Когда отцвели ромашки

      После назначения старшим менеджером Крош получил собственный кабинет, серьёзную прибавку к зарплате — на две трети — и гору новых обязанностей. Как минимум, работал он теперь в том числе с VIP-клиентами и головой отвечал за работу своего отдела. Работа была напряжной, но привычной. Кроме того, Крош осознавал свой долг перед семьёй. Свадьба словно отделила детство от взрослой жизни, и теперь нужно было кормить семью. А с того момента, как родилась Венера, всё стало ещё серьёзнее.              Дверь кабинета открылась; подвешенный над ней старомодный колокольчик зазвенел. Крош как раз заканчивал отчёт гендиректору, а потому спросил, не отрывая глаз от монитора и машинально продолжая печатать:              — Добрый день. Что желаете застраховать?              — Коллекцию, — голос показался Крошу знакомым.              — Коллекцию чего? — спросил кролик, продолжая печатать. — Прошу прощения, сейчас закончу.              — Бесценную коллекцию фантиков, — клиент, кажется, едва сдерживал смех.              — Фантиков? — рассеянно переспросил Крош, сохраняя отчёт и отсылая его генеральному.              — Вы не ослышались.              Только сейчас Крош оторвался от работы и посмотрел на клиента. Ёж в изумрудном пиджаке и тёмных очках. На левой лапе — золотые часы. В нагрудном кармане лежит ручка известной фирмы.              — Коллекция фантиков… — повторил Крош. — Один мой друг их тоже собирал, помнится. Так от чего Вы хотите застраховать свою коллекцию?              Ироничная улыбка на лице ежа стала ещё шире. Только тогда Крош опомнился.              — Ежидзе?              — И ста лет не прошло! — Ёжик сдвинул очки на нос. — Крош, ты совсем, видимо, заработался.              — Не то слово… — с натянутой улыбкой согласился Крош, пожимая протянутую лапу. — И уже сколько совершенно не высыпаюсь.              — Ребёнок? — понимающе спросил Ёжик.              — Работа. И дочка, куда ж без неё, — Крош снова улыбнулся — уже искренне. — К делу. Страховку, Ежидзе, оформим на высшем уровне, об этом не волнуйся. От чего хочешь застраховать коллекцию? Пожар? Наводнение? Утрата?              — Всё вместе, — ответил Ёжик. — Сколько это будет…              Крош назвал цену. Ёжик поднял брови, но достал бумажник и выложил на стол пачку денег. Кролик, верно поняв выражение лица друга, виновато развёл лапами:              — Правила фирмы, Ежидзе… Вип-клиенту полагается скидка — маркетинговый ход. А на деле с них дерут по три шкуры. «Деньги есть — изволь делиться». Могу реальную скидку попробовать выбить.              — Спасибо, Крош, — Ёжик кивнул. — Деньги лишними не бывают.              Крош улыбнулся в ответ, набирая номер генерального директора на телефоне внутренней связи.              Деньги никогда не были для Ёжика смыслом существования. Повзрослев, он с головой ушёл в любимое дело — изучение грибов и кактусов. Открыл биологическую лабораторию, сделал несколько важных открытий, начал получать гранты. Официально в своей лаборатории он числился главой научной части. Предпочитал сам стоять у микроскопа, проводить опыты, вести наблюдения. Дохода лаборатория почти не приносила. Чтобы заработать на хлеб, Ёжик преподавал биологию в институте. Особенно отличившихся студентов и аспирантов приглашал работать к себе. И многие шли.              Пара минут беседы — и из суммы страховки испарились почти двадцать процентов. Крош быстро напечатал договор, сшил бумаги степлером, поставил подпись и печать. Ёжик расписался на последней странице.              — Ну, вот и всё, — резюмировал Крош. — Один экземпляр договора останется у нас, второй у тебя. В случае утраты коллекции будет выплачена тройная сумма страховки без учёта скидки.              — Спасибо, Крош, — Ёжик потряс лапу друга. — Может, после работы посидим в нашей кофейне?              — А зачем ждать? — весело спросил кролик. — У тебя выходной, верно?              Ёжик кивнул.              — Ну вот. Подожди минутку, генерального предупрежу.              — А разве… — осторожно начал Ёжик.              — Не переживай, Ежидзе, — отмахнулся Крош, снова набирая номер. — Средние начальники не сбегают с работы, а отлучаются.              Кофейня располагалась в соседнем квартале от офиса страховой компании. Крош и Ёжик меж собой её называли «своей». Переезд в город дался далеко не просто; провинциалов на серьёзную работу никто брать не хотел. Крош к тому моменту уже был помолвлен и, естественно, хотел устроить для своей избранницы красивую свадьбу, Ёжик мечтал о собственной лаборатории, в которой он будет изучать грибы и кактусы, но жизнь с милой улыбкой показала обоим друзьям кукиш. Крош почти год отпахал официантом, а Ёжик всё это время мыл посуду на кухне той же кофейни. После того, как оба четыре раза подряд взяли звание «работник месяца», директор дал обоим повышение. Увеличившаяся зарплата позволила оплатить обучение в институте.              