Невидимый нам свет

Я люблю тебя Я люблю тебя И я чувствую, как Драко умирает. Его сердце бьется мучительно медленно, а дыхание становится поверхностным. Но я не сдамся! Нет! Я не позволю ему умереть! Нет, пока есть за что бороться! Нет, пока есть жизнь, за которой можно гнаться! Поэтому я снова поднимаю палочку и рвусь вперед. Время осторожничать прошло! Время проверять, какие могут быть последствия у моих действий, прошло. Я спасу его. Чего бы это ни стоило! Это просто проклятие! Просто проклятие А когда дело касалось проклятий, я не проигрывала ни одной битвы. Эта, самая важная, не станет исключением. Я не позволю этому случиться. Слой за слоем я разрушаю его магию. Если я не могу уничтожить только проклятие Я уничтожу все. Я уничтожу все, чтобы спасти его. Когда я разрываю нити, они вспыхивают вокруг меня, как золотые ленты. Все, чему он научился, и все, с чем он родился, уничтожено. Если бы я остановилась проанализировать, если бы это был мой пациент, кто-то случайный, я бы задумалась об этичности своих действий. Если бы я была профессионалом, я бы задалась вопросом, какая жизнь его ждет после того, как я закончу? Что произойдет с человеком, рожденным с магией, когда эту магию у него отнимут? Я бы действовала осторожно и рассмотрела этот вариант. Но я тоже не идеальна. А это настолько эгоистично, что я даже не понимаю — продолжаю больше ради него или ради себя. Я не могу потерять его. Я не могу Не могу Он мой друг. Мое доверенное лицо. Мой союзник. Мой муж. Мой Никто не заберет его у меня! Секунды Минуты Часы Дни Понятия не имею, сколько времени проходит. Сердито вытираю слезы рукавом, чтобы они не застилали глаза, пока я расплетаю исходящую от него магию. И вот наконец наконец, я достигаю ядра проклятия. Оно обвивается вокруг магии, как черная змея. Все обгоревшее и потускневшее, а нити, покидающие тело, не светятся — они кричат. Кричат в агонии его голосом. Комната наполняется звуками настолько ужасающими, что я, наверное, каждую ночь буду слышать их в кошмарах. Драко по-прежнему неподвижен, слабее с каждой минутой. Он надрывается так, словно его пытают сотней Круциатусов. Крик заполняет голову, чуть не сбивая с ног. Перед глазами все расплывается, и тяжесть потери вот-вот утащит меня на дно. Фигуры в черных капюшонах маячат на задворках сознания, выдыхая хрипы. В поисках душ, чтобы высосать их из хозяев. Дементоры, доходит до меня сквозь пелену. Проклятие все еще борется. Все еще пытается убедить нас, что непобедимо. Стискиваю челюсти. И думаю о драконах. Думаю об улыбке Драко. Думаю о солнце, освещающем его бледное лицо, и ветре, развевающем его волосы. Я думаю о его руке в своей и о том, каким красивым он выглядел в костюме в свете бального зала. Я думаю о его смехе, когда Блейз рассказал глупую шутку. И о мягком блеске в его глазах, когда он смотрел на Пэнси как на младшую сестру. Я думаю о его пальцах в своих волосах и его губах на моих губах. Напористых, теплых и живых. Я думаю о том, как его ладонь покоится на моей пояснице, когда он ведет меня вперед. Я думаю о нем, уткнувшемся в книгу. Я думаю о его слегка удивленном лице, пока я рассуждаю о вещах, близких моему сердцу. И его хрипловатом смехе, когда он наконец позволяет себе искренне рассмеяться. А потом я думаю о будущем. Представляю, как он открывает глаза и с улыбкой говорит: — У тебя получилось! Я представляю его на пляже в тропиках, где волны щекочут ему пальцы ног. Я думаю об итальянских виноградниках и кварталах художников в Париже. Я