Множество маленьких историй Хэнфорта, что остались за кулисами.

Дилан не любит природу. Его бесят насекомые, раздражает необходимость находиться вне общежития, а любое присутствие растительности рядом заставляет глаз дергаться. А ещё Дилан не видит смысла в дарении букетов. Просто не находит это хоть сколько-то полезным. Но... Из-за одного человека, и ради него же, он пересматривает свое отношения к обоим этим вещам.

Отчего-то Душеньке кажется, что под слоями грязи и гниющей плоти и вовсе больше ничего не осталось. Ничего живого. Обсидиан слился с Даром в единое целое. Он ел и ел и ел мертвецов, не прекращая мутировать, пока сам не стал таким же. Холодным, худым и разлагающимся.

Что делать трём студентам, у которых мыши повесились и в холодильнике, и в шкафах, на улице снежная буря на грани апокалипсиса, а в кошельках денег лишь на квартплату? Очевидно, готовить пиццу из того, что кое-как схоронилось в холодильнике.

–Всё будет хорошо. Маки повторяет эту реплику как мантру снова и снова, каждую встречу, и каждый раз сжимает крепче всё более тонкие и иссохшие руки. Ива не говорит. Ива даже не смотрит. Лишь слабо кивает, уставившись то в окно, то в кровать. Потому что смотреть в глаза Маки больно. Одним взглядом разбивать вдребезги чужую надежду больно. Ива не смотрит, не говорит, не реагирует. Она уже двумя ногами в гробу и на шесть метров в могиле. Осталось то закрыть да закопать.