Чуда не случилось. Ёжик институт благополучно закончил, а вот Кроша вышибли с последнего курса с отметкой «за нарушение учебной дисциплины». В чём была реальная причина — знали только сам Крош, ректор и его племянник, с которым у кролика был конфликт. Как-то раз, после занятий, Кроша встречала у здания института Нюша — у неё выпал выходной, и она пришла встретиться с любимым. Крош, выйдя на улицу, увидел, как к свинке клеится племянник ректора. Слово за слово — вспыхнула драка. Потерявший края ректорский племянник получил в глаз и лишился зуба. Терпеть он это не стал и на следующий же день пожаловался дяде — разумеется, всё переврав. Впрочем, ректор и не подумал разбираться. Выбор между любимым племянником и студентом-троечником и редкостным разгильдяем был очевиден. Через неделю Кроша тихонько отчислили.              Но Крош не сдался. Вернулся в ту же кофейню, на прежнее место — менеджера одной из смен официантов. Ещё два года отработал на этой должности, набрался опыта для управления. Потом было место замдиректора той же кофейни, ускоренное переучивание и принятие на работу в страховую компанию. Ударная работа, повышение, второе — и вот Крош уже руководит своим отделом.              Судьба Ёжика сложилась ничуть не легче. После института он ещё полгода болтался по городу, но приткнуться нигде не мог. При виде диплома биофака работодатели крутили пальцем у виска и предлагали место младшего подметальщика. С большим трудом Ёжик устроился в свой родной институт — для начала лаборантом. Диплом он с того дня положил в стол и больше не доставал, придя к закономерному выводу: толку от него — как от ежа перьев. Место преподавателя он получил примерно в то же время, что и Крош — младшего менеджера. Потом были долгие и трудные переговоры с ректоратом, по итогам которых Ёжик выбил место и средства на создание биологической лаборатории для изучения грибов. Впоследствии лаборатория была расширена, и Ёжик сумел заняться любимым делом — изучением и скрещиванием кактусов.              Прошло немало времени — почти десять лет, но Крош и Ёжик продолжали иногда возвращаться в эту кофейню. Уже не работать, а культурно посидеть за стаканом кофе и поговорить о делах, о работе, или просто потрепаться ни о чём. К слову, кофе в этой кофейне делали просто отвратительный, а «на закуску» был только чизкейк, агрегатным состоянием похожий на резину. Но в этом была особенная эмоциональная значимость.              Взяв по стаканчику серого капучино, друзья сели за столик у окна. Разговор первым завёл Крош. Размешивая в стаканчике сахар, кролик спросил:              — Над чем сейчас работаете, Ежидзе? Последнее, что слышал — это как ты выводил сорт грибов, который будет за несколько недель вырастать.              Ёжик покачал головой, приложившись к стакану:              — Нет, сейчас… — Поперхнувшись капучино, он закашлялся. — Десять лет прошло, а кофе здесь всё такой же. Грибы мы уже вывели. Опыт показывает, что они за две недели полностью вырастают, а грибница крайне живучая. Но есть одна проблема.              — Какая? — живо спросил Крош. С годами он не утратил энтузиазма. Услышав о проблеме, тут же генерировал десяток идей по её решению.              — Ядовитые, зараза, — печально ответил Ёжик. — Восемь крыс погибли на опытах, когда их накормили этими грибочками. Треть лаборатории теперь думает, как это дело исправить, ещё треть ищет противоядие — на всякий случай.              Крош сдержанно хихикнул, прикрывая рот лапой. История была смешная, да и под стать лаборатории Ёжика. Они прославились не только крайне полезными, но и не менее абсурдными открытиями. Так, например, один из аспирантов после двух лет отчаянного труда доказал, что «под воздействием определённых факторов Amanita phalloides вырастает на шесть процентов быстрее». А потом ещё год искал, куда пристроить своё открытие. Говорят, не нашёл и в итоге убрал его на самую дальнюю полку, а потом с горя чуть не уволился. В итоге Ёжик сумел его уговорить не бросать микологию. Талант у аспиранта был, а неудача… неудача может постигнуть и гения.              — Сейчас-то над чем работаете? — спросил Крош, отсмеявшись.              