Странные странности Хэнфорта

–То, что тебя не было... Это связано с мафией, о которой упоминал Ричард, не так ли? Глен разворачивается на стуле, облокотившись на спинку. Смотрит изучающе, но старается не давить на пришедшего "в гости" Лололошку. Время три часа ночи. Казалось бы, тот должен был спать уже пару часов как. А нет. Не может. Из-за несколькочасового обморока сна ни в одном глазу. Ну и тошнота, головокружение и фантомная боль во всём теле этому также способствуют. Лололошка хочет соврать. Сказать мол нет, завязал давным давно, никак не связан, но во первых замоченную окровавленную одежду в ванной не заметит только тот, кто ночью спит, а Глен таковым не является, а во вторых, количество часов отсутствия Лололошки вечером и нервозность Ричарда прямо пропорциональны, и это не заметит разве что слепой. Спойлер, Глен слепым также не является. Поэтому он кивает и выдавливает тихое "ага". Хотя, по едва затянувшимся ссадинам и синякам это, наверное, и так понятно. Глен вздыхает. –Ясно. Ну, хорошо, что хотя бы живой... Хоть тебе и явно досталось, выглядишь прям кошмарно. –Да, есть такое... И тишина. Глен ничего больше не говорит, чуть крутясь на стуле. –И ты даже не станешь выпытывать, что... Произошло? –Не, не стану. А надо? Лололошка думает, мнётся. Он боится открываться, но он так устал держать всё внутри. Да, он может рассказать всё Ричарду... Но не может. Потому что обещал не втягивать. –Не знаю. Наверное, нет. Глен кивает и жмёт плечами. –Тогда и не буду. Но если хочешь, готов выслушать. Страшно. Боязно говорить хоть что-то. Но так хочется хотя бы пожаловаться на отвратное самочувствие. –А... А я могу пожаловаться? –Валяй. Весь во внимании. Отлично, он... Он может говорить. Но что говорить? О чём лучше не говорить, а что можно описать в красках? Ладно. Он разберётся. (Он молчит еще где-то минуту. Глен не торопит) –Я... Чувствую себя отвратительно. У меня на протяжении последних дней болит и кружится голова. Меня постоянно мутит. Что, наверное, не удивительно, после многочисленных ударов по голове. Ещё кровь из носа идёт часто. И вообще всё тело болит. Рёбра от падения, когда меня вырубили. Ноги от прыжка из окна и беготни по городу. Руки от осколков ноют, хотя раны уже затянулись. На плече после выбивания окна остался синяк, который тоже болит... Челюсть от удара саднит, мне вообще казалось что ее выбили. Вообще болит всё. Я удивлён, что не свалился где-то в городе и смог добраться до безопасного места. Ещё и на душе скверно.. мало того, что человека, которого я пытался, так скажем, отправить под суд, просто-напросто застрелили, как собаку, так меня ещё и обманули и предали...с самого начала за нос водили. И я ужасно устал, но сейчас от боли и стресса даже уснуть не могу. Совсем. А ещё, сколько бы я не тёр руки, мне кажется, что я не могу отмыть их от крови. Вдох. Выдох. Запас слов на месяц исчерпан, дыхалка почти кончилась, силы тоже как-то стремительно покинули тело. Хочется завалиться прямо тут и уснуть. Не факт что получится. Глен, наконец, оживает, шумно и тяжело вздыхая. –Пиздец. –...Ага. –Почему в больницу не пошёл? Судя по твоим рассказам у тебя ну как минимум сотрясение. Лололошка отвечает спустя 30 секунд. Вяло и неразборчиво. –Не люблю больницы... да и на мне всё заживает быс.. быстро. –Странный ты.–Констатирует Глен, и держится, чтобы все же не начать спрашивать о... подробностях.–сколько ж ужасов ты проживаешь, пока все мы спокойно спим и занимаемся своими делами? Вопрос риторический, но стример все же надеялся услышать хоть какой-то звук. –Лололошка? Уснул. Прямо так, сидя, взял и отключился. Глен бесшумно поднимается с места, осторожно крадётся и, достигнув цели, укладывает парня на кровать. Не спать же ему в позе креветки. Лололошка внезапно открывает глаза и пытается отмахиваться и встать, невнятно бормоча. –Я.. янсплю, несплю, всё нрм... Отпути. –Ну уж нет друг, спать давай ложись. Пользуйся возможностью.–Глен, стараясь сильно не тревожить побитое тело, укрывает парня одеялом и впихивает в этот свёрток мягкую игрушку, которая первая попалась под руку. Лололошка мгновенно вцепляется в нее руками и поджимает к себе ноги, что в какой то степени даже мило.–Давай-давай, отсыпайся. Я, если что, в гостевой лягу. Лололошка еще что то бормочет невнятно, но вскоре всё же проваливается в сон, мирно посапывая. Стрим Глен сегодня не планировал, а тренировки в целом можно проводить и молча или на крайняк шёпотом. Мысленно он всё обрабатывает, обрабатывает и обрабатывает всё сказанное Лололошкой и даже боится подумать, чего он за эти пару дней натерпелся. А может и не пару вовсе. В конце мысленного потока делает пометку: стоит пополнить запасы обезболивающих и, возможно, снотворных. И, может, в качестве моральной поддержки, подогнать немного менее убитой и изношенной одежды, чем та, в которой Ло обычно ходит. А ещё всё же стоит уговорить его сходить к врачу. Хотя бы попытаться. Потому что чужое состояние явно оставляет желать лучшего. *** –Глн...–Бормочет Лололошка сонно, просыпаясь через пару часов. Глен уже давно закончил с тренировками и сейчас просто шерстит ленту. –М?–Глен разворачивается, вглядываясь в темноту. Лололошка приподнимает одеяло и из под него тянет руки. И Глену даже никаких пояснений не надо. Он выключает комп, ложится с Лололошкой рядом и аккуратно обнимает, стараясь не давить на больные места. Лололошка обнимает в ответ, жмётся, цепляется. Как за соломинку. Возможно, это немного по-гейски, но знаете что? Плевать. Если это поможет хоть немного облегчить чужие страдания и боль, Глен готов стать самым гейским геем и пролежать так целый день и ночь. А то и больше. Глен прижимает чужую голову к своему плечу, поглаживает мягко по шее, спине, бокам, затылку. Пугает то, какой парень худой. Как он вообще с таким весом и такой нагрузкой на ногах держится? В любом случае, кажется, объятия и касания в самом деле помогают, потому что Ло вскоре наконец перестает дрожать и так крепко цепляться за тело. Потому что чувствует себя в безопасности. Хоть на каких-то 8-10 часов ему ничто не угрожает. Ни мафия, ни подсознание, ни кошмары. Можно наконец позволить себе выдохнуть и провалиться в сон окончательно.