думаю о том, как он держит меня за руку на улицах Нью-Йорка и обнимает в бунгало на острове где-то посреди Тихого океана. Бесполезно Я взываю к надежде и счастью, чтобы прогнать тени. У меня нет времени сотворить Патронус. Но дементоров здесь тоже нет. Это все у меня в голове. И сегодня эти мысли меня не остановят. Я представляю, как серебристая выдра бросается на черные фигуры, и крики в голове немного утихают. Постепенно обгоревшие нити становятся светлее и светлее, а вопли агонии Драко полностью замолкают. Но мое время вышло. Последняя песчинка упала. Проклятия больше нет. Но его сердце… его человеческое сердце, в котором не осталось волшебства, перестает биться в тот момент, когда я распутываю последнюю нить. — Нет Дементоров больше нет. Тьмы больше нет. Драко больше нет. Я… Я убила его Свет восходящего солнца проникает в комнату из каждого окна. Победа в сражении не делает меня победителем. Я победила проклятие. Теперь осталось победить еще одного врага — смерть. Я отбрасываю палочку, кладу ладони ему на грудь и начинаю реанимацию. Он Мой! И я верну его, даже если для этого придется спуститься в преисподнюю. Пожалуйста Я молюсь всем богам, о которых могу вспомнить. Пожалуйста, пусть сработает! Пожалуйста, верните его! Один Два Три Мы были так близко. Я продолжаю непрямой массаж сердца, И время останавливается Один Два Три Он хватает ртом воздух. Я теряю равновесие. Падаю на колени и упираюсь ладонями в холодный каменный пол. Реальность обрушивается на меня, вытягивая из пузыря борьбы в настоящее, где я все еще могу проиграть. И я рыдаю. Плачу безудержно, всхлипы сотрясают тело, а слезы застилают глаза. Дрожу, не в силах встать. Не в силах поднять взгляд. Пошевелиться. Посмотреть, действительно ли у меня получилось и очнулся ли он вообще. Над головой шуршит ткань, как будто кто-то двигается. Я едва слышу. Если он умер, я тоже умерла. Если он умер, мне больше нечего ему дать. Я истратила все силы и энергию. Если он умер, все было напрасно. Кто-то опускается на пол рядом со мной, обхватывает меня руками и зарывается лицом в мои волосы. — У тебя получилось, — шепчет он, а я плачу лишь сильнее. Хватаюсь за ворот его рубашки, чтобы по-настоящему почувствовать его. Прижимаюсь носом к его носу, все еще боясь открыть глаза, все еще сотрясаясь от рыданий. Мои слезы смешиваются с его слезами. — Я люблю тебя, — выдыхаю между всхлипами. — Я люблю тебя, прости. Я… Он притягивает меня ближе. Прижимает к себе так крепко, будто никогда не отпустит. А я и не хочу, чтобы он отпускал. Я хочу остаться здесь. В этом моменте, когда нет ничего, кроме нас. Ничего, кроме утреннего света и его объятий. Никакого проклятия, Никакой тьмы, Никаких дементоров. И никакой реальности того, что я натворила. — Прости меня, Драко. Я не могла, я… — шепчу, пока он целует мои мокрые щеки. — Не надо. У тебя получилось. Я здесь, Грейнджер. Я здесь. Он нежно убирает волосы с моего лица, все еще влажного от пота и слез. Я должна ему сказать. Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями, и открываю глаза. Он выглядит иначе. Он стоит передо мной на коленях, под глазами до сих пор темные круги. Но его лицо ясное, глаза блестят, а на щеках румянец. Он выглядит живым. Даже измученный и только что вернувшийся с того света, он выглядит более живым, чем я видела со времен Хогвартса. Мне снова хочется плакать. Но я не могу. Я приняла это решение, мне придется жить с его последствиями. Выпрямив спину, я беру его руки в свои. Его руки… Без перчаток. — Грейнджер… Качаю головой. — Нет, послушай. Прежде чем ты решишь, насколько благодарным хочешь быть. Прежде чем ты поблагодаришь меня, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты выслушал. Он слегка хмурится, но не спорит. Открываю рот, чтобы сказать. Заготовленную речь. Логическое объяснение, которое он поймет и сможет осмыслить. Я профессионал, я уже упоминала это. Я находилась в ситуации, когда для снятия проклятия требовались решительные меры. Тихий голосок в голове напоминает, что тогда я была ребенком… но мне все равно! Я знаю его, я должна быть в состоянии все ему объяснить. — Грейнджер, ты победила! Мы победили! — он берет мое лицо в ладони. — Посмотри на меня! Я здесь! Живой! Я чувствую, Грейнджер! Я даже не осознавал, как мало чувствовал раньше. — Драко… — шепчу я. — Твоя магия… я забрала ее. Она исчезла. Мне пришлось. Это был единственный способ сохранить тебе жизнь, и я… Я не могла позволить тебе умереть. Не могла! Он моргает, когда до него доходит смысл моих слов. Отпускает меня и изучает свои руки. Поворачивает ладони, словно ожидая увидеть изменения. Я жду, сопротивляясь желанию умолять его сказать что-нибудь. Пытаюсь прочесть выражение лица. Магия — единственное, что он ценил превыше всего. И я просто забрала ее. Как будто имела право принять это решение. — У меня не было времени извлечь проклятие. Мне пришлось избавиться от всего. Я не знала, что еще могла бы сделать… — Этому можно научиться заново? — спрашивает он с угрожающим спокойствием. — Честно, я не знаю, — качаю головой. — Значит, если я сейчас возьму свою волшебную палочку, это будет все равно что взять обычную деревянную палку? — Я не знаю, — повторяю я. — Прости меня. Может, он хочет, чтобы я ушла? Может, он не хочет, чтобы я была рядом после такого? Может, мне самой предложить уйти? Он снова берет мои руки в свои. — Ты спасла меня. Практически вернула из мертвых и смеешь говорить мне «прости»? Не понимаю, злится ли он. Мне кажется, я уже ничего не понимаю. Как будто я потеряла всю свою уверенность. Как будто несколько минут назад я абсолютно не сомневалась в том, что делаю. А сейчас сомневаюсь во всем. Как будто я никогда не знала так мало, как сейчас. Однако одно я знаю точно. Для полной уверенности — Я люблю тебя, — говорю я, глядя не на него, а на наши соединенные руки. Он нежно кладет ладонь мне на подбородок и приподнимает мою голову. — Грейнджер, ты самый умный, удивительный, прекрасный, храбрый человек, которого я когда-либо встречал. Не смей думать, что я злюсь на тебя за то, что ты сделала все возможное, чтобы спасти мне жизнь. Его глаза блестят, отражая свет, которым сейчас залита комната. — Я люблю тебя, — заявляет он. Ясно, уверенно и почти торжествующе. Как будто он наконец смог признаться в этом мне себе всему миру, возможно. — Мы разберемся с этим, так ведь? Ты всегда говорила, что мы разберемся с этим. И я понимаю, что так и будет. Магия — часть его сущности, и мы вернем ее. Мы победили смерть, конечно же, мы вернем его магию. А если нет, то и с этим разберемся. Мы здесь. Мы живы. И мы вместе. Улыбка появляется на моем лице. Медленно, но верно, как восход солнца. И вместе с этим в груди зарождается новая уверенность и надежда. Мы вместе и нет ничего, чего бы мы не смогли достичь. Я целую его. Его губы теплые и на вкус как сама жизнь. И когда он привычно скользит рукой по моим кудрям, чтобы притянуть чуть ближе, я обнимаю его за плечи. — Мы разберемся с этим, — твердо говорю ему в губы. Мы разберемся с этим.