Ёжик, ничуть не обидевшись, ответил:              — Выводим новый сорт кактусов. Ты ведь знаешь, что кактусы могут поднимать воду с огромной глубины, запасать её и почти не испарять? Вот мы и подумали — а ведь это можно использовать. В некоторых местах вода залегает глубоко под землёй. Бурить скважины — занятие зачастую долгое и довольно дорогое. Теперь мы пытаемся путём селекции вырастить кактус, который мог бы не только вытягивать воду с такой глубины, но и отдавать её. Представляешь перспективы? Их можно было бы даже в пустыне посадить! Получились бы естественные источники воды. Переход через пустыню стал бы делом намного более простым и безопасным. А если корень сделать не только длинным, но и мощным, а кактусы — устойчивыми к холоду и ветру, то можно будет даже в горах их сажать!              — И не нужно разоряться на автоматы по продаже воды, — подхватил Крош.              — Смех смехом, но область применения такого открытия может быть велика. Если, конечно, мы его закончим. Сейчас с кактусами работает, как я уже сказал, всего треть сотрудников. Грибы мы выводили по заданию института, а с ними такая вот оказия случилась. Вся кафедра ржала, во главе с заведующим. Потом до ректора дошли. До сих пор, насколько знаю, по биофаку анекдоты ходят. По лаборатории, если подумать, тоже.              Крош снова засмеялся, но на этот раз сочувственно.              — Лопухнулся — смейся над собой громче всех? — спросил, взяв себя в лапы.              — Именно так. Куда деваться, неудачи в науке неизбежны, — Ёжик глубоко вздохнул и с отвращением допил капучино.              — С Копатычем всё ещё переписываешься?              Ёжик покивал:              — Не просто переписываюсь. У нас что-то вроде взаимовыгодного сотрудничества. Копатыч мне рассказывает про свои успехи в агрономии, я — про изучение грибов. Делимся друг с другом идеями, интересными наработками. Копатыч в нескольких работах стал соавтором, а иногда и сложные вопросы помогал решать, над которыми вся лаборатория билась. Просто подход другой, а иногда именно это решает. Наши сотрудники тоже помогают ему добрым советом, когда требуется.              — Остальные там как? — спросил Крош, комкая пакетик из-под сахара. — Съездить проведать их, что ли… Но на отпуск рассчитывать пока не приходится. Да и Нюша тут с Венерой зашьётся.              — Вроде в порядке, — неуверенно ответил Ёжик. — Ты сам знаешь, Крош, почему они остались в Ромашковой Долине.              — Знаю, — кролик шумно вздохнул. — Официант, счёт.              Рассчитавшись, друзья вышли из кофейни. Посмотрев, щурясь, на солнце, Крош спросил:              — Ежидзе, тебя подвести до института?              — А у тебя проблем не будет? — осторожно спросил Ёжик. — Ты ведь…              — Говорю же, генеральный мне и слова не скажет. Компания на моём длинном языке десять процентов прибыли делает, и это — не преувеличение, а голая статистика. Так что хаметь можно долго и со вкусом. Но с оглядкой.              Машина у Кроша действительно была — подержанная иномарка, которую он купил с рук у какого-то барыги несколько лет назад, сразу после того, как сдал на права. Машина оказалась сильно заезженной, но ремонт и небольшой тюнинг поставили её на колёса. И у Кроша тут же появилась целая гора новых обязанностей. Съездить за продуктами в магазин на другой конец города, отвезти Нюшу в салон красоты, на выходных вывезти всю семью за город — подышать воздухом… Перечислять можно долго. Зато до работы стало добираться намного проще и удобнее. К тому же Крош получил возможность после работы съездить в лес — от души проораться или пострелять.              Остановившись на институтской парковке, Крош вышел из машины. Посмотрел на окна института, грустно усмехнулся. Когда-то он провёл тут три года — не самых счастливых, но спокойных и стабильных. Общежитие, предательски скрипучая кровать. Соседи, которые с понимающими улыбками и солёными шуточками уходили «гулять», когда вечером через окно — жил тогда Крош на первом этаже — в комнату тихонько забиралась Нюша. Маленький внутренний магазин, в котором даже ночью можно было купить свежую булочку с чаем или шоколадку. Игра в преферанс по ночам. Особенно рьяно шли баталии в сессию. Пятачок в ботинке, тетрадь с конспектами под подушкой и съеденный «счастливый билет» накануне сложного экзамена. Атмосфера спокойной и стабильной жизни. Вспоминал ли Крош с ностальгией свою учёбу в институте? Да. Жалел ли о том, что его отчислили? Нет.              — Ладно, Ежидзе, — Крош хлопнул Ёжика по лапе. — На этом и попрощаемся.              — Спасибо, — Ёжик кивнул. — Заходи иногда. Может, сможешь свежим взглядом посмотреть на наши проблемы.              — Зайду, если будет время. Но я вообще-то не специалист.              Ёжик усмехнулся:              — Быстрорастущие ядовитые грибы вывели как раз специалисты. Ну, давай.              — Удачи на трудовом фронте, Ежидзе.              — И тебе.