брызгами капает обратно в тарелку. Ричард хмыкает, а Ло возвращается ему ложку. –Ладно. Может и не могу. Ричард тихо посмеивается, и начинает кормить Ло супом. Первые ложки идут тяжело из-за больного горла, но чем дальше, тем легче. Тело окутывает приятным теплом, и Ло как будто уже чувствует себя более здоровым. –Мне мама, когда я болел, готовила и этот суп, и другие блюда.. как бы я не бесился с её опеки, я благодарен ей за десятки рецептов, которые спасали мне жизнь. Особенно вот такие, казалось бы, простые. На чужом лице расцветает тёплая улыбка. Ричард даже выглядит немного грустным, говоря об этом, пока скармливает Ло остатки супа. Мироходец, что удивительно, до сих пор чувствует себя голодным, потому что порция супа была сравнительно небольшой. Ричард убирает тарелку и берёт вторую. –А это...? –Рисовая каша. С фруктами. Тоже хорошо согревает и насыщает. Сперва я хотел приготовить что-то более подходящее к супу, с овощами там, с курицей опять таки, но подумал, что тебе не помешает немного сладости. Лололошка пробует есть сам, ибо руки уже не ходят ходуном и... Вау. Это вкусно. Очень необычно, и сладость ягод и фруктов так приятно контрастирует с относительно-нейтральным вкусом каши... Лололошка почему-то чувствует, будто вернулся в далёкое детство, когда он болел и о нем так же заботились, кормя тёплой едой и отпаивая чаем с вареньем. Детство, которого никогда не было. Ложное прошлое с заботливо заклеенными ссадинами, теплыми объятиями, сладким яблочным пирогом и овсянкой на завтрак. Время, когда было легче. Время, которого, возможно, не существует вовсе. –Ло? Э-эй, ты чего, друг? Обжёгся? Плохо стало?? –А? Ричард осторожно касается его щёк, стирая влагу. Он плачет? Когда он успел заплакать? –Н-ничего.. просто, как там говорят? Ностальгия в глаза попала? Ло тихо смеётся, всхлипывая, и внезапно чувствует, как его за талию обнимают. Ричард утыкается лицом в солнечное сплетение. Почти пустая тарелка заранее была убрана в сторону. Ричард не говорит ничего. Лололошка не говорит тоже. Нет нужды. Им и так хорошо, каждый сам с собой в своих мыслях. В конце концов Лололошка доедает остатки риса, выпивает приятный языку чай и лекарства и укладывается на кровать. Глаза сами собой слипаются. Ричард забирается к нему под одеяло и прижимается близко-близко. –Ты чего?–Лололошка удивлённо вскидывает брови, когда Ричард с ним буквально сплетается конечностями. Не то чтобы он против, но.. –Тебя грею, дурень. Или ты против? –Нет, нет, что ты... Не боишься заразиться? Ричард хмыкает. –Боюсь, конечно. Кто ж тебя на ноги поставит, если и я заболею? Но больше всего теперь я боюсь оставить тебя одного. Лололошка выдыхает и мягко целует соседа в макушку. Ему уже намного легче, и всё благодаря чужой заботе. –Не переживай, никуда я не денусь. Доброй ночи, Ричард. –Конечно не денешься, не пущу.–бормочет Ричард под нос.–Сладких снов, Ло.